Асмр

Хёнджин вздрагивает, он заснул прямо возле кровати друга, на холодном полу, но что-то не позволяло ему замёрзнуть. Джинсовка, но чья она, парень не мог понять, пока не осмотрелся. Точно, Феликс же пошёл с ним, и сейчас дремал на стуле, в самой, как Хван подумал, не удобной позе, корчась от холода. Стало совестно, мало того, что ночью он не обращал на младшего никакого внимания, так ещё и заставил сейчас так мучаться. Он подымается и тихонько подходит к месту, где сидел Ликс. Накрывает его же джинсовкой и застывает на некоторое время. Ресницы младшего во сне немного трепещут, от чего можно подумать, что тот вовсе и не спит. Немного приоткрыты губы, которые за ночь успели потрескаться. И конечно же, веснушки. Боже, когда Хёнджин перестанет на них так бурно реагировать. Этот парень, не человек, а само произведение искусства. Он бы так стоял вечность, если бы не… — Хёнджин, извини конечно, что отвлекаю от пялинья на хер пойми кого, в моей квартире, но не мог бы сесть поговорить.? Ты мне сейчас невероятно нужен. — честно, Хван думал умрёт, прежде чем проснётся Хан, но тот умудрился сделать это пораньше. Опухшее, заплаканное, красное лицо, со следами солёных слёз на щеках, так умоляюще смотрит на парня. Его хочется защитить от всего мира, обнять и не отпускать никогда. — Боже, Сони, конечно! — обеспокоенно подбегает старший к кровати. Он не стал сразу лезть с вопросам, уж больно хорошо он знает своего друга. Тот в свою очередь не спешит, даже наоборот оттягивает момент. Сидит на кровати, склонив голову в низ и теребя край одеяла, будто боясь встретиться взглядом со старшим. Сердце Хёнджина разбивается окончательно, когда младший начинает тихонько всхлипывать, надеясь, что его не слышат. Он аккуратно садится около тела Джисона и обнимает, давая другу проплакатся, видимо на это была весомая причина. -Хёнджин… Мама, она, — нервозность, страх и замешательство поселилось в голове Хвана после слов Хана про маму. У мамы Хана опухоль головного мозга. Жизнь правда бывает несправедлива, женщине всего лишь сорок лет. Пока он начинает переживать, Джисон кажись набирается смелости и выдаёт, -Хёнджин, мама умерла. -Ханни… Бельчонок мой, посмотри на меня, — нежно и ели слышно произносит старший. У него неописуемый шок и мурашки. Не хочет верить, совсем, хочет убедить себя, что это всё неудачная шутка. Но какой бы идиот так шутил? Он обхватывает лицо младшего руками и тихонько произносит- Послушай, мы со всем справимся, слышишь? Ты не один, ты мне веришь? — Хёнджин чувствует, что к Хану подкатывает истерика, поэтому пытается всеми способами перевести внимание на себя. Младшего начинает конкретно трясти, поэтому Хван решает прижать его к себе как только может и начинает успокаивать прямо как в их детстве, покачиваясь и перебирая волосы на его макушке. — Хан Джисон невероятно сильный, умный и любимый мальчишка, да? — Да, — плача отвечает он, сам понимая причину, по которой друг затеял эту «игру» — Хан Джисон, очень талантлив, целеустремлён и харизматичен, да? — Да — каждое последующее слово даётся ему с трудом, истерика потихоньку подбирается к горлу, а слёзы на зло начали течь ручьями. Ладошки потеют, голову окутывает пелена. Не к добру это. — Бельчонок, послушай меня, ладно? — Хван пытается уловить взгляд младшего, пока тот всячески отворачивается. — Ты не один. У тебя есть парень, который готов на многое ради тебя. У тебя есть я, который всегда будет с тобой, чтобы не произошло. — Хёнджин замолкает, когда видит, что Хан поднимает заплаканное лицо и на нём проскальзывает небольшая ухмылка. Странно быстрая смена эмоций. — Ещё тот парень, — Джисон кивает в сторону спящего на кресле Феликса. Всё же ему интересно, что этот парень забыл у него в квартире. — Это кто вообще? — Это Феликс, мой, вроде как, брат. — он пожимает плечами, сам не зная точного ответа. — А он, — не успевает Хан договорить как его перебивают. — Не сейчас, Сони, всё потом. Я сам пока ничего не знаю. А вот к тебе у меня небольшой вопрос. Я пойму, если ты не захочешь отвечать, но Хани, ты сорвался? — он боится ответа. Они так долго боролись с этим и вот опять. — Хёнджина, не сейчас. Всё потом. А пока позви пожалуйста Минхо, если он тут. — конечно, Хвану хотелось бы узнать ответ, но настаивать он не собирался. Друг всё ещё в состоянии истерики, хоть и немного утих. Дверь со скрипом открывается, пропуская Хвана в гостиную. Просторная комната, со светлым дизайном, освещённая лучами солнца из панорамного окна. В углу стоит небольшой диван, на котором калачиком умостился Минхо. Хёнджин аккуратно подходит сзади и легонько трясёт плечо старшего. Тот моментально подрывается, оглядываясь по сторонам. -Хо, тебя там Джисон зовёт, — почти шёпотом говорит он, замечая обеспокоенное лицо Ли. -Сколько я спал? Когда он проснулся? Как он себя чувствует? — поток вопросов вырвался с его рта. Беспокоясь о состоянии своего парня он встаёт со спального места и направляется в логово Хана. — Хён, успокойся пожалуйста. Проснулся он минут десять назад, спал ты не долго, с ним всё в порядке. — Хёнджин сам себе не верит, как может быть «в порядке» у человека который буквально пару часов назад узнал о смерти своей