Бог войны и Венера

Серëжа проснулся от собственного крика. Затем последовала звенящая тишина, давящая на голову, удушающая. Но нет, Серëжу душила вовсе не она, а паника и сбитое из-за слëз дыхание. Кажется вот-вот он потеряет сознание, но тут чьи-то тяжёлые руки упали ему на плечи, а затем и когти, угрожающие расцарапать ему спину. Опять он. Сердце забилось в ещё более бешеном темпе, паника усилилась, захотелось в который раз просто исчезнуть, испариться, только бы не видеть своего когда-то лучшего друга, а потом: самого страшного мучителя. Нет, нельзя постоянно бежать от реальности, даже если она искажена собственной затянувшейся галлюцинацией. Эта мысль не сразу помогла Серëже, и он ещё долго не хотел открывать глаза. Но через несколько секунд он всё-таки поборол себя и столкнулся с кошмаром один на один. — Спящая красавица наконец-то открыла глаза. Ну и как спалось? Что снилось? — Птица посмотрел прожигающим насквозь взглядом и скривил свой рот с заострёнными клыками в подобие улыбки.— Кошмары не мучали? После этих слов к Серëже как кусочки пазла начали возвращаться воспоминания о недавнем сновидении. В начале сна они с Олегом общались как обычно. Серёжа мог часами рассказывать Волкову об искусстве, ну или о своих любимых мультиках, а он всегда с радостью поддерживал с ним диалог. Но в какой-то момент Олег начал отдаляться. Сначала они перестали так часто и много разговаривать. На самом деле, Серёже было комфортно с Олегом даже молчать, но этот переход показался настолько резким, что его как будто окатило ледяной водой. Серёже не хотелось навязываться, поэтому всё чаще приходилось терпеть тягостное молчание. Затем Олег и вовсе предпочел ему общество одноклассников, которых они раньше вместе презирали. Серëже было очень больно, но он ничего не говорил Олегу, то ли из-за остатков своей гордости, то ли из-за страха потерять даже то равновесие, которое между ними осталось. Но последней каплей стал мерзкий шёпот за его спиной. Обернувшись Серëжа убедился, что это Олег, рассказывающий своей новой подружке что-то явно нелицеприятное о нëм. И он застыл посреди коридора, скованный смертельной обидой. Ситуация показалась настолько безысходной, что Серëжа захотел тотчас же исчезнуть, выпрыгнуть в окно в нескольких метрах от него. Но вместо этого он просто расплакался во сне, окончательно усугубив своё положение. Затем, буквально через несколько секунд, его эмоции будто переключили или может... кто-то перехватил контроль. Серёжу охватил жуткий гнев, и через секунду, как в монтажной склейке, он уже держал шею Олега в своих руках. Он вырывался и звал на помощь и обычный Серëжа уже давно бы прекратил этот акт неоправданной жестокости, но он больше не управлял своим телом. Всë и все вокруг исчезли. Руки мальчика постепенно превратились в чëрные когти Птицы, а из шеи Олега ручьём хлынула кровь. В этот момент настоящий Серёжа наконец смог пробиться через контроль и хладнокровие Птицы, но всё что ему оставалось это закричать от ужаса и отчаяния и проснуться. Промотав сон у себя в голове ещё раз, Серëжа снова впал в отчаяние и зарыдал. Нет, только не такой расклад. Что бы Олег не сделал, самым страшным для Разумовского было именно навредить ему. А Птица будто питался этим страхом, это кажется было его самой заветной мечтой. Вот и в этот раз, смотря на истерику мальчика, чудовище залилось жутким смехом. — Тебе пора перестать так беспокоиться о нём. Рано или поздно так и произойдёт. — Заткнись, я тебя ненавижу! — Серëжа захотел сделать Птице как можно больнее, ему хотелось накинуться и разорвать его в клочья, но вместо этого он начал лишь рвать волосы у себя на голове. Птица, кажется, только обрадовался такой агрессии у Разумовского и расплылся в самодовольной улыбке. — Наконец-то у тебя начали расти когти, — ласково начал мучитель, но через мгновение выражение его лица изменилось на холодное и жёсткое, — а теперь всё то же самое расскажешь своему «дружку». — Заткнись, нахуй! — Серëжа и сам не ожидал от себя таких