Противостояние 2.0

У Зимнего Солдата не было желаний. Сон, еда, умывание, акты дефекации, секс — все это было лишь необходимостью, которая позволяет телу находится в рабочем состоянии. Правда, с сексом было все не так просто. Он считался человеком. С большими поправками, но все же человеком. Поэтому с ним тоже происходил секс. Относился он к нему с той же ответственностью, что и к любым другим приказам. Солдату приказывали — он подчинялся. Это было основой жизни. Творческий подход уместен, только если это помогало выполнить приказ быстрее и точнее. Он слышал, как его называли куском льда, и не возражал. Была женщина, с которой он пару раз работал. Она проявляла странные эмоции. Ей нужно было что-то еще, кроме секса. Солдат даже знал, что именно, но не мог этого дать. У него вообще не было желаний, только условия работы. Потому что был Солдатом. И не чувствовал по этому поводу никаких угрызений совести. Были и мужчины. Лучшим был Брок. Он давал четкие указания, и Солдат их выполнял. Обычно его удивление вызывала странная галлюцинация. На пике смешанного с болью наслаждения лицо Брока, да и любого партнера, мужчины или женщины, превращалось в совершенно другое — голубые глаза, четко очерченные скулы, легкая улыбка на губах, светлые волосы. Он был бы удивлен еще больше, узнав, что получать удовольствие можно не по приказу. Иногда он задавал вопросы. После этого следовало обнуление.

* * *

Баки резко проснулся. Было тепло. Даже жарко. Мерно качался, стуча колесами и поскрипывая, товарный вагон. Голова лежала на коленях у Стива, он обнимал его , придерживая зачем-то за руки, внимательно всматриваясь в лицо. — Тебе приснился кошмар. Это был не вопрос, просто констатация факта, но Баки все равно кивнул. Стивену этого показалось недостаточно. Сам он проснулся от жуткого скрежета: Баки метался во сне и царапал пол. На правой руке уже в кровь обломаны ногти, а вот левая оставила на внутренней обшивке вагона глубокие следы. Капитану пришлось приложить немало усилий, чтобы скрутить спящего — когда попытки разбудить его так и не подействовали. В конце концов, Баки успокоился, хоть и продолжал стонать сквозь зубы. Мокрое от пота лицо облепили волосы. — Что тебе снилось? — Разное — уклончиво ответил Баки и, увидев выражение лица Стива, продолжил, вкладывая в голос как можно больше нежелания говорить. — Сны о Зимнем Солдате. Мы, — его губы искривила невеселая улыбка, — поменялись местами. Он живет, когда я сплю, а я — когда бодрствую. Ему не хотелось еще раз ворошить в памяти то, что было в Гидре. Это стоило оставить в прошлом. Стив понял его без слов. Баки прикрыл глаза. Шевелиться не хотелось — слишком удобно и уютно. Мерный стук колес убаюкивал. Через некоторое время он снова задышал ровно. Стивен тоже провалился в сон. Проснулся он от толчка. Вагон дернуло при перетасовке состава, значит позади остался Йоханнесбург. Он посмотрел на Баки. Тот по-прежнему спал. Совсем как в детстве, приоткрыт рот, а ресницы слегка подрагивают. Где-то под копной взъерошенных волос, под грязью и потом, под многодневной щетиной обретался его друг. Точно так же, как под рельефными мышцами Он опустил взгляд, его рука неподвижно лежала на чужой. Металлической, тускло сверкавшей в неверном свете, проникающем в вагон через небольшие оконца под крышей. Повинуясь какому-то спонтанному желанию, Стив шевельнулся и коснулся стальных сочленений, вкладывая свою ладонь в железные пальцы. Интересно, насколько чувствительна железная рука? Все-таки это не совсем обычный протез. Он осторожно переплел пальцы и слегка сжал. Баки проснулся. Не дернулся, его дыхание не изменилось, но Стивен был абсолютно уверен — он уже не спит. Капитана Америку охватила совершенно не свойственная ему иррациональная паника. