Тёмный рассвет(Ночной Мир Вампирш#8)

— Я думаю, — сказал Джин, — она прибыла сюда, чтобы убедить Дилосу уничтожить Тёмное Королевство. Наглухо заколотить ворота крепости и уйти вместе с ней во Внешний Мир. И конечно, совершенно случайно уничтожить всех рабов. — Всех? — поражаясь, переспросил Майлз. — Эм, в этом есть своя логика. Рабы больше никому не понадобятся. — И поэтому ты решил бежать… Джин кинул быстрый взгляд на Майлза: — Знаешь, ты не настолько уж глуп, как кажешься. — Ну и отлично! Благодарю. Майлз уселся поудобнее на своей ветке. Сучья ужасно кололись, и ему очень хотелось отодвинуться, но он передумал — лучше прятаться тут и вообще никуда не высовываться. Его охватили дурные предчувствия. — Но почему, — вновь заговорил он, собираясь с мыслями, — почему Ханна Редферн захотела вдруг уничтожить королевство именно сейчас? — А ты как думаешь? Майлз, ты что-то знаешь об этом? «Четыре Неукротимые Силы, — вспомнил Майлз голос старой учительницы из детства Дилосы, — накануне тысячелетия будут призваны спасти мир… либо уничтожить его». — Я знаю, что накануне тысячелетия грядут тяжёлые испытания, и что четыре Неукротимые Силы должны что-то сделать, и что Дилоса — одна из них… — Они должны спасти мир, — скороговоркой подхватил Джин. — Но Обитатели Ночи хотят от них вообще иного. Они ждут катастрофы, которая сотрёт с лица Земли большую часть людей, и тогда они будут править миром. Вот почему Ханна Редферн сейчас тут. Она хочет перетянуть Неукротимые Силы на свою сторону, чтобы они помогли ей разрушить мир, вместо того чтобы спасать его. И похоже на то, что она уже убедила в этом Дилосу. Вздохнув, Майлз откинулся на ствол. Да, то же самое он слышал от Дилосы, а Джину нет смысла лгать. Но Майлз всё равно не хотел верить ему. От нахлынувших беспокойных мыслей его охватила неожиданная слабость. Тяжёлый груз лёг на его плечи. — Новое тысячелетие несёт с собой конец мира… — пробормотал он. — Да, во всяком случае нашего мира. Майлз взглянул на Ли Джо, который, сидя на конце ветки, болтал тонкими ногами. — Ты в порядке? Ли Джо кивнул. Гибель мира не очень пугала его. Он полностью доверял Майлзу. — Ты всё ещё хочешь дойти до крепости? — спросил Джин, буравя его взглядом. — Ханна Редферн — плохая девушка, с ней лучше не связываться. Жаль тебя разочаровывать, но твоя приятельница принцесса Дилоса жаждет нашей крови не меньше, чем все они. — Я не хочу, — коротко ответил Майлз и наклонил голову, хмуро смотря на Джина из-под редких ресниц. — Но я должен. И теперь у меня даже больше причин отправиться туда. — Каких же? Майлз стал загибать пальцы: — Первая, я должен отыскать знахаря для Кэда. — Он посмотрел на Аркадия, который сидел неподвижно, вцепившись в ствол ели, и загнул второй палец. — Вторая, я должен выяснить, что произошло с моей сестрой, — и ещё третий палец. — И третья, я должен освободить всех рабов до того, как Ханна Редферн убьёт их. — Ты должен что-о-о? — Джин едва не свалился с дерева. — Именно то, что слышал: освободить всех рабов. Не переживай, я не буду тебя в это втягивать. — Да. Я ошибся: ты как раз настолько глуп, как кажешься. Ты окончательно сдвинулся. «Да, знаю, — вздохнул Майлз. — Ладно, что я не успел назвать четвёртую причину: удержать Дилосу от участия в уничтожении мира». Он чувствовал, какая тяжёлая ответственность опустилась ему на плечи. Он знал Дилосу. И не имел права просто уйти. Никто, исключая его, не смог бы поговорить с ней и переубедить её. В этом нет сомнений. Значит, он обязан попытаться. «А если она действительно воплощение зла, как думал Джин… если она по-правде убила Мелони… э, тогда моя задача меняется». Он сделает всё, чтобы остановить её. Даже убьёт, если понадобится. — Идём, — сказал он мальчикам. — Кэд, ты сможешь спуститься? Джин, ты знаешь более короткий путь до крепости? *** От крепостного рва исходила вонь. Майлз напрасно радовался, когда впереди показалась крепость. Он даже не предполагал, что им придётся переплывать ров с затхлой водой и перебираться через кучу отбросов, которую Джин звал свалкой. — Лучше меня убейте, — простонал Майлз на середине пути. Он насквозь промок и вымазался в жуткой липкой гадости. Он никогда раньше не был таким грязным. Но в следующее