О пользе прикосновений и не только

- Киллуа, пожалуйста, открой глаза… Очнись! Киллуа, пожалуйста! Гон, бережно поддерживая, уложил своего друга на жесткую, сухую и испещренную трещинами от долгой засухи, землю. Киллуа лежал, весь бледный, с посиневшими губами. Майка уже пропиталась кровью, расползающейся по белой ткани темными уродливыми пятнами. Стараясь подавить в себе порыв расплакаться, яростно смаргивая собирающиеся в уголках глаз слезы, Гон до боли сжал кулаки. Как так получилось… Почему Киллуа, его дорогой Киллуа подставился, жертвуя собственной жизнью, лишь бы заслонить от удара. - Я обязательно тебя спасу, только продержись!       Долгие скитания в итоге вновь привели Гона к границе миров, за которой начиналась новая малоизведанная территория, населенная диковинными существами и таящая в себе множество опасностей. Как и ранее – Джину, сыну теперь тоже не терпелось совершить открытие, и таинственные пещеры на юго-западе от долины вулканов казались парню идеальной целью. Естественно, в одиночку соваться туда было рискованно, но, полагая, что на разведку хватит и его одного, парень приготовился к путешествию, доплыл на попутном корабле до крайней точки цивилизации, и оттуда двигался самостоятельно. Всего лишь пересечь тропический лес, далее сменявшейся пустошью с редкой растительностью. И чем дальше он шел, тем более пустынной становилась местность, а в воздухе все явнее чувствовался запах резкий запах серы и пыли. Долина вулканов – пространство, на котором будто кто-то раскинул в произвольном порядке несколько сопок, то и дело источавших густой дым вперемешку с пеплом, и иногда – красновато-желтые потоки лавы. Ходили легенды, что в тех пещерах, если обойти долину по широкой дуге с краю, и, углубившись в еще один лес, пройти и его, можно было найти остатки древних сокровищ. Но далекий путь, опасность, обитатели здешних мест сильно сокращали численность желающих. Но совершенно не остановили безрассудного, даже в свои восемнадцать лет, Гона. Именно поэтому, тихонько насвистывая себе под нос, сейчас он шел по тропинке, петляющей между разросшихся деревьев и свисающих с них лиан с ядовито-фиолетовыми цветами. Солнце взошло пару часов назад, делая воздух горячим и влажным, в котором из-за расположения леса уже становилось трудновато дышать. Возле цветов вились насекомые, похожие на очень больших бабочек, совершенно не обращающие внимание на присутствие человека. В отличие от тех, кто выходил на охоту ночью… Чуть нахмурившись, Гон почесал длинную царапину повыше локтя, предусмотрительно заклеенную пластырем. Существа, напоминающие динозавров, покрытые темно-зеленой чешуйчатой шкурой, передвигались на коротких полусогнутых лапах, предпочитая охотиться и нападать небольшими группами. Гон знал, что в этих лесах водятся хищники крупнее и опаснее, но пока что ему везло, и с ними он не столкнулся.       Ночь он провел на дереве, притулившись к стволу и прикрывшись одним большим листом наподобие одеяла. В затянутом тучами небе, прорезаемого красными всполохами, совсем не было видно звезд. Лес жил своей жизнью, шуршал, скрипел и переговаривался. А Гон думал о том, что это небо очень напоминает то, которое раскинулось над Йоркшином, отражая в себе огромный город. И в которое они долго смотрели с Киллуа, стоя у широкого, от пола до потолка, окна. «Киллуа», до чего же тебя здесь не хватает» Эта мысль возвращалась с завидной регулярностью на протяжении всего долгого путешествия. Те несколько дней, проведенные на острове, казались сказкой из прошлой жизни. А время, что они провели вместе, и все их приключения – миражом. Конечно же, периодически они переписывались, поддерживая связь, рассказывая о событиях, происходящих в их жизнях. Друг на противоположном краю света, где ночь сменяет день, холод вместо тепла. И многие-многие километры расстояния между ними. Сколько раз Гону хотелось вернуться в тот вечер, маленькую тесную ванну. Снова