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило. И тут Баки всхлипнул. Тихо и как-то по-детски беспомощно. Пальцы сжались, крепко стиснув ладонь стальной хваткой. — Бак, — Стивен, не на шутку перепугавшись, попытался было отстраниться от друга, но тот обхватил его за шею другой, теплой рукой и крепко прижался лбом к плечу, не давая ни малейшей возможности отодвинуться. Ничего другого и не оставалось, кроме как положить руку на взъерошенный затылок и прижаться губами к макушке, словно успокаивая плачущего ребенка. Возможно, Баки действительно плакал. Беззвучно и без слез, только дыхание было тяжелым и частым. Стив зажмурился. Если бы Гидра была огромным чудовищем, непобедимым, но реальным, он бы не задумываясь вступил с ним в схватку только из-за того, что оно сделало с Баки. К сожалению, это чудовище существовало лишь в мире идей, где-то в недрах дипломатических миссий и тайных организациях. Однажды Сокол заявил, что у Стива «комплекс выжившего». Что тот так и не смог смириться с потерей и терзается чувством вины. А затем ехидно добавил, что это он имел в виду вовсе не Барнса, а всю эпоху в целом: пропущенную войну, ее окончание и жизнь в свое время. Стив тогда ничего не ответил, но все же позволил себе задуматься, почему при слове «потеря» в первую очередь подумал именно о Баки. Правда, раздумья были не очень долгими. Да и возвращаться к ним не очень-то хотелось. Стивен действительно не умел врать. Он всегда был честен даже с самим собой. Если бы Баки погиб, если бы не вернулся, если бы волей судьбы вдруг не оказался единственным человеком его времени, самым близким человеком... Столько всяких "если" позволили бы Стиву сейчас не думать о том, какие именно чувства он испытывает к своему другу детства. Дружеские? Разумеется. Искренняя дружба зародившаяся между двумя непохожими друг на друга мальчишками была самым светлым чувством в жизни Стивена Роджерса. Даже его романтическая увлеченность Пегги не смогла потеснить привязанность к Баки. Размышляя об этом после слов Сэма, он неожиданно для себя понял, что потерял не только друга. Он назвал бы это любовью, если бы не сомневался в значении этого слова в начале 21 века. Впрочем, в его время подобное именовали извращением. Глубоко вдыхая запах спутанных волос, Стив обнимал Баки, ограждая от всего мира, пытаясь разделить боль, чтобы ему стало хоть немного легче. Баки мягко высвободился и сел перед ним. Глаза были абсолютно сухими, но было видно, что темно-серой глубине плещется боль и вина. Он сощурился, улыбнулся уголком рта и хрипло проговорил: — Знаешь, если бы не ты, получив контроль над собой, я бы первым делом пустил себе пулю в лоб. — Спокойный и будничный тон совсем не понравился Стиву. — Думаешь, если твоим телом управляют, ты ничего не помнишь и не чувствуешь? О нет, ты все видишь, понимаешь, осознаешь. Помнишь. Слишком хорошо...— Он тряхнул головой. — Все перемешалось. Честно, я совсем не знаю, что есть я, а что вшито в мой мозг Гидрой. Боже, да я название-то это впервые от тебя услышал! Мне и в голову не приходило узнавать, кто отдает мне приказы. У меня многое не укладывается в голове. Например... Стив готов был услышать любой самый странный факт — у него тоже в не укладывались в голове многие современные вещи. — ... почему ты со мной возишься. Баки замолчал. Он смотрел на Стива вопросительно и почти с отчаянием. И тут-то до Роджерса дошло. — Ты... не помнишь нас... нашу дружбу? Баки долго смотрел ему в глаза, обдумывая ответ. А Стив успокоился. Даже почувствовал себя в некотором роде счастливым. Он все-таки был прав. Барнсовская совесть мучила своего хозяина за полуправду, а тот этого даже не заметил. — Я помню факты, — тщательно подбирая слова, ответил Баки. — Я не уверен, все ли они истинны или что-то подкинула Гидра. Но о некоторых вещах я только догадываюсь. Мы были друзьями, но насколько близкими? Что нас объединяло? Стив сглотнул. Как связать целую жизнь в несколько предложений? Простого рассказа тут недостаточно — некоторые вещи не объяснить. Нужно просто пережить. — С чего мне начать? — Почему ты почти не пользуешься оружием? Этого Капитан не ожидал. — У меня