Причина остаться собой.

      Вдоль просёлочной каменистой дороги, тянулись высокие густые живые изгороди, а вверху было летнее небо, ясное и синее, словно неза­будка, но уже смеркающееся. Неожиданно из воздуха с громким хлопком появился невысокий пол­ный человек, в очках с невероятно толстыми линза­ми, из-за которых его глазки казались крошечными, как у крота. Он подошёл ближе к дорожному указателю, торчавшему из колючих кустов ежевики сле­ва от дороги и стал читать надписи на нём. Кроме него, вокруг никого не было видно, и к тому же он был одет в странные и пло­хо сочетающиеся друг с другом вещи, как это час­то бывает, когда неопытные волшебники пытают­ся выдавать себя за маглов; в данном случае наряд составляли гетры и сюртук, надетый поверх поло­сатого трико. Одна стрелка указателя указывала назад, и на ней была надпись: «Грейт-Хэнгилтон, 5 миль». Дру­гая указывала в ту сторону, куда направлялся мужчина, на ней значилось: «Литтл-Хэнгилтон, 1 миля». Какое-то время он шёл, не видя ничего, кроме живых изгородей, огромного синего неба над го­ловой, да небольших фонариков с лампочками. Затем дорога повернула влево и кру­то пошла под уклон, так что перед ним внезапно открылся вид на раскинувшуюся внизу долину. Он увидел деревушку, примостившуюся между дву­мя холмами, — несомненно, это и был Литтл-Хэнги­лтон. Можно было рассмотреть церковь и кладбище. По другую сторону долины на склоне холма возвы­шался красивый дом землевладельца, окруженный обширным бархатисто-зеленым газоном. Мужчина затрусил рысцой вниз по склону. Дорога свернула впра­во, и он вышел из-за поворота переулка, а потом свернул на узкий проселок, окаймленный еще более высокими и запу­щенными живыми изгородями. Тропинка была из­вилистая, каменистая, вся в рытвинах, она тоже шла под уклон и вела, по-видимому, к темной группе де­ревьев немного ниже по склону. Так и есть — вско­ре дорога вышла к рощице. Мужчина оста­новился и вытащил волшебную палочку. На небе не было ни единого облачка, но старые деревья отбрасывали сплошную темную холодную тень, и он не сразу различил среди тесно расту­щих стволов какое-то строение. Ему показался очень странным такой выбор места для жилья, и то, что его обитатель не вырубил деревья, заслоняющие свет и вид на долину. Было непонятно, живет ли здесь кто-нибудь вообще. Стены хибарки заросли мхом, черепица осыпалась, и местами через дыры прогля­дывали стропила. Вокруг росла крапива, такая высо­кая, что доставала до крошечных окошек с грязными стеклами. Он уже пришел к выводу, что здесь не могут жить люди, но тут одно из окон со стуком рас­пахнулось, и из него показалась тонкая струйка дыма или пара, как будто внутри кто-то готовил еду. Мужчина двинулся вперед бесшумно и настороженно. Вступив в густую тень де­ревьев, он снова остановился, не сводя глаз с двери домика, к которой была прибита мертвая змея. Послышался шорох, треск, с ближайшего дере­ва спрыгнул человек, одетый в лохмотья, и призем­лился прямо перед мужчиной. Тот отскочил назад так быстро, что наступил на фалду сюртука и чуть было не потерял равновесие.       — Вас сюда никто не звал.       У стоявшего перед ними человека были густые волосы, такие грязные, что не было никакой воз­можности определить их цвет. Во рту не хватало нескольких зубов. Маленькие темные глазки коси­ли в разные стороны. Это должно было казаться смешным, но смешным он не выглядел, выглядел страшным.        — Э-э… доброе утро. Я из Министерства магии…       — Вас сюда никто не звал.       — Э-э… прошу прощения… я вас не понимаю, — нервно проговорил мужчина в ответ на шипение. Тем временем оборванец двинулся на мужчину, на­целив в него нож и волшебную палочку. — Эй, послушайте… — начал он, но было по­здно. Что-то громко хлопнуло, и мужчина оказался на земле. Он зажимал ладонью нос, между пальцев со­чилась кровь.       — Морфин! — послышался новый голос. Из домика вышел пожилой человек, с такой си­лой захлопнув за собой дверь, что злосчастная дох­лая змея закачалась туда-сюда. Этот человек рос­том был ниже первого и сложен довольно странно. Очень широкие плечи и длинные руки в сочетании с блестящими карими глазами, жесткими короткими волосами и морщинистым лицом делали его похо­жим на старую, мощную обезьяну. Он остановился возле человека с ножом, который давился от хохо­та, глядя на человека, лежащего на земле.       — Из Министерства, значит? — сказал пожилой, посмотрев на лежащего сверху вниз.       — Совершенно верно! — ответил он серди­то, утирая лицо. — А вы, как я понимаю, мистер Мракс?       — Точно, — ответил Мракс. — Получили по роже, так, что ли?       — Он меня ударил! — возмутился незнакомец.       — Надо было предупредить, — агрессивно отклик­нулся Мракс. — Это частное владение. Сами вламы­ваетесь без приглашения, а потом удивляетесь, что мой сын пробует защищаться.       — От чего защищаться-то? — буркнул он, с трудом поднимаясь с земли.       — От посторонних. Любопытствующих. Маглов и всякой разной дряни.       Мужчина направил волшебную палочку на свой соб­ственный нос, из которого по-прежнему текла кровь, и поток сразу же пре­кратился. Мистер Мракс обратился к Морфину, поч­ти не разжимая губ: — Ступай в дом. Не спорь.       Морфин, кажется, хотел возразить, но под грозным взглядом отца передумал, вперевалоч­ку зашагал к хибарке и захлопнул за собой дверь, так что змея снова уныло закачалась из стороны в сторону.       — А я как раз приехал поговорить с вашим сы­ном, мистер Мракс, — сказал Огден, вытирая остатки гноя с сюртука. — Я — глава департамента магического правопорядка Боб Огден. Это ведь был Морфин, верно?       — Ну да, это был Морфин, — равнодушно ответил старик — Вы чистокровный волшебник? — спросил он вдруг с вызовом.       — При чем здесь это? — холодно ответил Огден. Сощурив глаза Мракс уставился Огдену в лицо и пробормотал явно оскорбительным тоном: — Если подумать, так я видал такие же носы у нас в деревне.       — Не сомневаюсь в этом, если ваш сын и там дает волю рукам, — сухо отозвался Огден. — Может быть, продолжим нашу беседу в доме?       — В доме?       — Да, мистер Мракс. Я уже сказал вам: я приехал поговорить с Морфином. Мы отправили вам сову…       — Нам тут совы ни к чему, — сказал Мракс. — Я никогда не читаю писем.       — В таком случае не жалуйтесь, что гости явля­ются к вам без предупреждения, — дерзко ответил Огден. — Меня послали к вам по поводу серьезно­го нарушения магического правопорядка, которое было совершено здесь сегодня, рано утром…       — Ладно, ладно! — заорал Мракс. — Входите в дом, провались он совсем, входите и подавитесь!       В доме, как оказалось, были три крошечные ком­наты. В две из них можно было пройти через глав­ную комнату, служившую сразу и кухней, и гости­ной. Морфин сидел в засаленном кресле у очага, где дымились дрова, вертел в толстых пальцах живую гадюку и, обращаясь к ней, тихонько напевал на зме­ином языке:       — «Змейка, змейка, поиграем, Пошипим-ка вместе. Не то Морфин осерчает, На двери подвесит.»       В углу у открытого окна что-то зашуршало, и Огден вдруг заметил, что в комнате есть еще один че­ловек — девушка в рваном сером платье точно та­кого же цвета, что и грязная каменная стена у нее за спиной. Она стояла рядом с закопченной до чер­ноты печкой, на которой что-то кипело в горшке, и передвигала какие-то жалкие горшки и сковородки на полке. У нее были тусклые, безжизненные воло­сы и некрасивое бледное лицо с грубыми чертами. Глаза у нее, как и у брата, косили в разные стороны. Девушка выглядела чуточку почище, чем двое муж­чин, но Огден подумал, что никогда в жизни не ви­дел у человека такого обреченного взгляда.       — Моя дочь, Меропа, — неохотно буркнул Мракс в ответ на вопросительный взгляд Огдена.       — Доброе утро, — сказал Огден. Она не ответила, испуганно глянула на отца и, повернувшись ко всем спиной, снова принялась пе­реставлять горшки на полке. — Ну, мистер Мракс, — начал Огден, — не будем ходить вокруг да около. У нас есть причины пред­полагать, что ваш сын Морфин этой ночью совер­шил волшебство в присутствии маггла.       Что-то оглушительно грохнуло — это Меропа уронила глиняный горшок.       — А ну подбери! — завопил на нее Мракс. — Пра­вильно, хватай прямо лапами с пола, как последнее магловское отродье! Зачем у тебя волшебная палоч­ка, бестолочь неповоротливая?       — Мистер Мракс, прошу вас! — воскликнул по­раженный Огден. Меропа, уже успевшая поднять горшок, пошла красными пятнами и снова выронила его, трясущей­ся рукой вытащила из кармана волшебную палочку, направила на горшок и чуть слышно скороговор­кой пролепетала заклинание, от которого горшок полетел через всю комнату, ударился в противопо­ложную стену и раскололся надвое. Морфин залился безумным смехом, а Мракс за­визжал: — Почини его, дылда безмозглая, почини сей­час же!       Меропа, спотыкаясь, кинулась через всю комнату к осколкам, но Огден опередил ее. Он взмахнул вол­шебной палочкой и твердым голосом произнес:       — Репаро!       Горшок мгновенно стал целым. У Мракса был такой вид, словно он сейчас ки­нется на Огдена, но он удержался. Вместо этого он принялся издеваться над дочерью: — Твое счастье, что подвернулся добрый дядя из Министерства! Может, я и совсем тебя сбуду с рук, может, он не побрезгует женушкой из сквибов по­ганых…       Ни на кого не глядя, не поблагодарив Огдена, Ме­ропа подобрала горшок и дрожащими руками сно­ва поставила на полку. Потом замерла, прижавшись спиной к стене между замызганным окном и печкой, как будто больше всего на свете ей сейчас хотелось пройти сквозь камень и исчезнуть.       — Мистер Мракс, — снова начал Огден, — как я уже сказал, цель моего визита…       — Я и с первого раза хорошо расслышал! — окры­сился Мракс. — И что мне с этого? Морфин проучил вонючего магла, проучил за дело… Дальше-то что?       — Морфин нарушил закон волшебного сообще­ства, — сурово ответил Огден.       — Морфин нарушил закон волшебного сообщес­тва! — кривляясь, нараспев передразнил Мракс. Мор­фин снова зашелся хохотом. — Поучил маленько распоясавшегося магла, это что теперь, преступ­ление?       — Да, — сказал Огден. — Боюсь, что так.       Он извлек из внутреннего кармана сюртука ма­ленький свиток пергамента и развернул его.       — Это что, приговор? — спросил Мракс, злобно повысив голос.       — Это вызов в Министерство на слушание дела…       — Вызов? Вызов?! Да кто вы такой, чтобы вызы­вать куда-то там моего сына?       — Я — начальник Группы обеспечения магическо­го правопорядка, — сказал Огден.       — А мы, по-вашему, так, помои? — вскричал Мракс, наступая на Огдена и тыча ему в грудь палец с гряз­ным желтым ногтем. — Мелкие шавки, чтобы бегать на задних лапках перед Министерством? Да знаешь ли ты, с кем разговариваешь, грязнокровка сопливая?       — Я полагал, что говорю с мистером Мраксом, — ответил Огден настороженно, но не сдавая позиций.       — Это точно! — загремел Мракс. На мгновение Огдену почудилось, что Мракс делает неприличный жест, но потом он разглядел, что ста­рик сует ему под нос безобразное кольцо с чер­ным камнем, надетое у него на среднем пальце. — Видели это? Видели? Знаете, что это такое? Зна­ете откуда? Несколько столетий хранилось в нашей семье, вот из какой древности мы ведем свой род, и все это время храним чистоту крови! На камне вы­резан герб Певереллов! Знаете, сколько мне предла­гали за эту вещицу?       — Понятия не имею, — ответил Огден, поморщив­шись, когда кольцо промелькнуло у него перед са­мыми глазами. — Все это к делу не относится, мис­тер Мракс. Ваш сын нарушил…       Мракс взвыл от ярости, бросился к дочери и схва­тил ее за горло. Огден подумал было, что он хочет ее задушить, но старик потащил девушку к нему, де­ржа за золотую цепочку, висевшую у нее на шее. — Видели вот это? — заревел он, размахивая тя­желым золотым медальоном, в то время как Меропа задыхалась, ловя ртом воздух.       — Вижу, вижу! — поспешно ответил Огден.       — Эта вещь принадлежала Слизерину! — выкрик­нул Мракс. — Салазару Слизерину! Мы — его един­ственные потомки из ныне живущих, что вы на это скажете, а?       — Мистер Мракс, ваша дочь! — воскликнул Ог­ден в тревоге, но Мракс уже выпустил Меропу; она вернулась в свой угол, шатаясь, потирая шею и еле переводя дух.       — Вот! — с торжеством сказал Мракс, как будто только что неопровержимо доказал какую-то необык­новенно сложную мысль. — Не смейте разговаривать с нами, будто мы грязь у вас на башмаках! Незнамо сколько поколений чистокровных волшебников — вы-то небось такого о себе сказать не можете! И он плюнул под ноги Огдену. Морфин опять за­хохотал. Меропа молчала, съежившись у окна, опус­тив голову, так что свисающие волосы закрывали лицо.       — Мистер Мракс, — упрямо повторил Огден, — боюсь, что ни ваши, ни мои предки не имеют ни­какого отношения к вопросу, о котором идет речь. Я здесь из-за Морфина; Морфина и магла, ставше­го жертвой его хулиганской выходки этой ночью. По нашим сведениям, — он заглянул в пергамент, — Морфин осуществил по отношению к маглу наговор или заклинание, от которого тот покрылся крайне болезненной сыпью.       Морфин захихикал.       — Потише, мальчишка, — прошипел Мракс, и Морфин примолк — Ну и что та­кого? — с вызовом спросил Мракс у Огдена. — Надо думать, вы этому маглу морду-то подчистили, да и па­мять заодно…       — Дело совсем не в этом, мистер Мракс, — ска­зал Огден. — Произошло ничем не оправданное на­падение на беззащитного…       — Вот я сразу так и почуял, что вы любитель магглов, — хмыкнул Мракс и снова плюнул на пол.       — Эти разговоры никуда не ведут, — решительно ответил Огден. — По поведению вашего сына ясно, что он нисколько не раскаивается в своих поступ­ках. — Огден снова заглянул в свиток. — Морфин должен явиться четырнадцатого сентября на слу­шание по обвинению в колдовстве, осуществленном в присутствии магла, с причинением ущерба и не­удобств вышеупомянутому маглу…       Огден прервал чтение. Через открытое окно до них донеслось звяканье сбруи, конский топот и гром­кие веселые голоса. По-видимому, дорога в дерев­ню, петляя, проходила совсем близко от рощицы, где стоял дом. Мракс застыл на месте, прислуши­ваясь, с расширенными глазами. Морфин зашипел и с кровожадным выражением повернулся на звук Меропа подняла голову. Огден увидел, что лицо у нее совершенно белое.       — Боже, просто смотреть больно на эту лачугу! — послышался звонкий женский голос; он звучал так отчетливо, как будто девушка стояла в комнате. — Неужели твой отец не может распорядиться, чтобы ее снесли, Том?       — Она нам не принадлежит, — ответил голос мо­лодого человека. — На той стороне долины все наше, но этот дом принадлежит старому бездельнику по имени Мракс и его детям. Сын абсолютно ненор­мальный, послушала бы ты, что о нем рассказыва­ют в деревне…       Девушка рассмеялась. Звяканье и топот станови­лись все громче, все ближе. Морфин приподнялся, словно хотел выбраться из кресла. — Сиди на месте, — предостерегающе произнес его отец, а Огден услышал только шипение.       — Том, — снова раздался голос девушки, на этот раз совсем рядом; очевидно, всадники приблизи­лись к дому. — Может быть, я ошибаюсь, но, по-мо­ему, там кто-то прибил к двери змею?       — Господи, так и есть! — воскликнул мужской го­лос. — Это, должно быть, сын, я тебе говорил, что он не в себе. Не смотри туда, Сесилия, любимая.       