Мрак грядущих дней

Вечер незаметно наступил для многих, мягко окрасилось небо алой и розоватой краской, солнце медленно уходило в линию горизонта. Дети и подростки веселились на площадках, одни голуби сидели на поручнях скамейки из-за парочки рядом, которая ела булочку, мимо них одиноко шёл красивый шатен, он что-то напевал на иностранном языке. Улица за улицей, поворот влево и знакомые многоэтажки отдающие серостью и мрачностью по ранним утрам, когда идущий невыспавшийся Дазай направлялся в его «любимое» место. Мысли были о предстоящем сочинении музыки, поэтому пианист ничего не замечал вокруг. На его плечо легла рука в чёрной перчатке, парень повернулся. Перед ним стоял низкий мужчина с рыжими волосами и голубыми глазами: — Чуя? – обратился гений к рыжему. — Сколько лет, сколько зим, Дазай. – Усмехнувшись, Чуя протянул руку для пожатия. – Сказал так, как один мой знакомый. – пробурчал Накахара и улыбнулся, протягивая руку: — Как дела-то? Слышал… – протянул он, – студию открыл. – Закончил предложение творец музыки. — Да, открыл. Всё отлично, а у тебя и Ацуши как? – спросил рыжий. — У меня прекрасно, а у Ацуши… Хм. Тоже всё прекрасно! – с радостью пропел брюнет. – А ты всё так же низок. – С издёвкой произнёс Осаму, он глупо улыбался, порча настроение своему приятелю: — Давай не будем поднимать эту тему. — С неким спокойствием сказал Накахара. За последние годы жизни рыжеволосый постарался исправить свою агрессию и всё-таки итог из этого есть. — Хо-ро-шо, – растягивая слово, ответил Осаму. Он был в каком-то смысле поражён, если ранее Чуя мог разозлиться с одного упоминания его роста, то сейчас он сказал о закрытии темы и ни капли злости на его лице. — Ты будешь свободен в следующую пятницу? – спросил вдруг голубоглазый. — Дай-ка подумать…– кареглазый встал в позу: около подбородка поставил левую руку с отогнутым большим и указательным пальцем, другие пальцы он согнул - всё это делало вид раздумья: — Освобожусь… Хм… Ближе к пяти, а что такое? — Да, хотел пригласить в бар тебя да Ацуши, вы же до сих пор состоите в отношениях? Или уже нет? — Мы ещё в отношениях. — Ответил музыкант и, вспомнив, добавил: — Но Ацуши-кун не сможет прийти в следующую пятницу, у него заказ и надо его нарисовать. — Ясно… – Чуя явно расстроился, они с возлюбленным Дазая в хороших и дружных отношениях: — Со мной ещё придёт Рюноске. – Дополнил танцор. — Ох. Давненько я не видел Акутагаву… – с неким огорчением вспомнил собеседник Чуи. Звонок завершил беседу, после разговора, глаза парня с рыжими волосами раскрылись от удивления или он вспомнил что-то важное. Убрав телефон, убегая, попрощался: — До скорой встречи. – Парень попрощался и убежал, скрывшись за поворотом. — Ох уж этот Чуя… – сказал человек с карими глазами и пошёл дальше к серым многоэтажкам.

***

      Лёгкое движение рук по клавишам...Творец остановился, проиграл ещё раз этот фрагмент и только тогда записал в нотную тетрадь. Его лицо озарила улыбка, яркая, словно летнее солнце, он редко так улыбался. Мягкая и нежная музыка струилась из-под изящных пальцев, она рассказывала о том, что чувствует при виде его, как сердце билось, щёки горели…       Сладко и приятно на душе, но страх потихоньку притронулся к плечам: "А если… Он бросит меня?… Акутагава намного лучше меня?… Да ведь?" – боязнь ухода уже такого близкого и родного человека, как же это больно… Руки остановились, затихла и прелестная музыкальная композиция, глаза смотрели в одну точку на клавиши, мысли путались с другими, голоса смешались воедино, мучая его. Повернулся ключ в двери, кто-то зашёл в квартиру. Снялись ботинки, повесилась куртка на крючок и парень негромко зашагал по прихожей: — Осаму, я вернулся. – Сказал Ацуши, проходя комнату, где располагался его любимый. Мужчина откликнулся на имя и поднял голову, улыбнулся широкой улыбкой: — Ацу-у-ши. Я тебя жду, жду, а ты всё никак не приходишь… – с ребячеством произнёс Дазай, он добавил, спросив: — Как картина? – в ответ лишь тишина. Блондин вздрогнул и грустно улыбнулся: — Осаму, она ужасна… Мазки сделал не так, всё неверно! – с возмущением сказал светловолосый, сев на стул в помещении. — Твои картины прекрасны! – шатен погладил по плечу, утешая. Младший не успокаивался, он улыбнулся с безумством, говоря: — Прекрасны?… Разве?… Я порчу холст, рисуя непонятно чего… Ему точно она не понравиться… — парень уткнулся лицом в левое плечо. — Понравится! Я уверен. – Говорил с радостью Осаму и продолжил: — А, кстати, что у нас на ужин? – послышался слабый смешок, а после парень, имеющий красивые, но довольно странные глаза, где кажется рассвет с закатом, вспомнил про ужин: — Да, ты прав. Надо идти готовить. – Парни встали и пошли на кухню, готовка была наполнена шутками и смехом. Еда вкусная и таяла во рту.

