Тёмный рассвет(Ночной Мир Вампирш#8)

Майлз шёл к дворцу следом за Мойщиком Ночных Горшков. Он нёс груду сложенных льняных простыней, которые дал ему Прачный, и очень старался ничем не отличаться от остальных рабов. Его лицо для маскировки было живописно измазано грязью. Прачный также кинул пригоршню пыли ему на волосы, чтобы приглушить их русоватый цвет. Майлз наклонил голову, и пряди пыльных волос скрыли его лицо. Только бы не начать громко чихать. — Там неукротимые животные, — через плечо прошептал Мойщик Ночных Горшков. Это был крепкий парень с кротким взглядом, который напомнил Майлзу глаза привязанных во дворе телят. Прачному не сразу удалось объяснить ему, чего от него хотят, и Мойщик, судя по всему, решил, что должен провести для Майлза экскурсию. — Их привезли из Внешнего Мира, — сказал он. — Они кусаются. Майлз вертел головой, оглядывая клетки из ивовых прутьев, вдоль которых Сильвион и Гэвина прогуливались утром. Серо-бурая волчица ответила ему пугающе грустным долгим взглядом. Великолепный полосатый тигр зарычал, когда они проходили мимо его клетки. В глубине третьей клетки кто-то свернулся клубочком, большой и чёрный — возможно, пантера. — Мне бы не хотелось охотиться на неё, — прошептал Майлз. Мойщик Ночных Горшков довольно кивнул и двинулся дальше. — А вот и дворец. Он называется «Тёмный Рассвет». — Как? — спросил Майлз, отрывая взгляд от животных. — Бабушка звала его «Тёмный Рассвет». Бабка жила и умерла во дворе дворца и ни разу не входила в него. — Парень на миг задумался. — Старухи говорят, что небо не всегда было сплошь закрыто облаками. Они помнят, как всходило и заходило солнце. А на рассвете солнце освещало дворец розовыми лучами. Но возможно, это лишь сказки. «Да, очень возможно, это лишь сказки и тут не бывает ни солнца, ни голубого неба», — мрачно подумал Майлз. Каждый раз, когда ему казалось, что долина ничем уже не сможет его удивить, она преподносила ему новые сюрпризы. Дворец выглядел величественным и внушал благоговение. Он был единственным строением не грязно-коричневого и не бледно-серого цвета. Его блестящие чёрные стены казались зеркальными и, очевидно, были выложены не из обычного камня. Где добывали его и как доставляли в долину, оставалось загадкой. «Дилоса живёт тут, — размышлял Майлз, пока Мойщик вёл его вверх по каменной лестнице. — Она живёт в этом прекрасном, пугающем, таинственном месте. Не только живёт, но и владеет им. Весь дворец принадлежит ей». Он окинул беглым взглядом большой зал, где вчера рабы накрывали длинные столы. Мойщик Ночных Горшков повёл его на другой этаж по пронизанным сквозняками длинным километровым коридорам. В этом внутреннем лабиринте царил мрак. Узкие окна располагались высоко и почти не пропускали внутрь дневной свет. На стенах в железные кольца были вставлены горящие факелы, но языки пламени только наполняли мрак причудливыми и дрожащими тенями. — Её комната тут, наверху, — прошептал Мойщик, и Майлз придвинулся к нему поближе. И лишь он успел подумать, что за целый путь их даже никто ни о чём не спросил, как из глубины коридора раздался грубоватый окрик: — Стой! Куда? А это ещё кто? Стражница. Майлз разглядывал её через пряди своих пыльных волос. Настоящая средневековая стражница с копьём и в полном обмундировании. В противоположном конце коридора стояла на посту другая стражница — точно такая же, как первая. Несмотря на испуг, Майлз восхитился их воинственным видом. Не очень быстро соображающий Мойщик Ночных Горшков сейчас отреагировал так, как нужно. Он долго кланялся им, а затем невозмутимо промямлил: — Это Складывальщик Белья из прачечной, госпожа. Прачный велел ему отнести наверх простыни. Мне сказали, что он должен помочь мне. Знаете, сегодня намного больше работы из-за гостей. — Расстилать простыни — обязанность комнатной прислуги, — раздражительно сказала стражница. Мойщик Ночных Горшков опять поклонился и забормотал всё так же медленно и монотонно: — Вы совершенно правы, госпожа, но из-за гостей больше работы… — Хорошо-хорошо, — нетерпеливо оборвала его стражница. — Почему