О пользе прикосновений и не только

      Внизу раскинулось море мерцающих огней – ночной Йоркшин жил своей жизнью. Небоскребы устремляли ввысь свои вершины, мигали красным точки громоотводов на крышах. Далеко внизу, сотни людей и машин создавали живую массу, в которой не существовало чего-то отдельного – все сливалось воедино. На черном небе, повисшим над огромным городом не было видно ни звезд, ни полумесяца, все скрывали электрические отсветы, отражаясь от облаков. Здание небесной арены, одно из самых высоких в городе, не спало и после полуночи. Тысячи игроков, обслуживающий персонал, бесконечное заселение и выселение тех, кто с позором проиграл. Как и те, на дорогах внизу, здесь тоже бегали по коридорам, переговаривались, встречались и расходились, готовясь к новому дню. К новой попытке взлететь на вершину, стать победителем, королем верхнего этажа. В комнате с двумя раздельными кроватями тоже не спали. Из маленьких круглых светильников в потолке лился теплый свет, сгущая черноту за окном. Гон, сидевший на кровати в одной лишь тонкой синей майке без рукавов и коротких шортах, развлекался тем, что переводил взгляд с освещенных предметов вокруг за окно и обратно. В глазах то и дело темнело, только чтобы снова взорваться яркими красками, и снова погрузиться во тьму. Киллуа, лежа на спине и вытянув руки перед собой, лениво листал журнал. Кинул быстрый взгляд на своего соседа по комнате, нахмурился едва заметно и вдруг кинул в того подушкой. Но Гон, не растерявшись, тут же поймал. - Вызываешь меня на поединок? – со смехом спросил он, сминая белую подушку ладонями и будто бы прицеливаясь для ответного броска. - Все, что угодно, лишь бы ты перестал портить себе зрение, - делая вид, что говорит сурово, Киллуа все же не смог скрыть в своем голосе веселые нотки. – Тебе совсем нечем заняться? - Я просто думал. О завтрашнем дне. Завтра, наконец-то, Винг возобновит тренировки! Тебе-то хорошо, Киллуа, ты мог заниматься сколько угодно целый месяц. А мне пришлось дать обещание… - Гон подкинул подушку высоко вверх, и та, ударившись о потолок, снарядом прилетела обратно. – Во мне столько энергии, ты бы знал! Ух, так и распирает изнутри, хочется столько всего сделать прямо сейчас! - Но сейчас ночь, дурак, - улыбнувшись, Киллуа рывком поднялся к кровати, отбрасывая надоевший журнал в сторону. Гон прямо-таки лучился энергией, нэн дрожала в нетерпении, и, если бы мальчик позволил, заполнила бы собой весь номер и наверняка просочилась бы наружу. Целый месяц вынужденного бездействия оказался для нетерпеливого Гона суровым испытанием. Спорт не решил проблему до конца, хотя с чудовищной регенерацией, вылечившись буквально за пару недель, Гон умудрялся и отжиматься, и приседать, и делать что угодно, лишь бы не сидеть на месте. Немудрено, что завтрашнего дня он ждал с таким нетерпением. Начала активных тренировок для столь долгожданного боя с Хисокой. - Знаю, что ночь. Как думаешь, Винг не будет ругаться, если мы пойдем к нему сразу после завтрака? - Знаешь, я удивлен, что ты не предложил бежать к нему сразу с рассветом. Пожалей нашего учителя, дай ему хоть немного отдохнуть. - Но он целый месяц от меня отдыхал! – возмущенно выпалил Гон. Повисла секундная пауза. Мальчишки переглянулись между собой и вдруг заразительно расхохотались. Впрочем, энергии у обоих было хоть отбавляй, и полночь на часах совершенно не спасала ситуацию. - Как тебе в Йоркшине, Гон? Подойдя к огромному окну, со стеклами в пол, Киллуа уставился с высоты на город. Вид завораживал, сколько бы раз он ни смотрел, все равно не получалось привыкнуть. Что-то внутри, спящее, будто тянулось к этому морю электричества, что-то, чему было еще только суждено проснуться. Но Киллуа уже не в первый раз оказался в Небесной арене, а Гон ведь привык к своему острову и маленькому домику, где с наступлением ночи мир окутывала поистине