Власть над прошлым

Рейнира должна была лететь сама. Она знала, что это Отто украл ее брата и в Старомест ей нужно лететь самой, а не отправлять туда Лейнора. Знала. Но не могла. Отцу стало плохо, и ей нужно было взять на себя управление королевством, пока ему не станет лучше. Помимо этого Рейнира не могла оставить своего сына, сестру и близнецов, чья безопасность всегда была на первом месте, а теперь вовсе была тем, о чем она только и могла думать, помимо здоровья отца. Даже то, что вестей о Деймоне все еще нет, ее волновало, как ни странно, не так сильно. Как будто часть нее знала, что с ним все в порядке и беспокоиться не стоит. А еще одна часть нее не могла с иронией не отметить, что это было ее самое первое практическое испытание как единоличного правителя. Испытание веса короны на ее челе. Она по глазам своей свекрови видела, что та тоже так считает. Рейнира почти ощущала гордость, когда увидела в тех же глазах одобрение ее решительным действиям и хладнокровию, быстро сменившие панику и тревогу за отца. И была благодарна принцессе Рейнис, когда она мягко заверила ее, что пока не будет возвращаться на Дрифтмарк и останется здесь. Чтобы присмотреть за внуками, по которым уже успела соскучиться, хотя Рейнира уловила в этом жесте и негласную поддержку. Ту, что в видениях от этой властной и сильной женщины она не получала. Это было еще одно доказательство того, что Рейнира шла верным путем в этой жизни. Первые три дня были тяжелыми: отец не просыпался, хотя мейстеры и лекари уверили ее, что это не болезнь вернулась, только стресс, и ему нужен просто отдых, а весь двор и даже городские будто враз вспомнили о всех своих проблемах, и она почти по пять часов проводила только в тронном зале, выслушивая каждую их проблему и беду. Рейнире это было не по душе, особенно когда становилось ясно, что в основном то были мелкие дрязги, которые и сами бы могли решить, без ее вмешательства. Но, как метко заметила принцесса Рейнис, когда она во время вспышки раздражения выпалила это вслух, благо рядом почти никого не было, это тоже было испытанием. Ее испытанием. Высокородные хотели увидеть, как она будет себя вести, не сломается ли, как слабая женщина, какой многие все еще ее видят, а чернь и купцы хотели узреть, какой она будет с ними, когда власть уже будет в ее руках. Рейнира могла это понять. Она уже видела в видениях, к чему могло привести ее пренебрежение к тем, кто ниже нее и кем она будет править. И именно поэтому так тщательно выстраивала свою репутацию все эти годы, занималась благотворительностью и выходила в город чаще, чем ее собственный отец. Даже если это ее злило. Неужели столько лет стараний, а им все мало? Неужели эти пристальные взгляды, насмешка, затаившаяся в углу губ, и незримое ожидание мига, когда она оступится, будут преследовать вечно? Рейнира умом понимала, что, скорее всего, так и будет. Но чувствам не прикажешь. Иногда хотелось все просто бросить, сесть в седло своей дорогой золотой леди и отправиться прочь. Туда, где не будет титулов, ожиданий и обязанностей, которые ее тяготили. Это были глупые мечты. Вроде тех, что Рейнира когда-то открыто высказывала Алисенте, зовя ту за собой в этот мир свободы, где целыми днями можно есть одни торты. Только той Рейниры уже нет. И Алисенты нет. Ведь в той тени женщины, что от нее осталось, с трудом можно было узнать даже не ту девушку, кого она думала, что знала, но и ту, на ком женился ее отец изначально. Потому что если Рейнира и права, а она была почти уверена, что права, и похищение ее брата было совершено Высокой Башней, им руководил Отто, а не Алисента. Ей бы просто духу не хватило, а уж хитрости и связей тем более. Лейнор вернулся с пустыми руками. Она этого ожидала, в конце концов, этот змей Отто не стал