Моя любимая Нуна

Два месяца моего испытательного срока проходят незаметно. Я привыкаю к новой обстановке, работе, и дорабатываю своё терпение, которое мне ужасно необходимо.  Ведь я состою в отношениях с Джисоном, которого вижу ужасно позорно редко.  Мы все собираемся поехать в родной город, чтобы увидеться с родителями, и рассказать им о нас. Но из-за плотного графика мне приходится лишь отправлять маме смски с обещаниями, что я обязательно скоро приеду.  Мы с Джисоном видимся все реже, хотя живем в одной квартире, сильно уставая от всего, что на нас свалилась. Бытовая жизнь нам не была страшна: мы ловко справлялись, потому что уступали друг другу, но наши отношениям сильно грозила работа.  Поздно ночью в просыпаюсь ни с того ни с сего, и обнаруживаю, что Джисона со мной нет.  Я застаю Джисона, сидящем на полу в ванной. Он опрокидывает голову назад, и прикладывает руки к горящим щекам. Завтра у Джисона должен быть концерт.  —Как же все надоело. —он встречается со мной взглядом, когда я сажусь рядом с ним, а затем продолжает смотреть в пол. —Я так устал.  —Ты хорошо себя чувствуешь? —я прислоняю ладонь к покрасневшему лицу парня. Оно горячее. —У тебя жар! —я ахаю, и сажусь рядом с ним. —Тебе нельзя выступать в таком состоянии.  —Ерунда, я его собью. —говорит Джисон. —Это моя работа. —я молчу, обдумывая его слова. В чем дело? Точно ли дело только в этом.  —Ты всегда хотел быть айдолом? Ведь если тебе тяжело...  —Это моя мечта, Нуна. Если выбирать между тем, что я хочу, или тем, что я могу, нужно выбирать первое. Никогда не узнаешь всех своих возможностей.  —Но у тебя температура! —я вздыхаю, пытаясь себя убедить в том, что не могу принимать решения за Джисона.  —А у меня есть выбор?  —Я уже ненавижу твою работу.—не выдерживаю я. — Я и не думала, что все будет так.  —А как ты думала? —вдруг спрашивает парень. Я теряюсь от настойчивости и резкости вопроса. —Просто ты не была со мной все это время. Это правда нужно просто пережить. Пошли спать. Я приму жаропонижающее.  Я ложусь спать, после того как накидываю плед уже на спящего Джисона.  Что на него нашло? Он зол. Не на меня. Поэтому его слова меня не затронули. Мне было лишь обидно, что он не хочет со мной поделиться, ведь я не понимаю всех его эмоций сейчас.  Раньше Джисон так вёл себя потому, что его что-то беспокоило. Он хотел, чтобы его оставили все в покое, таким образом действуя под влиянием депрессивных мыслей. Он закрывался, и не хотел, чтобы его жалели, думая, что он справится со всем сам.  Я думаю над тем, что ему просто нужен отдых.  На следующее утро я встаю как ни в чем не бывало в хорошем настроение. Пока мой разум не затуманивает одна единственная мысль. Вчера что-то произошло. Я слышу звуки в коридоре, и иду туда.  —Ты уже уходишь? —я зябко ёжусь после сна. Вчера мы наверное забыли закрыть форточку, поэтому в квартире так холодно.  —Да. —Джисон игнорирует мои протянутые руки, и странно оглядывается.  Я хотела его обнять, но меня отталкивает его взгляд. Он наполнен холодом и безразличием. Мое сердце начинает тревожно биться.  —Во сколько вернёшься домой?  —Не знаю. Знаешь, я останусь в общежитии. —говорит парень, ещё раз оглядываясь по сторонам, и аккуратно идя в коридор.  —У вас сегодня после концерта съёмки?  —Ага.  —Все хорошо? —я лишь слышу звук захлопывающейся двери. У нас с парнем не было обязательной традиции обнимать или целовать друг друга на прощание, но Джисон обычно всегда так делал. Он был тактилен со мной.  Я подавляю тревогу внутри, и пишу ему смс:  «Все хорошо? Ты выглядел подавленным.»  «Все хорошо. Не надумывай себе ничего, я просто останусь а общежитии из-за съёмок.»  Я стараюсь не замечать то, как сильно меня это ранит. Раньше Джисон не писал мне в таком резком тоне. Может дело во вчерашнем дне? Я что-то не так сказала?  Весь день меня это мучает, едва или мысли скачат с работы.  На все время стажировки я состою на побегушках у главного менеджера. Ни больше-ни меньше.  Когда все идут на обед, меня вызывает господин Джэн. Ни о чем не подозревая, я иду к нему.  —Присаживайтесь.  Я кланяюсь, и сажусь напротив него, гадая, зачем он меня позвал. Может по поводу испытательного срока? Он вот-вот должен закончиться. Уже конец сентября.  —Вы уволены, Джимин. —говорит мне Джэн.  —В смысле? —я распахиваю глаза. Это не может произойти так. —Какова причина?  Я боюсь, что Хе Рин все же нажаловалась на нас. Хоть с того момента и прошло много времени.  Странно. Мои опасения подтверждаются.  —Во-первых, это слухи в компании о ваших отношениях с Хан Джисоном.  —Это же просто слухи.  —У меня есть свидетель, который видел вас вместе. —говорит Джэн, весело улыбаясь мне. Мне страшно от того, что его улыбка психически ненормальная.  —А вторая причина? —внутри меня начинает одолевать прибывающее отчаяние.  —Некомпетентность. Непродуктивность. Вы сделали очень мало. Держите свои документы. Вы больше у нас не работаете.   