увидеть огромные сине-фиолетовые глаза Киллуа, растерянное выражение лица, улыбку и светлую, почти белую кожу в искрящихся капельках воды. Но он уважал решение своего друга. Если Киллуа посчитал, что держаться на расстоянии им пока будет лучше, Гон не будет спорить. Не будет… А так хотелось! Для Фрикса все было очевиднее некуда: есть он, а есть Киллуа. С ним приятно проводить время, разговаривать и смеяться, его приятно трогать и, сгорая от смущения, представлять, настолько ли его губы теплые, какими кажутся. Киллуа красивый и сильный, интересный, заботливый и преданный. С ним хочется быть. И только его проблема, что сам Золдик думает иначе. «Ну ничего» - выныривая из собственных мыслей, Гон проскочил под лианами, обошел вереницу рогатых жуков и, заметив впереди долгожданный просвет, ускорился, - «как только разберусь с пещерами, обязательно найду Киллуа и скажу все, что думаю о его сомнениях!» До выхода из леса оставалось всего несколько метров, когда Гон вдруг резко остановился. Что-то вокруг было не так. И он не даже не сразу осознал, что земля мелко трясется, будто неподалеку грузно бежит что-то очень большое. И этого чего-то – довольно много. Похожее ощущение можно испытать, если по узкой улице проедет грузовик, и стекла в доме мелодично зазвонят. Но здесь не было машин… а вот чудовища были. Напрягая глаза и активируя нэн, Гон принялся быстро сканировать окружающую территорию. Что-то приближалось, с невероятной скоростью, но человеком или кем-то знакомым не являлось. Насекомые исчезли, и вообще на лес опустилась тишина, если не считать тревожных толчков под ногами и треска ломаемых деревьев. Принюхавшись, Гон уловил слабый гнилостный запах тухлятины, скривился и чихнул – вместе с этим в нос забился мелкий пепел. Видимо, один из вулканов начал проявлять очередную активность, и ветер как раз дул со стороны долины. Напрягая каждую клетку тела и готовясь к атаке, Гон замер, спрятавшись за деревом, и практически сливаясь с местностью. А потом пальмы и высокие древовидные папоротники затрещали под давлением могучих лап, и он, наконец, увидел… Гон сглотнул, чувствуя прилив липкого отвращения. Что ж, никто и не говорил, что на границе миров будет легко.       Существо, вылетевшее на него, очень напоминало динозавров, которыми пестрели иллюстрации детских увлекательных книг. Но явно крупнее всех тех, с кем они встречались на охотничьем экзамене. Несколько метров в высоту, на длинных лапах и с большой головой, всем своим видом вызывая отвращение, потому что было покрыто облезающими лохмотьями грязной, бурой кожи. Под слезающими пластами просвечивали желтоватые прожилки. И в целом существо походило на не до конца разложившийся, но крайне активно бегающий труп. Рев оглушил Гона, а от гнилостной вони из пасти чудовища слезились глаза. Маленькие, затянутые полупрозрачной пленкой, осмысленные и злые глазки уловили едва заметное движение, и зверь кинулся прямо к тому дереву, за которым прятался парень. Чертыхнувшись, Гон ловко выскочил из укрытия, намереваясь принять бой, и в следующую секунду похолодел. С разных сторон, особенно от равнины, ветер донес новые звуки. Чудовищу вторили ему подобные. Краем глаза уловил движение внизу – по обломкам деревьев и смятой траве скакали его ночные знакомые, пронзительно стрекоча, кидаясь под ноги и отвлекая внимание. «Вот ведь вляпался! Ладно, ничего не остается, кроме как прорываться!» Сконцентрировавшись, он напряг все органы чувств разом, и молниеносно ушел с траектории броска чудовища. Огромные зубы клацнули близко, обдало волной трупной вони, а существо, несмотря на свои размеры, оказалось крайне ловким. Длинные лапы хватанули воздух, где еще мгновение назад стоял Гон. - Не догонишь, - выдохнув, он показал врагу язык. Противник грозный, но это не человек, не придется терзаться муками морали, можно просто уничтожить и быстро сбежать, пока на подмогу не пришли остальные. В ладонях закололо – шар