бы держать Эгга прямо в родовом гнезде, и, быть может, даже не на своих землях. Рейнира не исключала, что ее брата могли вовсе вывезти из Вестероса как можно дальше. Его и Солнечного огня. И явно не для того, чтобы мальчик и дракон начали новую жизнь. Нет. Отто сделает все, чтобы вложить ее брату в голову свои идеи и взрастить в его сердце ненависть к старшей сестре. Эгг был еще так молод и мягкий, как глина. Формируй, что захочешь. Конечно, глупо отрицать, что она сама этим не пользовалась, пытаясь вылепить из брата не соперника, а если не союзника, так просто нейтрального к войне с ней и прочим дрязгам за трон родственника. Но дело не в том, что они оба пользовались схожими методами, а в результатах, которые это принесет. В какой-то момент Рейнира решила обратиться вновь к Саре. Ее метод избавления от Лариса, который заодно надломил психику Алисенты, был жесток, но эффективен. К тому же она не хотела в этот раз никого убивать, даже если был соблазн избавиться от Отто раз и навсегда. А только вернуть Эгга. Но Сара неожиданно резко ответила «нет». Ее заботой был только Даерис. Здесь и сейчас. А на ее не менее резкое замечание, что в будущем Эгг может стать угрозой не только для власти Рейниры, но и для Даериса, та довольно едко заметила, что нужно было вытравливать из брата не способность к размножению, а саму жизнь. Ей было неприятно осознавать, что Сара могла быть права. Что ей стоило ожесточить сердце раньше и не играть в семью с потенциальным соперником, который уже однажды разрушил ее жизнь, и если бы не вмешательство богов, то и убил бы ее вовсе, как и всех ее детей. Стоило быть более решительной, пусть даже если бы за это ее вновь прозвали Мейгором с титьками или еще как-то уничижительно. Рейнира старалась игнорировать эти мысли, как и всегда, когда подобные сомнения посещали ее. А их за эти годы было достаточно много, чтобы это стало уже почти рефлексом. Но в этот раз это было сделать куда тяжелее, чем прежде. Внутренний голос, имевший поразительное сходство с голосом Деймона, все шептал и шептал, что она слишком мягкая. Что ей нужно начать действовать более решительно и сурово. Он был достаточно громок, чтобы Рейнира не сразу осознала, что девчонка прознала про напиток, которым она поила Эгга. Но почти не удивилась этому, ведь Сара Старк, казалось бы, знала многое из того, что происходит вокруг. И не только в Красном замке, но и в городе. Из нее вышел бы отличный шпион и мастер над шептунами. Вот только верность девочки, уже почти девушки, упрямо принадлежала лишь сыну Рейниры, чей авторитет признавала не как должное, а только когда ей удобно. Значит, придется искать иные способы вернуть брата в лоно семьи, пока ему не внушили, что Железный трон принадлежит ему по праву рождения. И вновь все тот же внутренний голос настойчиво добавлял, что искать нужно не только, чтобы вернуть, но и, если пройдет слишком много времени, все же убить Эгга. Избавиться, пока его союзники не успели сплотиться вокруг него. Рейнира сопротивлялась, но в то же время медленно начала понимать, что если ее брат не мертв, если он выступит против нее, или Отто начнет открыто собирать сторонников и призывать к войне за трон… …то она будет действовать. Не будет ожидания, писем или переговоров. Будет только огонь и кровь. Рейнира не потеряет единственного сына в глупой войне и не отдаст трон, ради получения которого уже столько сделала. Опять же, она не забывала, что это все ей нужно не только ради амбиций. Война с мертвыми была пока незрима, но она все сильнее нависла над королевством, которое об этом даже не догадывалось. Мертвым плевать на дрязги смертных. Но если они хотят выжить, то должны сплотиться и быть готовыми… Скрип двери отвлек ее от размышлений. Рейнира невольно