Тёмный рассвет(Ночной Мир Вампирш#8)

— Простите. Я не помешала вашему разговору? — спросила она. Увидев Дилосу, Майлз чуть не выдал себя. Каждая встреча с ней становилась для него потрясением. Она была особенной… даже на фоне могущественной Ханны Редферн и ослепительного Сильвиона. Она принесла с собой холодный северный ветер и запах снега. Принцесса была всегда великолепна. «Она не испытывает страха перед Ханной, — думал Майлз. — Она смотрит на своего великого предка бесстрашными красными глазами как равная». — Нет, нисколько, — приветливо ответила Ханна Редферн. — Мы ждали тебя. И планировали наш праздник. — Праздник? — В честь соглашения между нами. Я так рада, что мы наконец пришли к взаимопониманию. А ты? — Конечно, — бесстрастным тоном произнесла Дилоса, снимая перчатки. — Когда мы придём к взаимопониманию, я буду очень рада. Майлз кусал губы, чтобы не захохотать. Ему так нравилась ледяная строгость Дилосы, особенно в ответ на фальшивую улыбку Ханны и жеманство Сильвиона. «Идиот, — сказал он себе. — Разве тебе вообще в ней что-то нравилось? Не девушка, а кусок льда». Однако в её холодности были чистота и ясность, и Майлз не мог не восхищаться тем, как она вела себя с Ханной. Когда она вошла, красивая и элегантная, с разлохмаченными из-за верховой езды светлыми волосами, его сердце ёкнуло. Но он её побаивался. Дилоса была очень сильной, она могла почувствовать его присутствие в спальне. Заметила ведь она его тогда в лесу, когда Арадий блокировал их… А теперь она стояла на расстоянии двенадцати футов от него, и их разделяла одна льняная занавеска. Майлзу ничего не оставалось, лишь сидеть затаившись. — Сильвион решил начать подготовку праздника, — продолжала тем временем Ханна. — Я надеюсь, ты не против. Думаю, мы успеем договориться об оставшихся мелочах до завтра, правда? Дилоса вдруг поникла, будто устала. Она кинула перчатки на кровать и кивнула, уступая. — В основном, — продолжала Ханна Редферн, — мы ведь договорились? И на этот раз Дилоса лишь кивнула. — Я не могу дождаться, когда представлю тебя Внешнему Миру. — В голосе Ханны звучала гордость, которая показалась Майлзу вполне искренней. — Мой великий потомок! Подумать только, год назад я и представления не имела о твоём существовании. — Она подошла к Дилосе и похлопала её по плечу. Её жест был так похож на одобрение королевы-матери из детских воспоминаний принцессы. — Я не собираюсь сама заниматься приготовлениями. Но последняя охота, перед тем как мы покинем долину, должна быть особенной, ведь так? — Ханна улыбнулась и вышла. Дилоса хмуро смотрела на меховое покрывало. — Ну, — защебетал Сильвион, — как твоя рука? Дилоса всё ещё не сняла повязку, которую Майлз заметил на ней вчера. — Всё нормально. — Болит? — Чуток. Вздохнув, Сильвион помотал головой: — Это потому, что ты использовала Силу для тренировки. Я ведь предупреждал тебя. — Ты можешь вылечить мне руку или нет? — резко спросила Дилоса. Сильвион открыл корзинку. — На всё нужно время. Рана будет заживать, если ты не будешь её тревожить. Он вертел в руках обереги. Из-за занавески не было видно, как он колдует. Но сердце Майлза тяжело колотилось от ярости и глупого желания защитить принцессу. «Этого нельзя допустить, но как же мне остановить его? Никак. Если он меня увидит — всё кончено…». — Это поддержит тебя некоторое время, — сказал Сильвион. Майлз стиснул зубы. «Зато теперь этот колдун свалит отсюда. Я сижу в шкафу уже целый век и слушаю его бред». Сильвион проворно собрал свои ведьмовские снадобья в корзину, а заодно схватил и перчатки Дилосы. — Я уберу в шкаф перчатки… «О нет!» — Майлз пришёл в ужас. — Нет! — прозвучал быстрый ответ Дилосы. — Оставь. — Но почему, ты ведь не собираешься опять на прогулку… — Они мне нужны. В мгновение ока она преградила Сильвиону путь к