мгновение тревога за Кэда заставила его забыть всё остальное. Кэд сумел переплыть ров и послушно выполнял всё, что ему говорили. Но вдруг его стало трясти. Майлз не на шутку разволновался. Вряд ли физические нагрузки пойдут на пользу тому, кого отравили. Когда они наконец добрались до вершины горы мусора, Майлз огляделся и увидел маленький лаз в сложенной из тёмного блестящего камня крепостной стене. — Тише там, — прошептал Джин и наклонился к Майлзу: — Надо спускаться. Затем мы пройдём через кухню, ясно? Не страшно, если рабы увидят нас, но нужно остерегаться их. — Мы должны отвести Кэда к знахарю… — Да знаю я! Туда-то я вас и веду. — Джин взял Ли Джо за плечо и подтолкнул его в проход. Каменные своды глухо отзывались эхом. Майлз шагал осторожно, чтобы его кроссовки не хлюпали. Крепость произвела на него гнетущее впечатление. Такая большая и ледяная. Он пробирался по коридору и чувствовал себя насекомым. Они миновали бесконечно длинный лаз и вышли к маленькой входной двери, закрытой деревянными щитами. Майлз услышал за ними какую-то возню, а когда Джин крадучись повёл их вперёд, увидел, что за щитами ходят люди. В большом зале рабы накрывали светлыми скатертями длинные дубовые столы. И ещё одна дверь. И ещё один коридор. А вот наконец и кухня, где тоже было много суетившихся людей. Они помешивали варево в больших чугунных котлах, крутили мясо на вертеле. Различные съестные запахи ударили в нос, и Майлз едва не лишился чувств. Он был так голоден, что у него затряслись колени. Но сильнее голода был страх. Десятки глаз воззрились на вновь прибывших. — Рабы, — коротко объяснил Джин. — Они не донесут на нас. Возьми мешок, оберни его вокруг себя и пошли. А Ли Джо пусть снимет свою дурацкую бейсболку. «Рабы», — в удивлении думал Майлз. На всех одинаковые широкие штаны и просторные короткие робы. Джин был одет точно так же, но на нём всё сидело настолько складно, что эти вещи выглядели почти как нормальная одежда, и Майлз сначала не обратил на них внимания. Теперь же он увидел, что эти бесформенные одеяния к тому же неопределённого бурого цвета, а люди в них казались все на одно лицо. «Что у них за жизнь? — размышлял он, набрасывая на плечи грубый мешок, чтобы спрятать свою светло-голубую куртку. — У них нет выбора и нет надежды на будущее… От такой безысходности можно рехнуться!» Ему не пришлось долго пялиться вокруг себя. Джин приоткрыл дверь, и парни оказались на открытом воздухе. Возле кухни был маленький сад с чахлыми фруктовыми деревьями, за ним — двор и, наконец, ряд хибар, ютившихся около высокой чёрной стены, окружавшей крепость. — Тут опасно, — прошептал Джин. — Это задний двор, и, если кто-либо из них случайно выглянет и увидит нас, мы в беде. Наклоните головы и идите как рабы. — И, шаркая ногами, как старик, он повёл их к хибарам «Похоже на целый город, — подумал Майлз. — Город, обнесённый стеной и с замком посередине». Они благополучно добрались до нужной лачуги, и Джин втолкнул их внутрь. — Надо же! Нам удалось пробраться, — удивляясь, проворчал он. Мизерное помещение было вообще тёмным. Возле стены стояла грубо сколоченная скамейка и стол. Посередине лежала груда белья для стирки. — Мы будем в безопасности тут? — спросил Майлз. — Мы нигде не будем в безопасности, — резко ответил Джин. — Тут мы сможем раздобыть для вас одежду рабов и чуточку отдохнуть. — И добавил, едва Майлз открыл рот: — Пойду приведу знахаря. Когда он ушёл, Майлз занялся Кэдом и Ли Джо. Их обоих трясло. Он уложил Кэда и помог Ли Джо перелезть через груду тряпок. — Снимайте мокрую одежду, — распорядился Майлз. Он и сам быстро скинул кроссовки и бросил на пол влажную куртку. Затем опустился на колени, чтобы снять с Кэда ботинки. Слепой юноша неподвижно лежал на тонком соломенном тюфяке и ни на что не реагировал. Майлз не на шутку испугался. Входная дверь отворилась, и появился Джин. С ним в помещение вошли ещё два раба. Один — красивый тощий мужчина средних лет со светлыми длинными волосами, собранными в хвост. Поверх робы на нём был надет фартук. Другой — совсем молоденький парень с испуганным лицом. — Это Прачный. — По тону, с каким Джин произнёс эти слова, стало ясно, что Прачный — имя мужчины. — Он знахарь, а парень — его