непроницаемая темнота. - Очень красиво. И необычно, - обогнув кровать и тумбочку, ступая по мягкому, щекочущему пятки, ковру, он подошел и остановился рядом с Киллуа. – Я в своей жизни привык к совершенно другому. Но я так рад, что могу увидеть это! Глаза мальчика сияли ничуть не хуже огней неоновых вывесок и ночных дорог. Гон приложил руку к стеклу, широко расставив пальцы, и на миг восхищенно замер. - Там, откуда я родом, совсем другие огоньки по ночам. Мы с тобой сейчас можем пересчитать здания, а там я пересчитывал созвездия, которые видел. Падающие звезды и, случалось несколько раз, даже кометы. Ты когда-нибудь видел кометы, Киллуа? – тот отрицательно мотнул головой. – Такой белый яркий шар и длинный светящийся огненный хвост! Невероятно красиво, ты обязательно тоже должен увидеть. А Йоркшин… Он огромный, и тут столько всего интересного… Но мне все еще немного непривычно. В конце фразы Гон, неловко втянув голову в плечи, почесал в затылке, взъерошивая и без того торчащие в разные стороны иголки волос. Мальчик, перед которым открыт весь мир, все еще оставался привязан сердцем к Китовому острову, к двухэтажному домику и тропинке, ведущей к нему через поле. К вольному ветру, волнам и ярким воздушным змеям, реющим среди бесконечно голубого неба. И хоть они оба оставались здесь по обоюдному желанию, отчего-то Киллуа почувствовал острый укол вины. Стараясь не подавать виду, он отвернулся, будто заинтересовавшись чем-то у подножия небоскреба. - Обязательно посмотрим вместе. Ты слишком красочно описал, так что я даже заинтересован. Попасть в то место, где жил Гон? К нему домой? Почему-то только одна мысль заставляла кожу покрываться щекотными мурашками, непонятно из-за чего. В прочем, какая разница, Гон вполне может говорить подобные вещи из вежливости. - Обещаешь? Киллуа, давай дадим друг другу обещание увидеть комету? Или хотя бы просто считать созвездия. А вот восторг и искренняя радость в голосе на вежливость походили мало. Киллуа обернулся, в недоумении – не показалось ли ему?.. И чуть не влетел в оконное стекло, потому что Гон, воодушевленный и радостный, с размаху обнял его за плечи и навалился всем весом. - Ты чего творишь?! – вспыхнув, Киллуа попытался вывернуться, но зажатый между стеклом и мальчиком, потерпел сокрушительное поражение. - Киллуа! – от Гона волнами шло тепло, а сам он, с улыбкой до ушей, только притиснулся ближе, заставляя Киллуа совсем уж покраснеть. Он протянул мизинец, и Золдик едва не рассмеялся от облегчения, поняв, чего от него хотят. – Победим всех, доберемся до верхнего этажа и отправимся в путь к Китовому острову. Обещай. В душе Киллуа царило абсолютное смятение, но энтузиазму друга сопротивляться оказалось совершенно невозможно. А потому он, поколебавшись, протянул ладонь в ответ. Прикосновение оказалось теплым. Скрепив пальцы на несколько мгновений, Золдик все же отстранился. Собственная нэн, потревоженная, бурлила внутри, отчаянно ища выхода. - А теперь давай спать? Второй час ночи, - демонстративно зевнув, он нажал на выключатель, погружая комнату в темноту. Свет с улицы залил помещение голубовато-холодным свечением, четко выделив две кровати, тумбы, дверь в ванную, телевизор в углу. Подумав немного, Киллуа задернул шторы полностью, этим движением доказывая серьезность своих намерений. Но Гон так просто не сдавался. С размаху запрыгнув на кровать, он улегся на живот, а голову умостил на сложенные перед собой руки. - Ты все никак не сдаешься? – со смешком Киллуа сел со своей стороны, включив настольною лампу, чтобы хоть видеть лицо своего друга. – Ну тогда давай посмотрим, нет ли чего-нибудь интересного по кабельному. Следовало догадаться, Гон понятия не имел, что тот имеет в виду. Судя по недоумению, мелькнувшему в карих глазах. Внутренний чертенок подталкивал Золдика сделать что-то пакостное, а потому, состроив рожицу, Киллуа