слов, мат он знал только от одноклассников и сам относился к нему с презрением, но то что вырвалось прозвучало слишком громко даже для дворовых перепалок. Его не могли не услышать, и через секунду опасения подтвердились. Серëжу кто-то резко схватил сзади за плечи. Поняв, что это не Птица, он обернулся и увидел перед собой сонного, но ошарашенного Олега. — Ты чего кричишь? — затем он убрал волосы с заплаканного лица друга и его глаза ещё больше округлились, а голос задрожал. — Ты чего? Серëжа всë ещё не мог успокоиться, поэтому лишь закрыл лицо руками и продолжил тихо рыдать. Олег взял расчёску со стола рядом и, будто бы сам того не осознавая, начал расчёсывать спутанные и изодранные волосы друга. Через минуту Серëжа смог более-менее прийти в себя и первым делом оглянулся по сторонам. Его ночного мучителя нигде не было. Естественно, он же боится Волкова. Олег понял, что Серëжа уже более настроен говорить и осторожно начал диалог: — Тебе снова приснился кошмар? Разумовский посмотрел на него так безысходно, что Олегу показалось будто глаза друга абсолютно опустели. Это пугало. — Это не важно, просто послушай меня. Тебе не стоит со мной водиться, я могу тебе навредить. Даже то, что ты приблизился ко мне сейчас, очень опасно, понимаешь? У Волкова внутри от этих слов что-то упало вниз. Неужели Серëжа всë никак не может понять, что он не считает его психом, и ему не важно что подумают остальные, впрочем никто вокруг вообще не важен, когда у него есть такой замечательный друг. Или Разумовский сам не хочет с ним общаться и именно поэтому так настойчиво пытается отпугнуть? В момент этих печальных размышлений Олег заметил, что уж слишком сильно сжал расчёску в руках и поспешил исправиться. Нет, нужно всё выяснить у Серëжи прямо сейчас. — Перестань, ты не сможешь мне навредить. Даже если захочешь, мне всë равно, я хочу дружить с тобой как и раньше. Серëжа убрал руки с заплаканного лица и тихо произнёс: — В том то и дело, что я не хочу. Но он… Повисло молчание. В глазах у Олега застыл немой вопрос. Через пару десятков секунд, показавшихся вечностью, он решил прервать тишину и озвучить то, что гложило их обоих: — Кто он? — и снова повисла тишина. Разумовский мялся, ему было невероятно страшно рассказывать лучшему другу его самый жуткий секрет. Но вот, он наконец собрался с мыслями и выдал: — Понимаешь, мне кажется я не один. В смысле, понятно что у меня есть ты, но я не был один и до нашего знакомства. Сначала мне это помогало, но сейчас мне кажется, что это моё проклятие. — на последних словах Серëжа снова всхлипнул и отвернулся. — Я ничего не понимаю, кто этот человек, что он тебе сделал? — Олег был окончательно сбит с толку. В приюте говорили, что у Разумовского никогда не было друзей. Но если был тот, кто раньше был ему другом, а сейчас издевается или угрожает Серëже, то Волков был готов поклясться, что больше этот негодяй спокойно жить не сможет. Увидев весь спектр эмоций на лице друга, Серëжа поспешил продолжить рассказ: — Это не человек… Точнее, он похож на человека, но им не является. Это существо вообще живет только в моей голове. Он появился у меня во снах и помогал мне до поры до времени. Наверное я псих, но я действительно считал его другом. Но потом он стал просто кошмарен, говорил ужасные вещи и сейчас говорит. Он хочет твоей смерти, Олег.Его зовут Птица, и он говорит мне, что ты бросишь меня. Он управляет моими снами. Но этот монстр всегда уходит, когда рядом появляешься ты. После Серëжа замолчал и снова закрыл лицо руками. Его всхлипы уже были тише, как будто он окончательно лишился всяких сил. Олег не мог подобрать слов, но ему так отчаянно хотелось помочь другу и он притянул Серëжу к себе и прижал его голову к своей груди. Тот окончательно потерялся в пространстве и даже перестал шевелиться, но его дыхание стало ровнее. Посидев так минуту, Олег всë же решил не томить друга молчанием: — Если ты думаешь, что я считаю тебя психом, то ты не прав. И ты не вздумай себя им считать. Ты просто очень умный