Бог войны и Венера

Серёжа Разумовский почти не помнит как попал в это заведение. Он рассмотрел его обшарпанные стены и злые, презрительные, голодные взгляды только потом, когда слегка оправился от шока и перестал видеть пламя, которое преследовало его, как только он закрывал глаза. Пожар, в котором погибли его родители, кажется, никогда не покинет его разум. Абсолютно такая же обжигающая, смертоносная буря эмоций ежедневно разгоралась у мальчика в груди: когда он только просыпался и умывался ледяной водой из сломанного крана, ел жуткую застывшую манку на завтрак, посещал уроки со злобными учителями, смотрящими на учеников из детдома, как на мусор. Каждую минуту жизни (если это можно так назвать) Серёже хотелось закричать, убежать в самый отдалённый угол детдома, только чтобы огонь снова не настигал его. Но ему нельзя было показывать слабость перед обитателями этого места, дети здесь не терпели новичков и были бы только рады такому поводу выместить свою злость. А воспитатели свалили бы всю вину на того, кого смогли бы поймать после этого неравного боя, например Серёжу. Впрочем, репутация у маленького Разумовского была плохой не только из-за того факта, что он новенький. После того как Серëжа попал в детдом у него появился необычный друг. Мальчик не смог бы рассказать о нëм воспитателям, а уж тем более другим воспитанникам детдома, ведь они его не видели, а если бы видели, никогда бы не одобрили такую дружбу. Даже в свои десять лет мальчик понимал, что видеть кого-то, кого можешь видеть только ты, не слишком нормально и приемлемо, особенно для такого места. Серëжа тоже был не особо нормален и приемлем для его окружения, о чем часто напоминал ему этот друг, которого он окрестил Птицей. Вот и в эту бессонную ночь от тяжёлых мыслей Серëжу отвлёк именно этот друг, плавно выходящий из серого угла комнаты. Чëрные крылья закрывали бесхозную кровать в другом конце комнаты практически целиком, движения были грациозными, а фигура статной. Тело Птицы было в тёмных перьях, с блестящим на свету золотым отливом, что делало его похожим на ожившую статую. Его черты лица были слишком похожими на Серëжины, но острее и точëнее, как будто взрослее. Волосы существа были ещё более рыжими (хотя, казалось бы куда больше), как будто действительно были из самого настоящего огня. Вот только глаза у Птицы и Разумовского отличались: вместо небесно-голубых глаз Серёжи у его двойника глаза были янтарными, такими же блестяще - золотыми, как все его оперение. Серёжа всегда восхищался своим другом, и хотя и не считал себя красавцем, ему очень льстило, что его двойник выглядел так роскошно. — Ну и что ты тут сопли распустил? Тебе нужно выспаться, иначе ты так и не сможешь показать своим обидчикам, на что ты способен. Ах да, твои слезы же по поводу них? Ну ничего, ты же помнишь, что в нашем шкафчике припрятана коробка спичек на такой случай? -хищно улыбнулся Птица. Его глаза блестели золотом ещё ярче. — Я не понимаю, зачем мы их украли. Я не хочу причинять никому вред, ты же знаешь что будет если их найдут, или узнают, что мы их использовали. — раздражённым шëпотом ответил существу Серёжа, пытаясь не повышать голос, чтобы не разбудить соседей. Не хватало ещё чтобы его разговоры «с самим собой» услышали. Опять. — Не мы, деточка, а ты. Забыл? Я лишь советую тебе, а выбор всегда остаётся за тобой, и делаешь ты всë исключительно своими руками. — усмехнулся двойник, глянув на мальчика с высока. Серëжа понимал, что советы друга слишком жестоки, а методы решения проблем радикальны, и если он будет поступать так, как ему советует