продолжил: - Это один из плюсов отелей. Там обязательно должно быть что-нибудь интересненькое. Выразительно подвигал бровями и смущенно хихикнул, всячески намекая, что именно он имеет в виду. До Гона, кажется, наконец, дошло. По крайней мере, покраснел тот так, что даже в темноте оказалось заметно. - Но Киллуа, мы не можем! А что, если кто-нибудь зайдет?! - Да кто может к нам зайти посреди ночи? Иди сюда, будем вместе смотреть. Приглашающе откинув одеяло, Киллуа похлопал по кровати рядом с собой. В груди разливалось томительное предвкушение шалости, приправленное чем-то необычным, доселе неведомым. Чем-то, явно связанным с полумраком, запретными каналами и Гоном. Включив телевизор и пощелкав пультом, он остановил свой выбор на одном фильме. - О, мы вовремя, как раз начинается самое интересное. Гон, давай посмотрим это вместе! Многообещающая картинка сменилась титрами, и Гон уже начал вставать… Шорох в коридоре заставил дернуться и спешно выключить телевизор. Дверь приоткрылась, и в проеме показался сонный Винг, смотревший, тем не менее, крайне сурово. Гон, застигнутый врасплох, обернулся. - О, Винг-сама. Доброй ночи. - Разве я не говорил тебе лечь спать пораньше? – учитель укоризненно покачал головой. – Если ты завтра окажешься не в форме, нам придется перенести урок. Карие глаза расширились, и, вскинувшись, Гон хотел было возразить, но Винг жестом остановил его. - Бери пример с Киллуа. И чтобы прямо сейчас лег спать! Гон кинул взгляд на соседнюю кровать и едва не задохнулся от возмущения. Золдик, завернувшись в одеяло, безмятежно спал, будто бы видя уже десятый сон. Расслабленное лицо, рассыпавшиеся по подушке волосы… - Киллуа, ты грязно играешь! – ворча, недовольный Гон тоже завернулся в одеяло колбаской и, сопя, уткнулся лицом в подушку. Сон все еще не шел, но угрозы Винга сработали – все же завтрашнего дня Гон с нетерпением ждал целый месяц. Но все-таки… Было бы так интересно посмотреть с Киллуа тот самый запретный канал… Вздохнув, он покорно закрыл глаза. А Киллуа, отвернувшись к стене, хитро улыбнулся и, наконец, выдохнул. Сердце все еще колотилось, и мучило ощущение неудавшейся шалости. Но ничего, у них еще обязательно будет время наверстать упущенное. Возможно, завтра. Или после победы над Хисокой уж точно. А сейчас – спать. И не думать, ни о чем не думать… Последнее, что промелькнуло в мозгу Киллуа перед тем, как он провалился в сон, была мысль о том, что объятие Гона на самом деле удивительно теплое.

***

      Тесная, шумная улочка оказалась настолько заполнена людьми, что пришлось проталкиваться, беспринципно работая локтями и плечами. Шум, крики, призывы купить разномастный товар, выложенный на прилавках, приглашающе распахнутые двери кафе. Вымощенные камнем мостовые, чайки над головами и ветер, доносящий с близкого моря запахи рыбы, водорослей и машинного масла. - Киллуа, не теряйся! Держись рядом! Гон, оглядываясь, выцепил из толпы взглядом светлую макушку, бросился наперерез высокому мужчине, ловко юркнул у того под ногами и схватил Киллуа за руку. Рядом с братом, прижимаясь к нему и с любопытством оглядываясь по сторонам, семенила Аллука. - Ну и толпа, Гон, - скривившись, Золдик неприязненно обвел глазами скопище людей, сощурился и продолжил недовольно, - кто же знал, что в этом городке окажется настолько… людно. Пойдем куда-нибудь отсюда, а то мне уже хочется кого-нибудь убить. - Братик, не злись, пожалуйста, - ласково улыбнувшись, Аллука погладила его по плечу. Для нее, девочки, почти всю жизнь проведшей взаперти, огромный яркий мир являлся невероятным открытием и радостью. И потому Аллука предпочитала вовсе не замечать мелкие и не очень неудобства, лишь бы быть рядом с братом и видеть остальных людей, чувствовать себя вовлеченной в события, причастной. - Я не злюсь… - Киллуа мгновенно стушевался под просьбой сестренки, - просто немного недоволен. - Давайте захватим что-нибудь перекусить и пойдем вон к тому холму! Гон махнул рукой в сторону окраины городка, чуть поодаль от порта, где возвышались холмы, густо поросшие кустарниками и яркими желтыми цветами. Домики красочной картинкой рассыпавшиеся по холмам в окружении невысоких заборов, манили куда больше, чем то место, где они находились сейчас. Тем более там наверняка возможно отыскать какую-нибудь площадку, с которой видно море.       