и у тебя богатое воображение. Ты долгое время был очень одинок, тебе всего лишь был нужен друг, пусть даже воображаемый. А то что он полностью не исчез, когда появился я, означает лишь то, что ты к нему привык. Он ведь просто говорит тебе то, чего ты боишься? — Серëжа слегка кивнул головой в объятиях Олега — Тогда я обещаю тебе, а если хочешь и ему тоже, что никогда тебя не брошу. Поверь, ты самое дорогое, что у меня есть после попадания сюда. И я не отвернусь от тебя из-за каких-то сплетен или твоего воображаемого друга. Ты самый умный человек, которого я когда-либо знал, а у таких людей всегда есть свои причуды. Просто не пытайся оттолкнуть меня больше, хорошо? Серëжа посмотрел ему прямо в глаза с нескрываемой нежностью и благодарностью и ответил: — Прости меня, и... спасибо тебе огромное. Я больше никогда не буду тебя отталкивать. Олег, ты лучший человек в моей жизни! Олег толком не мог объяснить, что такого произошло в этот момент, но он был уверен, что в это мгновение мир стал в пять, нет, в десять раз лучше. Он бы мог высказать это предположение Серëже, но это и не нужно. Волков знал, что Разумовский тоже понимает и слова больше совсем необязательны.

***

Птица и сам не мог до конца понять в какой момент он появился. Но он точно знал, что он не просто воображаемый друг какого-то там маленького ребёнка. Нет уж, он гораздо большее чем просто больная фантазия травмированного сироты. Во-первых, потому что Птица знал, что может не только появляться в кошмарах Сергея или представать перед Разумовским как галлюцинация, он мог обладать его телом, он мог всецело брать контроль на себя. Птице нравилась та мысль, что когда он управляет Разумовским, он как-будто управляет всем миром сразу. Он уже делал так несколько раз, и тем самым помогал Серëже и привносил в его серую реальность небольшой огонёк безумия и свободы. Когда же Сергей снова оказывался у руля, то последствия приходилось расхлёбывать ему самому, за чем было очень забавно наблюдать. Но так как Птица специально не делал ничего слишком ужасного, или сам подкидывал идеи того, как избежать наказания, Серëже всë сходило с рук. Оно и хорошо, ведь Птица прекрасно понимал, что если их поймают, то пространства для действий станет ещё меньше чем сейчас. Да и в каком-то смысле ему нравился этот мальчик, несмотря на его отвратительные недостатки. Излишняя драматичность, например, или плаксивость, слабохарактерность, в общем всего и не перечислить. Во-вторых Серëжа прекрасно подходил для всех его амбиций и планов на будущее. То что мальчик был сиротой и жил в том месте, где всем на друг-друга попросту насрать было просто идеальной почвой для Птицы. Нет родителей, которые бы могли ограничивать потенциал его и Разумовского, нет принимающего коллектива, который бы просто не давал мальчику мотивацию к развитию. Просто красота. Да и сам Серëжа был умён не по годам. Любитель искусства, чуть ли не философ с ранних лет, ну это же идеальное начало статьи о успешном молодом миллиардере. А с помощью Птицы Разумовский уж точно им станет, не стоит сомневаться. Но только вот в последнее время Птица понял, что всë начинает идти абсолютно не по плану. Внезапно в их идиллии объявился явно третий лишний. Грубоватый с виду пацан лет десяти, как-то уж очень быстро втëрся в доверие к Серëже. Теперь мальчик называл его своим лучшим другом, а не Птицу, что всю жизнь помогал и поддерживал его, после попадания в столь скучное заведение. Сказать, что это раздражало Птицу, было ничего не сказать. Этот Олег вообще никак не мог быть другом для Серëжи. Что Разумовский в нём вообще нашëл? Он же просто отброс. Невероятно, ему всего-то дали немного внимания и он уже привязался. Как бы Птица этого не хотел, но пришлось признать этот просчёт в его идеальной схеме и работать дальше. А именно, сделать всё чтобы эта порочная дружба закончилась и не утянула Разумовского на дно или в обыденность, иначе им не видать успеха. Ведь это всё для его блага. Птица в этом ни капельки не сомневался.