есть щит. Баки усмехнулся. — Даже при использовании его как фрисби, щит остается щитом. Крепким, — он поморщился, вспоминая. — Но все же щитом. Ты носишь пистолет, но почти не вытаскиваешь его. Ты мог бы пользоваться ножом... На случай ближнего боя. Стивен ответил долгим взглядом. — Ты не помнишь? Баки открыл было рот, но ничего не сказал. Грустно улыбнулся. — Мы уже об этом говорили, верно? — Вроде того. — Ну так?.. — Баки отодвинулся и откинулся спиной на металлический контейнер, всем своим видом выражая готовность слушать. — Расскажи мне, — попросил он, заметив, что Стив медлит. Капитан снова запаниковал. Слишком поздно он сообразил, что тот давний разговор из 44-го был далеко не самым лучшим эпизодом из того, что можно было бы рассказать. Почему именно эта тема вдруг всплыла сейчас? Тогда Баки настоял, чтобы он научился стрелять. Хорошо стрелять, прицельно, а не мимоходом. А Стивен не любил оружие. Действительно, щит — это защита. Капитан Америка всегда защищал, это было, своего рода, обещание самому себе и всему миру. Но Барнс был неумолим. Он и до этого частенько подкалывал Стива его нежеланием брать в руки еще что-то другое, но после долгого откровенного разговора понимающе положил руку на плечо и сказал. «Мне и в голову бы не пришло разлучать тебя с твоей тарелкой. Но на второй Великой Войне двадцатого века без огнестрела не обойтись». Стив попробовал отшутиться, мол, у него уже есть снайпер на случай такой необходимости. Тогда Баки ответил упрямым молчанием. Тогда он научил его обращаться с оружием, тем, что было в наличии у Ревущих Коммандос. Целиться с поправкой на скорость и расстояние, менять обоймы и даже чистить. Объяснил, что вообще творится внутри разнообразных смертоносных штуковин, изобретенных человечеством в отчаянной попытке себя изничтожить. Тогда Стив его поцеловал. Прямо там, в лесу, в нескольких сотнях ярдов от лагеря неделей позже их триумфального возвращения. Тогда они договорились этого не повторять: Баки, пряча глаза, попросил этого не делать. Стив, пообещал, что не будет. Способности суперсолдата притягивали женщин и вызывали восхищение мужчин. Но на Баки эти чары не действовали — для него Стив навсегда остался худосочным пареньком из Бруклина. Пообещал, да только все равно глубоко внутри таилась робкая надежда. О ее существовании он узнал после гибели Баки в Альпах, когда она внезапно исчезла, оставив его наедине с глубоким горем. Так много было не сказано, так много было не сделано. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Баки. — Нет, все в порядке, — Стивен постарался улыбнуться. — Просто думал, с чего начать. И он рассказал. Рассказал о своём щите и его значении, рассказал, что вполне умеет управляться с оружием. Тщательно выбирая слова и умалчивая о том, что могло бы повредить его другу. Господи Боже, у парня и так мозги набекрень, не хватало ему еще тратить их на сложные размышления об их взаимоотношениях. Стиву очень не хотелось потерять с трудом заново завоеванное доверие. Баки слушал, склонив голову и не перебивая. — Ты никогда не умел и не хотел врать, Стив, — вдруг заявил он. — И судя по всему, никому так и не удалось тебя этому научить, — он посмотрел ему в глаза. — Ты пытаешься скрыть что-то очень важное. Стив выдержал его взгляд. — Ради твоего же блага, поверь. Баки упрямо покачал головой. — Ради моего же блага стоит вспомнить все, что может иметь значение. Даже самую малость... Он внезапно умолк и ошалело уставился на Стивена. Его зрачки расширились, тело напружинилось, и сам он стал походить на большую кошку, готовящуюся к броску. Баки протянул правую руку и коснулся щеки Стива. Тот прикрыл глаза и судорожно выдохнул. Ему стоило отстраниться, он все-таки обещал. Но он не смог. Теплая ладонь переместилась на шею. Одним движением Баки оказался рядом и почти врезался в Стива, смяв его губы своими. Целовался он со всем отчаянием человека, который и сам удивлен тому, что делает. Который