Городок, в котором они встретились сейчас, был очередным на бесконечном пути Гона, вернувшегося из далекого путешествия. Странствуя уже года два и дойдя до границы, тайны, тем не менее, еще не поддались мальчику. Неизведанные открытия и опасности, притаившиеся на пути, пришлось нехотя отложить. Повернуть назад, чтобы набраться сил. Хоть Гон и был парнем чертовски безрассудным и упорным, но, по мере взросления, все сильнее учился трезво оценивать ситуацию. И в тот раз, наблюдая издалека за клубами черного дыма и потоками лавы, толчками льющейся из кратера, слыша ужасающий рык чудовищ в полутьме, он понял, что еще не готов к такому испытанию. Нэн, окутывая тело плотным коконом, дрожала от напряжения, натягивалась и рвалась в бой. И огромного усилия воли стоило Гону повернуть назад. Он думал вернуться ненадолго на Китовый остров, а после отправиться вновь к Небесной арене. В этот раз у него бы точно получилось победить! Но на пути домой пришло сообщение от Киллуа, вместе с фотографией, где они с Аллукой позировали на фоне разрушенного амфитеатра под палящим солнцем, улыбающиеся и счастливые… Где находился тот амфитеатр – Гон знал. Их разделяло всего три дня пути. А что такое три дня для близких друзей, которые не видели друг друга два года? Встретиться только для того, чтобы потом вновь разойтись по разным краям света, невероятно грустно, но все же лучше, чем ничего.       Так рассуждал Гон, и широко улыбнувшись, потянул Киллуа, а следом и Аллуку за собой в сторону одной из дверей, откуда доносились аппетитные ароматы свежих булочек. Ладонь Киллуа была прохладной, кожа нежной, но ответная хватка на удивление крепкой. Ровно такой, как он и помнил. Вообще, Золдик будто бы совсем не изменился, разве что вырос немного, да беспорядок на голове усилился, так что парню приходилось постоянно сдувать с лица мешающую челку. Гон, который, по ощущениям, не вырос ни на сантиметр, теперь невольно поглядывал снизу-вверх. Хотя он успешно компенсировал разницу своей прической. Киллуа согласно кивнул, почему-то отводя глаза, когда Гон сжал его ладонь. Он вообще вел себя немного странно – сдержанно что ли, но Фрикс решил для себя, что его друг попросту отвык от общества. И теперь заново приглядывался, присматривался и привыкал. Потому так вздрогнул и окаменел при первой же попытке крепко обнять. «А обнимать Киллуа, что ни говори, оказалось чертовски приятно» - мысленно подумал про себя Гон, прижимаясь к чужому плечу, и успешно освобождая путь перед ними. Булочная порадовала богатым выбором. Добродушная полная тетушка за прилавком приветливо улыбнулась им, поправила передник, обслуживая другого покупателя. Ребята подошли ближе, сразу чувствуя, что животы начинают невольно урчать. - Аллука, что ты хочешь? – заботливо поинтересовался Киллуа. - Вот эту, - девочка указала пальцем на булочку, политую малиновым джемом и присыпанную сахарной пудрой. - Тебе очень подходит, - рассмеявшись, он полез в карман за монетами, - но уж прости, возьму тебе еще что-нибудь с мясом, мы с самого утра ничего не ели, не дам тебе ходить голодной. А ты, Гон? - Тоже не дашь мне ходить голодным? – весело поддел тот, тут же получив от Киллуа чувствительный тычок в бок, - прости-прости. Хочу вон тот пирожок с сыром, и еще один с капустой, и два с рыбой… - И плати за все это сам, - показав язык, Киллуа повернулся к тетушке за прилавком. – Добрый день. Можно