***

И вот нудный понедельник встретили наши герои, любимый Ацуши встал по будильнику. Осаму сонный, с чёрными кругами под глазами, а голова трещит от недосыпа. В три часа ночи произошла вспышка вдохновения и после этого уснуть не удалось, на столе кучей лежали скомканные бумажки. Ручка находилась на краю стола, паста в стержне явно закончилась, и это произошло час назад.       Ацуши вышел из гостиной, он ещё до конца не проснулся и тут случайно врезался в кого-то, подняв взгляд, увидел монстра: бледная кожа, синяки под глазами, словно вампир! — А-а-а! Не трогай меня! Я закидаю тебя кисточками! – Накаджима от страха прикрыл глаза, трясясь, услышал знакомый смех. Он открыл глаза. Осаму смеялся и схватился руками за живот, звонкий смех наполнил коридор. Страх и удивление у Ацуши-куна сменились на злость: — А ну хватит смеяться! – обиженно произнёс беловолосый и как-то по-детски топнул ножкой, а от этого шатен начал смеяться ещё больше. Светловолосому уже стало всё равно на умирающего со смеху человека, поэтому пошёл в ванную, сделал важные дела. Выйдя, он учуял очень приятный запах, доносящийся с кухни, и направился туда. Его любимый стоял уже в фартуке и что-то творил на плите: — Ацуши, извини… За этот случай… – извинился возлюбленный светловолосого. — Осаму, всё хорошо, – сказав это, младший из них улыбнулся, а его улыбка была такой яркой, тёплой и доброй… В основном из-за неё Дазай намертво привязался к парнишке и влюбился по уши. Время около шести утра, тихо и свежо на улице, да, и ещё весна. Осаму приготовил для двоих порцию блинчиков, которыми восхищалась его половинка. Они были очень вкусные, тёплые и с сиропом: — М-м-м. – Промычал от удовольствия Ацуши, прожевав, он произнёс: — Твои фирменные блинчики как всегда превосходны. – Похвалил художник. — Спасибо, цветочек.       Работа Ацуши была уж очень интересной, находилась в школе искусств. Его с радостью приняли из-за того, что не хватало специалистов, дети обожали занятия, когда их вёл Накаджима-сан, начальство в восторге, но… В этой школе работает немного неприятные люди для учителя: — Здравствуйте, Мидзуми-сан! – поздоровался с гардеробщицей парень и проскочил в раздевалку для учителей. Он стоял у двери и заметил как раз тех самых неприятных людей: — О-о-о! Ацуши! – весёлый голос прозвучал около уха, беловолосый поднял голову на него смотрели пара весёлых глаз: — Здравствуйте, Николай. – Да, это был тот самый — Николай Васильевич Гоголь, он был учителем в духовом оркестре, дружил с преподавателем по отделению фортепиано — Фёдором Михайловичем Достоевским. Они оба были иностранцы, но уж очень известными. Фёдор Михайлович знаком с важными людьми и прекрасно, великолепно играл на фортепиано, директор светился от радости, когда те заявили о поступлении на работу в школу искусств. Николай- прославленный флейтист. О нём слагались легенды.

***

Эпизод №1       "Дневник неполноценности "       Я снова ходил на могилу Оды, но я чувствую будто он рядом, слышал его голос, но не мог понять откуда он… Эх… Хоть картины у тебя были бесчувственные, а я тебя любил и сейчас люблю. Конец Эпизода № 1