***

Утром Серëжа проснулся от криков детей из-за стены. Жизнь вне тесной комнатки уже шла на всю катушку и действовала ему на нервы. А это значит — он проснулся не как обычно, раньше всех, и теперь придётся идти на уроки неумытым. Но ещё хуже было то, что сон отказывался покидать его тело. Его словно парализовало. Воспоминания об этой ночи внесли ясность в мысли Серëжи. Ещё бы, пол ночи мальчика терроризировал его собственный воображаемый друг, а ещё половину пришлось объяснять свои припадки уже настоящему другу. Олег ещё какое-то время лежал с ним рядом, наверное ждал пока Разумовский уснёт, а потом, судя по всему, лёг спать на свою кровать, не желая мучаться в тесноте. Серëжа сделал над собой усилие и повернул голову в другую сторону. К своему удивлению и разочарованию перед собой он обнаружил только пустоту. Этот факт заставил его мгновенно взбодриться. Куда, черт его побери, делся Олег? Он не разбудил его? Серëжа встал и осмотрелся вокруг. Записки тоже нигде не было. Оставалось только одно. Разумовский мгновенно вскочил, напялил на себя одежду, схватил ранец, будучи неуверенным даже в том, что там нужные ему вещи, и помчался на первый урок, в надежде, что не опаздывает сильно. Пробежав весь путь, не останавливаясь, он не опоздал. Но только в классе его ожидало новое разочарование. Серëжа отыскал глазами друга, но он сидел вовсе не на привычном для них месте, а с длинноволосой девчонкой Машей. Они о чем-то непринуждённо болтали, девочка смеялась, Олег тепло улыбался. Мир вокруг этих двоих как будто выцвел и размылся, начал исчезать. Разумовский слышал только хихиканье Машки и бешеный стук своего сердца, то ли от гнева, то ли от шока. Этот странный эффект длился несколько секунд, прежде чем Серëжа более менее пришёл в себя и обнаружил, что стоит так уже порядочное количество времени и тупо пялится на эту парочку. Он тут же последовал к последней свободной парте и сел за неë, пытаясь прикинуться что не обратил внимания на лучшего друга с подружкой. Олег увидел мальчика, и его выражение лица тут же сменилось на обеспокоенное и виноватое. Рядом с Серëжей ещë оставалось свободное место, и Волков сорвался было сесть к нему, но Разумовский демонстративно поставил на соседний стул рюкзак. Тут же прозвенел звонок и Олег сконфуженно сел на место, ещë раз бросив грустный взгляд на Серëжу. На перемене Олег снова хотел подобраться к нему, но выбегающие из класса дети ему помешали быстро добраться до Разумовского, и ему лишь удалось увидеть, как он с гордо задранным носом выходит из класса. Серëжа шёл как можно быстрее туда, где его не найдут. Ничего не приходило в голову, ведь школа для него опасное и абсолютно некомфортное место. Поэтому единственное что он придумал, пойти в медпункт на третьем этаже. Он быстро взбежал по лестнице, так чтобы точно скрыться из виду, и уверенным шагом направился к цели. Его не занимала мысль о том, прокатит ли его вранье или что лучше будет сказать, он просто бежал от ужасного предательства, которое застало его врасплох. На удивление, врачи в медпункте отреагировали на него достаточно необычно. Как только он вошёл, медсестра посмотрела на него с каким-то сочувствием, а доктор после дежурного «У меня ужасно болит голова, можно я пойду посплю» лишь выдал таблетку и справку, потрепал по плечу и сказал «Не переутомляйся, больше спи». Выйдя из кабинета, Серëжа