мне, пожалуйста, булочку с малиновым джемом и две с мясом. А еще пирожок с сыром, капустой, два с рыбой и… Все это в двойном размере. - Киллуа! Золдик довольным котом сгреб все богатство с прилавка, и, если бы у него имелись кошачьи уши, те бы наверняка встали торчком, а хвост бы распушился. - Что такое? Можешь считать, что я очень рад тебя видеть. Неловко рассмеявшись, Гон забрал половину, и все вместе они направились в сторону цветущих холмов. Киллуа заботился о нем. И черт возьми, это оказалось даже приятнее объятий. - Очень вкусно! Спасибо! - Да, спасибо большое, братик! - Да перестаньте вы, оба… Ешьте молча, - смущенно отвернувшись, и алея кончиками ушей, Киллуа впился зубами в булочку с красной рыбой. – Аллука, и вытри щеку, ты испачкалась.       Они сидели на вершине холма под раскидистой ивой, длинные ветви которой склонялись почти до земли, а в листве бликами серебрилось солнце. Аккуратные домики с их обитателями остались позади, и вокруг них царила почти идеальная тишина. Внизу, со стороны города ветер доносил шум толпы, от порта раздавались гудки кораблей и отголоски грохота ящиков, которые грузили на суда. Но на холме, под ивой, существовали только они втроем. - Куда вы теперь отправитесь? – проглотив остатки капусты, Гон полез в пакет за добавкой. – Или хотите остаться здесь ненадолго? - Ну уж нет, - решительно отрезал Киллуа, - только не среди того столпотворения, что творится внизу. Ручаюсь, там даже свободных комнат нет. Да и не интересно здесь, кроме порта и главной торговой площади смотреть не на что. Уж лучше дальше поплывем… Я как раз обещал показать Аллуке пирамиды. - Те самые, которые еще в древности построили? – оживилась девочка. - Да, те самые, - улыбнувшись, он потрепал сестренку по волосам и повернулся к Гону. – А ты? - Я и сам толком не знаю, - Гон смотрел куда-то вдаль, где между крышами домов поблескивала гладь моря. – Собирался наведаться в Небесную арену… - Снова? - невольно сжал кулаки Киллуа. Слишком свежи оказались воспоминания об их совместных приключениях, и та ночь в отеле, когда они с Гоном едва не… Румянец переполз на щеки, и пришлось спешно прикрываться бутылкой, делая вид, что жадно пьешь сок. Воспоминания об объятиях в полумраке комнаты, на огромной высоте над раскинувшимся перед ними Йоркшином, двусмысленная заставка фильма на ночном канале, волнение, и дрожь в кончиках пальцев… Будто сквозь пелену он снова услышал голос Гона. - … вот я и подумал. Как ты на это смотришь, а, Киллуа? Фрикс смотрел непривычно, с какой-то затаенной надеждой во взгляде, и парень понял, что внезапно пропустил нечто важное. Какой-то очень важный вопрос. Он мотнул головой, мимолетной тронул за плечо в знак извинения. - Прости, не мог бы ты повторить? Гон его отвлечение понял по-своему. - Тоже засмотрелся на корабли? Городок скучный, но вид отсюда очень красивый! Солнце так здорово играет на красной черепице крыш, и в волнах, и корабли отсюда похожи на больших птиц, которые уселись прямо на воду… Так вот, о чем я. Не хотите со мной отправиться на Китовый остров? Оба? И, обезоруживающе улыбнувшись, Гон сцепил пальцы в замок. Делая вид, что не сильно-то его и волнует ответ, и все он понимает, даже отказ, в конце концов, на острове окажется еще скучнее, Киллуа ведь там уже бывал. И вообще… Но сердце отчего-то замирало, и ладони холодели. Все же мысль о том, что завтра они вновь разойдутся, резала по живому. Но за солнечной улыбкой этого не видно. Киллуа недоверчиво скривил губы в подобие усмешки, будто не веря услышанному, взглянул на Аллуку. Та радостно кивнула. - С удовольствием, братик! Ты же столько всего рассказывал мне об этом месте, и как весело вам было с Гоном, и какая милая у него семья и… - Достаточно! – по цвету Золдик уже напоминал малиновое варенье. – Гон, ты слышал, в общем… Я не против снова побывать там с тобой. Но потом мы