быстро вспухал, наливался энергией, вибрировал. Одно попадание, и от чудовища останется мокрое место. - Камень – ножницы – бумага! – выкрикнул Гон, и нэн толчками вырвалась из ладоней, устремляясь волной разрушительной энергии вперед. Существо резко ушло вбок, но не успело – заряд попал в него, задев и опаляя. Взвыв, оно огласило всю округу жутким ревом, припало к земле, вонь стала еще невыносимее – добавился запах паленой кожи. Гону, с его чувствительным обаянием пришлось зажать нос пальцами. Мелкие динозаврики снова кинулись под ноги, норовя укусить, царапнуть острыми пилками длинных зубов. Пришлось, с сожалением, пнуть. - А вот теперь пора сматываться, - чертыхнувшись, Гон развернулся, быстро прикидывая, куда бежать. Глубже в лес? Но неизвестно, что его ждет там. На пустошь? Но там не укроешься. Сзади что-то захрипело и зашуршало, Фрикс резко обернулся и обомлел. Чудовище поднималось на ноги. Еще более обозленное, лишившееся половины своей отвратительной кожи, лоскутами валявшейся на земле, но при этом… целое. Аура жажды убийства мощной волной прошила округу, приминая траву; щепки и мелкие ветви разлетелись в разные стороны, а среди деревьев – как, черт побери, они уже здесь оказались – мелькнули еще трое. Словно их что-то телепортировало сюда, обманывая обоняние и зрение. Гону ничего не оставалось, как продолжить сражаться. Удары, которые крошили даже камень, увязали в бурой, покрытой слизью шкуре, замедляющей движения. А вот сами монстры становились будто бы только быстрее. Гон, шипя ругательства сквозь зубы, ломал длинные лапы, целился в челюсти, вокруг хрустело, чавкало, рычало и выло. Слезились глаза, становилось просто невозможно дышать, потому что западный ветер все усиливался, воздух заполняло черно-белыми хлопьями пепла. «Дурак, какой же я дурак» - зло думал Гон, посылая в чудовищ удар за ударом, - «Киллуа останавливал меня, Кайт останавливал меня, но я не хотел подвергать кого-то еще опасности, я должен был со всем справиться сам!» Мощный удар хвостом сбил с ног, из разбитой губы текло, и, отлетев, на миг Гону показалось, что он потеряет сознание. Нельзя! Он не может погибнуть здесь! Он побеждал куда более сильных, хитрых и умных врагов, что ему какие-то монстры. Он должен узнать, что там дальше, должен вернуться и поговорить с Киллуа, должен признаться ему… Образ в голове вспыхнул слишком четко: взлохмаченные белые волосы, привычная улыбка, светлая кожа в вырезе майки. Сквозь трупные запахи Гон почувствовал запахи мороза и хвои, даже успев удивиться, насколько сильным оказалось наваждение.       А потом что-то мелькнуло, отбрасывая его в сторону, за обломки папоротника, и в воздухе заплясали электрические голубые искры. Наваждение оказалось вполне реальным, разозленным Киллуа. - Откуда ты… - Замолчи, придурок! Ох и всыплю я тебе потом, когда мы разберемся с этими монстрами! – гневно сверкнув глазами, Киллуа ушел от броска, изменившейся рукой с заостренными когтями резанув по шее чудовища. Пальцы погрузились в вязкую смердящую жижу, и Золдик с отвращением чертыхнулся, отпрыгнув на пару метров назад. - Киллуа, их не берет ничего! Эта кожа… она поглощает атаки! - Я уже заметил! – Золдик, мелькая между монстрами, создавая иллюзорные копии, отвлекая, усиленно думал. Гона неплохо потрепало, значит с усилителями чудовища научены сражаться, могут поглотить в себя огромное количество энергии. Но что, если попробовать электричество? Когда Киллуа, услышав звуки ожесточенного боя, ринулся вперед, перед глазами все расплывалось. Тревога за Гона, липкий внезапный страх не успеть, опоздать, оставив свою любовь воспоминанием, сковывала, и приходилось до крови впиваться ногтями в собственные ладони, чтобы хоть немного успокоиться. Таких монстров Золдику еще видеть не доводилось, но какая разница – это враги, а врагов следует убивать. Воздух вокруг загустел от напряжения, вокруг Киллуа искрились маленькие молнии, с тихим