Тёмный рассвет(Ночной Мир Вампирш#8)

Он очнулся внутри её сознания. Странный и опасный мир окружал его. Пугающий и тревожный, но полный красоты, застывшей в ледяном плену. Майлз был заключён в большой кристалл, состоящий из блестящих, холодных, острых граней. Прозрачные льдинки преломляли неровный свет, мерцающий и многократно отражающийся, расцвечивая лёд отблесками бриллиантов. «И правда опасное место», — думал Майлз. Края кристаллов вокруг него были остры, как меч. Сей мир выглядел так, словно сюда никогда не заглядывал тёплый солнечный луч. — И ты живёшь тут? — спросил он Дилосу. «Уходи. — Ответ ударил его порывом холодного ветра. — Проваливай!» «Нет! Тебе не удастся испугать меня. Я взбирался на ледники и раньше». Да, вот что напоминает ему это место. Высокогорный ледник. Обнажённая ледяная вершина, где ничто — и, разумеется, никто — не может жить. «Но неужели с тобой никогда не случалось ничего хорошего? У тебя никогда не было ни подруги… ни котёнка… ни… совсем никого?» «Никаких подруг, — отрезала Дилоса. — Никаких котят. Проваливай, пока я не уничтожила тебя!» Майлз не рискнул возражать, потому что стоило ей только подумать об этом — и кристалл ожил. На блестящей поверхности близлежащих льдинок вдруг появились маленькие живые изображения с движущимися внутри фигурами. И лишь Майлз взглянул на одну из них, сцена развернулась, приобрела трёхмерность и окружила его. Её детские воспоминания. Он увидел ребёнка, с которым с момента её рождения обращались, как с вещью. А вот и пророческое предсказание: девушки и парни обступили маленькую пятилетнюю девочку, чьи глаза с красным оттенком, обрамлённые короткими тёмными ресницами, были широко раскрыты и испуганы. Старейшая из них, учительница Дилосы (Майлз получил эти сведения из сознания Дилосы), говорила: — Без сомнения, ребёнок — Неукротимая Сила. — Голос учительницы был полон благоговения… и страха. Трясущимися руками она развернула обветшалый пергамент. — Какая древность! Он хранился в Тёмном Королевстве веками и был сбережён тут даже тогда, когда его утратили во Внешнем Мире. Четыре Неукротимые Силы, — продолжала старуха, — придут в канун тысячелетия, чтобы спасти мир… либо уничтожить его. Пророчество гласит, что они придут с разных сторон. Один — из края королей, давным-давно забытых, Один — из очага, где теплится огонь, Один — из мира Дня, где два бессонных глаза, Один — из сумрака и вновь соединится с Темнотой. Ребёнок заглядывал в окружавшие его жестокие лица и слушал странные слова, не понимая их. — Забытый край королей, — сказал мужчина, — это, скорее всего, Тёмное Королевство. — Кроме того, мы уже видели, на что она способна, — добавила высокая женщина, — наверняка она и есть Неукротимая Сила. Синее пламя у неё в крови. Правда, она научилась использовать его очень рано, она не умеет контролировать его. Видите? Схватив левую ручку девочки, она подняла её. Ручка была повреждена, пальцы сведены судорогой и неподвижны. Малышка попыталась выдернуть руку, но ей не хватило сил. А взрослые не обращали на неё внимания. — Королева хочет, чтобы мы нашли заклинания, которые помогут заблокировать Силу, — сказал мужчина. — Иначе она будет постоянно калечить себя… — Не говоря уже о том, что она может покалечить нас, — грубо оборвала его женщина, злобно рассмеявшись. Девочка оставалась ко всему безучастной, пока взрослые тискали её и передавали из рук в руки, как игрушку. Её глаза красного цвета были сухими, маленький рот крепко стиснут, чтобы не дать вырваться рыданиям. «Какой кошмар! — негодуя, воскликнул Майлз, обращаясь к сегодняшней Дилосе. — Какое кошмарное детство! И не было никого, кто бы защитил тебя? А твоя мать?» «Вали! Я не нуждаюсь в твоём сочувствии». «А твоя рука? — Майлз решил не обращать внимания на её грубость. — Ты ранишь руку каждый раз, когда пользуешься Синим Пламенем?» Вместо ответа другое воспоминание вспыхнуло на поверхностях кристалла, и Майлз погрузился в него. Он увидел шестилетнюю Дилосу с