не стал об этом долго думать. Он и не мог, всё его мысли занимала ужасная обида, ведь только вчера тот, кто сейчас так мразотно с ним поступил, буквально клялся ему в бесконечной преданности. Может это излишняя драматизация? Тогда почему же из-за какой-то белобрысой дуры Серëжа чувствует себя так паршиво? Ну сели эти двое разочек вместе, ну и что, ну не разбудил его Олег, ну с кем не бывает, Олег же может иметь друзей кроме него? Друзей, на которых он так же по доброму смотрит, с которыми он может быть когда хочет, ни слова не сказав лучшему другу… В подобных мрачных мыслях Серëжа сам не заметил, как оказался в своей комнате, в абсолютном одиночестве и тишине. Ему захотелось так же заглушить адские крики мыслей в его голове. Нужно успокоиться, дышать глубоко и просто ни о чем не думать. Ни о чем не думать… — Я же говорил! -позади Разумовского послышался хриплый надменный голос. От неожиданности Серëжа вздрогнул. — Просто не лезь ко мне больше! Я сам разберусь со своим другом, твоя помощь мне не нужна, — Голос мальчика звучал так же напористо и холодно, как и голос его несуществующего собеседника. Это удивило даже его самого. — Тебя нет, поэтому мне в последнюю очередь сейчас нужен ты. — Кто же у тебя ещё есть кроме меня? Твой дорогой Олежа? — начал дразниться Птица. Из-за выпитого лекарства Серëжу сильно клонило в сон, и хоть слова чудовища и били по нему, он не хотел больше ничего ему доказать. Да и не мог. В этот раз он действительно оказался прав. Но если ему поддаться, то произойдёт катастрофа. — Завались и дай мне поспать. Наверное такие грубые слова в свою сторону от одиннадцатилетки ошарашили даже Птицу, ведь он замолчал. Но видение осталось в комнате ещё на пару минут, пока вымотанный Серëжа не свалился на кровать, закрыв лицо подушкой, чтобы не видеть ни проклятую комнату, ни игры своего сонного разума.

***

Поспать мальчику удалось недолго, ведь его чуткий сон нарушил скрип двери. Серëжа открыл глаза и увидел перед собой виноватого Волкова, пытающегося как можно тише проникнуть в комнату. Заметив то, что Серый всё-таки проснулся Олег остановился и опустил глаза в пол. Разумовский же раздражённо вскочил с кровати и схватился за блокнот с рисунками и потрёпанный пенал с канцелярией. — Стой, ну подожди же, — Олег подбежал к Серëже и схватил его за плечо, но тот отчаянно начал спихивать его руку, — Утром я не хотел тебя будить, и как только проснулся пошёл к врачу, чтобы тебя освободили сегодня, ты же не спал совсем, да и то что с тобой происходит вообще не круто, — Олег пытался заглянуть другу в глаза, но тот лишь яростно смотрел в сторону, а именно на дверь. — Ах, так значит ты ещё и санитарам хотел меня сдать, — закричал Серëжа, — Хотел избавиться от друга-шизоида, чтобы весь день провести с новой милой подружкой? — у него наконец получилось вырваться из хватки Олега и он побежал в сторону двери. Слова Серëжи ещë никогда так не ранили Олега. Усомниться в его преданности второй раз за сутки, да ещё и предположить, что он бросит Серого ради Машки? Абсолютно не думая, что сказать, Олег отчаянно закричал в сторону двери: — А вот это уже правда шиза какая-то! Ответа не последовало. Волкова кольнула совесть, что он поддался эмоциям, но ярость была куда сильнее чувства вины. Пусть сначала Серëжа остынет, а уж потом с ним можно будет переговорить по человечески. Ведь так?