уверен, что его оттолкнут. Точно так же больше полувека назад где-то намного миль к северу отсюда Стивен поцеловал Баки. Именно поэтому он послушно открыл рот, впустив его. Поэтому ответил с не менее страстным напором, вцепившись пальцами в жилет. Баки коротко рыкнул и повалил его спиной на пол вагона, придавив своим телом. Стив услышал, как возле уха лязгнула металлическая рука, почувствовал, как перехватило дыхание, как непривычно и чуть ли не болезненно запульсировало внизу живота. За последние годы он никогда так много сразу не чувствовал. Баки зажмурился. Его сознание будто бы раздвоилось. Он был в дребезжащем душном вагоне и где-то в сумрачном лесу одновременно. Холодный ветер пробирал до костей, но тело изнывало от жары. Он очень рисковал. Рисковал доверием и хорошим отношением. Потому что помнил только один поцелуй и ничего больше. Этого не повторялось, он был уверен. Тело откликалось на присутствие Стива, его пронизывало электрическим разрядом на каждое, пусть и случайное, прикосновение. Ниоткуда пришло понимание, что так было всегда. Но они никогда не повторяли. Роджерс, идеальный и правильный, как всегда. Баки нашел в себе силы оторваться губ Стива и замер, нависнув над ним и ожидая расплаты. Открыв глаза, Стивен встретил его настороженный взгляд и нахмурился. Оба тяжело дышали. — Я... — хрипло начал Баки, но голос его подвел. Продолжать пришлось Стиву. — Ты вспомнил? — осторожно спросил он. — Да. — Хорошо, — в голосе Капитана послышалась какая-то отстраненность. Он ненавидел себя за то, что не хотел, чтобы Баки вспомнил именно этот эпизод. Их связывало столько лет, но именно эти несколько минут были для Стивена самыми волнующими. И вызывающими нестерпимое чувство стыда. Как будто он опозорился перед человеком, мнение которого было важнее всего на свете. Возможно, так и было, и Стивен был безмерно благодарен Баки за то, что тот никогда не затрагивал эту тему и не позволил вырасти между ними стене отчуждения. Шум и лязг. Баки отпрянул, не сразу сообразив, что Стивен ничего не слышит. Все было не так. В его голову потоком хлынули образы. Морозные, колючие. Не его. Воспоминания Зимнего Солдата. Перед глазами поплыли лица. Полковник. Мистер Пирс. Рамлоу... нет, Брок. Он просил... нет, требовал, чтобы он его называл именно так. Боль, возбуждение и адреналин, густо замешанные на резком запахе пота и крови. — На колени, солдат. Какая-то женщина, стремительная и опасная. Светлые волосы мазнули по его лицу. Рука непроизвольно тянется к гладкой коже. Резкий окрик: — Не прикасаться! Снова боль, снова Брок. Тянущее чувство нетерпения, под пальцами перекатываются сильные мышцы. — Не закрывай глаза, это приказ! Краткие мгновения блаженства, когда по венам течет острое наслаждение, оставляя после себя черную пустоту. — Необходимо обнуление. Баки застонал и обхватил голову руками, пытаясь хоть немного остановить поток переживаний. Адское пламя, эти сны, неужели они будут преследовать его и наяву? — Бак! — Стив взволнованно трясет его за плечи. — Бак, посмотри на меня! Это я, Стив. Баки посмотрел. Глаза Стива выражали лишь боль и волнение. Он почувствовал себя виноватым. — Я в порядке, — выдавил он, убирая руки от лица. Стивен заметил, что друга заметно трясет. — Что случилось? — Вспомнил... кое-что из прошлого. Из его прошлого, — попытался объяснить Баки, сделав акцент на слове «его», словно бы Зимний Солдат был другим человеком. — Что это было? Баки открыл было рот, чтобы ответить, но заглянув в чистые голубые глаза, понял, что не сможет. Еще он понял, чего именно ему не хватало и о чем он думал каждый раз, когда занимался сексом в тесных казармах и подземных убежищах Гидры. Он моргнул и облизнул враз пересохшие губы. Уставился на Стива, будто увидев в первый раз. Капитан под этим взглядом ощутимо напрягся, готовый в любую минуту отразить нападение. Баки собрался с духом. Глупо что-то скрывать в его ситуации. Сложно придумать что-то похуже всепоглощающего