В чём сила?

—Значит Лайла... Рука Закона?— скепсисом во взгляде шатена можно было шута довести до депрессии. На кивок рыжеволосой девушки его объем увеличился вдвое.—Как иронично ярлу, репутация города которого давно сгнила, иметь такое святое прозвище. —Как бы тебе так объяснить, я сама то мало чего знаю об этом месте, только слухи, да знания что сохранились после пары его посещений. По большей части нынешний ярл в Рифтене лишь декор, красивая оболочка. А на самом же деле заправляет им клан Черный Вереск, а точнее – женщина по имени Мавен. Имеет привилегий даже больше самого ярла, да и сама по себе женщина амбициозная и мягко говоря жуткая.—с видом ученого рассказала все что знала лучница.—И имеет связи с Гильдией воров, по рассказам некоторых, и это лишь то, что мне известно. —Понято.—хмыкнул парень, поглядывая на пояс. Что-то задумав, — а это его спутники поняли по его довольной и от части пугающей улыбке до ушей — Инузука схватив свиток, распечатал небольшой мешочек рыжего цвета. Судя по звенящему звуку, внутри находились деньги. Вопросительно и внимательно смотря на того, соратница и нинкен по очереди начали догадываться о его намерениях. Поместив свиток обратно на пояс, и туда же крепко привязав освобожденную емкость с золотом, тот по садистски ухмыльнулся. —Сейчас и проверим миф о том, что здесь тебя могут средь бела дня ободрать, и ты этого даже не заметишь.—произнес собачник, краем глаза посматривая на хихикающую девушку и друга.—Ну а если смельчак проиграет мне в проворстве, то лишится пальцев. —Да ты сама доброта.—закатив глаза, вставил Акамару.—Хочешь устроить шоу на публику? —Верно! Кто знает, может кого-нибудь на правильную дорожку наведу. После событий в Камне Шора, троица осталась там лишь на оставшуюся ночь, а ранним утром покинули это место, отправившись дальше. Атмосфера, что царила в деревне, была не просто гнетущей, она пожирала изнутри. От понимания того, сколько здесь погибло людей, сколько разрушений принесло появление в этом месте Драуга и от состояния выживших этой ночью людей, находиться в нем было невозможно. Но стоит отдать некроманту должное, своей цели он достиг, отомстил сполна и даже больше. На горизонте замаячили стены города и близстоящее около нее здание — конюшня. Около ворот по обе стороны на своем посту стояли два стражника. От Вайтранских их отличал лишь цвет ткани доспехов, если блюстители порядка города Балгруфа имели желтый цвет, то Рифтена — фиолетовый. Стоило наметаному глазу одного из них заприметить идущих в их сторону двух людей с псом, тот сразу же окликнул своего товарища. —Вот пусть только посмеют заикнуться о плате за вход, я их на месте прирежу!—недовольным тоном проговорила девушка, нахмурив брови. —Такое уже было? —В прошлый раз, около года назад, стрясли с меня две сотни, и только потом я узнала, что никакого налога нет.—пробурчала та, сверля взглядом готовившихся и на этот раз поживиться деньжатами стражников. Усмехнувшись, шатен поспешил уклониться от меткого тычка в бок локтем, еще больше развеселившись. Наклонившись к рыжеволосой, ловко чмокнул ту в ухо, от чего та сложив руки на груди и закатив глазки, что-то невнятно и наигранно сердито пробурчала себе под нос, хоть и выдавала ту прильнувшая к щекам кровь. Остановившись у врат, ниндзя резко повернул голову в сторону стоящих у них людей, меняя выражение лица с добродушного на серьезное. И лишь двое из компании пятерых почувствовали липкий и сжимающий горло словно змея свою жертву страх от жажды крови, исходящей от парня. —Разрешите пройти в город?—изогнув бровь, леденящим душу голосом спросил шиноби, который на данный момент казался стражникам никем иным как образом смерти, пришедшей по их алчные души. Молчание было ему ответом.—Думаю это можно воспринимать как положительный ответ. И чего они только испугались? —Не "чего", а кого. Мне кажется ты немного переборщил.