***

Серëжа продолжал бежать в сторону того самого пляжа, с развалившейся лодкой. Когда он начал задыхаться, он остановился и понял, что до заветного места осталось рукой подать. Но как только он замедлился, слезы рекой потекли у него из глаз. Ему всё ещё абсолютно не хотелось думать о причине из-за которой он плачет, но остановиться он уже не мог. Хорошо хоть место безлюдное, а то опять бы начали припоминать то, как он ревел при попадании в этот клоповник, когда его пиздили первые разы. Разумовский аккуратно сел в старую лодку и сложил все принадлежности себе на колени. Ему нужно было успокоиться, ещë не хватало, чтобы все листы промокли. Он просидел так несколько минут, периодически потирая глаза кулаками, после чего слëзы начали отступать. Позади него послышалось какое-то движение, из-за чего Серëжа резко обернулся. Но к его облегчению это была всего лишь собака. — Джери, привет! — животное подбежало в плотную и уткнулось носом в ладонь мальчика, — Ну как ты поживаешь? Обросла вся! — Серëжа чесал собаке за ушами, но она как-то уж больно сильно извивалась. — Давай, ну побудь же моей моделью, посиди хоть минутку спокойно, я тебе потом что нибудь из столовой притащу. Но не успел Разумовский сделать и пару штрихов, как собака тревожно заскулила, а Серëжа услышал шаги и снова в панике обернулся. В его сторону бежал пожилой мужчина с лопатой наперевес, в данном сером пальто и с выцветшей пилоткой с красной звездой на голове. Вид его был отталкивающим, лицо поросло щетиной, а возле красных глаз образовались синие впадины. Мужчина приближался, а мальчик всë больше пятился назад на деревянном сидении лодки, пока с грохотом с него не свалился. — Тьфу, ты не сильно ушибся? — хриплым голосом произнёс пугающий незнакомец, — Тебя эта сучка не тронула? Говорят, она парочку ваших сорванцов покусала, вот я не и ловлю. Прикармливают всякие добрые тëтушки такую шваль, а потом «ох ты, батюшки, собаки бездомные совсем распоясались, детей опасно из здания выпускать». Эх, убежала сука. Я еë сейчас уже не догоню, — мужчина закашлялся, — А ты со мной пойдёшь, чайку попьем, расскажу как опасно детям по пляжу гулять в такое время. Серëжа было открыл рот, чтобы отказаться списав на то, что его ищут, но дяденька как будто прочитал его мысли и воскликнул: — Хочешь не хочешь, а я тебя негодника, как это сказать… Проинформирую, чтоб больше не смел один вечером шляться, а потом вашим грымзам прямо в руки отдам, получите и распишитесь, — мужчина схватил мальчика за руку и потащил за собой, — Ходят всякие, а сарай потом горит у меня! Пойдём, пойдëм. Меня Михаилом Григорьевичем звать, я сторож местный. А ты кем будешь? — Серëжей, — тихо произнёс мальчик. — Что-то я слышал о тебе от тëток, правда вот не припомню что. А вон и моя конура! — Михаил показал на старый облезший домик в конце пляжа. — Ща напою тебя чаем и спатки к своим поведу. Как только они вошли в дом, Серëжа почувствовал запах сырости и пыли. Михаил Григорьевич тут же начал перебирать посуду на столе, а затем поставил чайник. Разумовский уселся на хлипкую табуретку и принялся мысленно молиться, чтобы чай закипел быстрее, и он смог без дальнейших приключений добраться до приюта, где ему бы прилетела хотя бы не высшая мера наказания. — Так вот, что я хочу до тебя донести малой, — гремя посудой начал нравоучение Григорьевич, — живём мы во времена опасные, место у нас не рай, поэтому ребяткам не принято одним по вечерам бродить. Зверь с которым ты столкнулся — это ещё пол беды, настоящие чудовища среди людей, маньяки, поджигающие детей например, сечёшь? И вообще, с остальными нужно дружить и ходить, а не одному шароебиться где попало, и воспиталок слушать ещë в идеале было бы славно. Хотя ты