уедем. Мир ждет. «А еще мне опасно оставаться рядом с тобой, особенно теперь, по прошествии этих лет, я точно знаю, что…» - Потом и мне придется уехать, а Аллуке не стоит появляться на арене, мало ли что, - серьезно кивнув, Гон вдруг широко и радостно улыбнулся, а потом и вовсе рассмеялся, вскинув кулак в воздух. – Юху! Мы поплывем вместе с Киллуа! - Тише, дурак, ну чего ты так радуешься?! - Братик, но ведь Гон просто рад побыть со своим лучшим другом. Неужели ты не чувствуешь то же самое? Пробормотав что-то неразборчивое, Киллуа украдкой взглянул на Гона. В груди разливалось предательское тепло. А в ушах уже звучал ветер, и корабль знакомо пересекал моря, чтобы доставить туда, где тебе точно будут рады… А что до неуместных чувств, Киллуа их просто запрячет подальше, чтобы ни одна живая душа не узнала. Вздохнув, Аллука привалилась к плечу брата и умиротворенно закрыла глаза. Тепло и приятно, и от Киллуа как всегда пахнет морозным утром и хвоей, запахи, неизвестно откуда бравшиеся в солнечный день. Гон, посмотрев на них, поступил просто – привалился с другой стороны, прижался к плечу. Киллуа зашипел испуганной кошкой, но, не решаясь тревожить сестру, не сдвинулся с места. Все-таки, ему совсем не было неприятно. А Гон, интуитивно чувствуя настроения друга, только улыбался. И, ничего не говоря, лишь жался сильнее.

***

      Есть такие места на свете, в которые сколько бы ни возвращался – они не меняются. Все та же обстановка, те же дороги и дома, деревья по обочинам, те же запахи и люди. Чаще всего – это и есть наш дом. Куда мы всегда можем вернуться, очутиться в этом «раньше», прикоснуться к прошлому. Дом – это то место, где тебя всегда ждут. Для Гона таковым являлся Китовый остров, но для Киллуа… Парень смотрел, как выбегает на крыльцо Мито, как они радостно обнимаются, как звонко смеется Фрикс. На аккуратно подстриженную траву и цветы вдоль стен, аккуратные занавески на окнах и развешанное во дворе белье. А собственное сердце болезненно сжималось. У них с Аллукой не было ничего. Скитальцы в чужом мире, где собственный дом и его обитатели, именуемые семьей, с радостью заковали бы в цепи и держали на коротком поводке в каменных стенах во имя извращенной любви. И он не знал, как реагировать, когда Мито обнимала и его, так же тепло, будто Киллуа вдруг тоже оказался ее сыном. Когда сжимала ладошки Аллуки. Когда за столом, уставленным тарелками с дымящимся супом и кашей, нарезанными овощами, царила легкая, непринужденная атмосфера и звучал веселый смех. Он помнил это место, помнил, как они с Гоном вместе убегали в леса, купались, ловили рыбу. Сдержав обещание – считали звезды на небе, лежа в траве и слушая стрекот цикад. Звезд в то лето было видимо не видимо, и Киллуа даже узнал для себя несколько новых созвездий. А еще узнал, что влюблен. В Гона.       Из собственных мыслей его вырвал громкий звон посуды и скрип отодвигаемых стульев – убирали со стола. Мито, стоя со стопкой тарелок в руках, скептически их осмотрела – растрепанные, запыленные и уставшие после долгой дороги. Покачала головой, явно не одобряя. - Ну а теперь, мальчики, марш в ванну! Как раз вода должна была нагреться, пока мы ужинали. - О, горячая вода! Киллуа, пойдем скорее! – Гон так и лучился энергией и энтузиазмом, тогда как Киллуа сейчас напоминал собой выброшенную на берег рыбу. - Иди первый, я после тебя… - Киллуа? – Гон замер, смотря недоуменно, - ты чего? - К сожалению, тебе придется очень долго ждать. На острове всегда проблемы с горячей водой, поэтому если принимать ванну, то лучше вдвоем. - Но мы… Нам ведь уже по шестнадцать… Мы взрослые… - Не говори глупостей! – вконец возмутилась Мито, - вы сколько лет друг друга знаете? Прекратите мяться и быстро купаться! В таком виде я вас в кровать не пущу! И гордо вздернув голову, она прошествовала на кухню в компании Аллуки, которая охотно помогала в