рукой, затянутой чем-то похожим на планки и скобы. Он сразу понял, что это были не просто скобы. Это были обереги и телепатемы с заклятиями на Синее Пламя. — Вот, — объяснял мужчина, которого Майлз уже видел раньше, стоявшим вокруг женщинам, — мы можем полностью контролировать её. — Ты уверен? Вы, колдуны, иногда так беспечны. Ты уверен, что отныне она сама не может пользоваться Силой? — спросила высокая особа с неприветливым, суровым лицом и красными, как у Дилосы, глазами. «Твоя мать, — подумал Майлз. — И её звали… Торментила? Но… " — Он не стал продолжать. Королева не была похожа на любящую мать и выглядела такой же бессердечной, как остальные. — Пока я не сниму заклинания, она не сможет использовать Силу. Я уверен, Ваше Величество. — В последних словах колдуна не было ничего необычного, но Майлз был потрясён. От слов «Ваше Величество» Дилоса всё больше становилась наследной принцессой в его глазах. — Повязка сделает её слабее, — объяснял тем временем мужчина. — И она не сможет снять её сама. Но я-то смогу… и в любое время… — Когда она понадобится нам в качестве оружия. — Да, но для того чтобы Синее Пламя появилось, должна пролиться кровь. — Покажи, — раздался приказ королевы. Мужчина пробормотал заклинание и снял повязку с руки девочки. Затем вытащил из-за пояса кинжал и быстрым привычным движением, каким дедушка Майлза потрошил лососину, сделал надрез на её руке. Шестилетняя Дилоса не издала ни звука и даже не вздрогнула. Кровь стекала по пальцам и капала на пол. Красные глаза девочки впились в лицо матери. — Погодите, — попыталась остановить его старая учительница, — Синее Пламя не предназначено для того, чтобы его использовали таким образом, а ребёнок будет ранить руку каждый раз, когда… — Сейчас! — приказала королева дочери, не обращая внимания на старуху. — Покажи мне, какая ты сильная. Порази Синим Пламенем… — Она медленно обвела взглядом окружающих и остановилась на учительнице. — Э… например, её. — Ваше Величество! — Старуха охнула, прижавшись к стене. Багровые глаза принцессы расширились от ужаса. — Убей её! — раздражаясь, повторила королева. Девочка молча покачала головой, но мать сильно сжала её плечо. Майлз видел, как стальные пальцы впились в тело ребёнка. — Делай, что тебе говорят. Сейчас же! Дилоса обратила взгляд своих больших испуганных глаз на старуху, которая съёжилась и что-то невнятно бормотала, подняв дрожащие руки, будто пытаясь закрыть себя от удара. Королева отпустила плечо и схватила руку дочери: — Сейчас же, гадина! Сейчас же! И из детской руки вырвался синий огонь и полился нескончаемым потоком, как вода из пожарного шланга. Пламя откинуло старуху к стене и моментально охватило её полностью. На миг рот учительницы искривился в немом крике, а глаза вылезли из орбит. А потом старухи не стало — лишь на стене тень из пепла. — Любопытно, — сказала королева и отпустила руку девочки. Её ярость исчезла так же быстро, как и вспыхнула. — Правда, я ожидала, что удар будет мощнее. Я думала, она снесёт и стену. — Дайте ей время, — осипше сказал колдун. — Хорошо, неважно, она и так будет полезна. — Королева обернулась к остальным: — Запомните вы все, время Темноты наступает. Конец тысячелетия означает конец мира. Но чтобы там ни произошло во Внешнем Мире, моё королевство останется навеки. А маленькая девочка молча стояла и смотрела на то место, где только что стояла старуха. Её глаза были всё ещё широко раскрыты, зрачки большие и неподвижные. Лицо побелело, но оставалось бесстрастным. Майлз еле дышал. «Ничего страшнее я не видел. — Он с трудом подбирал слова, мысли путались. — Она заставила тебя убить свою учительницу… Она заставила тебя сделать это. Твоя мать. — Он не знал, что ещё сказать. Майлз искал взрослую Дилосу в этом странном мире грёз. Ему хотелось поговорить с ней, увидеть её, обнять и утешить. — Мне так жаль. Мне жаль, что твоё детство прошло так ужасно». «Глупости, — отозвалась Дилоса. — Меня учили быть сильной. И лишь это имеет значение». «Ты