помощник. Майлз вздохнул облегчённо. — Это Кэд, — сказал он. Никто не шевельнулся, и он продолжил: — Кэд из Внешнего Мира, его отравили работорговки… наверное, пару дней назад… у него была высокая температура… и он всё время без сознания… — Что это? — Тощий мужчина шагнул в сторону Кэда. Выражение его лица не обещало ничего хорошего. Он сердито повернулся к Джину: — Как ты мог приволочь сюда… этого гада? Майлз застыл на полу возле ног Кэда. — О чём вы? Он болен… — Он — один из них! — Глаза мужчины зло сверкнули. — И не говори, что ты не заметил, — угрожающе обратился он к Джину. — Это совсем понятно! — Что совсем понятно? — Майлз стиснул руки. — Джин, о чём он говорит? Горящий взгляд мужчины пронзил Майлза: — Он колдун. Майлз окаменел. Не может быть! Он не верил. Кэд — колдун? Такой же, как Сильвион? Как другие Обитатели Ночи? Нет, Кэд вообще не такой. Он не злой и не вредный… Он нормальный, только чересчур красивый и благородный. Он не мог не быть человеком. Однако в глубине души Майлз даже не удивился. Как ни странно, он был готов к этому. Память рисовала недавние сюжеты. Вот Кэд в дупле дерева, когда они прятались от Берны и Гэвины, его губы беззвучно шевелятся, и Гэвина говорит: " Я вообще не могу их учуять». Та гончая собака сегодня сказала то же самое: «Я больше не могу проследить их жизненную энергию». Кэд блокировал их. И именно он подсказал залезть на дерево. Он слепой, но он всё видит. Значит, это правда. Майлз медленно повернулся и посмотрел на парня, неподвижно лежавшего на тюфяке. Кэд был в забытьи, только дыхание слабо поднимало его грудь. Влажные волосы прилипли к его голове, как чёрные змеи, лицо было испачкано грязью, ресницы опущены. Каким-то чудом он не утратил ни капли своей безмятежной красоты. Он оставался совершенством, что бы с ним ни происходило. «Мне всё равно, — решил Майлз. — Возможно, он и ведьмак, но он не похож на Сильвиона. Я знаю, он не может быть злом». Обернувшись к Прачному, он заговорил, взвешивая каждое слово: — Послушайте, я понимаю, что вы не любите колдунов. Но этот парень был с нами целых два дня, и он лишь помогал нам. Взгляните же на него! — Майлз стал терять терпение. — Они приволокли его сюда как раба! С ним обращались ничуть не лучше, чем с нами. Он не на их стороне! — Тем хуже для него, — равнодушно ответил Прачный, который видел вещи в чёрно-белом свете и не любил напрасных споров. Его невозможно было переубедить. Большая тонкая рука нырнула под фартук в потайной карман и выхватила оттуда большой кухонный нож. — Погоди! — вскрикнул Джин. Прачный даже не взглянул на него. — Друзья колдунов — не наши друзья, — упрямо проговорил он. — И ты не исключение. Одним прыжком Джин занял боевую позу. — Вы правы. Я догадывался, кто он. Сначала я тоже ненавидел его. Но Майлз был прав, он не причинил нам зла! — А я не упущу случая убить одного из них, — наступал на него Прачный. — И если ты попытаешься остановить меня, ты пожалеешь об этом. Сердце Майлза бешено стучало. Он смотрел то на высокого мужчину с ножом, то на Джина, который пригнулся, оскалился и прищурился. Они готовы были сцепиться. Майлз оказался в середине треугольника между Кэдом, Джином и Прачным. От ярости он позабыл о своих страхах. — Брось нож! — гневно крикнул он Прачному. — Ты ничего ему не сделаешь! Как ты можешь? Он заметил какое-то движение за спиной. Испуганный парень, который до сих пор ничего не говорил, шагнул вперёд. Он неотрывно смотрел на Майлза, тыча в него пальцем. Он постоял немного с открытым ртом и выдохнул: — Освободитель! Майлз еле расслышал его слова и не обратил на них внимания. Он шёл в бой. — Если вы не будете держаться вместе, у вас никогда не будет шансов на спасение. Как вы сможете получить свободу… — Это он! — пронзительно крикнул парень. Теперь его услышали все. Он вцепился в плечо Прачному. — Ты слышал, что он сказал? Он пришёл освободить нас! — О чём ты?.. — Осёкшись, Джин посмотрел на Майлза и насупился. Вдруг его брови в удивлении поднялись вверх, и он выпрямился, выходя из боевой позы. — Хм-м-м! В свою очередь Майлз в недоумении воззрился на Джина. Потом он проследил за их взглядами и уставился на свои ноги. На нём не было куртки и кроссовок — он снял их впервые с того момента, как