вздрогнула, вернувшись в реальность, и едва не выронила книгу, лежащую на ее коленях, которую даже не читала. Она вскинула взгляд и увидела, как в покои вошли леди Элинда и Даерис, чьи уроки как раз должны были закончиться. После целого утра, проведенного за королевскими делами и посещением покоев отца, чтобы узнать, как он себя чувствует, Рейнира хотела провести какое-то время со своим сладким ребенком, чтобы обрести подобие покоя и мира, которые мог подарить ей только дорогой сын. — Мой славный принц, — слабо улыбнулась она, протягивая в его сторону руки и едва заметным кивком головы отпуская свою фрейлину. — Иди ко мне. Даерис тут же направился в ее сторону, а леди Элинда тихо исчезла за дверями, оставляя их наедине. Едва ее мальчик подошел ближе, Рейнира наклонилась вперед и сгребла его в крепкие объятия. Даерис тихо заворчал, но она не обратила на это внимания. Она наслаждалась аномальным теплом его хрупкого тельца в своих руках и запахом хвои от его упругих кудряшек, в которые уткнулась носом и на миг прикрыла глаза, уже ощущая, как ее мышцы невольно расслаблялись и все дурные мысли уходят прочь. — Как твои уроки, мой милый? — ласково спросила Рейнира, когда с большой неохотой расцепила руки и, отодвинувшись, положила руки мальчику на щеки, как и каждый раз, с интересом заглядывая в его глубокие необычные глаза. — Как тебе юный Джоффри? Надеюсь, что ты впрямь подружишься с ним… Темные брови Даериса на миг сошлись на переносице, а в глазах появился задумчивый блеск. — Он хорошо сражается на мечах и не дразнит прислугу, — наконец решительно ответил ее мальчик, и Рейнира невольно засмеялась, проведя рукой по его кудряшкам. Конечно же, ее дорогой принц первым делом отметил в новом друге только то, что приемлет больше всего: хорошую руку в бою и доброе отношение к самым низшим из них. Это ее несколько смущало поначалу, когда она заметила, что ее мальчик в моменты редкой игривости предпочел бы поиграть с сыном конюха или поварихи, вместо того чтобы искать компании кого-то более подходящего ему по статусу. Но узнав, что в прошлой, или несостоявшейся быть верным, жизни, ее мальчик знал жизнь бастарда, то это уже не так сильно удивляло. Внутри Рейниры все сжималось от боли, когда она думала о том, что не только ее могла ждать ужасная судьба. И замирало, когда она неизбежно думала о том, что Даерис что-то вспоминает о том, что было или могло быть. — …Он похож на Робба, — вдруг добавил ее мальчик, и сердце Рейниры против воли замерло. В Красном замке нет никого по имени Робб. Она старалась быть в курсе всего и всех, кто ее окружает, и один из первых ее шагов для сближения с чернью было в том, чтобы узнать их имена. Удивительно, как менялось лицо и поведение слуг, когда они понимают, что ты знаешь их имя и даже иногда интересуешься их делами. Поэтому Рейнира была почти уверена, что в цитадели нет никого по имени Робб: ни взрослых, ни детей. Были Роберты, но они были довольно стары для того, чтобы хоть как-то взаимодействовать, и уж точно играть с ее мальчиком. А это значит… — Кто такой Робб, милый? — осторожно спросила Рейнира, хотя чаще всегда старалась не задавать вопросов сыну или игнорировала все эти мелкие вещи. Она боялась, что только больше разбередит память, что жила где-то в глубине разума ее принца. Даерис был еще слишком юн, чтобы на него навалилось все это. Пока он не замечал, что говорит порой странные вещи или зовет людей, которые могли родиться только через многие столетия. Став старше, Даерис определенно начнет задавать вопросы, слишком уж был проницательный и умный, но не сейчас. Пусть он будет ребенком. Ее милым ребенком. — Мой… брат? — неуверенно сказал он, нахмурив брови и рассеянно смотря куда-то в сторону, неуловимо напомнив тем самым Хелейну, с которой часто