жужжанием, будто по проводам шел невидимой силы электрический ток. Отскочив к уцелевшим деревьям, уводя чудовищ подальше от Гона, концентрируясь и едва уклоняясь от ударов, он ждал еще несколько секунд. Одно существо все же достало его, и Золдик зашипел от боли, чувствуя, как набухает кровью длинная царапина на руке. - Удар молнии! С ненавистью от вложил в удар всю силу, электричество вырвалось из ладоней, поражая и обездвиживая. Монстр завопил внезапно изменившимся голосом, от него с шипением повалил пар, а на месте прикосновения ладоней Золдика зияли прожженные до костей дыры с обугленными краями. - Даже на вас, таких непобедимых, найдется управа…- синие глаза опасно сузились. Киллуа теперь знал, что нужно делать. На другом конце поляны продолжал свою битву Гон, не сдаваясь, несмотря ни на что. Киллуа подлетел к нему, дернул за руку и быстро проговорил в самое ухо: - Постарайся отвлечь их, а я поджарю каждого по одному. Мое электричество работает против них! - Киллуа! – от радости и облегчения хотелось броситься ему на шею, но Гон понимал, что сейчас не время и не место. Он просто кивнул и, сплевывая кровь, ринулся в атаку. Воздух, заполненный электричеством, трупными запахами, пеплом и каким-то еще незнакомым сладковатым ароматом оказалось с трудом можно было втолкнуть в легкие, и парни попросту начинали задыхаться. Чудовища, будто бы понимая собственный скорый проигрыш, теснили их к краю леса, к началу пустоши. И тот новый аромат все усиливался. Последний монстр повалился в обломки деревьев, расплескивая из ран вонючую жижу, и, хрипя какое-то время, затих. Отпрыгнув, чтобы не вляпаться и не испачкаться еще сильнее, они вышли за пределы леса, ступая внезапно на сухую растрескавшуюся землю. Каким образом джунгли могли соседствовать с ней – оставалось загадкой. - А теперь готовься, я сейчас буду убивать тебя! – перепачканный, израненный Киллуа гневно смотрел, но в глубине глаз плескалось облегчение, радость встречи и все то, о чем он предпочитал молчать уже столько лет. Гон выглядел ужасно, но был живой, и рядом… - Лучше уж ты, чем те жуткие создания, - рассмеявшись, Гон окинул взглядом пустошь. Внимание зацепилось за яркие красные цветы, сладко благоухающие, тут и там раскиданные среди трещин. А еще – за кости, много-много костей… - Киллуа, кажется, нам следует поискать немного другой путь, - пересохшими губами прошептал он, отчего-то чувствуя необъяснимый страх. Хотел сказать что-то еще, но не успел. Тихое ядовитое шипение, пропарывая воздух, разнеслось по округе за долю секунды. Тугие, покрытые колючками и, иссушенные толстые стебли лиан вырвались из-под земли, резанули, словно огромные бритвы. И Гон не сразу даже понял, что, отлетев, лежит на земле. От удара сознание все же померкло на несколько мгновений, а когда он открыл глаза, то обнаружил, что лежит на траве, буквально на границе леса и пустоши, которая являла собой настоящее кладбище. Да ни за какие сокровища мира… - Нет!!! В поле его зрения, наконец, попал Киллуа, неподвижно лежащий у деревьев. Словно та сухая земля, испещренный глубокими кровавыми ранами. Побледневший, болезненно хмуривший брови и стискивавший зубы. Длинные колючки проткнули все, до чего смогли дотянуться, и только чудом не перерезали ему горло. Но и остальных ран было достаточно, чтобы понять – если не оказать Киллуа медицинскую помощь, долго он не протянет. Забыв о собственных повреждениях, Гон кинулся к другу. - Киллуа, как ты… Ты зачем, почему это сделал? Идти можешь? – сбивчиво бормотал он, пытаясь помочь Киллуа встать, разрывая собственную майку, лишь бы перевязать, что-то сделать, не дать случиться непоправимому. Они только встретились, все не может закончиться вот так! Киллуа открыл глаза, с трудом усмехнулся, глядя на суетливые движения Гона, и медленно поднял руку. Коснулся его щеки, нежно, как тогда, в другой жизни, в маленькой ванной комнатке. - Дурак ты, Гон… Думаешь, я бы кому-то или чему-то