Начало: Одна Боль

Ветер остужает мысли. Заставляет чувствовать себя полегче. Дыхание даётся все легче. Кажется, словно она вновь получила покой и уют. А ещё за лагерем очень красиво. Тут хоть и опять эти тысячно заброшенные дома, но тут и красивые деревья. Тут свободно и приятно дышится, стало так легко... Все шестеро: Смерч, Пятнышка, Полоска, Джек, Весна и Латте, просто вышли на одну из окраин города. Няне пришлось остаться в лагере из-за её особенностей, а именно тряски тела и возможных припадков. Пят пыталась уговорить кошку пойти, но та, мягко улыбнувшись, объяснила, что та просто будет убирать лагерь, и что все в порядке, поэтому они пошли именно этой компанией. Смерч шёл впереди, рядом с ним конечно же его ученик — Джек. Он что-то ему объясняет, рассказывает и даже показывает После них позади, просто смотря на все вокруг ходит Полоска. Она что-то радостно лепечет, говорит, рассказывает. После идут Латте и Весна, они молчаливо шагают, что-то время от времени отвечая кошке впереди. Просто шагают. И в самом конце она — Пятнышка. Просто молчаливо идет, так же угрюмо, опустив взгляд в землю. Она не может выпустить из головы это возвращение Серого Зачем? Поиздеваться? Поглумится? Ему просто делать нечего? Ей казалось, будто она испытывает одновременно все чувства на свете: ненависть, обиду, гнев, злость, раздражение и желание просто убить его. За то, что вернулся. И она просто не замечает ничего вокруг. Впереди Латте, не переставая, оглядывалась на кошку. Её взгляд полон тревоги и переживаний. Она как-то кивнула Ви и сбавила шаг, равняясь с котёнком. Пятнышка мрачно молчит и идет дальше. Она не собирается ей говорить о своих чувствах по поводу кота. — Думаешь о своей жизни домашней? Пят удивленно вскинула голову. Откуда знает? А. Точно. Полоска. Она честно не злится на неё, за то, что та такая открытая. Но, все же, порой её откровения приносят проблемы. Но ничего, она ведь просто ребёнок. Надо соврать. Никто не должен знать о её терзаниях. — Немного... — Тебя беспокоит, что ты оказалась здесь? Надо было лгать, поэтому-у-у... — Да. Совсем чуть-чуть. — Это уже нельзя изменить — спасибо кэп, я в курсе! — но знай: твой хозяин тебя любит и, скорее всего, очень скучает. Как её передернуло! Она просто помнит то, как безумно сильно плакала её хозяйка, как она умоляла не творить то, что они творят, и как обнимала её, сжимая с такой силой, что казалось, будто она её сломает и задушит. — Николь. — Что? — Моя хозяйка была девочкой, и её звали Николь. — котёнок запнулся, затих, и поняв, что Латте ждёт продолжения, все же тихо продолжила. — Она очень сильно любила меня, много мне читала свои книжки про ветеринаров, рассказывала о животных. Даже рассказала мне много о других породах кошек, строении и прочем. И про травы обожала читать. Но в один день... Её родители узнали, что я нечистокровная. — Нечистокровная? — У моей сестры опущенные уши, но они больше свойственны вислоухим, той породе, к которым мы относимся. У Полоски они не встали... А мои встали. И поэтому они выкинули меня. Ведь я "мусор" "подделка" и "лишний рот". — Ты скучаешь по хозяйке? — тихо, словно в мире остались только они, спросила кошка. Её серые глаза светились сочувствием и пониманием, и почему-то ей хотелось все рассказать. — Очень — в груди больно сжалось что-то. Наверное, сердце?.. — я редко о ней вспоминаю, просто стараюсь как можно меньше это делать и порой просто некогда... Просто... Просто у неё такие родители! Они ужасные! Они постоянно кричат, оскорбляют и унижают, бьют и бьют то друг друга, то свою дочь! — Порой люди очень ужасны... — вздохнула собеседница. — И... И только мне она могла доверять! Я утешала её, когда ей было грустно, я мурчала ей, когда её охватывала тревога, я слушала её, потому что никому не было до неё дела. — Ты злишься на неё? — Нет. Совершенно нет. Она ничего не могла сделать, хотя делала все возможное. Она не выпускала меня из рук, кричала и билась, пытаясь оставить меня. Но ничего не вышло — Пят сглотнула ком в горле, нос давно свербит и наконец она понимает, что сейчас заплачет. А глаза уже и подавно не на своём месте. — Я все ещё помню это. Она, практически обессиленная от истерики, сжимает меня так крепко, насколько это возможно. Мне казалось, что она сейчас сломает меня. Взрослые остановились здесь, открывают заднюю дверь машины и с такой силой хватают меня за шею, что на миг мне показалось, что я сейчас задохнусь, и пытаются вырвать меня. — Ох... — И... Николь не сдавалась, она пыталась даже кусаться и рычать, отбить