шкафу и выхватила перчатки из его рук. Сильвион посмотрел на неё долгим недоумевающим взглядом. Майлз видел его лицо: на бледных щеках вспыхнул румянец, глаза цвета фиалок потемнели. Сильвион неодобрительно качнул головой, проведя рукой по своим тёмным волосам. Дилоса неприязненно смотрела на него сверху вниз. Пожав плечами, Сильвион отвернулся. — Пойду погляжу, как идут приготовления к празднику. — Подхватив свою корзину, он театрально вышел из спальни. Дилоса проводила его взглядом. Майлз сидел в полном оцепенении. Когда Дилоса выпроводила Сильвиона и плотно закрыла за ним дверь, он заставил себя встать и отойти подальше от занавесок в глубь ниши, откуда почти ничего не было видно. А Дилоса уже стояла возле шкафа. — Можешь выходить, — произнесла она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. Майлз закрыл глаза. «Великолепно! Я должен был догадаться. Но она не позволила Сильвиону обнаружить меня и не сдала меня стражницам. Это добрый знак. Смелее, Майлз! Может, и не придётся её переубеждать, вдруг она и сама образумилась…» — Мне войти? — с угрозой спросила Дилоса. «…или не образумилась», — подумал Майлз. Надо бы отряхнуть пыль с волос. Он ожесточённо помотал головой из одной стороны в другую — не очень помогает — и сдался. Грязь на лице и рабская одежда угнетали его. Но делать нечего, он решительно раздвинул занавески и вышел. — Я предупреждала тебя. — Дилоса стояла прямо перед ним. Её вид был грозен. Губы твёрдо сжаты, веки опущены, пряча зловещий блеск глаз под бархатной тенью ресниц, — мрачная и таинственная принцесса-вампирша. «А я, держу пари, выгляжу как… «маленький негодяй», и к тому же такой чумазый, словно меня только что вытащили из сточной канавы. Не больно-то я подхожу на роль посланника человечества». Нет, он никогда особо не увлекался модными вещами, стильными причёсками и тому подобным, но раз уж судьба мира зависит от него, хотелось бы выглядеть хоть прилично… Но, вопреки всему, между ними в воздухе радугой протянулась волшебная нить, от которой сердце Майлза застучало тоской и надеждой. Они стояли, глядя друг на друга. — Я подслушал кое-что, о чём тебе надо знать, — сдержанно сказал Майлз. Она проигнорировала его слова. — Я же предупредила, что будет, если ты заявишься сюда. Я сказала, что не стану защищать тебя. — Да. Но ты меня защищаешь… И я очень тебе благодарен. Послушай, мне нужно скорее рассказать тебе, что тут происходит. Сильвион подозрителен, он наверняка сразу побежал к Ханне Редферн жаловаться, что ты не позволила ему заглянуть в шкаф… — Ты что, вообще ничего не понимаешь? — перебила она его с такой внезапной яростью, что у Майлза слова застряли в горле. — Ты стоишь на пороге смерти, но, похоже, тебя это мало волнует. Ты слишком туп, совсем ничего не соображаешь или просто хочешь умереть? Теперь сердце Майлза стучало уже от страха. — Я понимаю, — начал он медленно, как только опять обрёл способность говорить. — Нет, не понимаешь, — протянула она. — Но я заставлю тебя понять. И в то же мгновение её глаза засветились ослепительным неестественным багровым пламенем. Майлз уже насмотрелся на превращения, и всё равно для него это было потрясением. Лицо принцессы становилось всё бледнее… и всё прекраснее… будто ледяное изваяние. Зрачки расширились, как у хищницы, и в них открылась тёмная бездна, готовая поглотить человека. Гордый и властный рот искривился от злости. Спустя секунду она превратилась в вампиршу и стала приближаться к нему, оскалившись и оголив зубы. Майлз уставился на её клыки. Он испугался. Клыки показались ему более длинными и острыми, нежели в первый раз. Её рот был приоткрыт, и заострённые концы клыков касались нижней губы, оставляя на ней отпечатки. Ужас! — Ты видишь, кто я! — прорычала Дилоса. — Хищное животное. Часть Тьмы, в которой тебе не