Море, не волнуйся

— …врачи очень советовали Чехову для поправки здоровья пожить в местном климате, ведь, как ты помнишь, у него был туберкулез… — А что хорошего в местном климате для чахоточных? — спросила Арина хитро щурясь. Владлен глубоко вдохнул, намереваясь выдать лекцию о лечении заболеваний дыхательных путей и благотворном влиянии черноморского климата на выздоровление. Вечер шумел волнами, но этот звук тонул в шуме многоголосья на набережной. Справа в вышине вырастали из камня гор стены Генуэзкой крепости, с прорезанными в них бойницами. Огибая горы змеилась набережная мощеная плиткой, полная развлечений самого невообразимого рода и мошенников всех сортов. Открылись многочисленные ночные клубы, один другого шумнее, безвкуснее и вычурнее, и зазывалы всеми способами старались привлечь гостей. Владлен брезгливо посмотрел на близняшек-МС, с одинаковыми залакированными черными хвостиками на макушках и минимумом одежды на загорелых телах, которые окликнули его предлагая повеселится в клубе, из дверей которого на улицу мощно долбили басы. А ввечеру народу становилось будто бы ещё больше — гуляли все, кто испугался полуденного зноя и лучей нещадного солнца. Повсюду были веселые оживленные голоса, вспышки фотоаппаратов, и смех. Где-то даже пели, и каждые тридцать метров играл уличный музыкант. В толпе шныряли вездесущие жулики с обезьянами. Всё это сливалось в одну мелодию южной ночи, на фоне шума волн и пения кузнечиков. Арина шла, держа его под руку, и ему безумно нравилось идти рядом с ней и говорить о истории Крыма, о живших тут великих литераторах и художниках, о Куинджи, Айвазовском, о Чехове, о знаменитом окулисте Эдуарде Юнге, о дачах царской фамилии и проклятущей белой эмиграции. Странно это было — в прошлый раз он гулял по этой южной ночи шкодливым пятилетним постреленком, который без конца клянчил мороженное, а теперь — солидно вышагивает под руку с женой, которая ловит каждое его слово. Он смотрел в её ясные зелёные глаза, и они сияли ярко, как тихие звёзды в бархатной вышине небосвода. И вся его душа стремилась к ней, к её улыбке, к тому, с каким вниманием она его слушала… Иногда Арина обращала его внимание на что-то. Они подходили к уличному художнику, к продавцу ониксовых жаб и подсвечников… И конечно к палатке с мороженным, от которой отошли с вафельными стаканчиками. Дойдя до парапета они уселись рядом. Точнее уселась Арина, а он остался стоять, чтобы не испачкать светлые брюки. Арина, не сумев уговорить его испачкаться, на миг исчезла и вернулась с бесплатной экскурсионной програмкой, на которую его тут же и усадила. Он только покачал головой, удивившись её смекалке. Они сидели, повернувшись к променаду спиной и глядели на трепещущую волнами водную гладь, на двигающиеся далёкие огни кораблей… Дышалось свободно и легко, и их сердца были открыты друг другу. Арина положила голову ему на плечо и он замолк, наслаждаясь этим символическим уединением. — Так хочется искупаться… — Арина вздохнула лизнув мороженное. — Да. Жалко, что мы ничего не взяли для этого. — Не обязательно в купальнике купаться. — Хитро улыбнулась Арина, щурясь как лисичка. — Арина! Это неприлично. Все смотрят ведь! — Возмутился Владлен — Так пойдем туда где не смотрят! — Арина! — Что? — Так нельзя, — назидательно, как маленькой напомнил Владлен — опасно купаться в неизвестных местах. — Да тут в в Крыму везде купаются все подряд. — А ты не все! Все пойдут с крыши прыгать, и ты тоже пойдешь? Арина только фыркнула закатывая глаза. Он провел пальцем по её щеке. Безумно хотелось её поцеловать, но вокруг было так много народу… Арина вздохнула облизнувшись и протянула ему мороженное: — Хочешь? — Тебе не нравится? — Наоборот. Хочу, чтобы ты тоже попробовал. Он улыбнулся, принимая из её рук шуршащую обертку. Мороженное с карамелью было сладким, как смерть диабетика. С улыбкой глядя как он доедает, она поднесла руку к губам… — Ариша! Ты как маленькая! Не