—наблюдая за тем, как его друг самостоятельно толкает ладонью врата, в безнадежной попытке пожурить его, произнес Акамару. —Ты видел их рожи? Они вот-вот собирались содрать с нас по полной.—хмыкая, шатен вгляделся в окружение, представшее перед ним в таком виде, что возникло желание скривиться, по большей части не от состояния улиц, а от витающей повсюду ауры ублюдства, пропитавшей город насквозь. Других слов подобрать было нельзя. —Но они были в шлемах...—начала Эйла, но ее перебили. —Это сути не меняет! Входя в город, можно было подумать, что ты попал в совсем другое измерение, будто тучи — плотной пеленой затмившие небо — стали более темными, солнце стало светить гораздо слабее, от чего казалось будто сейчас вечер, хоть на самом деле близился лишь полдень, а на каждой улице слонялись туда сюда унылые люди и не менее унылые животные. Красок добавляли имевшиеся на каждом квадратном метре бродяги, что в ободранных лохмотьях и босыми ногами, либо сидели на голой земле и камне, либо приставали к редким прохожим, пьяными голосами умоляя подать на "еду", не редко хватая грязными руками за одежду. С блеском в очах те смотрели и на троицу, но стоило лишь наткнуться на грозный взгляд парня или же рык нинкена, желание поживиться за счет путников у тех резко пропадало. Чуть не дойдя до оживленного рынка, со стороны которого уже слышались голоса различных торговцев, зазывающих к себе народ, путь команде перегородил своей двухметровой тушей мужчина с длинными черными волосами, собранными в хвост, с грубыми чертами лица и множеством шрамов на нем же. Облаченный в стальные резные доспехи, тот неподвижной статуей застыл в метре от Инузуки, скрестив руки на груди. —Какие-то проблемы?—равняясь с шатеном, спросила сероглазая, повторяя жест стоящего напротив них шкафа. —Никаких проблем, пока вы их не доставляете. Вы на обычных людей не похожи, поэтому я решил предупредить.—низким голосом ответил брюнет.— Этот город принадлежит Мавен Черный Вереск, и я бы попросил не влезать в ее дела и доставлять ей неприятности, ибо потом они появятся у вас. —Что я, собственно, и говорила.—усмехнулась девушка. —Мы здесь с одной целью и с твоей госпожой она не пересекается, так что можешь не беспокоиться.—пожимая плечами и хладнокровно смотря в небольшие глаза воина, произнес шиноби, за что заслужил одобрительный кивок. —Вот и славно, но я слежу за теми, кто недавно в городе, знайте об этом.—на этом мужчина хотел было удалиться, но остановился, когда Инузука его окликнул.—Чего ещё? —Если следишь хорошо, то есть вопрос один.—оглядываясь вокруг, произнес шатен.—Отряд талморцев в ближайшее время не заходил в город? —Ты правда думаешь, что на такой вопрос получишь ответ? —Не ты, так кто-нибудь другой.—хмыкая, пожал плечами парень, в вопросительном ожидании выгибая бровь.—Ну так что? —Не было тут и намека на талмор, я даже думать не хочу о том, что они тут забыли, при том что в этой части Скайрима им ой как не рады.—после недолгого молчания таки решил ответить тот, поворачиваясь спиной — на которой висел немалого размера молот — к компании.—Меня звать Кувалда, если будут вопросы к Мавен, для начала обращайтесь ко мне. Когда телохранитель вышеупомянутой отдалился на солидное расстояние, перед тем как пройти в сторону рынка, дабы оттуда сориентироваться и составить дальнейший план, черноглазый словил на себе подозрительный взгляд блондинки-воительницы, — судя по ее внешнему виду — беседующей с молодым парнем, в отличие от нее, наряженного достаточно богато и знатно. Левая сторона ее лица была полностью покрыта синей татуировкой, от чего в голове возникал вполне резонный вопрос: а зачем? По пути Инузука раздумывал над тем, насколько же этот город отличается от всех остальных. Столько людей, не имеющих при себе и крыши над головой, он видел... нигде. Будто каждый третий тут являлся таковым. Больше