выжить и минуты. Я устала повторять, чтобы ты держался от меня подальше. Ты ничего не желаешь слушать. Ты проник в мой собственный дворец и думаешь, что тебе всё сойдёт с рук. Я проучу тебя. Майлз отшатнулся от неё. Он занимал не самую удобную позицию: за ним была стена, справа путь преграждала большая кровать. Дилоса находилась между нею и дверью. А он уже убедился, как стремительно она может двигаться. Его колени задрожали, он задыхался от страха, сердце выпрыгивало из груди. «Ну, в действительности она ведь не собирается… она ведь не станет… она просто пугает…» Как бы Майлз себя ни уговаривал, паника всё сильнее овладевала им. В нём пробудились забытые инстинкты. Древняя память предков заставила его почувствовать себя добычей, загнанной хищницей. Попятившись, он упёрся спиной в стену, занавешенную гобеленом. Дальше отступать было некуда. — Ага, попался! — воскликнула Дилоса, с грациозностью тигрицы преодолевая последнее расстояние между ними. Она стояла вплотную к нему. И Майлз не мог оторвать завороженного взгляда от её лица. Он вдохнул запах осенних листьев и свежего снега. От неё веяло холодом. «Но в ней нет ничего потустороннего, — промелькнуло где-то в глубине его сознания. — Она безжалостна. Её воспитывали так, чтобы она выросла орудием убийства. Но она живая! Самая живая из всех, кого я встречал». Ему уже некуда было деться от неё. Принцесса тяжело опустила руки ему на плечи, притянула его к себе — не грубо, но и не нежно — и молча смотрела на него двумя факелами багровых глаз. «Господи! Она разглядывает моё горло», — подумал Майлз. Он чувствовал, как на шее пульсирует тонкая жилка. Задрав подбородок, Майлз постарался отклониться от неё. Он видел, что её глаза были прикованы к этой трепещущей жилке на его шее с нечеловеческой жаждой. Ужас совсем захлестнул Майлза, оттесняя все прочие чувства. Сознание покидало его, и у него осталось единственное желание — это бежать отсюда прочь. Затем паника почему-то отступила. Майлзу показалось, словно он поднимается из глубокой воды в чистое хрустальное небо. Дерзко посмотрев прямо в багровые глаза, он сказал: — Давай! — Что? — Дилоса вздрогнула от удивления. — Давай! — громко повторил Майлз. — Ты сильнее меня, и мы оба это знаем. Но как бы ты ни старалась, ты не сможешь превратить меня в свою добычу. Я не покорюсь. Нет у тебя надо мной такой власти. Дилоса гневно зашипела. — Ты хотела меня напугать — я испугался. Ну и что? Я и раньше тебя боялся. Это не имеет значения. На карту поставлено нечто большее, чем моя жизнь. Давай, доказывай, что ты там хотела доказать. А затем я расскажу тебе кое о чём. — Полный идиот! — Дилоса взбесилась. Но у Майлза возникло странное ощущение, что она злится не столько на него, сколько на себя саму. — Так ты не веришь, что я смогу причинить тебе боль? — Ошибаешься. Верю. — Я заставлю тебя корчиться от боли. Я покажу тебе… — Ты можешь убить меня. И это всё, что ты можешь сделать. Я уже говорил, тебе не удастся подчинить меня своей воле. И ты не сможешь разорвать ту нить, что существует между нами. Гнев принцессы перешёл все границы. Бездонные зрачки её глаз стали темнее темноты, и Майлз вдруг вспомнил, что она не просто вампирша и не просто орудие убийства, а явление Судного дня, предназначенное уничтожить мир. Она наклонилась к нему, пугая клыками: — Я заставлю тебя мучиться. Гляди, как я буду истязать тебя. Он видел именно это намерение в её глазах: уничтожить… разорвать его на куски… и… как капли дождя падают в ледяную воду, её губы сами потянулись к нему с поцелуем. Майлз отчаянно вцепился в неё и… ответил на поцелуй. Они будто растворились друг в друге. И затем он почувствовал, что её тело дрожит в его объятиях. Они оба совсем потеряли голову. Точно так же, как и в первую встречу, их сознание слилось в одно. Майлза