Птица, он попадёт в колонию для несовершеннолетних. Но иногда идеи, которые давал ему его мстительный товарищ, были очень заманчивыми. Столкнуть с лестницы Машу, что высмеивала его рисунки в школе и хвасталась тем, что учится в художке. Подкинуть спички на парты одноклассников, что постоянно выдирали его волосы. Однажды Серëжа даже последовал его совету, и написал на доске обвинения и призывы к байкоту математичке, которая всё время забирала его рисунки и орала, что он «всякой хернëй вместо еë жизненно необходимого урока занимается». Она разбиралась в своём предмете даже хуже чем сам Серëжа, а когда мальчик это показывал на уроках, затыкала ему рот и говорила чтоб не умничал. Итог его маленькой мести был весьма плачевен: поход к директору, разорванная тетрадь с рисунками, и тычки с обзывательствами после школы. — Нет, это ведь ты мне всё это говоришь делать! Почему из-за твоих идей должны страдать я и другие? — Серëжа закусил губу и прислушался, боясь что его услышат в других комнатах. — Какие другие? Те, что готовы высмеять тебя или даже покалечить? А ты перед ними значит тряпочкой выстилаешься теперь! — Голос Птицы становился всё громче, полностью заполняя сознание Серëжи. — Беспомощный нытик, я лишь помогаю тебе выжить в этом змеином гнезде! И это твоя благодарность? Да и как я могу на тебя вообще повлиять? Меня ведь не существует. В ту же секунду существо растворилось, а его безумная улыбка ещё на несколько секунд блеклым призраком осталась у Серëжи перед глазами. Опомнившись, мальчик обнаружил себя смотрящим в потолок и обливающимся холодным потом.

***

На утро Серëжа еле как смог встать с кровати, и сделать ежедневную рутину. Собраться в школу, позавтракать в столовой и пойти на уроки, где дети шептались за его спиной, а иногда даже кидали в него бумажки. Всё шло по обычному расписанию, пока не начался урок русского. Несмотря на все запреты, Серëжа начал рисовать именно на уроке. То ли по привычке, то ли назло учительнице, то ли потому что вдохновение к художнику приходит в самые неожиданные моменты. Он планировал наконец-то осуществить ту задумку, которая уже давно поселилась в его голове. Недавно он откапал в библиотеке книжку по итальянскому искусству конца XV века и увидел там прекраснейшую картину Сандро Боттичелли «Рождение Венеры». Серëжа наверное час рассматривал эту картину, изучая. Теперь же он очень хотел повторить эту картину у себя в тетрадке, имея только листики в клеточку, и старые карандаши, которые он крал по совету Птицы из кабинета ИЗО. Сначала учительница не обращала никакого внимания на мальчишку и вела скучнейший урок про то, как нужно писать сочинение про осень. Потом, скорее всего ей стало интересно, почему же это «выскочка и всезнайка Разумовский» ни разу еë не поправил. Она раздала всем задания, и когда Серёжа уже выполнил его и продолжил увлечённо рисовать, подошла к его последней парте. Увидев, что мальчик рисует, она покраснела от злости. — Так Разумовский! Ты почему это вместо того чтобы сочинение писать, какие-то каляки-маляки рисуешь?! Серëжа вздрогнул, и полными испуга глазами посмотрел на женщину. Но она уже успела выхватить рисунок. — Мариванна отдайте! Просто я всë уже написал!.. Но Марья Ивановна уже успела рассмотреть рисунок мальчика. Еë глаза округлились. В следующую секунду раздался крик: — ЧТОООО?! АХ ТЫ ПОГАНЕЦ МЕЛКИЙ! ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ НА ЭТОГО ПАРШИВЦА! Весь класс с непониманием смотрел на учительницу, пока она демонстративно не подняла листик. — ДЕСЯТЬ ЛЕТ СОПЛЯКУ, А ОН УЖЕ ГОЛЫХ БАБ РИСУЕТ! Я ТАК И ЗНАЛА, ЧТО ТЫ ИЗВРАЩЕНЕЦ КАКОЙ! Класс разразился хохотом, гремели парты, какие-то особо одарённые одноклассники даже попадали со стульев. Мир перед Серëжей начал плыть, нечёткие силуэты бесновались на его глазах. Хотелось провалиться под землю, а слезы уже навернулись на глаза мальчика. Кажется ещё секунда и мир перевернëтся, рухнет, рассыплется на части. Мальчику бы сейчас не помешала помощь его единственного друга, но даже он, которого Серëжа создал сам, не приходил ему на помощь. Собрав волю в кулак, Разумовский дрожащим голосом выдал: — Но это… Это «Венера» Боттичели… Хохот только усилился, а училка продолжила орать визжащим голосом. — НЕТ, ОН ЕЩЁ ВРЁТ И ОТПИРАЕТСЯ! «БАТИЧЕЛИ», ИШЬ ТЫ! ТЫ ГДЕ ТАКОЕ СЛОВО-ТО ВЫДУМАЛ? «БАТИЧЕЛИ»… ХРЕНАЧЕЛИ! ДВА ТЕБЕ, РАЗУМОВСКИЙ! В голове у Серëжи уже давно перемешались и смех с криками одноклассников, и ор преподавательницы. Потом он не помнил как прошли последние два урока, как он дошёл до своей комнаты в детдоме, и как прошёл ужин с бесконечными взглядами в его сторону и смешками. Серëжа даже не смог бы вспомнить как он лёг спать в шесть часов вечера, не доделав домашнее задание, которым до этого он никогда не пренебрегал. Птица так и не появился, хотя перед сном такое случалось крайне редко. Посреди ночи Разумовский проснулся с истошным воплем. Ему снова снился пожар. Но на этот раз не тот в котором погибли его родители, а какой-то другой, которого никогда до этого Серёжа видеть не мог. Горело здание школы, слышались крики одноклассников, мальчиков постарше, что постоянно задирали его после школы, ненавистной Марьи Ивановны, математички и вообще всех, кто когда-либо причинял Серёжи боль. Мальчику хотелось смотреть на всë это с радостью, что теперь он наконец свободен, или хотя бы с равнодушием, ведь эти люди не сделали для него ничего хорошего. Но Серëжа кричал вместе с ними, плакал, просил кого-то чтобы им помогли. Потом гореть начал и его детский дом, ненавистные мальчиком его воспитанники, воспитательницы, грубый персонал. И вот огонь дошёл и до его комнаты. Разумовскому некуда бежать, всë кончено, он закончил так же, как и его родители… Из огня вышел тëмный силуэт, сбрасывающий в пламя свои позолоченные чëрные перья. Птица наклонился к Серëже и спокойным голосом начал говорить: — Ну же, прекращай плакать, маленький, ты же сам этого хотел. И я наконец-то сделал это для тебя. Но к сожалению, огонь достиг и твоей комнаты… Ничего, я, как твой единственный друг, просто обязан спасти тебя, не так ли? Просто доверься мне. — Говорило существо бархатистым голосом, с каким-то уже не естественным, адским блеском в глазах. — Нет, ты всех их убил! Зачем, они не заслужили этого, какими бы жестокими они ни были! Ты самый настоящий монстр! — Кричал Серëжа захлëбываясь в слезах и задыхаясь в едком чëрном дыме. — Так и знал, что от тебя я благодарности не дождусь. — Птица всë ещë хитро и задумчиво улыбался. Но спустя долю секунды его выражение лица переменилось на холодное и злое. Его жëлтые, горящие тем же пламенем, что и всë здание глаза посмотрели прямо в испуганное лицо мальчика. — Так гори же с ними, тряпка, раз тебе их так жалко! Серëжа продолжал задыхаться, а потом пламя настигло его. Всё это Разумовский прокрутил у себя в голове сразу после пробуждения и поëжился от реалистичности кошмара. Он даже хотел проверить сохранность спичек в ящике, но снова погрузился в сон, из которого потом вспомнил лишь Марью Ивановну, которая была изображена вместо Венеры на картине Боттичели, и орала про то что Разумовский мелкий извращенец. Неприятное зрелище.