всего парня волновал вопрос, сами ли они докатились до такой жизни, или им таки помогли это сделать. Наслушавшись самых разных историй о Рифтене, он слабо сомневался в невозможности второго варианта. Ступив свои первые шаги на рынке, в первую очередь захотелось прикрыть уши от рвущих свою глотку купцов и торговцев, верующих в то, что именно их товар нужен абсолютно каждому присутствующему в этом месте человеку. Что женщины, что мужчины, каждый из них не терял возможность сунуть свой товар под нос мимо проходящим посетителям, и даже просто смотря на это, у ниндзя — и не только у него — с уст срывались вздохи отвращения и мысли сожаления о том, что решил посетить именно это место. —Чем больше все меняется, тем больше остается прежним.—помотав головой, произнес Акамару. —Сейчас у нас есть два варианта развития событий. Мы ищем вход в крысиную нору, и спасаем Эсберна, или же дожидаемся в городе талморцев, ликвидируем, и со спокойной душой делаем то же самое.—прикинув кое-что у себя в голове, высказал свою мысль парень, выжидающе смотря на спутников. —Я больше склоняюсь во второму. Избавление от помех облегчит задачу, даже если это займет некоторое время.—приложив мизинец к подбородку, Эйла подняла глаза к небу. —Солидарен.—кивнул парень, будто затылком чувствуя колебания воздуха позади.—Что это? Рыбка попалась на крючок? Буквально в паре сантиметров от желанной добычи в виде золота, рука воришки была поймана ловкой рукой шатена, сжимаемая ею с силой, чуть ли не до хруста костей. Послышался громкий мужской стон боли. Обернувшись, Инузука никак не удивился тому, что увидел. Солидного возраста, уже имеющий седину в своих темных волосах мужчина в белой рваной одежде пытался отчаянно и без особого успеха вырваться из мертвой хватки довакина. —Знаешь, что у меня на родине делали с ворами?—присев на корточки перед мужчиной, спросил собачник, как бы невзначай извлекая из подсумка кунай. Подведя острие к основанию среднего, успевшего немного посинеть, пальца, тот слегка надавил, от чего на коже заблестела капля крови.—Для начала неудачному карманнику отрезали палец. —Нет, н-не надо! Остановись! Я больше не!..—начал было горланить тот, но быстро проглотил свой язык под жутким взглядом парня. Отвлекаясь от своих рутинных дел, торговли и попрошайничества, большинство находившихся неподалеку людей затихли, наблюдая за шоу, что устроил Инузука. Кто просто поворачивал голову в их сторону, а кто имел смелость подойти ближе. Стража же никак не реагировала. Оно и неудивительно, вряд-ли жизнь одного из множества бездомных для них что-либо значила. Им больше импонировала идея его смерти, чем предоставление оному теплую камеру, кровать и, хоть и ужасную, но еду. Единственное но, это то, что останется после. Кровь и труп. Но это уже не их проблемы. Дальше черноглазый перевел лезвие куная к запястью, не переставая при этом сверлить взглядом свою жертву.—Дальше на очереди, если тот ничему не научился, идет кисть.—соратница, оглянувшись и заметив на их компании немалое внимание, отошла чуть в сторону, оперевшись спиной об один из прилавков. Ей было приятно смотреть на такого Инузуку; хладнокровного жуткого садиста, который при этом не приносил особого вреда своей жертве, ну, по крайней мере того, которого та заслуживала. —Может я ему просто руку по локоть откушу?—вставил свои пять копеек нинкен, на что бездомный испуганно икнул, покрывшись холодным потом и отрицательно качая головой. —Джашин помилуй, Акамару! Вот нужно тебе было все испортить?—со стороны парня послышался раздраженный фырк, а жуткая аура, что окружала его, мгновенно испарилась. Повалившемуся на пятую точку бездомному, что держался за пострадавшую руку, в лоб прилетел тот самый злополучный мешочек с монетами.—Ты все еще тут? Два раза повторять не пришлось. Через пару секунд ни денег, ни бездомного рядом уже не было. —А ты хотел расстянуть этот цирк на полчаса? Не думаю, что это хорошая идея.