чувства вины перед человечеством в целом и перед Стивом в частности. Стив искренне полагал, что Баки был единственным, кто считал его не героем Америки, а человеком, Стивеном Роджерсом. Он ошибался. В Джеймсе Барнсе не было ничего героического. Ему хотелось быть просто хорошим человеком. Он тянулся и шел за хрупким и болезненным пареньком из Бруклина, потому что тот всегда был героем. Это было в его принципах, в его несгибаемости и упорстве. Это было во взгляде, осанке и уверенных движениях, плохо сочетающихся с видом хлюпика. Стивен Роджерс всегда был героем и образцом мужества. Легко быть смелым, когда ты силен, сложнее, если ты слаб. Баки мог бы поклясться, что иногда ему казалось, что Стив намного выше и шире в плечах, чем было на самом деле. Это наваждение исчезало, когда его избивали в очередной раз после попыток отстоять справедливость. Но широкие плечи и мускулы были у Баки, который неизменно вступался за друга. Случалось, битыми оказывались оба. И Барнс всегда гордился синяками, ссадинами и даже переломами. Потому что они были получены в бою за правое дело. Потом из него сделали Зимнего Солдата. Тщательно вычистили мозг от влияния Роджерса, исказили представления о долге, морали и справедливости. Слова остались, но за ними стояли искусственные, ненастоящие определения. Наверное. Точно он не знал. Тонко рассчитали ту грань, где зомбированный человек перестает быть человеком и становится роботом. Робот не был им нужен. Их было достаточно. Нужен был Солдат. — Я не стою всего этого. Я… не достоин тебя, — вымолвил Баки и запнулся: настолько сказанные вслух слова не передавали того, что он хотел сказать. То же самое было и в Бухаресте. «Ты вытащил меня из реки. Почему? — Я не знаю». Да что же за косноязычие такое? — Ты не виноват в том, что делал. Это был не твой выбор, — твердо возразил Стив. — Я знаю, — просто ответил Баки. — Но это все равно был я. Он немного помолчал, глядя в сторону. Стивен ждал. — Рядом с тобой слишком много со мной происходит, а я так давно перестал быть собой, что уже и не помню, каково это. Тридцать лет — против семидесяти. Кто я? Что мне делать? Как поступать? Каждый раз спрашивать себя «Что сделал бы Джеймс Барнс?» Ты всегда будешь рядом, чтобы говорить мне, как правильно? — в его голосе прозвучала насмешка. Стивен ответил не сразу. Он изучающе смотрел на Баки, будто бы решая для себя что-то. Потом медленно проговорил: — Тебе нужны мои приказы? — Нет, — Баки вспыхнул и со злостью выплюнул. — Хватит с меня любых приказов. — Вот и отлично, — просиял Капитан. — Ты Джеймс Бьюкенен Барнс, теперь я точно уверен. Все куда проще: тебе под сотню, ты просто не мог не измениться. Главное, теперь выбираешь именно ты. А раз так, я совершенно спокоен. Баки изумленно уставился на него. И почему-то почувствовал облегчение. Он улыбнулся. — Разве это не я всегда пытался разрядить обстановку шуткой? — Я учился у тебя, — подтвердил Стивен. — Хреновый из меня учитель, — подытожил Баки. Поезд замедлил ход. Капитан поднялся на ноги и выглянул в окошко под потолком. За стеклом виднелись рельсы и выцветшие под палящим африканским солнцем вагоны. Поодаль над высоким забором выглядывали верхушки пальм. — Пора. Он обернулся. Баки уже подошел к железной двери, схватился металлической рукой за рычаг и с легкостью открыл дверь. В вагон ворвалась влажная духота джунглей, приглушенные и ставшие уже привычными звуки обрели резкость и четкость. — Помнишь, как мы с тобой возвращались домой в кузове рефрижиратора? — вдруг произнес Стивен, глядя на клубы пыли, под колесами. — Это в тот день, когда ты деньги на проезд потратил на хот-доги? — Баки искоса взглянул на него. Его губы тронула легкая улыбка. — А ты спустил три бакса, чтобы выиграть медведя для рыжей, — парировал Стив и приладил на голову шлем. Убедившись, что он закрепил свой щит и тоже готов, Баки прыгнул, покатился по земле и скрылся в облаке пыли, стелющейся за поездом. Стивен отогнал