облизывай грязные пальцы, есть платок! — Но мороженное такое вкусное. — отозвалась Арина с наслаждением посасывая большой палец. — Дай сюда, а то целовать не буду! — строго сказал он, и насухо вытер её руки носовым платком — Вот так! — Фу, всё равно липкие. — Не об себя! - трагически воскликнул он. — Ну и ладно! — Арина надув губки встала крутанулась и побежала к волнам. Подождав некоторое время и отправившись следом, он обнаружил её на корточках перед прибоем рассматривающей камушки. — Смотри какой красивый. — она протянула ему камень. Действительно, как маленькая. — Ага. — рассмотрев протянутый камень получше, Влад понял, что это обкатанный кусочек стекла. — Такой гладкий… Может прихватим его для Тани? — Она ведь уже взрослая. — улыбнулась Арина, и он вздохнул соглашаясь. Их двоюродной сестре восемнадцать — а как будто ещё вчера было пять. Странно это было всё-таки… Таня, двоюродная сестра, дочь его дяди и Арининой тети. Забавно было то, что время от времени навещая эту маленькую язву, они могли так никогда и не встретится с Ариной если бы не случай… Если бы Арина решила остаться дома делать уроки, и не поехать на день рождения Татьяны, он может никогда бы её не увидел. Да и он тоже совсем не собирался в тот день куда-то ехать с дачи, а просто захотел прокатиться вместе со старшим братом и вызвался помочь завезти картошку Таниным родителям. — А что тогда ей привезти? Ракушку? — Думаю она будет рада не ракушкам. — А чему? — Интересным историям. — улыбнулась Арина — она их любит. Ну что, теперь ты меня поцелуешь? Она вытянула губы трубочкой и оглянувшись Владлен быстро её чмокнул. Арина шагала, скинув босоножки, по кромке прибоя, и они держались за руки. Он любовался ею всею, от босых пяток до макушки, отчаянной и взлохмаченной мягким ветром. Они постепенно отдалялись от света и шума набережной. Горы были темны и серьезны, и манили своими тишиной и спокойствием, так резко непохожим на сумбур у пляжа. Они всё дальше и дальше брели по песку. Тот набивался в ботинки, и на пути им стали встречаться камни покрупнее. — Может пора повернуть обратно? — мягко предположил Владлен. — Неа! — Упрямо помотала головой жена. — Арина! — Ну что?! Где твоя любовь к приключениям? — Кажется оставил дома. Как насчёт того, чтобы вернуться туда за ней? — попытался отшутиться Влад. Арина не слушала, и закончив перелезать через валуны с ловкостью сбежавшей от жуликов мартышки и с хохотом скрылась из поля зрения. — Куда ты полезла? Арина! — строго окликнул он — Арина немедленно вернись! Никакой реакции. — Я туда за тобой не полезу! Полное безразличие. Ругнувшись себе под нос он поддернул штаны, и стараясь не испачкаться полез через чёртовы камни. Арина сидела на вершине следующего в цепочке валуна и с довольной миной наблюдала за его стараниями вскарабкаться наверх. — А говорил «не полезу», врушка. — Пойдём, пожалуйста. — нахмурился он. — Почему? — она приподняла брови, похоже и правда не понимая причины его дурного настроения. — Мне тут не по себе. — С чего бы? Ведь все хорошо. — она улыбнулась, но вдруг обеспокоено спросила — Или у тебя что-то болит? — Нет. — он покачал головой — Не знаю. Просто вдруг что-то случится, а мы одни. — Ну что тут может случится? — улыбнулась Арина указывая рукой на маленький безлюдный пляж. — Не знаю. Мы ведь не дома. Всё что угодно может статься, а нам и о помощи некого попросить. — Но ты ведь со мной. А я с тобой. Значит можно не бояться. Он вздохнул и покачал головой. — Ты такой встревоженный. — она наклонилась легонько поцеловать его в щеку — Ни на минуту не даёшь себе воли. — Мы не дома. — назидательно сказал он — мы на отдыхе, в другой стране. И должны быть внимательны. — Мы на отдыхе Влад. И должны отдохнуть. — Я не спорю, но… — Солнце… Всё будет хорошо. Не бойся. — она прижалась к нему, и поцеловала в губы. Но даже во время этого сладкого, страстного и нежного поцелуя, он не переставал прислушиваться к