—хмыкнул пес. —Да ладно тебе, вот рыжику понравилось. Ты только глянь на ее блестящие глазки.—посмотрев в сторону девушки, усмехнулся парень, получая в ответ пронзительный взгляд серых глаз. Среди толпы снующих туда сюда людей, шатен заметил в нескольких десятках метрах от себя девушку, что стояла с фиолетовым продолговатым цветком в руках. Бережно поглаживая его и чуть прищурившись, та безостановочно смотрела своими ядовито желтыми глазами на Инузуку и элегантно помахала своей тоненькой бледной ручкой, когда тот повернулся к ней, в ответ получив лишь слабый кивок. —Выглядит богато и... странно. Это и есть Мавен?—указав большим пальцем на черноволосую даму, спросил собачник. Ответ поступил не оттуда, откуда тот ждал. —К твоему сожалению нет. Это всего лишь моя дочь, Ингун.—без единого намека на интерес, ответила женщина, стоящая около одного из прилавков с ювелирными изделиями, рассматривая находящееся в ее руках колье с несколькими разными по размеру прозрачными чуть голубоватыми камнями. На внешность та была точной копией своей дочери, как по лицу, так и по облачению. Возраст был единственным их отличием.—А вы — незваные гости, появившиеся в моем городе из ниоткуда совсем недавно, но уже успевшие набедокурить. Я всегда мила с теми, кто ведет себя хорошо в моей обители, но не терплю тех, кто мельтешит у меня перед глазами и делает то, что вздумается. Надеюсь мы друг друга поняли. —Мой город, моя обитель. Да эта леди может побороться с кем-нибудь из Хьюга по уровню своей заносчивости.—хмыкнул шатен. —Конечно. Этот идиот больше ничего не натворит. Мы за этим проследим.—кивая с важным видом и с силой толкая Инузуку лапой в бедро, от чего тот шикнул, произнес Акамару. К удивлению именно это привлекло внимание настоящей главы города к троице. Опустив предмет обратно на свое место, та повернулась на девяносто градусов. —Боже мой, как же я сразу не догадалась? Говорящий пес и парень с красными отметками.—приложив указательный палец к подбородку, тихо произнесла Мавен.—Довакин собственной персоной. —Не думала, что даже до таких отдаленных уголков страны о тебе пойдут слухи.—произнесла лучница, хитро улыбаясь. —Плохо. Слишком быстро распространяется моя известность. Не хотелось бы, чтобы меня в лицо знал каждый человек страны.—хмыкнул про себя тот. —Тебе так не нравится быть в центре внимания?—спросил Канашими. —Двояко... а как же скрытность, конспирация? Это конечно тешит мое эго, но и об этом забывать не стоит.—ответил шатен.—Это может сыграть против меня. —Что же, это все меняет. Я наслышана о некоторых ваших достижениях и это заслуживает уважения. Пожалуй, я исправлюсь. Добро пожаловать в Рифтен, довакин. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях.—та улыбнулась, но улыбка вышла больше жуткой и угрожающей, чем добродушной.—Я предупрежу людей в замке ярла выделить вам комнаты на время вашего пребывания здесь, негоже таким важным личностям заселяться в таверну, я ведь права? —Возможно...—неуверенно ответил собачник. Как бы не пыталась глава клана Черный Вереск выглядеть дружелюбной, но уровень доверия к ней наоборот скатывался к нулю. —И еще.—продолжила женщина.—Ярл каждую неделю устраивает, скажем так, ужин, куда приглашает всех важных шишек города. Клан Черный Вереск будет невероятно рад видеть на нем драконорожденного и его спутников. Сегодня. —Я дико извиняюсь, но мы не за эт...—рот Инузуки был нагло закрыт женской ладонью. —Это огромная честь, мы будем там! —Славно.—не снимая свою фирменную улыбку с лица, Мавен удалилась. Тяжелый вздох собачника, казалось, был слышен на весь рынок. Возвышаясь грозной тучей над рыжеволосой, тот сверлил ее взглядом в котором открытым текстом читался вопрос: нам оно надо? На ответный: да, надо, тот лишь нервно усмехнулся, потерев пальцами переносицу.