руки. Но её отец так сильно вдарил ей по лицу... Я не видела её лицо дальше, но, кажется, он сломал ей нос. И... Я помню её громкий вскрик. Я потом бежала за машиной, я пыталась, но они уехали. И вот я здесь... — Пятнышка — слегка шокировано проговорила регдолл. Её глаза теперь выражали глубокое сожаление. Они такие серые, но при этом ей казалось, что они были самые живые на свете, хотя обычно их бы сравнили с пеплом и бетоном. Она бы сказала, что они похожи на дождевые облака, которые вот-вот расплачутся. — Я правда сочувствую тебе. Это сильное горе, с которым не каждый сможет справиться, и я горжусь тем, что ты все же держишься. Много же на твою долю выпало горя... — Я не виню себя. Но скучаю. Я просто надеюсь, что у Николь все хорошо, я правда надеюсь, что она теперь счастлива — кошка вздохнула. Из отряд приблизился к маленькому зелёненькому участку, окружённому забором. Дачный участок? Интересно. Через небольшую дыру все туда протиснулись. Дикий сад, тут растет яблоня, её листья уже распустились, и сейчас тут белые лепестки, а потом будут яблочки. Красивые и налитые сочным соком, зеленые или красные, уже не важно. А вот тут растет одуванчик, ромашка и нежный василёк. И множество других ярких и красивых растений, которые ей незнакомы. Пока остальные ушли веселиться, Латте сказала, что устала, и она посидит в теньке. Тем более как раз вышло яркое солнце. — Знаешь. Я тоже была домашней. — Честно по имени подозревала, почему-то даже не удивлена. — Какая ты сообразительная! Но знаешь, это не мое настоящее имя — а вот тут Пят вскинула голову, удивлённо смотря на ту что шла с ней все это время. — Я раньше носила ошейник. — Оу. Я тоже. Но мне помогли его снять. — Так значит ты тоже сменила имя? — Чт-?.. Нет! Я была рождена с этим именем, и Полоска тоже. — Прекрасно! А я... Я решила начать все заново — она грустно вздохнула, Пят показалось, что её взгляд стал каким-то... Грустным? — Почему? — Потому что у меня не было выбора. Знаешь у меня был хозяин — Борис. Но я, как и его друзья, называла его Боря. Он был прекрасным, милым, и самым-самым лучшим хозяином. Но я не угодила каким-то людям: они выкрали меня, вывезли далеко от моего дома и хотели прирезать. Но им не повезло: на них напали собаки. В голове на секунду загудело от жуткого осознания через что прошла эта, казалось бы, беспечная кошка. — Ох... — И так я была спасена. Я бродила здесь, пока не наткнулась на стаю, и, поскольку я часто гуляла, я умела охотиться. Благодаря этому меня приняли. Там-то я и сняла ошейник, где и взяла имя Латте. — А почему ты изменила имя? — Я хотела всегда помнить Борю. Я больше не смогу его встретить, я так далеко от дома, что никогда не найду дорогу домой. Но я надеюсь, что он счастлив. Настала какая-то тишина. Не жуткая и страшная, а умиротворенная и приятная. — Можно тебя обнять? — вырвалось из груди кошки, как некое признание. — Конечно! — Лат хихикнула и крепко обняла кошку. Стало так легко, приятно и просто уютно. — Пойдем к остальным, поиграем! Догоняй! И она тут же сорвалась со смехом убегая, и я погналась за ней, впервые смеясь от души. Его хватает тревога, нервно теребит, бьёт и кусает. Ему хочется поговорить. Нет. Ему НУЖНО просто с кем-то поговорить. Слишком много всего навалилось. Эти все кошмары, эти все несчастья и беды. Ему так хочется с кем-то поговорить. Да. Он просто сейчас сидит на месте, не зная что делать. Пусть Чёрный Дьявол и предупредил, что если тот все же оплошает, то он выгонит его обратно, но что-то ласковое и доброе светилось в его глазах, он точно был ему рад. Но эти чувства... Он просто хочет с кем-то поговорить на равных, ему просто не хватает того, чтобы его выслушали. Рядом с ним сидит Май, в каком-то смысле охранник. Но поскольку он ему доверяет, как и многие, наверное с ним можно поговорить? Туда сюда ходит няня, убирая лагерь, ходьба даётся ей с трудом, её шатает то туда, то сюда. Честно, он даже отвык от её движений. Может поговорить с ней? Она мудрая, много знает и обязательно поможет! — Няня! — и тут же почувствовал как пожалел, сжался, и мгновенно по нему прокатились волны стыда. Кошка отвлеклась, едва не упав, и Серый спохватился и почти сорвался. Однако кошка устояла на лапах, встряхнулась и помахала хвостом, зовя за собой. Май вскочил, готовясь пойти вместе с ними. — Май, я хочу поговорить с Серым наедине — кот кивнул, мгновенно отходя на свое старое место, укладываясь вздремнуть, ведь зашло солнце Они оба зашли в эту дыру внутри здания. Тут все как всегда. Покрытый мхом угол, спальное место и в