Я открываю рот, и замираю, так как слова закончились. Я не могу ничего сказать этому человеку. Все было заранее запланировано, и все надежды провалились. Я ничего не получила за свои старания и труды. —Понятно. Вы ужасный человек. Вы продумали все заранее. —это я уже говорю, когда подхожу к двери.  —Не вы первая, не вы последняя это говорите. Женщинам вообще не место в такой сфере. Работали бы вы визажистом и дальше... —я не дослушиваю последние слова, быстрым шагом выходя из его кабинета.  Я иду к лифту, и захожу в него, нажимая на первый этаж. В последний момент ко мне заходит господин Джэн. Он улыбается мне премерзкой улыбкой, и становится ко мне спиной.  —У вас чудесные волосы, Джимин. —говорит мне мужчина, он поворачивается, и берет меня за прядь. —Возможно, мы могли бы с вами продолжить работать... —его слова звучат двусмысленно, ведь он так и хотел.  Меня тошнит от того, что он прикоснулся ко мне.  —Нет. —говорю я ледяным тоном. Я не буду истерить. Я просто стерплю. Это скоро закончится. Я не хочу ещё больше проблем сейчас. Мне возможно просто показалось.  —Нет, так нет. —улыбается он, отпуская мою прядь, и выходя из лифта, как ни в чем не бывало.  «У вас прекрасные волосы» —звучит у меня в ушах, когда я перехожу дорогу.  Я вижу парикмахерскую совсем неподалёку, и это кажется мне отличным знаком. Этот момент в моей жизни с этим мерзким человеком исчезнет. Пусть хоть одна проблема решится на сегодняшний день.  —Здравствуйте, вы меня примите не по записи? —говорю я девушке, которая пьёт кофе на ресепшене.  —А вам что?  —Окрашивание. В рыжий.  —Хорошо, погодите минутку. Оплата наличными?  Я достаю карту.  Мои скоплённые деньги давно закончились, но Джисон часто делал мне переводы согласовывая и объясняя их всякими приколами. Мне ужасно неловко было их получать. Даже в школе парень часто платил за меня. Однако, он это проворачивал так ненавязчиво и тонко, что я на этом сильно не зацикливалась.  Уже с новой причёской я шла домой. Я получила облегчение.  **** «Прости меня. Я не могу подвергать тебя опасности. Я не хочу наговорить тебе много плохого, только чтобы ты ушла. Я просто уйду сам» Джисон смотрит на записку, а затем поджигает ее зажигалкой, которая находилась у него в правой руке. Тени огня отражаются в его глазах и на лице, и он молча смотрит, как бумажку съедают оранжевые язычки пламени.  Он не знает, что нужно говорить. Поэтому просто оставит все так. Он боится за них, так как не боялся за что-то другое, как не боялся за то, что у него что-то не получился на сцене или он оплошает в подборе песни. За них он боится больше всего. Сделать неправильный шаг—равносилен концу.  Тут поможет лишь время.  *** На сердце у меня застыла ужасная тяжесть. Я вдыхаю родной успокаивающий запах квартиры, но застываю на пороге, понимая, что что-то тут изменилось.  Я захожу в зал, и понимаю, что вещей Джисона тут нет.  Он съехал? Не может быть. Он ничего не сказал мне. В общежитие он берет лишь самое необходимое. Но тут нет ни одной его вещи.  Я захожу в спальню. Тут ничего нет. Лишь полки шкафа пустеют. Я обнаруживаю лишь свой подарок Джисону, который я ему подарила на день рождения. Его первый альбом. Он оставил его, словно мусор, который ничего не значит.  В отчаянии, я снова обхожу всю квартиру. Я захожу в ванную, на кухню. Вся мебель и бытовые приспособления на месте. Как будто тут жила лишь одна я.  Я захожу на балкон, и понимаю, откуда веяло сегодня холодом.  Форточка открыта, а на подоконнике лежит открытая пачка сигарет.  Никто из нас никогда не курит.  Неужели, Джисон начал курить?  Столько вопросов, и на них нет ответов.  Почему он ушёл, забрав свои вещи?  Все стало на свои места, едва я выбросила накопившие подозрения наружу.  Он не просто так был холодным со мной в последнее время. Джисон устал. Эмоционально устал от наших отношений. Или разлюбил меня. Понял, что представляют его истинные чувства. Я не могу больше предоставить случившемуся разумные объяснения, и поэтому самые темные страхи встали на их место.  —Ты взял меня, и вычеркнул из своей жизни. А говорил, что будешь любить вечно. —говорю я, и больше не сдерживаю рыдания, и опускаюсь на холодный пол балкона. Я беру сигареты в руки, хотя до этого в жизни ни разу не курила. Противный дым забивает мне легкие, и попадает в глаза. —Почему все дерьмо, которое должно было произойти со мной, происходит в одно время?!  Я смотрю на фонари, и мои мысли становятся такими ясными, что меня пронизывает ими с ног до головы вместе с холодным осенним ветром, который дует из форточки.  Почему жизнь это бомба замедленного действия, но вместо пороха в ней плохие события?  Почему ты не ушёл раньше? Почему меня не уволили раньше? Или позже? Им всем: работе, господину Джэну, Джисону, им удалось выставить меня полной дурой. У них это получилось.