уборке. «Зря я сюда приехал, очень зря» - потерянно думал Киллуа, когда дверь ванной закрылась за ними. Прятать свои чувства в самом потаенном уголке сердца просто и привычно, но не когда объект любви находится прямо перед тобой на расстоянии вытянутой руки, к тому же без одежды. Мито была права – они знали друг друга уже несколько лет, но с каждым годом Киллуа становилось все сложнее, а путешествие и вовсе оставило на нем неизгладимый след. Понадеявшись выкинуть из головы и забыть, он в итоге получил обратный результат. Чувства, выдержав испытание временем и расстоянием, стали только сильнее, и теперь пульсировали внутри, разносясь вместе с кровью по венам, сжигая и отравляя. - Ты не в настроении, да, Киллуа? – Гон, сняв майку, медлил, кидая взгляды украдкой. Милый, простодушный, ничего не понимающий Гон… Впрочем, действительно, что такого? Будучи детьми, сколько раз они купались в озерах, и ничего страшного не произошло. - Нет, - Киллуа нашел в себе силы улыбнуться, - просто я не хотел стеснять и напрягать лишний раз. - Но ты меня никогда не стесняешь! Раздевайся, вместе ведь веселее! Ванная – небольшая светлая комнатка, представляла собой помещение с раковиной, зеркалом, тазом с чистой водой, стульчиком и непосредственно ванной. Слава богам, та хоть и была узкой, но не слишком тесной, даже существовал шанс не цепляться друг с другом коленками. Свет рассеянно проникал сквозь высокое оконце, и Киллуа неимоверно хотелось его чем-то закрыть, потому что в темноте стало бы проще. Но он избегал и боялся последующих вопросов, и потому молча скидывал с себя водолазку и шорты, трусы, стараясь не смотреть на Гона. В общем-то, безрезультатно… Фрикс действительно не вырос, но за пару лет тело оформилось, и теперь он все меньше и меньше напоминал щуплого подростка. Появились мышцы, руки и бедра выглядели крепкими, отчетливо прослеживался рельеф пресса. Смуглая кожа, тронутая легким загаром… Гон развернулся, и Киллуа быстро отвел взгляд. Вниз он старался не смотреть. - Водичка обалденная! – потрясенно выдохнул Гон, осторожно погружаясь в ванну по грудь. Набрал побольше воздуха и вдруг резко сложился пополам, уходя под воду с головой и так же резко вынырнул. Темные волосы непривычно облепили лицо, рассыпались по плечам. А Гон засмеялся совершенно счастливо. – Киллуа, ну же! Сердце выстукивало стаккато. А ладони вполне ощутимо потели, что ж, в воде будет незаметно. Гон, казалось, совершенно не обращал на Киллуа должного внимания – насвистывая веселую песенку намыливал себя остро пахнущим мылом, плескался так, что пена выплескивалась за бортики. И ожидаемо, коленями они все же цеплялись – для двоих парней пространства оказалось маловато. Каждое такое движение накрывало удушающей волной, и Киллуа только тер себя яростнее, до покраснений, лишь бы сбить с себя дурное наваждение. Не думать, не думать… Не обращать внимания на губы, не смотреть на острые ключицы, на ямку между ними. Выкинуть из головы ловкие пальцы и острые коленки, кожа на которых сейчас скользкая от мыла и теплая. Гон заполнял собой все пространство, действовал совершенно одуряюще. И Киллуа будто падал в бездонную пропасть. К черту все, эта близость – невозможная пытка. Он уедет, убежит, и очень нескоро позволит Гону встретиться с собой. - О чем задумался, Киллуа? – деловито отложив мочалку, Гон, растрепанный и порозовевший, откинулся на бортик ванны. Сейчас ослепляя собой даже сильнее, чем обычно. - На тебя засмотрелся, - отшутился Киллуа, усмехнувшись и показав острые зубы. И неважно, что это являлось абсолютной правдой – важно лишь с нужной стороны преподнести информацию. - О, - Гон смущенно улыбнулся, - я тоже. Мы ведь сколько не виделись, а ты так вырос, оказывается. Ты и раньше выглядел отлично, но теперь совсем… -Совсем что? – язык слушался с трудом. - Совсем невозможно взгляд отвести, вот! – рассмеявшись, Гон