тому, что происходит рядом, ища опасность, которая могла подстеречь их тут, среди брошенной человеком природы. Волна окропила их брызгами, и он отскочил от неожиданности, едва не оступившись. Арина потянула его к себе, помогая устоять на ногах. — Ну ты чего? — Того. — Владлен нахмурился — Пойдем отсюда скорее, пока ничего не случилось. — Ничего и не случилось, если б ты не нервничал было б ещё лучше. Идем. Поглядим на звезды. Всё будет хорошо, обещаю. Они шли. Море шумело сильнее разбиваясь о камни. На сердце всё ещё было слегка тревожно, но он решил Арине поверить. Каждый шаг был радостным, но и слегка щекочущим нервы, и он прислушивался к удаляющимся всё дальше голосам людей. Чем они были тише, тем сильнее хотелось повернуть назад, и только Аринина горячая ладонь крепко сжимающая его руку не давала ему струсить. Прибой тут, среди камней звучал громче, отражаясь от высоких гор. И один он чувствовал себя игрушкой, песчинкой среди всего этого размаха природы и могущества стихий. Люди были далеко — огнями кораблей в море, огнями деревни на краю обрыва… Странно было… Он ощущал себя тут лишним, непрошеным гостем в месте, куда силы природы его не звали. Что до Арины, то она была как дома. Как любопытный маленький щенок, которому интересно посмотреть на мир вокруг, и который не спрашивает разрешения ни у кого. Владлен усмехнулся этому сравнению, и подумал, что выгуливать женщину куда труднее ведь нет шлейки, за которую можно потянуть. Наконец они забрели на пляж, безлюдный и тихий, с потухшими костровищами. Изредка мимо проплывала лодка и визг мотора прибавлял ему нервозности — мало ли что за люди там едут, вдруг увидят их и решат причалить? Вместе с тем — было в этом во всем и что-то от духа приключений, капля свежей приятной радости, будто глоток воздуха в гранитном склепе, который был закрыт долгие столетия и успел обомшиветь и забыть, зачем нужны солнце и воздух, пение кузнечиков и волны. Радость от ходьбы, отдохновение от назойливых взглядов, от давящего шума… Всё это дорогого стоило. Где-то наверху ютился маленький посёлок. С пляжа к нему вела тропа сквозь можжевеловые заросли. Он стоя на камне под дующим со всех сторон ветре, тихо радовался этой странной свободе, этому простору. И уже почти верил, что и правда можно не остерегаться… Арина коснулась его, обнимая и он сначала вздрогнув, от неожиданности расслабился и наслаждался теплом её тела. — Пойдём купаться? — шепнула она — Здесь? Да ты с ума сошла, Ариша? — удивился он — Ты не шутишь? — Не шучу. — улыбнулась она — А что такого? Он пораженно наблюдал, как Арина скидывает с себя сарафан и трусики. На ней не было даже лифчика, и она осталась совершенно нагая, в одной плетенной фенечке на руке. — Арина, стой! — Не-а! — Арина, иди сюда! — А ты догони!.. — она побежала, хохоча, уворачиваясь от его рук. — Арина! — Он сердито встал на краю прибоя, как натолкнувшись на стеклянную стену, в то время как она с плеском бросилась в волны — Да ты совсем что-ли?.. — Вода такая теплая! — она взяла море в горсти протягивая ему — Раздевайся, пойдем! — Вылезай, сейчас-же! — Влад сердито смотрел на неё, но Арина только улыбалась: — Пожалуйста, не бойся, пойдем. Здесь не глубоко. — Сейчас темно, мы не знаем дна, тут никого нет! Вылезай немедленно! — Не бойся за меня. — она окунулась и перевернулась в волнах, так ловко… У него на несколько мгновений замерло сердце. — Ты же утонешь! — крикнул он, и она крикнула ему. — Всё в порядке! Ничего плохого не случится, не паникуй! — Вылезай! — Да тебе всё не так! — она ударила по волнам руками, поднимая тучу брызг в его сторону. Красивая, как царевна лебедь, с крыльями из хрустальных морских брызг. — Просто не хочу, чтобы ты утонула. И сам топиться не намерен, благодарю покорно! — отрезал он, складывая руки на груди. Арина только рассмеялась, вставая во весь рост, тряхнув длинными волосами, ни капли не смущаясь своей вопиющей наготы. — А ты