позволил убить тебя? Прости, но я лучше уничтожу весь этот мир, чем увижу твою смерть. В сознании проскакивали цветные картинки воспоминаний, каждое, связанное с Гоном. Они сидят у костра и смотрят в ночное звездное небо. Они стоят у окна в отеле в Йоркшине. Они куда-то едут на поезде, привалившись друг к другу. Они тренируются, сражаются, спасают, обещают. Гон улыбается, искренне, тепло и солнечно. Киллуа улыбается в ответ. И любит, до щемящей боли в груди любит все, что связано с Гоном. Тот, затаив дыхание, коснулся собственной ладонью его руки, и Золдику казалось, что это прикосновение способно излечить любое ранение. Становилось так хорошо и приятно. - Не смей говорить о смерти. Держись, Киллуа, я тебя вытащу отсюда! Пожалуйста, только продержись, и даже не смей умирать. - Ты как всегда веришь только в лучшее, Гон, - Золдик не мог не улыбнуться, и, помедлив, решился, - знаешь, я так счастлив, очень счастлив быть рядом с тобой. Кровь пропитывала рубашку, холодными липкими пятнами покрывала все тело и одежду. Со стороны долины вулканов шел густой дым. О пещерах и таинственных сокровищах точно придется забыть. Гон мысленно отвесил себе пощечину, до крови прикусывая губу. И встал, с усилием подсаживая Киллуа себе на спину. Плевать, сколько идти до ближайшего поселения. Плевать на все, весь этот мир. Он должен сделать так, чтобы Киллуа открыл глаза, чтобы сказать ему… Прикосновения действительно говорят о многом, и, если бы не они, он бы вообще не узнал, что… Киллуа холодный, дышал хрипло и тяжело. Следовало торопиться. - Я обязательно тебя спасу, только продержись!

***

Тик-так. Стрелка в больших настенных часах лениво ползет по кругу. Тик-так. На столике возле кровати тарелка с густым рыбным супом, пар от нее поднимается вверх, завихряясь тонкими кольцами. Тишина домика уютно обволакивает, откуда-то со двора доносится шум разговоров, близкое море вплетает в тишину отдаленный рокот волн. Тик-так. Дверь аккуратно открывается. Киллуа больше не хочется делать вид, что он спит. - Проснулся уже? – Гон осторожно зашел.       В одной руке поднос, на котором стояли две чашки, наверняка с горячим чаем. А сам Гон с ног до головы в пластырях, местами забинтован, кое-где темнели лиловые кровоподтеки. Киллуа и сам выглядел не лучше. Сломанная, перевязанная рука противно ныла, простреливала временами тупой болью. Широкая ссадина, пересекающая лицо, отдавала травяным запахом густой мази, которой его щедро измазал какой-то местный целитель. Да и во всем теле поселилась неприятное чувство еще свежей боли, когда его всего будто пропустили через мясорубку и теперь заново сложили по кусочкам. - Проснулся, - улыбнувшись, Киллуа ровнее сел на кровати, опираясь на мягкую подушку. – А ты пришел заглаживать вину? - Чай вот принес, - Гон растерянно почесал в затылке, ставя поднос на столик, помялся немного, переступая с ноги на ногу. – Ну и увидеть тебя… Можно мне?.. Дождался кивка головой и, обрадованный, ловко запрыгнул на кровать, садясь рядом с Киллуа. Те несколько дней, что его друг не приходил в сознание, Гон места не находил себе. Оставался в комнате день и ночь, несмотря на собственные раны, несмотря на пропитанные кровью бинты. Молниеносная регенерация делала свое дело, и оттого вид Киллуа – бледного, с темно-фиолетовыми кругами под глазами, угнетал, заставляя болезненно кусать губы и просить всех богов, чтобы тот скорее очнулся. Впрочем, Гон не знал, что и у Золдиков регенерация ничуть не хуже, разве работает немного медленнее, чем у него самого. - Как ты тут? - Спрашиваешь, будто не ты ошивался у моей кровати все эти дни, и не ты менял повязки, - фыркнув, Киллуа отпил из глиняной чашки ароматный травяной чай, с терпким запахом мяты. – Нормально. Надоело уже лежать и ничего не делать. - Сильно болит? – помедлив, Гон коснулся гипса, провел осторожно пальцами по забинтованным частям. Киллуа с трудом сдержал порыв отпрянуть как можно дальше. - Бывало и хуже. Гон… прекращай, пожалуйста. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. - Но я виноват! Киллуа, прости, я себя повел, как последний дурак… Яростно мотнув головой, так что в шее что-то предостерегающе хрустнуло, Киллуа с силой сжал зубы. Что ему отвечать, когда его друг… Да какой к черту друг, сколько можно врать самому себе. Когда его любимый беспечный и упрямый идиот сидит здесь с поникшим видом и опущенными уголками губ, извиняется, при этом, едва не погибнув, по совершенно тупой причине. Киллуа всегда казалось, что в Гоне, как и в его отце, силен дух авантюризма, но при этом господствуют логика и здравый смысл. Чем руководствовался Фрикс, в одиночку сунувшись на границу миров, Золдик до сих пор не понимал. И хвала всем богам, которых он знал, что существуют телефоны, и удалось вовремя получить информацию о местонахождении безрассудного парня. Киллуа злился, очень злился. До тоскливых слез по ночам, понимая, что еще бы секунда, и он бы потерял свое солнце навсегда. Перед Киллуа давно уже не стояло выбора – Гон должен жить во что бы то ни стало. И если ради этого Киллуа придется умереть – так тому и быть. Но он больше не хотел испытать подобного. Ему хотелось обезопасить Гона любой ценой, даже если ради этого придется быть рядом. Сколько бы боли это не приносило. - Ты действительно самый настоящий дурак, - голос звучал глухо, от прежней улыбки не осталось и следа. – Едва не погиб из-за каких-то паршивых монстров, один, на богом забытых землях. Сколько вообще ты искал первое поселение? То, что мы оба живы – настоящее чудо. Мы не для того столько пережили, чтобы все закончилось вот так. Вжав голову в плечи, Гон слушал. У Киллуа были все права злиться, но его злость – такого важного для Гона человека – проходилась по сердцу заостренным ножом. Хотелось сделать что угодно, лишь бы подобного больше не повторилось. Пообещать что угодно. Поклясться. Слова вырвались неожиданно. - Что я должен сделать, чтобы ты простил меня? Киллуа осекся. Гон сидел, подобрав под себя ноги и стиснув кулаки. Прямой, со сжатыми губами и огнем уверенности, полыхающей в карих глазах. Вид того человека, который, не задумываясь, принесет клятву. Это пугало и восхищало одновременно. И что Киллуа должен сделать?.. Озвучить то, что столько времени не давало покоя? Или промолчать и снова замять неудобную тему? Рука прострелила болью. На скуле Гона темнел фиолетовый, начинающий желтеть по краям, огромный синяк. Они молчали слишком долго – молчание едва не убило их обоих. - Пообещай мне одну вещь, - в горло, по ощущениям, затолкали сухого песка, столь сложно оказалось произнести слова, - с этого момента всегда путешествовать вместе. Чтобы я, в случае чего, всегда смог прийти к тебе на помощь. Еще недавно полыхающие уверенностью глаза расширились от изумления и… радости? - Киллуа, а как же Аллука? - Мы что-нибудь обязательно придумаем. Сейчас я оставил ее с Леорио и Мелодией, они единственные, кому бы я доверил сестренку. Но Гон, не уходи от темы. Это единственное условие, и на меньшее я не… - Согласен! Конечно же, я согласен! Охнув, Киллуа попытался уйти с траектории атаки, но увернуться оказалось невозможно. Гон, наплевав на раны, крепко обнял его, стараясь лишь не задевать травмированную руку. Прижал к стене, выкрашенной в светло-голубой цвет, по которой местами шли трещины. Теплый, радостный, искренний Гон, обнимающий так крепко, будто ждал этого очень и очень давно. У Киллуа начинали нагреваться щеки. - Какое же это условие, - шепот на ухо пустил по телу волну щекотных мурашек удовольствия, - знаешь, как давно я хотел именно этого? Путешествовать с тобой, сражаться бок о бок с тобой, проводить вечера, просыпаться…       Гон замолчал и уткнулся лицом в шею, туда, где кожа пострадала меньше всего. Жесткие волосы немилосердно щекотали лицо, а дыхание вызывало дрожь совершенно иного плана. Киллуа настолько потерялся в ощущениях, что