***

Идея разделиться на данный момент казалась черноглазому драконорожденному не такой уж и хорошей. Среди множества плотно устроившихся друг к другу домов в одиночестве тот чувствовал себя крайне некомфортно. Но исследование города таким образом проходило в разы быстрее. Как оказалось, только в Рифтене есть свой детский дом с весьма противоречивой репутацией. Табличка, которая гласила "За всеми отданными на попечение детского дома детьми, будет присматривать добрая и отзывчивая старушка Грелод" и уличные рассказы гуляк о том, что оттуда сбежал уже шестой ребенок за месяц, при этом находясь в предобморочном состоянии от побоев, наводили на сомнения. Мягко говоря. Что уж говорить о том, что вместо стекла в окнах были металлические прутья. Следующим местом, рядом с которым Инузука имел интерес остановиться, была кузня. Жар от нее исходил такой, что даже находясь от нее на добротном расстоянии, на лбу парня проступила испарина. Ее явно топили не простыми дровами. —Тоже погреться решил или прикупить чего?—по приближению к зданию, того отвлек голос, судя по всему, хозяина сей лавки, выходящего из дверного проема, вытирающего грязные и запотевшие руки о не менее грязный платок. Оглядев ассортимент, что попался собачнику на глаза, тот пожал плечами, не найдя того, что могло бы ему оказаться полезным. —Если у тебя нет вот таких вот ножей,—тот достал кунай и повертел его на пальце.—или метательных металлических звездочек, то значит не судьба. —Звездочек говоришь?—шкаф — для кузнецов мощное телосложение было делом обычным — задумался, приложив руку с платком к подбородку, заставив шатена поморщиться.—Четырехконечные такие? С дыркой посередине? —Именно.—интерес промелькнул в глазах парня и тот кивнул.—Есть такие? —Да, но... я ковал их на заказ. Правда забрать их девчонка должна была еще позавчера, но и сейчас я продать их не могу. Нужно для приличия хоть недельку подождать, ибо она внесла предоплату.—объяснил кузнец, на что собачник нахмуренно кивнул. —И сколько по времени занимает изготовить их? —Тут скорее муторная работа, нежели сложная. За день или два я справлюсь с набором из плюс минус тридцати таких звездочек.—ответил мужчина, подходя к горну и вытягивая из кармана своего рабочего фартука мешочек.—Но знай, в этот раз я возьму не двадцать септимов за штуку, а все тридцать. Мне оно не надо, ювелирничать с этими безделушками. —Идет.—заинтересовавшись действиями русоволосого, Инузука заглянул тому за плечо. Тот аккуратно развязал за верёвочку и распахнул тряпочный кулек и высыпал содержимое ярко огненного цвета прямо в очаг. Легкая ярка вспышка зеленоватого оттенка поднялась до потолка и растворилась, а жар от горна усилился вдвое, от чего парень отошел на несколько шагов, да бы не промокнуть до нитки от собственного пота. Несколько секунд, и в ладони парня звенел с десяток монет с высшим номиналом в сотню. —Ну что же, надеюсь ты не такой безответственный как та девчонка, поэтому жду тебя завтра вечером здесь. Или отдам твой заказ ей.—усмехнулся тот, махая рукой. —Погоди, если не секрет, то... что это был за порошок? Я чуть не взмок от жара.—проведя рукой по волосам, тот почесал затылок. —Я знал, что ты спросишь. Это огненная соль. Та самая, что маги выковыривают из сердец павших в бою призванных огненных прислужников.—от способа добычи ингредиента черноглазый в удивлении выпятил нижнюю губу.—Невероятно редкая и дорогая штуковина. Но оно того стоит. Горн может гореть до десяти дней подряд, не потухая, работай не хочу. —Никогда не слышал о таком топливе. Да ладно топливо, я не замечал такого ни у одного другого кузнеца.—судя по тому, как поползли вверх брови, впечатление это на собачника произвело немалое.