что, хочешь жить вечно, Влад? — Что значит «хочу жить вечно»? — насупился он обиженно — Есть же просто ненужный риск, и разумные предосторожности. — И зачем жить, если всего боишься? Всего избегать? Прятаться? Зачем такая жизнь? Он не нашелся с ответом. Смотрел на её легкий силуэт в лучах луны. — Как зачем? Да много зачем! — выпалил он сердито, и прибавил топчась на кромке прибоя как зверь в клетке — Жизнь, это не только эти твои пресловутые приключения и оголтелый гедонизм! Она легла на волны, хихикнув. — А я вот думаю… Лучше один раз утонуть, чем ни разу не купаться под луной… Лучше утонуть прямо сейчас, чем прожить жизнь, не узнав ни одной из её радостей. — И что… Тебе совсем плевать, ты оставишь меня одного? — вырвалось у него против воли, сердито, обиженно, на высоких нотах. Вода плеснула на берег с шумом пошатнувшим повисшее после этих слов напряжение. Арина смотрела прямо на него сжав губы, выпрямившись, сжав руки в кулаки. — Я тебя ни за что не оставлю. Поэтому я всегда зову тебя с собой. Чтобы ты радовался и жил вместе со мной. Чтобы ты мог быть свободным. Чтобы хотя бы раз в жизни не испугался… — он заметил что глаза у неё странно блестят, а голос подрагивает будто от слез. — Я не трус. — он приосанился, на все свои 165 сантиметров росту. — Тогда ныряй со мной. Давай! — отчаянно крикнула Арина. Он заколебался, завороженный страстностью, что звучала в её голосе. — Сымай портки! — она подмигнула, плеснув на него водой стоя в ласковых волнах, соблазнительная и грешная как русалка, невинная как рождающаяся из морской пены жемчужина. Сердце у него тревожно сжалось и вопреки всем протестам разума твердящего, что плавки остались дома, что купаться нагишом неприлично, что он не знает глубину дна, что ночью тут запросто утонуть, что течение тут может оказаться быстрее, чем его умение выплывать на поверхность… Он взялся расстегивать пуговицы рубашки, неловко и быстро. Следом полетели штаны и ботинки, а дальше он с сомнением взялся за резинку семейных трусов. — Давай, снимай эти парашуты пока не улетел на них! — крикнула Арина. Влад укоризненно взглянул на жену, и решительно покончив с сомнениями лишил себя последнего шанса сохранить «облико морале». Он сделал шаг вперёд, и вода коснулась его ног, щекоча и отступая, будто дразня… Он сделал шаг навстречу белому кружеву пены, чувствуя каждый камень, крупный темный песок... Он ощущал себя непривычно уязвимым, на свежем ветерке, ласкающем кожу. Арина протянула к нему руки. Вода была теплая, как в ванной. Это было странно, жутковато, и до мурашек приятно. Она заходила все глубже, повернувшись спиной к луне. Он шел за ней, как зачарованный морскими царевнами Садко. Арина хихикая подпрыгивала вместе с волнами как поплавок. Вода была уже ему по грудь, и сделав по дну ещё пару шагов, поймал Арину прижав к себе. Такую юркую и вредную, невероятно раздражающую, но всё равно любимую. Арина только хихикнула, переплетая свои пальцы с его. - Хочешь поплывём? Он покачал головой. - Доверься мне. Не бойся... - Я не боюсь. - повторил он упрямо, хотя сердце билось тревожно. Волны гасили дрожь, уносили страх... Арина двинулась дальше, и легла на волны. У него замерло сердце - когда накатила ещё одна волна и попыталась оторвать его от земли. - Не бойся... Всё хорошо... - прошептала Арина, и со следующей волной он тоже лег на морскую гладь. Он часто задышал - было тревожно и жутко ни на что не опираться, не видеть и не чувствовать вокруг ничего кроме воды... Воды и горячей ладони, надёжно сжимающей его руку. Мало по малу смутные страхи улеглись, дыхание выровнялось... Арина подплыла ближе. Она смотрела на него, прижимая к себе. А он смотрел на небо, из кольца её рук, лёжа на волнах, слушая воду, гудящую и глухую. И на миг прикрыв глаза он снова почувствовал ту же радость, ту же свободу что и когда то давно, когда впервые лег на волны, и почувствовал, что может держаться на воде. Ощутил забытую эйфорию