Звон и топот снова начали стихать. — «Любимая», — прошептал Морфин на змеи­ном языке, глядя на сестру. — Слышишь, он назвал ее «любимая». Все равно он не будет твоим.       Меропа побелела как полотно — Огден был уве­рен, что она вот-вот упадет в обморок.       — Что такое? — сурово спросил Мракс, шипя на Меропу, и переводя взгляд с сына на дочь и об­ратно. — Что ты сказал, Морфин?       — Она заглядывается на этого маггла, — про­шипел Морфин, злобно уставившись на сестру, вид у которой теперь был испуганный. — Вечно торчит в саду, когда он проезжает мимо, пялится на него через ограду, так, что ли? А нынче ночью…       Меропа умоляюще замотала головой, но Морфин безжалостно продолжал: —Высунулась в окошко, все поджидала, когда он поедет домой, так, что ли?       — Высунулась в окошко посмотреть на маггла? — тихо переспросил Мракс. Все трое как будто позабыли про Огдена, кото­рый смотрел на них озадаченно и раздраженно — он ничего не мог разобрать в этих шипящих и скре­жещущих звуках. — Это правда? — страшным голосом спросил Мракс, делая шаг или два к насмерть перепуганной девушке. — Моя дочь, чистокровная волшебница из потомков Салазара Слизерина по прямой линии, мечтает о мерзком грязном магле? — вскрикнул он уже на понятном Огдену языке.       Меропа отчаянно затрясла головой, вжимаясь в стену. Говорить она, похоже, не могла.       — Ну да, я его достал, отец! — хрипло засмеял­ся Морфин. — Подловил, когда он проезжал мимо. Не такой-то он был красавчик, как покрылся сы­пью с ног до головы, а, Меропа?       — Ах ты, гнусная бездарь, сквиб несчастная, во­нючая осквернителъница крови! — заревел Мракс, окончательно потеряв контроль над собой, и схва­тил дочь за горло. Огден закричал: — Не смейте!       Он поднял волшебную палочку и выкрикнул: — Перкуссо Флексус!       Белая искра ударила в живот Мракса, которого согнуло пополам и отбросило назад, он налетел на стул и шлепнулся навзничь. Разъяренный Морфин с ревом выскочил из кресла и кинулся на Огдена, размахи­вая своим окровавленным ножом и беспорядочно выстреливая заклятиями из волшебной палочки так, что хилый потолок стал осыпаться от ударов заклинаний. Огден выбежал из дома, быстро остановился, направил палочку в небо, и выкрикнув «Перикулум» быстро двинулся от этого сумасшедшего дома с не менее сумасшедшими обитателями. В небо взвился сноп алых искр, и он побежал дальше. Морфин, разъярённый и потрёпанный, вылетел из дома и послал в сторону Огдена зелёную вспышку. Огден зажмурился и упал, но Морфин был слишком косым, чтобы попасть в него, потому он вскочил, и опять бросил сноп искр в сторону уже затемнённого неба. Огден ринулся дальше, и Морфин стал нагонять его, беспорядочно бросаясь одним и тем же непростительным заклинанием — Авада Кедавра. Огден всё время уворачивался, прятался за деревьями, но всё ещё не мог отвязаться от Морфина. Огден остановился, направил свою палочку в небо, выпустил алые искры, и увидев новую зелёную вспышку, трансгрессировал.       Морфин разочарованно завыл, но тут, чуть поодаль от него с громкими хлопками появилось четверо мракоборцев. Его лицо распрямилось в улыбке, он сделал лёгкое движение палочкой, и отправил одного из них в нокаут, застав их врасплох.       — Мистер Мракс! — начал один из мракоборцев, накрывшись куполом от щита. — Вы и Ваш сын должны предстать перед судом Визенгамота!       — Только через мой труп… — злобно прошипел Морфин. Двое мракоборцев вырвались из купола другого. Одна из них, что была женщиной, спряталась за деревом и ударила по Морфину Перкуссионными чарами. То ли её расположение, то ли она была не лучше своего врага по меткости - она не попала, зато Морфин прицелился и шибанул сильной волной по дереву, за которым она пряталась. Мракоборец отскочила от него и послала небольшой разряд молнии, а он свой огненный шар. Те соприкоснулись, и создали яркую вспышку с ударной волной, которая прошлась по щиту, под который вовремя забежала та мракоборец. Четвёртый очнулся, но ударная волна обошла его под щитом, который выставил один из мракоборцев, что оказался рядом с "раненным".       — Вы как, ребята? — спросил один из них, опуская палочку. Щит растворился в воздухе.       — Всё нормально... Только он меня шандарахнул прям в грудак, болит ужасно... — сказал раненный мракоборец, потирая грудь с раскрытой рубашкой. Вдали горел свет от дома, к которому направились мракоборцы. При приближении на них всех будто было наложено какое-то заклинание страха, но оно быстро рассеялось, и сомнений в том, что это было тёмномагическое место... Не осталось. Отделение неспеша пробралось в дом: как оказалось дверь не была заперта. Весь дом был распотрошён, и только в углу, зажавшись, сидела девушка.       — Это Меропа Мракс.       — Откуда ты... А, точно. Хорошо иметь при себе легиллимента. — женщина приблизилась к Меропе. — Я не желаю тебе зла. Только расскажи, что здесь произошло.       Меропа посмотрела на неё, а потом, не разжимая губ начала мотать головой и мычать в ответ мракоборцу. Один из них, легиллимент, попытался прочитать её мысли, но ничего не понял, и сделал вывод, что она немая от рождения, потому, говорить она не умеет. И даже думает... По другому. Будто бы на каком-то шипящем языке, на котором она и думала. А говорить она, судя по всему и вовсе не умела.       — Она немая, хотя и не глухая, — проговорил легиллимент, после чего развернулся. — Тут даже я от неё ничего не добьюсь, кажется, с ней случилось что-то страшное, и всё сейчас путается. Особенно воспоминания.       — Она что, душевнобольная?       — Не думаю. Просто переживает сейчас большое потрясение.       — Сомнум. — сказала волшебница, наведя палочку на Меропу. Та закрыла глаза и приложилась головой к стене, уснув.       Мракоборцы оставили её тут, занявшись более важными делами - исчезнувшим Марволо и Морфином Мраксами.       — Это, конечно, всё прекрасно, но я предлагаю разделиться. Моррисон, обойди лес и найди Мракса-старшего. Берамзи, поднимайся на метлу и осмотри Литтл-Хэлгингтон сверху, может быть увидишь что-нибудь. Я и Фридхельм осмотрим Литтл-Хэлгингтон сами, — деятельно сказала женщина, и трансгрессировала. Фридхельм с громким хлопком апрарировал за ней, Моррисон пошëл в сторону леса, а Берамзи вызвал метлу, надел очки, и оттолкнувшись от земли, взлетел ввысь на своëм Лунном Луче.       В городе было неимоверно тихо. Никто из простецов даже не знал, что за бойня творится вокруг них. Фридхельм Имгоф и Абертина Знайгль осматривали Литтл-Хэлгингтон. Маркус Берамзи оперативно работал сверху, а Уильям Моррисон активно прочёсывал лес, светя "фонариком" заклинания Люмус Солем. Моррисон продвигался вглубь чащи соснового леса, деревья которого скрывали и его, и...       — Авада-Кедавра!!!       Моррисон отпрыгнул от зелëной вспышки непростительного заклинания, и направил в напавшего свой удар:       — Электроинпульс!       — Тайт!       Удар электровспышки брякнулся о щит, и Марволо атаковал красной вспышкой, а Моррисон - жëлтой линией, которая хлестнула по заклинанию врага, и разбила его. Марволо получил в тело отталкивающими чарами, но тут же встал, и чуть не получив магическими наручниками по рукам, трансгрессировал. Уильям "хлопнул" за ним. В то время Берамзи выследил Морфина, который находился на площади у церквушки, которую огораживала стена из каменного кирпича. Кажется, Морфин тоже его заметил, направил палочку в небо и шандарахнул огромным громовым заклинанием. Маневренная метла увернулась, но тут же последовал глухой удар по основанию рукоятки, после чего, повреждëнная метла упала вместе с Маркусом в фонтан. Послышался шум от заклинания, и его тело моментально свело невыносимой болью.       — Круцио!       