матери, пытался покончить жизнь и сейчас сидит в истерике. Минхо его и не слушал, уже подходя к спальне младшего. Предстоящая картина ошарашила Минхо и Хёнджина, который успел догнать хёна. Дрожащий Феликс сидит в обнимку с дремающим Ханом, а тот в свою очередь совершенно не сопротивляется, склонив голову на плечо Ли и тихонько посапывая. У Ликса на лице можно заметить слёзы, холодные, солёные и такие ненавистные слёзы, тихо стекают по его веснушчастым щекам. Похоже младший Ли заметил парней, остановившихся в проходе, поэтому начал судорожно вытирать слёзы ладошкой. -Проходите, он заснул. Я знаю вы хотели поговорить, но поверьте так будет лучше. — парень, чьи слёзы буквально минуту назад, освещали его прекрасное лицо, сейчас сидит, как самый холодный айсберг. Хёнджин шокирован. Ему хочется как можно больше узнать этого парня, уж больно заинтересовал он его. Отмирает он, почти сразу, от толчка в бок. Минхо, в отличии от Хвана, быстрее принял эту картину, поэтому пытался как можно скорее пройти к своему Хани. Как бы им не было сложно, но обсудить эту ситуацию нужно было. Пока Хан спит, они решили не терять время. Сидя на полу и нервно ковыряя небольшой ковёр, парни пытаются взять в себя в руки. Первым заводит разговор старший Ли. -Как я понимаю, он сам уже всё рассказал, так вот…- Хо запинается, сердце скачет как бешеное, — Я предлагаю Хану переехать ко мне, хотя можно наоборот, но особо не важно. Он должен быть под постоянным присмотром, во избежании, — Хо нервно поджимает губы, самому хочется заплакать, но нельзя, ради Хани нужно быть сильным, — каких либо ошибок. Все дружно кивают, не имея никаких дополнений. -И есть ещё кое-что…- продолжает старший, — Заранее извините, если кого-то задену, но ты кто? — Минхо повернулся корпусом в сторону Ликса, у того до сих пор были красные и немного опухшие глаза, но он без колебания начал. -Я Феликс. — томно проговорил он — Ли Феликс. -Окей, но это мне ничего не дало. — Минхо перевёл взгляд в сторону Хёнджина, тот уже хотел ответить, но его перебили. -Мы, вроде как, сводные братья. Сами ещё не в курсе. -Братья? — старший Ли судорожно глядел то на одного, то на второго, пытаясь найти ответы. -Минхо, — устало выдохнул Хёнджин, — Это не так важно, идём лучше отдохнём — парень попытался натянуто улыбнуться, но ничего не вышло. Они все слишком вымотаны. -Ладно, но потом всё объясните, — Хо прищурил взгляд, осматривая этих двоих. — Обязательно, хён. Утром Хёнджин проснулся от самый тёплых в его жизни объятий. Глаза он не рвался открывать, поэтому положил руку на тело возле себя, легонько начал поглаживать по спине. Подобравшись к макушке он насторожился и остановил свои действия. У его Хани не такие длинные волосы. -Чёрт — прошипел Хван вздрагивая. Осознание пришло в его голову также незаметно, как воспоминания прошлого дня. Хо велел ему и Феликсу ночевать в одной комнате, хоть Ликс и настаивал уехать, старший его опередил, сказав «Нам нужен кто-то со здравым смыслом, мы пока не в лучшем состоянии» Но есть одно НО. Заснули они на разных кроватях, так почему же Хёнджин проснулся в обнимку вместе с Феликсом. Конечно же вздрагивание парня не прошло сквозь Ли и он тоже проснулся. Пытаясь проснутся окончательно к нему вдруг пришло осознание. -Извини, пожалуйста. Боже как неловко, это не то, что ты подумал. — неразборчиво бормотал Ликс поднимаясь с кровати. Но вдруг кто-то прекращает его действия, хватая его за запястье. Он удивлённо смотрит в глаза Хёнджину. -Не извиняйся, если хочешь — ложись. Ещё немного полежим. — для самого Хвана было странно это говорить, не то, что для Феликса это услышать. Он мнётся на месте, не в силах подойти к старшему. Но когда на него смотрят таким мягким, сонным и немного утомленым взглядом, сложно не подчиниться. Он ложится как можно дальше он Хвана, пока его не притягивают за талию и заключают в невероятно мягкие объятия. Феликс упирается лицом а грудь Хёнджина, это немного смущает. Ах ну и да, знакомы они два дня. У всех же так? Та каждый день, буквально с незнакомцем в обнимку спите. -Слушай, извини, что ты проснулся со мной, просто…- Феликсу стыдно и неловко говорить это смотря не в лицо человека, а упираясь в его грудь ещё хуже -Просто, я очень чувствителен и когда ты заснул вспомнил историю твоего друга, ну и пустил слезу, — ему хотелось провалится под землю от этого позора — И когда я плачу, не могу успокоиться без какого-либо тактильного контакта. Извини пожалуйста, этого больше не повторится. Я надеюсь тебе не было сильно противно. Ответа не последовало, лишь небольшой смешок сверху. -Феликс, послушай.- мягко произносит старший, — В этом нет ничего такого, ни в том, что ты заплакал, ни в том, что мы спим в одной кровати, не сексом же занимаемся. -Ты прав, — это немного улыбнуло Ликса, все окружающие терпеть не могли его тактильность и чувствительность. Он в детстве, буквально заплакал во время перекуса чизбергером. Там же мясо курицы, а вдруг у неё была семья, она хотела жить, а мы её едим. После того, как успокоился доел бургер и закусил наггетсами. Даже друзьям особо не нравилось, а тут Хёнджин, с которым они знакомы чуть больше двух дней, принимает его таким. Это льстит.