бы тебе не пойти и не заняться своим делом вместо того, чтобы попусту болтать об этом? Мойщик Ночных Горшков поклонился в третий раз и неспешно пошёл дальше. Майлз тоже поклонился, уткнувшись лицом в простыни. Парни опять двинулись по коридору, в конце которого находилась дверь. — Тут, — остановился Мойщик. — И вокруг никого. Майлз распрямил плечи. — Знаешь, ты замечательный. Ты заслуживаешь награды Академии. — Какой награды? — Неважно. Но ты был великолепен! — Я просто сказал правду, — скромно прошептал парень, но в глубине его телячьих глаз мелькнула лукавая улыбка. — Когда приезжают гости, бывает больше работы. У нас никогда раньше не было гостей, лишь в последние два года. Майлз кивнул: — Я знаю. Послушай, тебе лучше сейчас уйти, Мойщик… — Он не смог произнести его имя полностью. — Надеюсь, из-за меня у тебя не будет неприятностей. Мойщик Ночных Горшков наклонился, пошарил под кроватью и вытащил оттуда керамический горшок. И, осторожно держа его в руках, он вышел из спальни. Майлз оглядел просторную комнату. Она была немного лучше освещена, нежели коридоры: тут стояла пара овальных ламп на подставках. Мебели почти не было. Лишь кровать, большая, под тяжёлым деревянным альковом с резными столбиками по углам. Сверху на неё были навалены меховые покрывала, а вокруг висели льняные занавеси. Вдоль стен стояли громоздкие сундуки красного дерева и длинные скамейки с табуретами. Прятаться было негде. Майлз продолжал исследовать спальню и — о счастье! — обнаружил за занавеской нишу в стене. Похоже на стенной шкаф, как и говорил Джин. Очень большой стенной шкаф, а с точки зрения Майлза, скорее маленькая кладовка. «Что ж, надеюсь, мой план удастся». За фигурой, отдалённо напоминавшей манекен, стояло два табурета. Майлз кинул простыни на сундук и придвинул один табурет ближе к проёму. Теперь сквозь щель между двумя занавесками ему была видна почти вся комната. «Отлично. Осталось лишь подождать, когда она придёт. И тогда…». И тут он насторожился. Из коридора донеслись чьи-то голоса. Приятный баритон юношеского голоса… «О Боже! Только не он. Не приведи господи, чтобы принцесса пришла сюда вместе с ним. Я точно выскочу и вмажу ему прямо по физиономии! Я не смогу сдержаться». Но когда двое вошли в спальное помещение, у Майлза пропало желание выскакивать. Сильвион пришёл вовсе не с Дилосой, а с Ханной Редферн. Майлза будто холодной водой облили. Что эта парочка делает в комнате Дилосы? Но, если они заметят его, он — труп. Майлз застыл, впившись взглядом в узкий просвет. — Она катается на коне и раньше чем через полчаса не вернётся. — Сильвион на сей раз вырядился в светло-зелёный костюм и держал в руке корзину. — К тому же я отпустил слуг. — Ты предусмотрителен. — Ханна Редферн прикрыла за собой тяжёлую дверь, оставив маленькую щель, чтобы просматривался коридор. — Ты уверена, что наши спальни прослушиваются? — Сильвион повернулся и поднял на неё глаза. — Принцесса гораздо умнее, чем ты полагаешь, — ответила Ханна. — А в старых дворцах всегда полно тайников, тут стены нашпигованы трубками для прослушивания, — я помню, как в то время строили. Нужно быть глупой, чтобы не пользоваться ими… «Она помнит!» — поёжился Майлз. От удивления он почти забыл про страх. Она говорит, что помнит те времена, когда строились средневековые дворцы. Она правда живёт целую вечность. Он рассматривал её красивое аристократическое лицо, русо-белые волосы, полные, мягкие губы и проницательные красные глаза. Такой тип людей обычно увлекает за собой толпу. Она обладала магнетизмом сильной личности, одарённой высоким интеллектом, и заставляла обычного человека чувствовать себя рядом с собой неловко. Ханна Редферн была врождённой лидершей. «И охотницей, — думал Майлз. — Тут все охотятся, но она — Охотница, живое воплощение самой идеи охоты. Не зря её так назвали». — Что же это такое, о чём принцессе не полагается знать? — спросил Сильвион. — Есть новости из Внешнего Мира. Не спрашивай о том, как я узнала, — у меня свои источники. — Свои маленькие доносчики… — Сильвион, заигрывая, заулыбался. — А