этого волшебства, и спокойствие от того, что рядом есть кто-то близкий и заботливый, кто поможет удержаться на плаву, что бы ни случилось. Арина гладила его, по щекам, по макушке, по груди… Она наклонилась и легко поцеловала его в губы, и он хотел поймать её, но она ускользнула, как маленький тюлень, прячась в волнах. Он перевернулся и поплыл кролем за ней, поднимая тучу брызг. Догнав, он смеясь подплыл к ней, и сгреб в охапку. Прижав её к себе он принялся её целовать. Думая только о том, какая она чудесная, такая вредная и такая хорошенькая… И он с наслаждением стискивал её пышные округлые формы, такие мягкие… Её губы, её грудь, которая так и просит положить пальцы и потрогать… Снова и снова она вырывалась, убегала и уплывала от него, и они дурачились почти как дети, дразня и догоняя друг друга, плеща друг на друга водой, хохоча, и целуясь... Обнимаясь всё более крепко, касаясь друг друга всё более беззастенчиво. Он стискивал её, жадно целуя, пользуясь тем что никто не видит, что он делает под поверхностью воды. Жар стыда обжигал его, но всё равно Владлен продолжал ласкать жену пальцами между бёдер. Он знал, знал что не должен, что так нельзя, неправильно... Арина тяжело дышала, выгибаясь, и кусая губы чтобы не стонать. Пьянея от наглости он потянул её к берегу, но она остановилась. Опустилась перед ним на колени. — Арина… — прошептал он охваченный жаром — Ариша, что ты творишь… Золотце моё… Он положил руку на её влажные волосы, запутавшись в том, чего хочет, отстранить её дерзкую мордашку или прижать к себе посильнее, проталкиваясь членом в её горячую глотку. Он чувствовал, как блаженная слабость охватывает всё тело, тянет внизу живота, в пояснице, заставляет подгибаться пальцы ног… Он стонал, прикрыв глаза, а Арина всё старалась. Стыд, от даже призрачной возможности быть застигнутым обострял чувства стократно. Иногда он опускал глаза, и видел как она хитро улыбается, перед тем как снова начать сосать. Он больше не мог терпеть, изнемогая от её ласк, отдаваясь этому безумию. — Можешь взять меня? — шепнула она вставая, ему на ухо, и повернулась к нему спиной, выгибаясь, раздвигая ноги. Он притянул её к себе, нетерпеливо, желая только поскорее уже кончить, натягивая её, грубо толкаясь в истекающее смазкой влагалище, и ощущая наконец яркую как выстрел феерверка, вспышку удовольствия… Тяжело дыша, он поцеловал её в губы, продолжая ласкать её уже руками. Арина беззвучно стонала, задыхаясь, закатывая глаза, кусая губы. Всегда такая красивая, когда её охватывает жар похоти… Она напряглась, выгнувшись, крепко сжав его руку, такая невероятно прекрасная, захваченная страстью… Она с тихим стоном прогнулась в спине, и выпрямилась, потянувшись к нему с новыми поцелуями. Они целовались, и он забыл обо всем на свете, и это было невероятно, невозможно… Легко и радостно. — Ну, ты доволен? — Да… — только и смог он ответить, пораженный всем происходящим. Только что пережитое было неосмысляемо, и трудно передаваемо в словах. Казалось бы, он и раньше в море купался, но... Было в этом всем что-то, чего не могло существовать в его мире... Реальность ворвалась в их уединение со стремительностью моторного катера с молодоженами, с радостными возгласами и музыкой вырулившего из-за скал и пронесшегося мимо ослепительной вспышкой. Влад отступил в тень, подскользнулся на камне, чуть не грохнулся, и заозирался в поисках одежды. Арина расхохоталась и замахала рукой свадьбе, под свист дружки жениха. — Арина, что ты творишь! Зачем им машешь! Ты сумасшедшая! — Да ладно тебе, у людей свадьба, они на конкурсах и не такое видали. — Где мои штаны? — сердито крикнул он — Там куда ты их положил! — отозвалась раздражённо Арина. — Их нигде нет! Арина! — Сейчас поищем. Тут должно быть моё платье… Вещи! Влад! Вот черт, дрянь какая, у нас вещи смыло! - Как смыло? - Каком кверху! - Да ты!.. — он ощутил как его продрали мурашки. Черноморский ветер в этот миг показался