проводил время. Рейнира сглотнула. — У тебя нет брата, мой дорогой, — все также нежно произнесла она, хотя внутри у нее все сжалось, а рука вновь нервно провела по его кудрям. — Ты мой единственный сладкий ребенок. Даерис закусил губу, а его взгляд стал пристальным и сосредоточился на ней. — А почему? — с ноткой детской невинности спросил он, наклонив голову на бок. — Я хочу братьев. И отец хочет. Сына или дочь. Но нам девочки больше не нужны. Ее бровь приподнялась. — Неужели? — с удивлением спросила Рейнира, зная, что Лейнору нужен еще один наследник для Дрифтмарка, чтобы он там не говорил, но Даерис говорил это так, как будто ее муж просто хотел еще детей, и неважно какого пола. Она вдруг издала смешок. — А что не так с девочками? — игриво спросила Рейнира, крохотной частью себя уже думая, какой идиот мог внушить ее мальчику сексистские наклонности. Даерис взглянул на нее с таким видом, как будто она говорит какие-то глупости. — Вас у нас и так много, — снисходительно сказал он. — Ты, Хел, близнецы, бабушка, тетя Лейна и твои фрейлины. А меня, отца и дяди Деймона недостаточно, чтобы вас защитить. Рейнира мысленно выдохнула и улыбнулась шире. — А как же дедушки? — дразняще спросила она. — Или Сара, раз уж ты, мой благородный рыцарь, решил защищать еще и моих фрейлин? — Дедушки не леди, — вновь снисходительно заметил Даерис. — Как и Сара. Она — воин. — А я, тетя Лейна и твоя бабушка — всадники драконов, — парировала она. — Мы можем себя защитить. Даерис поджал губы. — Не в замке или закрытых помещениях, куда им не протиснуться, — слишком серьезно сказал он, а в его глазах мелькнули тени, больше подходящие взрослым воинам, чем восьмилетнему мальчику. — Дракон хорош в открытом бою, а против маленького ножа и ловкой руки в темноте они ничто. Рейнира с трудом сохранила спокойное выражение лица, чтобы не выдать то, что внутри нее все перевернулось от таких суровых слов от ребенка. Как будто он говорил не то, о чем слышал от кого-либо, а сам пережил это. Пережил некое предательство и удар в спину. Буквально и фигурально. Скорее всего, так и было, и Сара могла знать об этом, но едва ли бы что-то сказала. Даерис вдруг встрепенулся и взглянул в окно. — Темные крылья — темные вести, — тихо пробормотал он, будто увидел там что-то, что ей неведомо, и, переведя взгляд на нее, совсем другим тоном добавил: — Можно я пойду к тетушке Хел? Мы вместе с Джоффри поймали для нее нового жука в саду и хотели вместе ей его подарить. Он должен ее утешить. Рейнира не хотела его отпускать. Она хотела еще немного побыть с сыном, но, видя его нетерпение и зная, что Хелейна хоть и не любила людей, но с племянником всегда была близка. Хотя бы потому, что он как раз мог часами смотреть на ее жуков, не боялся брать их в руки и старался не трогать ее без разрешения, что для маленького мальчика было удивительно проницательно. К тому же, не этого ли она хотела? Чтобы ее мальчик больше времени проводил со сверстниками, которые были ему более подходящими по статусу, чем дети слуг?.. Поэтому Рейнира отпустила его. Она рассеянно думала о том, что ей нужно пересмотреть отчеты с Драконьего камня и навестить еще раз отца, но тут раздался звук открывшихся дверей, и внутрь, без объявления, быстро вошел лорд Дарклин. Он тяжело дышал и вообще выглядел так, как будто очень быстро бежал. Его лицо было мрачным, губы побледнели, а взгляд полон нервозности. Ее сердце тут же оборвалось. Рейнира первым делом подумала о том, что отцу стало хуже, пока не увидела, что мастер над шептунами сжимал в руках какое-то письмо. Тогда ее мысли направились к Деймону. Неужто от него вести? Да настолько серьезные, что лорд Гюнтер, обычно такой обходительный мужчина, который не имел привычки нарушать протокол, вот так ворвался в