смотритель маяка

Ранним утром, что даже не успело выглянуть солнце, Уинстон все еще в своей затасканной одёжке и некоторыми пожитками, которые находились в мешке для походов сидел напротив мужчины лет сорока пяти-пятидесяти в качавшейся лодке от легких волн в море. Его седая борода закрывала шею, но не полностью и Уинстон заметил странный медальон на шее. Из себя он представлял круг в котором был изображен глаз закрепленный цепями с четырех сторон, а в самом глазу-в зрачке,-находился треугольник с неизвестным иероглифом. Когда Уинстон пытался что-то узнать о медальоне, мужчина лишь мычал и издавал странные звуки, что выходили из его рта и разобрать было невозможно. Лишь одно предложение смог разобрать из тысячи слов, но понять их смысл не смог:" что было найдено в одиночестве, то никогда не оставит тебя в покое". -Что это значит?-спросил неугомонный Уинстон с лицом потрясения. Но старик лишь взглянул на него бельмом на глазах и улыбнулся улыбкой сумасшедшего, обнажив свои гнилые, покрытые желтизной зубы, продолжая грести в сторону маяка, что уже распознавался на горизонте. Через получаса они добрались до островка, или правильнее сказать, обрывок. Оставив Уинстона на берегу, старик сказал ему свои последние слова: не смотри в бездну, а посмотришь-окажешься в ней". Уинстона это смутило, но брать в счет его слова он не стал, лишь подумал, что старик этот в свои года свихнулся совсем и побрел к своему новому жилищу. Добравшись до деревянного одноэтажного сооружения, он сразу понял, что это и есть его дом. Внутри находилась одна кровать у окна, которое выходило на, пока что, спокойное море. Слева располагался стол и прочая кухонная утварь. имелось также зеркало над умывальником, но увидеть себя в нем было невозможно из-за множественного слоя грязи. Расположившись дома, Уинстон решил, что нужно осмотреть сам маяк. Находился он на самой высокой точке островка, но дойти до него не имело никаких трудностей, лишь брести по тропе и все. Погода к трем часам дня портилась как нельзя кстати, тучи сгущались, да так, что не только лучи, но и само солнце не было видно, а море начинало бушевать и биться об утесы и рифы. Ветер усиливался и флюгер, что находился на гнилой крыше дома качался и частенько крутился. Но дождя не было и Уинстон все же пошел, ведь не смотря на погодные условия, маяк должен вовремя загореться. Маяк был уже старым, это можно было понять по облупившей краске, ржавых петлях и механизмов, что скрежетали и скрипели так явственно и вбивались в слух и наводили легкий страх на Уинстона. Внутри маяка находилась маленькая коморка, где хранилось сурепное масло и керосин и винтовая лестница, которая вела к самому фонарю. В коморке Уинстон нашел керосиновую лампу. Заправив лампу и керосинку маслом, Уинстон поднялся по лестнице к самому фонарю. Залив в фонарь масло, он решил протереть колпак фонаря и сами стекла маяка от пыли и неудачно влетевших насекомых. по расписанию, которое дал старик, завести маяк нужно к девяти, а значит пора. Погода на улице все ухудшалось, тучи становились все чернее и гуще, а ветер заменял чуть ли не ураган. Заведя механизм, Уинстон залил фонарь, зажег и появился свет, что освещал путь морякам. К утру погода улучшилась, а Уинстон, просидев всю ночь у маяка и следил за топливом, перелистывал пожелтевшие страницы книги и ожидал рассвета.