тоже охватил озноб. Ему казалось, что он парит в прекрасном хрустальном мире, где существуют лишь они двое, окутанные белым сиянием, и больше ничто не имеет значения. Он погружался в глубь её сознания и в то же время видел её перед собой. Она больше не была похожа ни на явление Судного дня, ни на вампиршу. Принцесса смотрела на него большими глазами испуганного ребёнка, переполненными неизведанным приливом чувств. Она вздохнула, и он услышал, как она подумала: «Я не хочу этого…» «Неправда», — прервал он её негодующе. Обычные, существующие между людьми барьеры растаяли. Он точно знал, что она чувствует, и ему не хотелось, чтобы она обманывала его. «Я не хочу, чтобы это кончалось», — договорила она. «О!» Глаза Майлза наполнились горячими слезами. Он потянулся к ней, и их души обнялись так же, как обнимались их тела. Невидимые крылья выросли за их спиной. Майлз улавливал обрывки её самых тайных мыслей, которые были скрыты даже от неё самой. «Я так одинока… я всегда была одна… моё предназначение… быть всегда одной…» «Нет, ты больше не одна. Я не позволю тебе страдать в одиночестве. Мы предназначены друг для друга, разве ты не чувствуешь этого?» Она так долго ждала любви, что не могла сразу принять её. Он услышал в ответ: моя судьба… и вновь увидел сюжеты из её прошлого. Её мать. Её учителей. Придворных. И даже слуг, которые знали пророчества. Они все были убеждены, что она пришла в мир с одной-единственной целью: её предназначение — конец света. «Ты можешь изменить судьбу, — телепатически убеждал её Майлз. — Ты справишься. Я не знаю, что случится с миром, но ты не обязана играть ту роль, что тебе навязали. У тебя достаточно сил, чтобы одержать победу!» Появилось большое грозное изображение её матери — высокой, суровой женщины. Затем появился образ Ханны Редферн с тем же жестоким и обвиняющим взглядом красных глаз. Но Дилоса яростно прогнала все страхи подсознания. «Я больше не оружие в их руках». «Я знаю», — сказал Майлз. «С этого мига я сама буду решать, кто я. Я сама выберу свой путь». «Да». «Я отправлюсь с тобой». Майлз заметил и другой сюжет, который уже однажды являлся ему: он увидел себя её глазами. Для неё он был не рабом с пыльными, слипшимися волосами, чумазым лицом и в мешке вместо одежды, а прелестным парнем с волосами цвета солнца и бесконечно глубокими зелёными глазами, которые никогда не лукавили и проникли прямо в её душу. Он растопил лёд в её сердце и освободил её от оков предназначения. Они сидели в объятиях друг друга довольно долго, пока их души парили в заоблачных далях, общаясь между собой. Дилоса вообще не собиралась возвращаться к реальности. Признаться, и Майлзу тоже хотелось, чтобы это наслаждение длилось вечно. Он нежно, как никто и никогда не рискнул бы, обнимал эту странную деву, которая, вопреки всякой логике, была его второй половинкой и которой он отныне принадлежал и делил с ней одну душу. Отдалённая смутная тревога всё-таки беспокоила его. Майлз никак не мог отделаться от неё, и наконец он всё вспомнил… …вылетел из сознания Дилосы и вернулся в своё тело. Они были очень сильно связаны, и ментальное разделение оказалось мучительным для обоих. Но не время было обращать на это внимание. — Дилоса! — заговорил он торопливо. — Быстрее! Мы должны действовать. У нас беда. Она медленно и неохотно расставалась с ним. — Всё будет в порядке. — Нет! Не будет. Ты ведь ничего не знаешь. Она вздохнула почти раздражительно: — Не переживай из-за Ханны… — …и Сильвиона. Дилоса! Я слышал, о чём они говорили, когда сидел в шкафу. Ты не знаешь их коварных планов. — Ерунда! Пусть себе планируют. Я разберусь с ними. — Выпрямившись, она посмотрела на руку. — Нет, ты не сможешь. — Майлза знобило от волнения. — В том-то и беда. Сильвион тебя заколдовал. Ты больше не владеешь своей Силой.