ее покои?.. — Принцесса-регент, — запыхаясь, произнес он, на миг споткнувшись на ее временном титуле, и коротко поклонился. — Прошу прощения, что я так врываюсь… Рейнира повелительно махнула рукой. — Говорите, — коротко сказала она, выпрямившись так, как будто проглотила шомпол. — Это мой дядя?.. Лорд Гюнтер покачал головой. — Нет, — сипло выпалил он. — Это письмо из Долины. От лорда Уэйнвуда. Она нахмурилась. — От лорда Уэйнвуда? — недоуменно спросила Рейнира, совсем не ожидая этого и не совсем понимая, отчего вызвана такая спешка и тревога со стороны лорда Гюнтера из-за письма одного из ближайших вассалов леди Джейн. — Что ему нужно? Мастер над шептунами помотал головой. — Не ему, — отрывисто ответил он. — Это леди Джейн. Рейнира нахмурилась сильнее, а ее сердце заколотилось быстрее. — Что с ней? Что с леди Аррен? — с тревогой спросила она, резко встав с места. Лорд Гюнтер сжал челюсти. — Лорд Джонас сообщил, что его люди патрулировали горы вблизи Лунных врат, моя принцесса, — начал торопливо он. — И днем они увидели, как туда подошел большой отряд солдат с незнакомыми знаменами. А ночью они наткнулись на раненого солдата в ливрее леди Аррен… Он на миг стих. — Солдат смог сообщить, что в Лунных вратах были предатели, — тише добавил лорд Дарклин. — Никто не ожидал нападения. Вечером эти крысы просто открыли ворота перед прибывшими, и те устроили там бойню. Это не точно, но солдат также сообщил, что леди Джейн успела подняться в Орлиное Гнездо с небольшой свитой слуг и рыцарей, уцелевших в драке, и заперлась там, но… Рейнира ощутила слабость в ногах, но устояла. — Сейчас не сезон, и у них нет провизии, — пробормотала она, на самом деле думая совсем об ином. Кто посмел? Кто посмел так вероломно напасть на Хранительницу Востока и родственницу королевской семьи?! Неужели и тут Отто Хайтауэр приложил руку, решив не медлить и бить по нескольким фронтам сразу?.. И так «вовремя»! Их самый сильный воин и всадник дракона далеко, даже при условии, что о пропаже дяди еще мало кто знал. Лейна и ее Вхагар тоже. Отец без сознания, а значит, Среброкрылая вне игры, и ее брат, принц Эйегон, пропал, хотя и об этом двору еще не сообщали. — Знамена, как выглядели знамена? — хрипло спросила Рейнира, медленно сев обратно на диван. — Кто возглавляет этих предателей, известно? Лорд Гюнтер помедлил. — Красный сокол на пурпурном поле, принцесса-регент, — наконец произнес он. — Говорят, именно эти знамена себе взял сир Арнольд Аррен, который давно мечтал занять место леди Джейн… Но Рейнира едва его слушала. Красный и пурпур. Женщина из сна, та безымянная рыжеволосая леди Старк, которая вполне могла быть матерью Сары в той несостоявшейся жизни, в том уже несуществующем будущем, сказала ей, что нельзя допустить, чтобы дракон попал в руки башни, и что красный и пурпур будет началом конца. Все сбывалось. Эгг попал наверняка в руки своего властолюбивого деда, а Арнольд Аррен тайно собрал достаточно людей, чтобы исподтишка напасть на дом своей родственницы, которая совсем не ожидала удара, и захватить Лунные Врата. Такую же цитадель власти в Долине, как и само Орлиное гнездо, такое неприступное, но сейчас в один ставшее ловушкой, если леди Джейн впрямь успела там укрыться. Хотя, может, леди Аррен этого и ждала. Не зря же успела отправить прочь мальчика, которого хотела видеть своим наследником, что прямо сообщила в своем письме к Рейнире. Возможно, она не ожидала столь прямого нападения, но то, что ее далекий кузен что-то замышлял, прознала и хотела уберечь юного Джоффри от несвоевременной гибели. И быть может, не только в его предстоящей свадьбе с леди Малорой, которая уже могла и состояться. Кто знает, чье именно все же золото оплатило это предательство? И самое главное, что теперь делать ей?..