его привезли в Тёмное Королевство. И на нём, конечно, были всё те же пижамные штаны да разные носки. Продолжая показывать на Майлза рукой (но теперь это был жест особого почтения), парень процитировал: Он появится в штанах, Одетый в белое и чёрное… Свобода прозвучит в его словах… — Ты слышал его слова, Прачный! Это он! Нож задрожал в грубой руке с красными натруженными суставами. Майлз заглянул в лицо Прачному. Мужчина недоверчиво хмурил брови, но в его глазах мелькнул странный проблеск затаённой надежды. — Это и правда он? — Вопрос адресовался Джину. — Неужели глупый Бельевой Замочек прав? Он пришёл освободить нас? Джин открыл рот и затем закрыл его, беспомощно смотря на Майлза. И вдруг затрезвонил низкий детский голос Ли Джо: — Майлз говорил, что должен освободить рабов, пока Ханна Редферн не убила их. Он стоял, вытянувшись во весь рост. Его тёмные волосы бледно сияли над маленьким открытым лицом, и, казалось, словами Ли Джо говорит истина. Вспыхнув, Джин прикусил изогнувшиеся в усмешке губы и подтвердил: — Да, именно так он и говорил. Но я решил, что он чокнутый. — В самом начале, когда Джин показал ему, что они делают с беглыми рабами, Майлз сказал, что это нужно прекратить и что он не может позволить им вытворять такое с людьми. — Он сказал, мы не должны позволять им… — поправил его Джин. — Он выглядел рехнувшимся. Мы не можем противостоять им. Прачный задумался, затем перевёл взгляд на Майлза. В его глазах было такое ожесточение, что Майлз испугался. Вдруг он сейчас нападёт? Однако мужчина сунул нож назад в карман. — Невежа! — строго сказал он Джину. — Не смей обижать Освободителя! Ты хочешь отнять у нас единственную надежду?! Джин изогнул бровь. — Кажется, это ты собирался лишить нас надежды. Прачный смерил его презрительным взглядом. Затем повернулся к Майлзу. Суровое лицо немного смягчилось, и тень улыбки искривила его рот. — Если ты Освободитель, — сказал Прачный, — то у тебя осталось мало времени — пора за дело. — Помолчите минуту, — попросил их Майлз, у которого голова пошла кругом. Он понимал, что случилось… Они приняли его за Освободителя, предсказанного пророчеством. У них здесь много всяких пророчеств. Только по-правде он не мог им быть. Он-то знал. Он просто обыкновенный парень. Неужели ни у кого больше не было разноцветных носков? Впрочем… может, у рабов и не было. Майлз теперь по-другому смотрел на ворох одежды для стирки. Если все они носили широкие, из грубой мешковины вещи, сшитые вручную, то фабричные носки, да ещё и с пижамными штанами, вполне могли показаться им сказочным нарядом. «И наверняка тут никто не носит белых и чёрных носков, — подумал он и улыбнулся, — особенно одновременно». Он вспомнил странную реакцию Сильвиона на свои носки. Великолепный Сильвион — само совершенство — был потрясён неряшливостью Майлза. Но именно злополучные носки и ввергли его в пучину приключений, убедив в том, что Сильвион врёт, и только что они спасли ему жизнь. Ведь напади Прачный на Джина и Кэда, Майлз ринулся бы на нож без раздумий… «Никакой я не Освободитель. Нужно признаться в этом». — А раз уж он Освободитель, ты, Прачный, поможешь нам, правда? — спросил Джин. — Ты вылечишь Кэда, покормишь нас, спрячешь?.. И поможешь Майлзу выяснить, что произошло с его сестрой? Майлз поморщился. Он перехватил заговорщический взгляд Джина в свою сторону и решил: лучше пока помолчать. — Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещал Прачный. — А ты приступай к своему заданию. У тебя есть план? Майлз потёр лоб. Уж очень стремительно развивались события. Хорошо, пусть даже он и не Освободитель, всё равно он должен помочь им. Разве это так важно, как тебя называют? Он медленно обвёл всех взглядом: Кэда, Джина, Ли Джо, смотревшего на него с детской наивной верой в глазах, парня со странным именем Бельевой Замочек, глаза которого тоже были полны безоговорочной веры в него, и, наконец, уставился в тощее, суровое лицо Прачного. Тот уже давно ни во что не верил, но теперь в глубине его измученных глаз вновь появился блеск давно утраченной надежды. — У меня нет плана… пока, — объявил Майлз. — Сейчас я лишь над ним работаю. Не представляю, получится ли у меня реально освободить вас, но я очень постараюсь.