росла без любви», — сказал Майлз. «Любовь — удел слабых. Иллюзия. И она может оказаться гибельной». Майлз не знал, что ответить ей. И он поменял тему: «А все эти разговоры о конце тысячелетия и конце света — что это значит?» «Именно то, что сказано. Пророчества исполняются. Мир людей бредёт к своему концу в кровопролитии и мраке. А Обитатели Ночи будут править миром». «И ради этого они превратили шестилетнюю девочку в орудие убийства?» — мелькнула у Майлза осуждающая мысль. Она не предназначалась Дилосе, но Майлз чувствовал, что она услышала. «Я — то, что я есть, — сказала она. — И я не хочу быть ничем другим». «Ты уверена?» Майлз огляделся вокруг. Он не очень понимал, что именно ищет… но что-то… хорошее, доброе… чтобы доказать ей… В кристалле вспыхнул новый эпизод. Дилосе исполнилось девять. Она стояла перед горой больших валунов, каждый из которых был размером с небольшое авто. Её мать возвышалась над ней. — Пламя! — скомандовала королева и девочка подняла руку. Полыхнул синий огонь. Камень взорвался и превратился в пыль. — Ещё! И другая скала разлетелась вдребезги. — Больше мощности! Ты не стараешься. От тебя нет пользы! Целая груда камней взорвалась. Поток синего огня всё лился и лился. Он уже охватил рощу за камнями и, расплавляя сланец и гранит, крушил склон горы, как огнемёт сжигает деревянную дверь. Улыбнувшись, королева одобрительно похлопала дочь по плечу: — Так-то лучше. «Нет. Это ужас! — возмутился Майлз. — Это совсем не то! Гляди, что такое семья». И он оживил воспоминания своего детства. Конечно, семья Нил не была какой-то особенной. У них тоже были скандалы, и иногда весьма неприятные, но было и много хороших моментов. Он выбрал их. Он показал ей свою жизнь… и себя. Как он хохотал, когда его папа смешно надувал щёки, разжигая костёр во время привала в горах. И как он нанюхался скипидара. А вот он рискованно взгромоздился на раму велика, Мелони крутила педали, и они с визгом летели с горы… Как он рассматривал волшебные цветы, распускающиеся на картинах, которые писала его мать. И как просыпался утром оттого, что шершавый горячий язык лижет его лицо, и видел свою болонку Джину, пыхтящую от счастья… и задувал свечи на торте в день рождения… и устраивал засаду, выскакивая из-за двери с наполненным водой ружьём и поливая Мелони… «Кто это?» — спросила Дилоса. Майлз почувствовал, что её тон смягчился. В его воспоминаниях было столько незнакомых и непонятных ей вещей: жёлтый свет солнца, современные дома, велики, автомобили. Но всё-таки в ней проснулось любопытство и интерес к людям. Особенно в то мгновение, когда он показал ей семнадцатилетнюю Мелони (тогда она выглядела почти так же, как и сейчас). «Это Мелони. Она моя сестра. Ей исполнилось девятнадцать, и она уже поступила в университет. — Майлз остановился, стараясь услышать мысли Дилосы. — Я тут из-за сестры. Она встречалась с парнем, которого зовут Сильвион, он колдун. И потом Мелони исчезла. Я преследовал Сильвиона и попал в руки работорговок. Они и привезли меня в твоё королевство, о существовании которого я раньше даже не знал». " Ясно», — сказала Дилоса. «Дилоса, ты её знаешь? Ты видела её раньше?» — Майлз постарался, чтобы вопрос прозвучал спокойно. Он вдруг засомневался в том, что все мысли Дилосы отражаются в кристаллах и нет ничего, что она могла бы утаить. «Тебе лучше бросить эту затею», — посоветовала Дилоса. «Я не могу! — взорвался Майлз. — Она моя сестра! Если с ней произошла беда, я должен найти её. Именно это я и пытался объяснить тебе. Мы помогаем друг другу». «Почему?» «Потому что… Потому что людям полагается так поступать. И даже ты в глубине души согласна с этим. Ты же пыталась помочь мне в моём сне…» Она отстранилась: «Твои сны — это лишь твои фантазии». «Нет! Только не этот, — убеждённо возразил Майлз. — Я видел тебя во сне до нашей встречи наяву». Ему удалось вспомнить больше. Тут, внутри её сознания, подробности сна постепенно всплывали в памяти. И оставалось лишь одно: показать