зашуганный вообще как девчонка и молчишь всё, проще по жизни надо быть, понимаешь? — с этими словами мужик разлил чай по кружкам — Пей, полезный, я сам между прочем завариваю. Серëжа из страха перед странным новым знакомым решил попробовать неизвестную жидкость, но из осторожности сделал самый маленький глоток. Чай был не лучше чем в детдоме, но и не хуже, так что жаловаться было не о чем. — Да и вообще, ты бы патлы обстриг, шпыняют небось… Но тут лекцию мужика о правильном существовании прервал лай снаружи. — Сама пришла, бесстыжая! Григорьевич встал, схватил лопату и побежал на улицу. Серëжа, поняв что его друг, пришедший к нему на помощь по запаху теперь в ужасной опасности, тоже выбежал на улицу с криком: — Не трогайте еë, она хорошая, Джери никого не кусает просто так! Григорьевич держа собаку за шиворот раздражённо ответил: — Мальчик, знаю я ваше она хорошая. Не мешай взрослым людям делать свою работу. После этого мужчина ударил рычащий и вырывающуюся собаку ручкой от лопаты. Серëжу охватила беспомощность и жуткая злость. Его сознание начало плыть, может от усталости, а может от… Птица уже устал спасать это несчастное животное, но надо было, чисто из принципа. Зря что-ли он помог трусу Разумовскому сжечь тех мразот? Как говорится, сгорел сарай, гори и хата. Прыжок прямо на спину ошарашил этого урода. А теперь. — Нет, что ты делаешь? — как будто из другого мира раздался голос мальчишки. — Не мешай, я спасаю твоего любимого питомца, так что теперь завались ты, тряпка, — мысленно ответил Птица. Он начал расцарапывать лицо этого алкоголика. Всë гениальное просто. Но даже крича от боли в адских муках, этот небритый дебил всё не хотел отпускать собаку, что тоже грызла его руку, как могла. Сильный, гад. — Что ты творишь, прекрати, нас просто убьют за это! — С каких это пор снова появились мы? Прими уже какую-то сторону, раз хочешь со мной говорить. Птица отвлёкся буквально на секунду, чтобы позлорадствовать над Разумовским, но это драгоценные время многого ему стоило. Удар Григорьевича пришёлся прямо по лицу, и ослабшее от боя тело свалилось на противный песок. От удара уже сознание птицы начало плыть и… Серëжа открыл глаза. Из носа текла кровь, а Михаил Григорьевич бежал со всех ног таща за собой собаку за дом. Затем Разумовский услышал пиканье и рычание мотора. Из окна синего УАЗика отъезжающего в сторону пляжа слышался лай и скулёж собаки и хриплый крик: — Поганая, психованная молодёжь! Чем их там кормят вообще?! А ты сука, не скули, на мыло пойдёшь, зачем же теперь бедненькую из себя строить. Затем все звуки, кроме ударов волн об скалы и криков чаек растворились в сумеречной тишине.

***

Серëжа опять не запомнил, как добрался до корпуса детдома. Дежурная лишь попричитала тихо, чтобы ей самой за что-нибудь не влетело, дала мальчику пластырь и отправила в комнату. Но как только Серëжа зашёл внутрь, его тут же схватили за плечи и начали трясти. — Ты где вообще пропадал? Я тебя искать пошёл, тебя ни в лодке не было, ни на пляже, я даже в школе проверил и всю библиотеку прошарил! — В глазах Олега было уже не обычное беспокойство, как весь день до этого, а настоящий ужас, — Боже, что с твоим лицом? — потом он оглядел Серëжу целиком, хотя в темноте это было сделать трудно, — Что с тобой вообще? Разумовский ничего не хотел ни говорить, ни думать. Поэтому он просто упал в руки Олега и обмяк. — Я раскроил ебальник одному мудаку. Как думаешь, он будет мне мстить? — Ты сделал что? — Я завтра всё объясню, я сейчас правда не в духе. Олег лишь понимающе вздохнул и погладил его по спине. — И ещë Олег… Джерри, я не знаю куда еë увезли, но скорее всего она умрёт. Я не справился, прости меня... Сегодня мне даже Птица не смог помочь.