резанувшее болью ощущение дежавю и прыгнул следом. Когда пыль улеглась, они уже шагали прочь от железнодорожного полотна к ограждению. Без проблем преодолев препятствие, углубились в джунгли. Пройти надо было всего ничего — до точки, отмеченной на карте Т'Чаллой. Баки прекрасно ориентировался и спустя каких-то полчаса они вышли на вертолетную площадку. Стивен не сразу заметил, что Баки резко остановился при виде грациозно выпрыгнувшей из кабины фигуры. Т'Чалла приблизился. На нем была легкая футболка и джинсы, и только королевская осанка выдавала его статус. Он не спускал глаз с Баки, но Стивен уже не видел в нем ненависти. Скорее, интерес и жалость. — Приветствую тебя в своей стране, Капитан, — проговорил Т'Чалла, наконец взглянув на него. — Мистер Старк сказал, что вы согласились на мое предложение. Стивен быстро переглянулся с Баки. Тот промолчал, настороженно взирая исподлобья. — Да, ваше величество, — кивнул Стив. — Мы благодарны вам за помощь. Формальности были улажены. Т'Чалла знаком велел следовать за собой. Стивен с облегчением заметил, что Баки слегка расслабился и убрал руку от спрятанного в набедренном чехле ножа. Пилота в вертолете не было, король сам сел за штурвал. Некоторое время они летели в глубоком молчании. — Секретная лаборатория, — ответил Т'Чалла на невысказанный вопрос. — У нас есть криокамера и специалисты. Капитан счел нужным ответить: — Это то, что нужно. — Спасибо, — подал голос Баки. — Мне очень жаль... — Не стоит, — перебил Т'Чалла. — Земо во всем сознался. Я не виню тебя. Последовала пауза. Затем король Ваканды продолжил: — Ненависть выжигает изнутри. Я не хочу, чтобы из-за моей личной ненависти пострадал невиновный. Стивен быстро перехватил инициативу. — Я рад, что вы изменили свое мнение, ваше величество. Не хватало еще, чтобы Баки убеждал в своих грехах человека, который был готов помочь. Т'Чалла качнул головой. — Дело не в мнении. Дело в справедливости и долге. В моем племени высоко ценится товарищество и верность. Внизу простиралось зеленое море джунглей. О рельефе можно было догадаться по образованным деревьями волнам. Вдали показалось искрящееся на солнце облако, пересеченное радугой. Когда они подлетели ближе, Стивен увидел водопад. Вертолет пролетел над ним сквозь брызги и пошел на посадку. Деревья зашевелились, расступились — открылись замаскированные ворота. Т'Чалла провел Стивена и Баки через выбеленный коридор от круглой посадочной площадки к стеклянным дверям. Тихо пискнул невидимый сенсор, и двери разъехались в стороны, впуская короля и его спутников. К ним тут же подошла женщина в белом халате, ярко контрастировавшем с темной кожей. Она обменялась с Т'Чаллой несколькими фразами и в ожидании повернулась к Баки. — Это доктор Н'Гуа. Тебе надо пройти с ней, — пояснил он и, заметив, как друзья переглянулись, добавил: — Тебе не помешает душ и переодеться. Кроме того, необходимо сделать несколько общих анализов, чтобы настроить аппаратуру. Баки послал Стиву еще один вопросительный взгляд. Капитан кивнул. Откровенно говоря, ему уже порядком надоело подозревать всех вокруг. Когда Баки ушел с доктором, Т'Чалла пригласил Капитана присесть. Они устроились на низких узких диванчиках прямо перед огромным, во всю стену, окном. Стивен снова залюбовался игрой света в падающих струях и сверкающих, словно драгоценные камни, каплях. Чуть поодаль на невесть откуда взявшемся здесь утесе возвышалась огромная статуя пантеры — тотемного животного Ваканды. В какой-то момент перед ним оказалась чашка кофе. — Спасибо, — поблагодарил он и перевел взгляд на короля Ваканды. — Почему вы решили помочь? — Из соображений безопасности. — Т'Чалла сделал глоток из своей чашки. — Ваш друг опасен, а у меня есть средства, чтобы помочь решить проблему Зимнего Солдата. — Я не подписал Договор. — Верно, — кивнул король. — Капитан Америка отказался заключать соглашение с правительством. Но я много узнал о Стивене Роджерсе, чтобы сделать