положил мокрую ладонь Киллуа на грудь, провел оценивающе по мышцам и тихонько присвистнул. И будто бы в подтверждение своих слов – глазел очень внимательно, практически не мигая. Там, где касались чужие пальцы – кожа горела, и Киллуа казалось – убери тот руку, и останется красный выжженный след. Его другу не следовало говорить такие слова, вести себя столь беспечно, потому что Гон ведь не вкладывал в свои фразы ровно никакого сокрытого смысла. Это он один думал о совершенно неприличных, ужасных, постыдных вещах. Например, если бы только Гон опустил руку ниже, коснулся кубиков пресса, погладил их… Вспыхнув, Золдик отпрянул. Вода шумно расплескалась в разные стороны. - Знаешь, Киллуа… Мне иногда кажется, что мы совершили большую ошибку, когда разошлись после победы над химерами. Голос друга звучал непривычно задумчиво, он играл с мыльными разводами, пропуская воду сквозь пальцы, но мыслями будучи совершенно не здесь. - Мы столько всего пережили с тобой, и ты стал самым лучшим другом для меня. Знаю, что для настоящей дружбы время и расстояния не помеха, но все же… Мне часто бывало очень одиноко, - окончил он с убийственной честностью. - Гон, не надо… - получилось тихо и жалобно.       Киллуа разрывало на части. С одной стороны, он абсолютно понимал Гона, но в то же время они вкладывали в происходящее совершенно разный смысл. Милый Гон, который идет по жизни легко, не задумываясь лишний раз о проблемах, а просто сметая их на своем пути. Парень, который относится ко всем дружелюбно, готов обняться с каждым и посвятить в статус друга. И Киллуа, у которого в жизни есть всего два близких человека. Который, как настороженный одинокий волчонок, с трудом доверился, привязался и полюбил всем сердцем того, кто согрел его своим теплом. У этих чувств не было прав, выхода и продолжения. - Не надо что? Ох, прости, пожалуйста! – Фрикс неловким жестом зачесал мокрые волосы назад, открывая лоб и тонкие брови вразлет. – Знаю, ты должен быть с Аллукой и защищать ее; с моей стороны слишком эгоистично тащить вас обоих в неизведанные земли и подвергать опасности. «Не в этом дело, дурень!» - Киллуа яростно замотал головой, совершенно сбивая Гона с толку. - Мне тоже бывает очень одиноко без тебя, Гон, - как можно мягче произнес Киллуа, окончательно все решив для себя. Осмелев и не обращая внимание на бешеный стук сердца, он протянул руку и легонько погладил Гона по щеке. Пальцы ощутимо закололо, обволокло приятным теплом. Влажная кожа, прилипшие к ней прядки волос, которые оказалось легко убрать, заправив за ухо. Первое прикосновение, в которое Киллуа вложил нечто большее, чем дружескую привязанность. Они сидели оба, затаив дыхание, по пояс в воде, голые и смущенные, совершенно беззащитные перед чем-то новым и друг другом. Вода начинала медленно остывать. Молчание затягивалось. - Но мы должны, - Киллуа выделил это слово, - продолжать каждый свой путь. Потом, позже, эти пути обязательно пересекутся. Он убрал руку. - Спасибо за приглашение и чудесный ужин. С тобой время летит незаметно, мне даже страшно порой становится. Но жизнь продолжается, и мы… Гон, прости, но мы уедем через три дня. Нам нужно продолжать путешествие. - Как скажешь, Киллуа, - Гон, даже если и был удивлен и огорчен, то виду не подал. – В конце концов, ты прав – нельзя засиживаться на одном месте! Мир ждет. Кивнул каким-то своим мыслям и, потянувшись к тазу с чистой водой, начал смывать с себя мыльную пену. Вода ручейками стекала по коже, оставляя призрачные дорожки, которые очень сильно хотелось проследить пальцами. До боли прикусив щеку изнутри, Киллуа почувствовал привкус крови во рту и сглотнул. Только что, без лишних слов, они решили попрощаться. «И правильно» - с глухим отчаянием невысказанных фраз, думал Киллуа, - все правильно, Гон. Мы уплывем на корабле через три дня, и больше ты меня никогда не увидишь».