не таким уж и теплым, и как будто подул сильнее, холодя мокрую кожу. Арина уперев руки в бока озиралась в поисках платья. Наверху зашелестел можевельник. — Стой, скотина! — Арина за чем то бросилась бежть вверх по тропке. Что-то мелькнуло белым. — Арина! Стой! - крикнул он, теряясь, то ли бежать за ней, то ли быть на месте, то ли прятаться... — Вот паскуды! — Арина вернулась, сердитая не меньше его — Это мартышки! Сперли твои брюки! И платье моё утащили, вот суки!... — А я тебе говорил! - крикнул он зло - Говорил что это плохо кончится! — Да тоже мне трагедия! - фыркнула Арина - Я сейчас! — Куда ты пойдёшь голышом?! Стой! Ты что делаешь? Она схватила его рубашку и повязала на манер купальника, скрепив на боку заколкой. – Куда ты собралась? Стой! Нельзя же так ходить! – А у меня нет вариантов! Крымская неделя моды! – Арина!.. - он хотел было схватить жену за локоть, но очередная разрезавшая воды моторка, пронесшаяся за спиной заставила его отступить в тень. Арина уже взбегала по тропке вверх — Жди тут! Я сейчас вернусь! — А куда я денусь в таком виде?! — яростно крикнул он ей. Ситуация была патовая. Он, как инженер Щукин, стоял как дурак, голый, пусть и не на лестнице, в подьезде, но в совершенно идиотском, безвыходном положении. Ещё и Арина, зачинщица всего этого безобразия, сбежала, забрав последнюю рубашку!.. Пока её не было он прятался за камнями, прикрывая срам руками, проклиная день когда решил женится на этой чокнутой, и миг когда согласился последовать за ней в черноморскую пучину. Пока Арины не было мимо пронеслось ещё несколько развеселых компаний на моторках. Не факт, что они на берег смотрели, но если смотрели!.. А если с берега кто-то подойдёт? Что он им скажет? А если милиция? Как доказать что ты не бомж, не извращенец, а просто турист влипший в передрягу из-за того что слишком впечатлился словами женщины без царя в голове. Надо ж, раз в жизни послушал, и что вышло! Хорошо приключеньице! Ругая жену на все корки, он сочинял обличительную речь, чуть ли не оду её разгильдяйству, приберегаемую на момент когда на нем будут штаны. Сколь бы ни были проникновенны ваши слова и убедительно мастерство оратора, их легко сводит на нет отсутствие пары брюк как следует надетых на ноги и надежно прячущих половые признаки. Свидетелями его негодования, вырывающегося с шипящей руганью были бычки и пара брошенных презервативов. Сии последние, хотя и вызвали брезгливость — ну что за быдло, право слово, как животные, где попало трахаются, так ещё и мусорят! — но в то же время вселили греющую душу надежду, что не одни они на этом пляже «приключались». Тем временем сверху по тропке посыпались камни. Он съежился, стараясь вжаться в скалы, но облегченно вздохнул, увидев знакомый силуэт. Арина стояла перед ним. В руке у неё был фонарик, а на груди — какое-то чужое платье. Она швырнула ему что-то и он неловко отняв руки от причинных мест поймал. Гладкая ткань заструилась под пальцами. Взглянув на вещь против света он понял, что это чьи то спортивки, и скривился от брезгливости. – Надевай скорее! - крикнула Арина - Нас там наверху машина ждёт, я двести гривен обещала водителю. — А откуда?.. - начал он пораженно — Дома расскажу. Камни тропки в скалах кололи ноги, ветер неуютно обдувал голые плечи. Их и правда ждала легковушка, светясь огнями фар и светом в салоне. Играла попса, и разбитной женский голос пел «как на нашем на дворе, отгорели фонари, были танцы» — Ну садитесь на заднее, подвезу вас голодранцев. — хохотнул водитель топча бычок. - Эти мартышки затрахали уже, тоже вечно шмотки с веревок во дворе прут, потом бросают где попало! – А чьи они? – Да я хрен знает, от фотографов этих сраных сбежали, уже две недели бурагозят, у яблони ветку отломали суки.... — А как вы их гоняете? Влад старался не смотреть в глаза похохатывающему детине за рулём. Его мысли были заняты покаяниями и клятвами, что больше такого ни за что и никогда!.. Арина