Волшебник начал пытать его, но тут же из подворотни выбежала Абертина. Морфин вскрикнул, послышался треск, тугой свист, и убивающее проклятие пролетело прямо над девушкой, тогда как она свистнула огненным шаром в его сторону, который Морфин отвëл в другую сторону. Она, лëгким взмахом дëрнула палочкой, и Морфина отшвырнула ударная волна подземного взрыва, от которого он не успел защититься. И тут появился Марволо.       — Эль Вельтарон!       Перед ним начал сгущаться и подниматься полупрозрачный вихрь, а все заклинания, что попадали в него, рассеивались штормовым ветром. Вихрь вскоре разросся, смяв собою фонтан, который теперь забил ключом, и ураган украл из фонтана воду, разбрызгивая её в разные стороны, тогда как Марволо стал превращать воду в лёд, который мелкими осколками выкалывал глаза и раздирал кожу. Морфин очнулся, полыхнул вспышкой огненного потока, который добавился к раскручивающемуся урагану, от которого мракоборцы стали разбегаться. Небо внезапно разразилось белым светом, вспышкой огромной молнии, которая ударила прямиком в ураган. Ударная волна отбросила всех, и лишь один человек стоял неподвижно, после мгновенно рассеявшегося урагана. Марволо, хоть и в преклонные годы, быстро вскочил и налетел на Неизвестного кучей заклинаний, начиная с Мукро-Мессера, заканчивая Метус-Фламмой. Неизвестный, судя по всему, Аврор, защищался, а потом, одно из отправленных магических лезвий брякнуло в воздухе, развернулось, и шлифануло Марволо прямо по лицу. Один глаз уже был ранен.       — Экспеллиармус!       Мракс оказался обезоружен и уже был скручен магическими наручниками. Абертина подбежала к нему сзади и заковала в уже настоящие наручники из Двимерита.       — Вы и Ваш сын арестованы, мистер Мракс. Вы сначала вы будете доставлены в Азкабан за применение Непростительных заклятий вместе с сыном. После выяснения обстоятельств в зале Визенгамота Ваш окончательный приговор будет вынесен и предельно ясен. Берамзи, Имгоф, доставьте наш «груз» в Азкабан. И смотрите, чтобы не сбежали. Моррисон, аппарируй с ними, как группа поддержки. И давайте пошустрее, ещё надо будет отчитаться перед Огденом.       Мракоборцы вместе с преступниками успешно Аппарировали в неизвестном направлении, хотя, если точнее, то в Азкабан, а девушка осталась с новоприбывшим помощником. На вид это был довольно привлекательный молодой человек с слегка длинноватыми русыми волосами.       — Кто вы? — спросила она у незнакомца, — в любом случае, я благодарна за помощь.       — Да, не за что. Работа у нас такая. Узнал, что тут только четвёрка Мракоборцев без Аворора.       — Вы - аврор?       — Не хвастаюсь, но… Да. Потому и прибыл на помощь.       — Ха-ха, — она нервно посмеялась и кашлянула, — нам повезло. Ещё бы чуть-чуть, и бы бы были испепелены, а потом покрыты ледяной корочкой. Этот Марволо, пусть и тёмный волшебник… У него надо поучиться. Жалко, что он растрачивает свою магию на нехорошие дела.       — Так бывает почти со всеми тёмными волшебниками. Сначала они, как все – учатся в школе, ничем не примечательны, а потом… Набираются алчности и желания власти, а там… Что может приносить власть лучше, чем Тёмная Магия?       — Согласна с Вами. Вы отчитаетесь перед Бобом Огденом, или мне самой?       — Я бы предложил вместе. Вы не против? В конце концов, я посвоевольничал, потому как не было приказа вам помогать. А своих товарищей вы уже отправили доставлять Марволо и Морфина в Азкабан. Я думаю, что надо бы отчитаться вместе.       — Буду рада. Трансгрессия?       — Да.       Когда неизвестный согласился, она протянула ему руку, но при этом, с видом, будто хочет познакомиться.       — Могу узнать Ваше имя? Абертина Знайгль.       — Эрвин. Вальдфогель, — ответил он, с ощущением неохотности.       — Приятно познакомиться.       Он хмыкнул носом, и сказал: — Абсолютно взаимно.