—Да и то, как ты легко поделился этим знанием — странно. —Странно то, что несмотря на то, что я говорю об этом каждому встречному, никто этим все еще не пользуется. Но мне ли от этого хуже? Спрос на эту штуку не растет. И цена тоже. —И... ты сам догадался использовать этот порошок в топливных целях?—спросил шатен. —Нет, как говорил мой отец, я слишком скудоумен, чтобы придумать что-то свое.—пожал плечами кузнец, с которого за это время не стекло и капли пота. Вот она – человеческая адаптация во всей красе.—До этого додумался ещё мой дед. Тот тоже был кузнецом, а я просто продолжаю делать то же самое, что и он. Разговор зашел в тупик. Можно было бы просто развернуться и уйти, но внутренний нюх парня подсказывал, что для него еще есть, что узнать. От раздумий его отвлекли удары молота о стальную заготовку, в виде меча, удерживаемую клещами. Последующее опускание той в воду и попадание горячего пара в лицо заставило парня зажмурить глаза. —Знаешь, многие члены моей семьи гордятся моим дедом. Вот только никто из них не знает правду, кроме меня. О том, что он сотворил, и почему был найден с разможженой головой в собственной кровати.—не переставая работать молотом, как бы невзначай начал Балимунд. Только сейчас собачник заметил табличку Обожженная Наковальня и небольшую подпись рядом с ней.—Когда я был еще мальцом, тому было где-то под шестьдесят. Но выглядел он не более, чем на сорок. А мне тогда было всего двенадцать, а моему другу, которого он взял в помощники, было уже четырнадцать. Он был хорошим учителем, но ужасным скрягой. —Зачем ты рассказываешь мне это?—хоть ответы и пришли сами собой, но то, как кузнец легко откровенничал с незнакомцем, его настораживало. —Считай, что это мысли вслух. Иногда нужно выпустить пар, иначе он удушит тебя изнутри.—шипение закаливающейся стали последовало за словами Балимунда.—Как-то он разбирал свой горн и нашел под ним что-то настолько драгоценное, что в один момент буквально сошел с ума. И это увидел мой друг. Он задушил Кольта в тот же миг, а я все это видел. Видел и не смел показаться, ибо меня постигла бы та же участь. Все бы ничего, но он заковал его в доспехи, понимаешь? В стальные доспехи и выбросил в озеро, на котором стоит часть города. И самое страшное то, что через время, мой дед умер. Во сне ему вдарили молотом по голове так, что от нее почти ничего не осталось! На кого это все только не списывали: на убийцу, маньяка в городе, завистников, но я то знаю правду... Балимунд остановился и развернулся на своем рабочем месте на сто восемьдесят градусов, с усталым видом глядя на парня. Молот тот отложил в сторону, как и фартук. Встав, подошел к стойке с оружием, на которой висел молот с обмотанной красной тканью ручкой, на одной стороне которого находилось въевшееся навсегда красное пятно. —Я увидел труп старика первым. Молот лежал у него на груди. На лице и полу были мокрые пятна. А еще водоросли. Они были разбросаны кусочками по всему полу, сомнений быть не могло, это был Кольт. Пролежавший на дне несколько недель, как-то выбравшийся из воды и отомстивший за свою несправедливую смерть. Звучит бредово, да? Ты скажешь это воображение, галлюцинации, разгоряченный детский разум, черт его дери, но нет. Я точно осознаю что видел, и я знаю кто это был.—услышав со стороны слушателя смешок, тот в возмущении повернулся к нему, но тот лишь ухмылялся. —Дядь, ты о чем? Я видел настоящих даэдра, магов, нежить в нордских руинах, ходячие скелеты и некромантов, вервольфов и вампиров, и ты думаешь, что я не поверю в восставшего из мертвых человека? Обижаешь, дядь.—с похлопыванием по плечу от практически незнакомого ему шатена, с души кузнеца будто спала многолетняя тяжесть, как тот выразился — пар.