я их видел. Наступила пауза. — Ты бы лучше следил за собой, мальчик, — процедила Ханна. — Твой язык доведёт тебя до беды. Сильвион отвернулся от неё, и Майлз заметил, что он с трудом проглотил обиду. — Простите. Я не знал, что это секрет. А что за новость? — Самая потрясающая новость за твою короткую жизнь. — Ханна Редферн усмехнулась и добавила, вернувшись в хорошее расположение духа: — А возможно, и за мою. Колдуны откололись от Ночного Мира. Торжественность, с которой она произнесла это, произвела на Майлза сильное впечатление. Но ещё сильнее его поразила реакция Сильвиона. Он остолбенел и еле выдохнул: — Что? — Свершилось. Они уже месяц грозились, но мало кто верил, что колдуны действительно решатся на это. Сильвион прижал руку к груди, будто унимая боль в сердце. Он медленно опустился на кровать, покрытую шкурами. — Колдуны покинули Совет, — пробормотал он, не смотря на Ханну Редферн. — И Совет, и Ночной Мир вообще. — Все колдуны? Тонкие светлые брови Ханны Редферн поднялись. — А ты как думал? Ну, пара магистров тёмной магии из Круга Полуночи всё ещё оспаривают раскол, но большинство поддерживает либерально настроенных представителей Круга Сумрака. Им, видишь ли, захотелось спасти человечество и предотвратить наступающий Сумрак, — сказала она, посмеиваясь. — Так лесорубы говорят: «Спасём пятнистых сов!» — Начинается… — Сильвион упорно смотрел в каменный пол. — И назад пути уже нет… Ночной Мир расколот навсегда. — Новое тысячелетие наступает, — бодро начала Ханна. Она выглядела молодо и… представительно, как лидирующая кандидатка на выборах. «За неё бы точно проголосовали», — думал Майлз. — И в этой связи возникает вопрос, — вкрадчиво продолжала она, буравя Сильвиона взглядом, — когда ты собираешься отыскать его? Кого его? У Майлза всё внутри окаменело. На лицо Сильвиона набежало облако тревоги. Но он как ни в чём не бывало поднял на неё безмятежные фиалковые глаза и ответил: — Я ведь сказал, что отыщу его. И я отыщу. — Когда? Ты понимаешь, насколько это важно? — Да, понимаю! — Сильвион вспыхнул и учащённо задышал. — Поэтому я и пытался первым делом отправить его к тебе… Ханна словно не слышала его. — Если всплывёт, что Арадий — Ведьмовской Юнец, Колдун-Провидец — находится в долине… — Я знаю! — И то, что ты схватил его, а затем позволил ему выскользнуть из твоих рук… — Я пытался доставить его к тебе. Я понимал, что это важно. — Сильвион вышел из себя. «Именно этого и добивалась Ханна, — догадался Майлз. — Она действительно умеет играть людьми». Впрочем, сейчас он был так потрясён услышанным, что ему было не до сверхъестественных способностей Ханны. Арадий. Ведьмовской Юнец, Колдун-Провидец. Для всех колдунов он — начало начал. «Значит, его имя совсем не Аркадий, и он мог бы поправить меня, когда я столько дней звал его Кэдом! Правда, он почти всё время находился в отключке, а когда приходил в сознание, у нас были более важные темы для бесед. Арадий. Арадий. Какое красивое имя!» Странное имя заставило Майлза вспомнить давно забытый урок по мифологии. «Арадий — бог… м-м-м… лесных полян или просто лесов… как Диана». Кроме того, он оказался Ведьмовским Юнцом, Колдуном-Провидцем! Неизвестно, что это такое, но, очевидно, нечто важное. И наверное, непорочное. Судя по словам Ханны, колдуны не такие плохие, как остальные Ночные Создания. Это о нём говорили Берна и Гэвина. Им велено было доставить его во дворец. Сильвион отправил его к Ханне Редферн. Зачем? Кэд сказал… то есть Арадий сказал, что он не просто так пришёл в долину. Но к кому он шёл? И едва только Майлз задался этим вопросом, как сам собой у него возник ответ. Дилоса. И именно в это мгновение Сильвион сказал: — Я не позволю ему добраться до Дилосы. От такого совпадения у Майлза кожа покрылась мурашками. — Лучше бы он и не пытался добраться, — проворчала Ханна. — Ты, видно, не понимаешь, как сильно его влияние. Он пришёл от имени всех колдунов, он пришёл защищать своё дело… и может повлиять на неё или заставить её сомневаться. У принцессы есть презренный изъян — совесть. И мы уже знаем, что она