***

Утром Серëжа проснулся раньше обычного. Рассвет в то утро был невероятно яркий, и первые лучи солнца светили мальчику прямо в глаза, заставляя его морщиться и снова вспоминать о недавнем кошмаре. Сонный Серëжа нехотя встал с кровати, и поплëлся в ванную, где из-за такого раннего времени суток ещё никого не было. Отлично, можно избежать стычек с другими детьми хотя бы в это утро. Мальчишка умылся водой, которая была настолько ледяной, что наверное разбудила бы даже мёртвого. Но даже это не помогло сбросить остатки сна, и он всë ещё с мутным взглядом, побрëл обратно в свою комнату. Судя по настенным часам было примерно пять утра. Серëжа быстро покидал все нужные в тот день тетради и учебники в рюкзак. Затем он решил прилечь ещё не на долго, до общего подъëма. Но поспать лишний часок у него не получилось. Через какие-то минут пятнадцать дети уже вовсю начали бегать по коридору до туалета, чтобы сделать все утренние процедуры пораньше и избежать очередей. Затем уже начались крики «ВСЕ ПОДЪЕМ!» от воспитательниц, и спать Разумовскому уже точно нельзя было. Весь день Серëжа старался сидеть тише воды, ниже травы, но в головах его одноклассников вчерашний инцидент ещё точно не забылся. Позади него по-прежнему слышались смешки и противный шепоток, а самые задиристые представители школы даже окликали его на уроках и переменах. Мальчик либо притворялся, что не слышит обидчиков, либо скорее бежал в кабинет, чтобы не столкнуться с ними лицом к лицу. Еле как дожив до конца учебного дня, Серëжа решил прогуляться, так как больше встречаться с какими-либо выпадами в его сторону он не хотел. Он пошёл уже к известному ему месту, а именно к старой лодке, что когда-то была выброшена на берег. Усевшись в неë, он принялся рисовать Птицу на фоне пламени, но только в этот раз не с дружелюбным, как всегда, выражением лица, а с злобным и яростным. Но не успел Серëжа даже закончить скетч карандашом, как услышал крики сзади. — Не тормози! — кричал грубоватый для ребёнка голос. — Давай! — вторил ему голос потоньше. Мимо Серëжи побежала чëрно-белая дворняга, жалобно скуля и лая. Следом бежало трое мальчишек. Они с камнями и палками гнали бедное животное. Но собаке не удалось скрыться, и она попала в западню в виде сетки. — Ну что попалась? — спросил у бедного животного по-видимому заводила этой шайки. И тут Серëжа понял, что больше не хочет просто наблюдать за этим варварством. Ему было противно от издевательств над ни в чëм не повинной собакой, грязных морд малолетних придурков, да и в целом от того, что он до сих пор ничего не сделал, чтобы восстановить справедливость. Бездействие было равно соучастию в его случае, а быть соучастником тех подлостей, что творили его одногодки ему вовсе не хотелось. — Ну че, дворняга, больше не хочешь с нами играть? — сказал гнусавым голосом один из банды, а затем достал из кармана зажигалку и начал поджигать импровизированную дубинку. — Дворняга! -вторил ему кто-то из них. — Парни, сейчас будет трёхочковый — С этими словами самый низкий из компашки поднял огромный камень с песка. Подняв его высоко над головой, он уже приготовился к броску в несчастное животное. — А ну не трожьте еë! — Серëжа и сам не заметил, как встал и подбежал к мальчишкам. Голос его был тонким и недостаточно громким, но уверенным и звонким. Шайка обернулась, и на время прервала издевательство над дворнягой. Один из них бросил камень на землю, к счастью, не успев навредить животному. Три пары недовольных глаз глядели прямо в лицо Разумовскому. Тот, что секунду назад держал глыбу, первый нарушил напряжённую тишину. — Слышь, сопля, тебе что больше всех надо? — затем он рванулся в сторону Серëжи, но его