до него не сразу дошел смысл сказанных слов. А когда дошло – жар смущения ударил с такой силой, что сознание на миг поплыло. Наверное, он не до конца восстановился, потому что не мог ведь Гон фактически признаваться ему в любви. Тот отстранился, при этом оставаясь близко-близко, так что Киллуа чувствовал жар чужого тела, и дыхание с запахом мятного чая. Гон улыбался, ярко и нежно, как умел он один. - Знаешь, надо было сказать еще раньше, там, в ванной комнате, когда ты решил уехать далеко-далеко. Наверное, тогда бы не случилось всего этого, и мы бы обошлись без этих жутких ранений. Киллуа, слушай внимательно! – придав важности своему голосу, Гон напрягся, замер… Но тут же издал тихий смешок и коснулся губ Киллуа быстрым поцелуем. – Я ведь так тебя люблю! Кровь моментально отхлынула от лица, да и от сердца тоже, свернулась тугим клубком внизу живота. Но о дальнейших ощущениях Киллуа предпочел не задумываться. Ему и так с головой хватило. «Я сейчас умру» - думал он, цепенея от ужаса, - «и Гону придется выносить мой хладный труп» К признанию в любви от того, в кого сам был влюблен вот уже сколько лет, Золдик не был готов. Гон сам сидел с порозовевшими от смущения щеками, но до того счастливый, что оказалось невозможным не улыбнуться в ответ. Напряжение еще давало знать о себе колкими судорогами, но вид парня перед собой, и осознание, что стесняется не он один, придало Киллуа уверенности в себе. - Придурок, кто же говорит такие вещи ни с того ни с сего, - нарочито ворча Киллуа попытался спихнуть с себя Гона, но безуспешно, - тогда я тебя прощаю, и с этого дня ты больше от меня не отделаешься. И… Гон, чего ты так смотришь? - Ты красивый, Киллуа, - тот придвинулся ближе, внимательно вглядываясь в лицо Золдика, скользя взглядом по встрепанным волосам, царапинам и обкусанным губам, - и еще тебя приятно трогать, и целовать тоже оказалось приятно. - Что ты… Гон, хватит… - Не смущайся, пожалуйста. А то я сам еще сильнее смущаться начинаю. - Да потому что ты говоришь ужасно смущающие вещи! Мысли перепуганными птицами метались в голове, тем не менее вызывая идиотскую, донельзя счастливую улыбку на губах. Гон тем временем окончательно перебрался на бедра Киллуа, осторожно, стараясь не задевать лишний раз, устроился удобнее. Смотрел не отрываясь – любовался. Наверстывал упущенное за годы путешествий. И Киллуа сам, перебарывая стеснение, жадно всматривался в ответ. Замечал и длинные ресницы, и тонкие морщинки в уголках глаз, когда Гон улыбался, и обветренные губы. То, насколько Гон, оказывается, вырос. Тот поерзал на бедрах, прочистил горло и неуверенно произнес: - Можно тебя поцеловать? - В прошлый раз ты решил не заморачиваться с вопросами, - проворчав, Киллуа потянулся вперед, несмело обхватывая Гона за талию, - чего вдруг сейчас решил спросить? - Чтобы ты не смущался так сильно. В прошлый раз казалось, что у тебя сердце из груди выпрыгнет. - Придурок.       В этот раз поцелуй вышел медленным, осторожным, изучающим. Они видели друг друга бесчисленные множества раз, обнимались, спали на одной кровати, но никогда – более. И сейчас открывали друг друга с новой стороны. Гон нетерпеливо выдохнул, притиснулся ближе, аккуратно запуская пальцы в мягкие белые пряди. Лизнул чужие губы, так что Киллуа оторопел. И поддался. От мокрых касаний языков по телу разливался жар, покалывал кончики пальцев, заставляя подаваться друг другу навстречу, целоваться все сильнее, глубже. Тепло в животе переросло в самое настоящее возбуждение. Они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Киллуа все так же крепко держал Гона за талию, вжимая в себя, так что не почувствовать оказалось невозможно. Гон был так же возбужден. - Я закрыл дверь на ключ, - как бы между делом бросил он, бездумно ведя по груди Киллуа. Сквозь тонкую ткань футболки прикосновения отлично ощущались, заставляя вздрагивать. Киллуа сглотнул. - Предлагаешь нам?.. Но у нас нет… мы не можем… - мысли