помогла рабу, который бежал с Юнцом. Интересно, какое послание маленький негодяй передал ей от Арадия? «Никаких посланий, — хмуро подумал в ответ Майлз. — Во всяком случае, этот «негодяй» — не я. Иначе бы я знал». — Гэвина говорила, что после эликсира правды Арадий не приходил в сознание. Он практически мёртв, — успокаивал её Сильвион. — Вряд ли он мог передавать послания. Клянусь, Дилоса вообще не знает, что он в долине. Ханна продолжала размышлять вслух: — Колдуны уже перетянули на свою сторону одну Неукротимую Силу. — Но больше никого они не получат, — упрямо возразил Сильвион. — Я отправил верных людей на его поиски. Вся знать на нашей стороне. Ему не позволят добраться до Дилосы. — Тебе следовало сразу убить его. — Ханна пребывала в задумчивости. — Но, может быть, ты снова проявил слабину… как и с той девушкой, к которой ты так расположен… За льняными занавесями Майлз весь обратился в слух. «Она сказала «расположен», а не «был расположен». А кто ещё, кроме Мелони, мог быть его девушкой?» Стиснув зубы, он вслушивался так напряжённо, что чувствовал биение сердца в ушах. Хоть бы они заговорили о Мелони! — Или тебя всё ещё влечёт к колдунам? Бледное лицо Сильвиона вспыхнуло. — Нет! Я порвал с ними, и ты это знаешь! Я помню заклинания, но я не колдун. — Ладно, что ты не прощаешь того, что они тебе сделали, — сказала Ханна. — Когда-нибудь ты мог бы стать Хранителем Очага, Старшим Колдуном и занять почётное место в Совете. — Да… — Как твой дедушка и как раньше — его отец. Все они были Харманами. И твоя мать тоже Харман. Жаль, что у колдунов имя не передаётся по женской линии. Ты просто Уил. — Я был Харман. — Сильвион с трудом сдерживал ярость. Он уставился в пол и, казалось, разговаривал сам с собой, а не с Ханной. — Был! Но они предпочли мне моих ничтожных двоюродных братьев. Мне пришлось согласиться с тем, что полукровки вошли в наш круг, и все приветствовали их потому, что они потомки по мужской линии. Они заняли моё место. Ханна покачала головой: — Ничего не поделаешь. Глупая традиция. Ещё миг потребовался Сильвиону, чтобы справиться с собой, затем он медленно перевёл взгляд на высокую особу, стоящую посередине спальни. — Тебе не стоит сомневаться в моей преданности, — тихо произнёс он. — Мне нужно хорошее место при Новом Порядке. Я по горло сыт традициями. Ханна улыбнулась. — Знаю. — Она одобрительно кивнула и направилась к двери. «Она получила от него то, что хотела», — подумал Майлз. — Кстати, — небрежно добавила она, — убедись, что Сила Дилосы будет заблокирована, пока всё не закончится. Наклонившись, Сильвион поднял корзинку, про которую Майлз вообще забыл. — Новые заклинания удержат её. Я достал все нужные снадобья у одного колдуна из Круга Полуночи. Дилоса ничего не заподозрит. — И никто, кроме тебя, не сможет снять заклинаний? — Никто, кроме меня, — твёрдо сказал Сильвион. — Даже Старший Колдун. Даже Юнец. — Умник. — Ханна снова улыбнулась. — Я всегда верила в тебя. В конце концов, в тебе течёт кровь вампирш, которая справится с примесью крови колдунов. Помни, что ты мой собственный восьмой прапраправнук. Как Майлзу хотелось врезать ей! Он был испуган и возмущён одновременно. Ханна Редферн манипулировала всеми. И даже Дилоса, Неукротимая Сила, превращалась в марионетку в её руках. «Что же они с ней сделают, если она не присоединится к Новому Порядку?» Ханна подошла к двери. Остановилась, прислушалась, посмотрела на Сильвиона и вновь заговорила. Голос её звучал ровно и естественно. — Ты даже вообразить себе не можешь, как я счастлива, — сказала она не натянуто, не очень громко и не очень бодро — в общем, абсолютно натурально, — что у меня появилась настоящая наследница по женской линии безо всяких примесей крови ведьм. Я никогда бы не вышла замуж за колдуна Мэва Хармана, если бы знала, что моя дочь жива. И не только жива, но и у неё тоже есть дочь! Единственные настоящие Редферны во всём мире. Майлз прикусил губу. Он понял, что с другой стороны двери кто-то стоит, и даже догадывался, кто именно. И точно — как раз на последнюю реплику вошла Дилоса.