всю дорогу болтала и пересмеивалась с водителеи, а когда все закончилось, и они притормозили у дома упорхнула с деньгами и одеждой обратно. Едва она переступила порог их комнатушки он спросил, с клокочущим в груди недовольством, сердито сложив руки и выпрямившись, наконец то снова одетый в свои вещи, и, как он надеялся грозный в гневе: — Ну и что это было? Арина расхохоталась. Вот же!.. Разгильдяйка! — Ну… Я поднялась, прошла на свет, до поселочка, постучалась в самый приличный дом, объяснила оказию. У этого дяди жена золотая женщина, одела нас, и мужа подрядила отвезти… — Арина! — Ну тебе что, денег жалко!? — О Господи!.. — Владлен всплеснул руками не в силах передать словами свое негодование, и отвернулся. Арина лишь раздражающе хмыкнула. — Ну там всего тысяча была, если в рублях. Он только вздохнул. Сейчас он отдал бы все деньги мира, лишь бы провалиться сквозь землю, а ещё лучше, сделать так чтобы позорные события вечера можно было вернуть. *** Арина хлопотала у умывальника, намывая в тазике сочный виноград, напевая нежным голосом про «как на нашем на дворе, отгорели фонари». Влад решил, с сердитым пыхтением проходя мимо в беседку, что у него есть время подремать с книгой, и потянулся к заложеному на середине «дамы с собачкой» тому из собрания сочинений Чехова Антона Павловича. Чтение, как он надеялся, должно было приглушить раздражение от Арининого пустомельства. Утром он уже успел её отругать за то, что она похохатывая рассказывала вчерашнюю историю хозяйке гостевого дома. Не ужели она не понимает, каким посмешищем она этим выставляет их!.. Он вздохнул и открыл обложку. Чехов же, по мнению Владлена заслуживал всяческого почтения. Во первых — тоже врач, во вторых — мастер краткого жанра, в третьих — попросту великий русский писатель, невероятно наблюдательный и тонко чувствующий!.. Одним словом иногда сравнить себя с ним Владу было приятно. Глаза бежали по строчкам, погружая его в мир столетней давности, эпоху поэтов, революционеров и длинных юбок. Мало по малу забывались и стыд, и мелочная злость, а реальность вокруг уплывала куда-то далеко. Вокруг был Крым, но не Судак, с его виноградниками, а самая настоящая чеховская Ялта... «Ялта была едва видна сквозь утренний туман, на вершинах гор неподвижно стояли белые облака. Листва не шевелилась на деревьях, кричали цикады, и однообразный, глухой шум моря, доносившийся снизу, говорил о покое, о вечном сне, какой ожидает нас. Так шумело внизу, когда ещё тут не было ни Ялты, ни Ореанды, теперь шумит и будет шуметь так же равнодушно и глухо, когда нас не будет. И в этом постоянстве, в полном равнодушии к жизни и смерти каждого из нас кроется, быть может, залог нашего вечного спасения, непрерывного движения жизни на земле, непрерывного совершенства…» Влад медлил перевернуть страницу слушая пение цикад и кузнечиков, эту песню летнего зноя. Он припоминал Арину, стоящую в волнах словно Венера и рассуждающую о неотвратимости смерти. На стол перед ним плюхнулась, разбрызгивая капли тарелка с мытым виноградом. Он вздрогнул от неожиданности подняв глаза, и увидел улыбающуюся Арину. Она наклонилась его поцеловать. Такая красивая, легкая, не умеющая ни подолгу сердиться, ни затаивать обиды, неунывающая и непотопляемая для неприятностей, уже шагнувшая в новый яркий день и пахнущая сладким виноградом. — Знаешь, - сказал Владлен глядя на Арину - я подумал, раз Таня так любит привезенные из поездок истории, после вчерашнего она получит отличный сувенир. — А я думала, что ты не хочешь чтобы я рассказывала об этом. - склонив на бок голову сказала Арина. Её взгляд был слегка задумчивым. — Мы оба знаем, что это ни на что не влияет. — Если не хочешь, я никому не скажу. Да и вообще… Самое главное всё равно останется между нами. - Арина робко улыбнулась ему, и он слегка смутившись улыбнулся ответно. Она наклонилась и чмокнула его в губы, и плюхнулась рядом, бросая в рот ягоду винограда.