друг придержал его за рукав. Один из тройки, скорее всего самый младший, повторил за товарищем слово сопля. Наверное он большой оригинал. — Гуляй отсюда, лошара! — сказал самый крепкий из мальчишек. И опять послышался повтор последнего слова с глупой усмешкой. Серëжа сжал кулаки. Как же его раздражали эти ублюдки! Но ему не стоит сейчас вмешиваться в драку или еë провоцировать. Сделав глубокий вдох, мальчик продолжил спокойным и уверенным голосом: — Просто не трогайте собаку! Но по агрессивному взгляду тройки было понятно, что Серëже не выиграть этот спор. — О, сам напросился! — сказал главарь и банда направилась в сторону Разумовского. Ему осталось только приготовиться к неравному бою, что он и сделал. — Вован, бей ублюдка! — и самый низкий и жестокий из них бросился в драку. Первый удар пришëлся Серëже под дых, от чего мальчик тут же перестал ориентироваться в пространстве. Всë вокруг плыло, ему было трудно дышать. Затем его поволокли в сарай, который находился буквально в двух метрах от места происшествия. Наверное беспризорники хотели скрыть свои издевательства от посторонних глаз. — Гляньте, да этот лошок даже драться не умеет! Интересно, как долго он сможет противостоять огню? — главарь смотрел на Разумовского, как хищник на добычу. — Да, Колян, жги эту дрянь! Раздался звук зажигалки. Это конец, сейчас его сожгут, а как минимум оставят кучу ожогов на теле. И зачем он только полез кого-то защищать, успел подумать Серëжа. Но тут, управление как-будто кто-то перехватил. Серëжа резким движением столкнул с себя обидчика, ударив его в нос. Остальные тут же рванулись в его сторону, но мальчик так же резко выхватил у главаря зажигалку. — Стоять на месте! Или я… Шайка застыла на долю секунды, но тут же один из них схватил Серëжу за шиворот. — А ни то что? — младший из них, как ни странно, тоже имел крепкую хватку. И тут Разумовский, сам от себя не ожидая, поджог одежду на своей противнике. Тут же сорванец отпрянул от него, а другие подбежали к нему. — Вася, блять! Скорее, падай на землю! — кричал товарищу главарь. Во время всеобщей суматохи, Серëжа успел выбежать из сарая. — А ну-ка стой, больной ублюдок — послышалось ему в след. Но мальчик уже закрыл за собой дверь, повернув защëлку. Из сарая слышались крики пострадавшего и пожелания смерти Серëже от Васиных товарищей. Затем, как только крики Васи утихли, банда начала с диким напором толкать дверь. — Мразь, ты не знаешь с кем связался, мы тебе бошку оторвëм. Мальчику хотелось, чтобы они все там сгорели. Чтобы Серëжа их больше никогда не видел, чтобы они больше не мучали животных, не приносили проблем нормальным людям. Зачем таких как они вообще носит земля? Дверь старого сарая, кажется, начала уже сдавать свои позиции. Тут Серëжа окончательно сошла с ума от страха. Дальше он уже ничего не соображал. Когда Разумовский опомнился, он стоял напротив горящего сарая. Чëрно-белая дворняга лаяла и скулила от страха, прижимаясь к Серëже. Зажигалки в руках у него уже не было. Огонь гордо возвышался над мальчиком. И снова из пламяни вышел он. — Ну что, Серëжа. Всë как мы и хотели! Даже спички не понадобились. — С этими словами Птица расхохотался. Серëжа закричал и схватился за голову. Эти трое погибли. Из-за него. — Ну что же, теперь беги отсюда подальше. Думаю с этим ты справишься без моей помощи. Серëжа бежал сломя голову, не замечая никого на своём пути. В конце-концов он добежал до детдома, а затем и до своей комнаты. То, что он совершил в этот день ужасно, и ему остается надеяться, что никто никогда об этом не узнает. В это время на окраине Санкт-Петербурга десятилетнего Олега Волкова забрала опека, по причине смерти его матери в аварии.