—А дедуля твой, был полным обмудком, думаю, ты и сам так считаешь. На что только не с подвигнет алчность... Разговор был окончен. Ровно перед уходом к лавке кузнеца подошёл еще один человек. Ну как человек. Торчащий темно-зеленого цвета крокодилий хвост, несмотря на скрывающий лицо капюшон, говорил о том, что тот был гуманоидом. Или же аргонианином, что подходило род реалии этого мира больше. Интуиция начала вопить об опасности, мощными импульсами неприятно отдавая в мозг. Перед ним стоял если не враг, то точно не то существо, с которым Инузуке стоило иметь дело. Скрывшись за углом, тот оттолкнувшись от стены, оказался на крыше. Пройдя чуть дальше, оказался прямо на навесе, под которым находилось рабочее место местного мастера по стали. —Я, конечно, уже не так молод, но ты явно не походишь на прекрасную блондинку.—донесся снизу голос кузнеца.—Заказ я должен передать ей лично в руки. —Сес-стра не в сос-стоянии придти сюда с-сама к большому с-сожалению. Она пос-слала меня забрать ее вооружение и передать ос-ставшуюся с-сумму.—для кого как, но от шипения ящера парень изредка морщился, будто услышал звук трения вилки о тарелку. —Сестра? Сестра... не думаю, что раса крокодилов имеют при себе волосы, тогда почему сестра?—пропуская часть разговора, шатен задумчиво нахмурил брови, пытаясь сложить пазл, нескольких частей которого не хватало. —Ладно, черт с тобой, задам последний вопрос и катись на все четыре стороны с этими звездочками. Какого цвета ее глаза?—спросил кузнец, а после ответа в голове собачника будто произошел выстрел. Будто тот таки додумался снять оружие с предохранителя, наконец получив результат. —Бирюзовый. Будто чис-стейший ис-сточник во...—дальше Инузука не слушал. —Сестра по ордену. Блондинка, бирюзовые глаза, сюрикены, значит, она шиноби, какой же я идиот. Члены темного братства даже сейчас лезут в пасть тигра.—костяшки пальцев издали звонкий хруст, на лице же вылезла легкая ухмылка.—Ну что же, дорогая, неприятно, наверное, видеть, как хорошие люди умирают? Особенно твои братья...

***

Из двух зол член темного братства решил выбрать третье, ибо с детства темный ящер был обучен выбирать самые малопривлекательные пути отхода. Так и здесь, тот решил покинуть город через порт — если точнее, вторую половину города, что не имела стен — даже не в обход, а напрямую по озеру. Вплавь. Благо аргониане просто созданы для бытия своего и во влажных условиях. Не зря родиной их являлось Чернотопье. Его удивил тот факт, что даже ради такой мелочи, как эти странные кусочки железа, которые той мог выковать и личный кузнец братства, сестра в не самом легком состоянии после своего последнего задания, пыталась вырваться из убежища за своим заказом. Еще больше Визара удивил сам себя, когда недолго думая, вызвался пройти половину страны от Фолкрита до Рифтена вместо нее. С каждым днем симпатия к этой человеческой девушке росла в геометрической прогрессии. С одной стороны, ответственность – хорошее для человека качество, но с другой, при их, так сказать, работе, это может сыграть с ними злую шутку. Для них это риск. Подойдя к краю пирса, ящер прикинул в голове обратный путь к убежищу, что займет у него не менее двух дней. Оглядевшись вокруг, тот снял с головы капюшон.—Пора. Чем быс-стрее я доберусь до Фолкрита, тем лучше.—шепотом произнес Визара, но для кое-кого хватило и этого. —Фолкрит, значит... Голос прозвучал будто со всех сторон, а приготовившийся было е прыжку в воду аргонианин обомлел. Всё тело словно разом онемело. Внезапно тот не смог и проглотить стекающую вниз по стенкам горла слюну, что уж говорить о шевелении рукой или ногой. Он сдал себя? Но как? Все это время на нем отсутствовала форма ордена. Проболтался? Но кому? И когда? Слежка? Столько вопросов в одну секунду заполонили голову, но увы, ответов не было. —Как там говорится? Око за око, зуб за зуб, кровь за кровь.