остальном все — Садись, Серый, я внимательно тебя слушаю — она прилегла к одной из стен, обеспечивая себе комфортное положение. — А разве ты не злишься? — воскликнул кот, удивляясь. Разве она не должна быть зла? — На что мне злиться? — Я сбежал, я же предатель, и чисто теоретически ты должна меня ненавидеть! Она грустно засмеялась — Ох нет-нет. Я люблю тебя, я переживала, когда ты сбежал, думала, как ты. Я люблю всех своих воспитанников, не важно какой путь они избрали — она мягко погладила по спине хвостом Её голос мягкий, как и всегда, он так успокаивает. Словно освобождает от этих оков взрослой и уставшей оболочки. Он снова маленький, и он снова может попросить помощи. В глазах как-то поплыло. Одна из вещей, которые любили все воспитанники няни: она всегда разрешала плакать. Не важно кто ты: мальчик или девочка, плачь ей в плечо, пока не станет легче. Кот лег рядом с ней, бок к боку. Кошка мягко гладит по спине хвостом и, освободив одну лапу из под себя, гладит ею по голове. — Что тебя тревожит, милый? Ты можешь рассказать мне все, не важно, что ты уже взрослый. Её лапа дрожит, это её постоянное состояние. Забавно как по меркам городка она уже старая, ей уже 5 лет. Но она такая мудрая, полная любви и поддержки кошка. Он сломался. — Няня, я просто ужасный кот! Я столько всего плохого сделал! — он прижился к ней ближе — сначала я бросил Пятнышку! Я нарушил обещание, которое ей дал, а до этого из-за моей слабости её чуть не убили бродяги, а ещё до этого я сбежал! Я просто превознес своё горе! Серый плакал, плакал как маленький котёнок, но он знал, что воспитательница никогда его не осудит, никогда. — Ох. Милый. Все хорошо, мы все сбиваемся с пути: иногда свет перестаёт гореть и мы потеряны — она мягко гладит, истерика все больше и больше отпускает. — Я так много плохого сделал! — Да. Но мы все живые существа, нам свойственно ошибаться, делать глупости, делать кому-то больно. Ты осознаёшь, что ошибся, и это хорошо, ты сможешь исправить это. Она мягко положила свою голову на макушку кота. Все такая же большая и пушистая, хотя они практически одинаковы по размеру. — Я уверена, что ты сможешь все исправить, ты хороший и умный кот. Я буду рядом с тобой на этом сложном пути, ты большой молодец, что заговорил со мной об этом. — Смерч сильно зол, да? Я сбежал после смерти брата. — Он совсем ушёл в свои работы и обязанности. Я не знаю, но я думаю тебе стоит поговорить с ним, извиниться и постараться наладить контакт. — А Тихая? А где она, к слову? Она вздохнула и понизила голос. — Мне жаль. Она умерла 2 недели назад: пока была в патруле, на неё обрушился кусок здания. В голове загудело: мама умерла? — Ох... Неееет — в груди все сжалось, болезненно взвыло и скривилось. Разбилось, уничтожилось, сгорело. — Тише-тише. Тсссс. Дыши, вот так — кот повторяет в такт её дыхания, разум медленно вернулся, но мир будто ещё больше стал темнее. — Вот так вот. Умничка. — Я ужасный сын! — Нет. Ты хороший сын, Тихая много плакала, когда ты убежал, и потом долго не находила себе места. Она часто разговаривала со мной и говорила как гордится тобой и твоим братом. Поверь, даже когда умирала, любила тебя. — Она злится! — Совершенно нет: она смотрит с небес и охраняет тебя. С тобой все хорошо, Серый, все хорошо, поверь. Многие по тебе скучали, много кто рад тебе... — Пятнышка... — ты переживаешь за дочь? — Я предал её доверие, она ненавидит меня. Когда я вернулся, она смотрела на меня взглядом, полным ненависти! — Да, ей больно, но я уверена, что она хотя бы захочет поговорить. Дыши, милый, все хорошо, я рядом. Серый просто беспомощно вжался в кошку. Он все испортил, сломал, уничтожил! — Я все уничтожил... Я убийца, меня все ненавидят! — Нет. Совсем нет. Да, ты совершил ошибки, но поверь мне, все можно исправить, кроме смерти. Ты не убийца, как минимум я тебя люблю. Ведь я люблю всех своих воспитанников. Она вздохнула. — Смерч особенно тяжело перенёс смерть Тихой. Я думаю, тебе стоит начать исправлять ошибки именно с этого. — А если он меня не примет? — Ему потребуется время. Я уверена: ваши братские узы сильные. Кот глубоко вздохнул, стараясь максимально собраться, хотя слезы все так же не прекращались. — Я в тебя верю, милый, наберись сил, все будет. А пока плачь. Плачь и вымой всю боль из сердца, не дай ей загноиться. — Спасибо, няня. Правда... — Все хорошо. Даже порой взрослым нужна помощь и поддержка. Я счастлива, что ты здесь, и ты в полном порядке. Сера всхлипнул. — Я поговорю со Смерчем. Думаю, ему надо пока остыть после моего прихода обратно.