кое-какие выводы. — Какие же? Т'Чалла поставил чашку на стол и прямо посмотрел ему в глаза. — Вы ответственный и достойный человек. Конечно, вы не король, но вы всегда служили своей стране и миру так, как это должен делать настоящий вождь и воин. Без договоров и соглашений. Я восхищаюсь вами. — Мне нужно подписать чашку? — нервно обронил Стивен. Т'Чалла рассмеялся, обнажив белоснежные зубы. — Не стоит, — ответил он, продолжая улыбаться. — Эти чашки — ваши ровестницы. Их подарили моему прадеду ваши соотечественники в начале прошлого века. — О... — только и смог сказать Стивен. Последний лед в отношениях был сломан. Через полчаса к ним в сопровождении доктора Н'Гуа подошел Баки. Его переодели в просторный костюм, чем-то напомнивший Стиву пижаму, волосы были еще влажными после душа. Т'Чалла тактично удалился, сославшись на необходимость проверить, как продвигается подготовка. — А меня не поили кофе, — заметил Баки, кивнув на чашки. — Вроде как процедура должна проводиться на пустой желудок. — А меня не пустили в душ, — парировал Стивен. — Ничего, наверстаю, пока ты будешь сладко спать. Баки сел рядом и в этот момент Стив особенно остро почувствовал предстоящую разлуку. Вот Баки — теплый и живой. Настоящий. Через несколько минут он будет заморожен. Может, на пару месяцев, а может — на десятилетия. Было больно, казалось несправедливым, что им приходится вот так скоро снова расстаться. Ему приходится — поправил он себя. Для Баки время пролетит незаметно. — Ты останешься здесь? — нарушил молчание Баки. Стив отрицательно мотнул головой. — Но Старк... — К черту Старка, — ни с того ни с сего зло бросил Капитан. — Он связан Договором. Как бы он ни нарушал правила, ему нельзя делать это постоянно. Искать тот блокнот буду я, — продолжил он уже спокойнее. — Не сомневаюсь, — вздохнул Баки. — Я бы предпочел, чтобы ты остался здесь. Так было бы безопаснее. Стивен встал и подошел к окну. — Вряд ли я смогу, — тихо проговорил он. Повернувшись к Баки, он постарался улыбнуться. — Ты хорошо подумал? — Я сам себе не хозяин. — он устало улыбнулся. — Пока кто-нибудь не придумает, как вычистить эту дрянь из моей головы, я лучше подзаморожусь. Так будет лучше для всех. Повисло молчание. Баки задумчиво смотрел в пустоту, Стивен смотрел на Баки. — Не могу вспомнить, как все-таки звали ту рыжую. — Долорес. Но ты звал ее Дот. — Ей должно быть уже под сотню,— ухмыльнулся Баки. — Это так странно. Вот я и ее вспомнил. И при этом я помню лицо каждого убитого мной. Но не могу вспомнить, что обычно ел на завтрак. — Ничего, — ответил Стив. — Что? — Баки непонимающе уставился на него. — Ты не завтракал. Я много раз говорил, что это неправильно, но ты меня не слушал. — Вот видишь, — Баки покачал головой. — А я был почти уверен, что это ты меня никогда не слушал. — Да мы оба были хороши, — улыбнулся Стив. — Я хочу, чтобы ты знал… — он запнулся. И сказал не совсем то, что собирался. — Я больше тебя не оставлю. Мы справимся. Сотрем из твоей головы код, докажем твою невиновность. Бывали проблемы и посложнее. Когда ты проснешься, я буду рядом с хорошими новостями. Баки встал, сделал какое-то неуверенное движение навстречу Стиву, но в последний момент передумал. Тряхнул головой и вернул улыбку. — Я верю тебе. Пусть ты и не умеешь врать. Стивен смотрел, как человека внутри стеклянной колбы обволакивает плотный белый туман. В голове настойчиво билась мысль, что ему надо было обязательно обнять его. Следовало что-то договорить, как-то обсудить то, что произошло в поезде. Но это было бы слишком больно — перед таким расставанием со слабой надеждой на скорую встречу. — Спасибо за помощь, — еще раз поблагодарил Стивен, отворачиваясь от криокамеры к окну. — Твой друг, мой отец… Они оба жертвы, — король стоял совсем близко и поэтому говорил тихо. — Если можно помочь им обрести мир — да будет так. — Если откроется, что он здесь, за ним придут. — предупредил Стив. — Пусть попытаются, — усмехнулся Т'Чалла.