—произнес тихо и злорадно мужской голос за спиной. Зрачки опустились вниз, чтобы увидеть торчащие из груди пальцы, что насквозь пробили его грудную клетку.—Теперь я знаю, где находятся остальные. И сдохнешь ты с мыслью о том, что такая же участь постигнет и всех остальных твоих дружков. С каждой новой волной острой боли слушать своего убийцу, так и нераскрывшего лица, было все тяжелее и тяжелее. —И самое интересное то, что виноваты в этом вы сами.—Инузука иронично цокнул и резким движением вынул руку из тела ящера. Толчок ногой в спину отправил того в воду. Постепенно погружаясь на дно, тело Визары оставило широкое кровавое пятно на поверхности воды.—Тем меньше мороки. Фолкрит, так Фолкрит. Сверкнув взглядом в разные стороны и не заметив никого, кто мог бы увидеть то, что тот только что сотворил, тот одним ловким прыжком оказался на другом пирсе, еще один прыжок, и он уже на берегу озера. Быстро отмыл руку от чужой крови. Одежду, слава Джашину, стирать не пришлось, ибо догадаться заранее закатать рукав шатен таки додумался. Безобразное красное пятно на воде с каждой минутой сходило на нет. Собачник даже и не заметил, как просидел на берегу сначала пару минут, потом пять, а очнулся только когда прямо перед ним из воды выпрыгнул жирный лосось, описав безобразную дугу и снова скрывшись под водой. Инузука тихо усмехнулся, вспомнив о рассказе кузнеца про восставшего мертвеца из глубин озера. Будет иронично, если парень проснется от капающей на его лицо воды, что стекала с лица аргонианина, пришедшего по его душу. Если он вообще проснется. Но с другой стороны, довакин нашел достаточно много информации о Темном Братстве. Как и в книгах, так и в словах других людей, что уж говорить о том, что тот увидел сам. Если все упростить до невозможности — это простая гильдия наемных убийц, для членов которой никто и ничего не значит, кроме денег, "братьев" и Ситиса, злого божка местного разлива, о котором, как раз таки, не забыли только такого рода организации. Каждый из этих людей и нелюдей имеет на себе кровь множества простых и непростых людей, неважно, доброй души человек или тот еще ублюдок — за деньги те готовы вспороть живот каждому. И даже не это вызывало отвращение и ненависть. Их человечность и мораль. Своими действиями они закапывают эти понятия глубоко под землю, но все равно для своих и других пытаются выглядеть людьми, хоть ими давно уже не являются. И было бы новоиспеченному драконорожденному наплевать как и на них, так и на их проделки, если бы те не посягли на то, что принадлежит ему. На близких и связанных с ним людей. Сложно думать и говорить о морали, когда ты всю жизнь являлся по сути своей наемником. Шиноби, ниндзя, скрытый убийца, которых готовят к такой работе с малых лет, но... Первое его убийство произошло во время Четвертой мировой войны шиноби, если убийство белых гуманоидов, похожих на людей или уже мертвых шиноби, воскресших с помощью техники, можно назвать таковым. А по службе своей в АНБУ последние два года, собачник убивал много. Даже слишком. Но в чем отличие между ним и этим орденом? Он убивает отпетых ублюдков? Тех, кто встает у него на пути? Или может тех, кто несет опасность для него и его приближенных? Все это конечно верно, но Инузука в конце концов пришел выводу попроще. Ничем. К чему жалкие отмазки, зачем пытаться найти себе оправдание, если ты стараешься только ради себя и тех, кто рядом? Важно ли что-то другое? Нет. Весь мир может кануть в небытие, главное, чтобы остались они. Темное братство протянуло руку к гильотине. И эта гильотина лишит их всех голов. И начало уже положено.