путались, и фразы получались обрывистыми, скомканными. Поддев майку, Киллуа положил горячую ладонь Гону на поясницу, царапнул ногтями, едва ощутимо. Но этого оказалось достаточно, чтобы Гон шумно выдохнул, прижался к его губам, а ладонь положил поверх шорт. Двинул упрямо. Киллуа едва не застонал от удовольствия. И сам повторил такое же движение. А вот Гон сдержаться не смог… - Тише ты, дурак. Еще подумают, что кому-то из нас стало хуже, и прибегут проверять. - Прости, ты прав. Просто, Киллуа, знаешь… - Что такое? - Мне слишком хорошо. Дотронься еще, пожалуйста. Гон был теплым, даже горячим. Касаться – одно удовольствие. Жмурясь от неловкости и накрывающего с головой удовольствия, Киллуа сам толкался в руку, кусал губы, обхватывал пальцами сильнее, дрочил, как делал бы это самому себе. Сбивчивое дыхание, влажные звуки, настойчивые поцелуи и стоны в губы друг друга. Кровать тихо скрипела в такт их движениям. Гон не выдержал первым. Вцепился в чужую шею, прижался, мешая двигать рукой, вздрогнул и замер. Пачкая пальцы Киллуа, делясь своим желанием и возбуждением, заставляя кончить его самого. Вытащил руку, понюхал пальцы и лизнул. - Ты вкусный, Киллуа. У парня даже кончики ушей заалели после таких слов. А Гон, совершенно не стесняясь, вытер руку о простыни, поцеловал Киллуа в уголок губ, улыбаясь невозможно довольно. То есть вот так? Все просто? И ради чего они молчали столько времени? Киллуа обнял Гона здоровой рукой, положил голову ему на плечо, лизнул солоноватую кожу. - Знаешь, Гон… Сейчас я даже благодарен тем монстрам. Потому что фактически из-за них мы здесь. - Даже если бы их не было, я бы все равно нашел тебя и признался. Где угодно нашел. А я благодарен тебе, особенно за тот вечер в ванной. Если бы ты меня тогда не коснулся, я бы еще нескоро понял, что ты тоже меня любишь. Вспыхнув, Киллуа мстительно укусил куда-то в район шеи. Нечего озвучивать то, что он сам еще не сказал. Но Гон абсолютно прав – благодаря случайным событиям, прикосновениям, словам все случилось так, как должно быть. - Да, ты прав, Гон… Сплошная польза от этих прикосновений.

***

      Теплые волны омывали ноги, разбиваясь о песчаный берег. Белая пена вилась вокруг щиколоток, щекотала, отбрасываемая прибоем назад, в глубину моря. Чтобы потом, благодаря силе прилива, оказаться на берегу, запутавшись в песке и ракушках. - Киллуа, я принес кофе! Гон вбежал в воду, распугивая мелких прибрежных обитателей, стайка рыбок, потревоженная, уплыла дальше. В белой майке, под солнечными лучами, Гон ослеплял еще сильнее, чем обычно. За его спиной высилась громада города, очередной остановки в их путешествии. Небоскребы, тянущееся ввысь, мосты, наземные поезда и бесчисленное множество машин напоминали Йоркшин. Место, где все началось. Подбежав, Гон протянул пластиковый стаканчик, от которого шел ароматный запах крепкого кофе и орехов. Киллуа улыбнулся. - Надеюсь, про сахар не забыл? - Сделал все, как ты любишь. Себе тоже взял, с карамелью. Попробуешь? - Обязательно. На горизонте возникали силуэты кораблей, один из которых непременно увезет их завтра к новым неизведанным берегам. По пути они обязательно остановятся у Леорио, чтобы забрать Аллуку, если та захочет путешествовать с ними. Милая Аллука, по которой они оба очень соскучились. А пока… Гон шагнул ближе и взял Киллуа за руку, переплетая пальцы. Тот, неотрывно смотря на водную гладь, прижался плечом к плечу, склонил голову, неловко целуя Гона в висок. Наблюдая, как солнце искрится бликами на поверхности воды, они улыбались, наслаждаясь близостью друга. Прикосновениями все же значат очень многое. Счастье – оно ведь часто так близко. Порой достаточно преодолеть молчание и просто сказать. - Гон… - Киллуа взглянул в карие глаза, сейчас очень светлые в солнечный день. - Что такое? – Гон сжал пальцы чуть сильнее. Море, вкусный кофе, Киллуа рядом. Ему было очень хорошо. - Я люблю тебя. А сейчас стало еще лучше.