сон Дилосе. Туман и девушка, которая искала его и звала по имени. Удивление и радость на её лице, когда она наконец нашла его и обняла — так нежно! И смотрела на него с такой любовью. «А затем… я вспомнил! Ты сказала, мне нужно найти тропу под скалой, которая выглядит как нахлынувшая волна. Ты велела мне уходить отсюда, бежать и…» Он вспомнил, что было дальше, и замолчал. Потому что потом она поцеловала его. Он словно вновь ощутил её поцелуй: мягкое, ровное дыхание около щеки и прикосновение её губ. В том поцелуе было так много чувства. Дилоса ужасно смущалась своей нежности, но не скрывала страстной любви, зная, что это их первый и последний поцелуй. «Было… так грустно, — сказал Майлз, запинаясь. И не только из-за смущения, а потому, что его вдруг охватило такое сильное ответное чувство, что он испугался. — Непонятно почему, но было грустно…» В это время — с явным запозданием — он почувствовал, что происходит с Дилосой. Она пришла в ярость. Она неистовствовала в своей ярости. Кристальный мир вокруг Майлза сотрясался от негодования… и страха. «Это была не я. Я не могу быть такой». — Её слова звенели, подобно ударам ледяного меча. «Это была ты! — ответил он резко. — Я не понимаю, как это могло случиться, но это реально была ты. Я ничего не петрю в снах. Но между нами есть связь. Видишь, что с нами творится? Разве это нормально? Разве людям подвластно проникать в сознание друг друга?» «Проваливай!» Гневный крик Дилосы отозвался эхом в каждом кристалле. Её ярость неистово бушевала, подобно древнему урагану. Под ним скрывался ужас от мысли, которую она гнала от себя прочь и не могла прогнать, бежала от него и не могла убежать. «У нас с тобой общая душа». Слова гудели в мозгу Дилосы помимо её воли. И Майлз понимал, что они означали: два человека не просто связаны, они прикованы друг к другу навечно, душа к душе, и даже смерть не разлучит их. Их души были предназначены друг для друга. «Всё это — враньё! — негодовала Дилоса. — Я не верю ни в какую душу. Я никого не люблю. И у меня нет никаких чувств!» Хрустальный мир вокруг Майлза распадался. Кристаллы тряслись и ломались. Льдинки падали и разбивались с мелодичным звоном. Всё смешалось и превратилось в хаос. В следующий миг он очутился вне её сознания. Он опять сидел на земле в маленькой пещере, освещённой лишь мерцающим огнём. Тени плясали на стенах и потолке. Майлз вернулся в своё тело, и Дилоса держала его в объятиях. Едва осознав это, она отпрянула и вскочила на ноги. Даже в полутьме он мог разглядеть, насколько она бледна и взволнована. Он встал. Странно, их сознание оставалось связанным, хотя она и вышвырнула его из своего внутреннего мира. И ещё — он увидел себя… её глазами. Он увидел парня, совсем не похожего на хрупкого, русоволосого принца, бледного, изнеженного и полного притворства, который, по идее, должен был бы стать спутником Дилосы. Перед ним был загорелый парень, тёплый, реальный и полный жизни, с русыми волосами, с прямым, смелым взглядом зелёных глаз. Именно эти сияющие глаза, в которых была ясность, честность и глубина, приковывали к себе внимание, оставляя как бы в тени милое лицо того, кому они принадлежали. Дыхание Майлза перехватило. «Неужели я так выгляжу? Не может быть! Моё отражение в зеркале выглядит по-другому»… Но она видела Майлза таким. Для неё он был единственным ярким, живым существом в холодном чёрно-белом мире. Он чувствовал, её тянет к нему даже тогда, когда она пытается отстраниться. — Нет! — хрипло твердила она. — Я не привязана к тебе. Я не люблю тебя. — Дилоса… — Я никого не люблю. У меня нет чувств. Майлз молча покачал головой. Всякий раз, когда она говорила, как сильно она его не любит, она невольно придвигалась всё ближе и ближе, отчаянно борясь за каждый дюйм. — Ты ничего для меня не значишь! — прорычала Дилоса через стиснутые зубы. — Ничего! Её рассерженное лицо было так близко, что он различал язычки пламени в красных зрачках. — Совсем ничего… — И она прильнула к его рту губами.