Про доктора Ходраса

*** - Пенни, Пенни, очнись! Что с тобой?! - Кто это? А, ты... Ну да, вместе засыпали... Чего ты так всполошился? - Я чего? Это ты чего? Ты во сне стонал и метался, а теперь весь в испарине и дрожишь, и пульс бешеный. Как ты себя чувствуешь? Знобит? Дай посмотрю, нет ли жара. - Погоди со своим жаром, оставь мой пульс в покое. Это просто сон. - Приснилось что-то плохое? - Нет... не помню... не хочу вспоминать. Отойди, пожалуйста, дай мне побыть одному. - Можно я тебя обниму? - Зачем? - Ты меня напугал, мне надо успокоиться. Обними меня, пожалуйста... Вот так... Ты сильный и смелый, ты сам это знаешь и никто в этом не сомневается. Но не обязательно всегда быть одному. - Это ты себя успокаиваешь или меня? Опять твои врачебные выкрутасы? Расслабьтесь, пациент, не бойтесь, скажите, где болит, сейчас мы вам поможем. - Погоди, не сердись, пожалуйста. Я не хочу навязываться. Просто позволь мне быть рядом с тобой. Если доверяешь. - Если б я тебе не доверял, не пустил бы к себе в постель. - Чисто технически сейчас мы в моей постели. - Тебе сейчас именно это важно? - Ну, разве что, согласно этикету, именно мне следует предлагать тебе еду и напитки. - Посреди ночи? - Почему нет? Серьёзно, водички не хочешь? Или чего покрепче? Или погорячее? Есть чай и кофе, и пирога кусок остался, и колбаса, и халва. - Ты меня к Новому году откармливаешь, что ли? - Тебя бесполезно откармливать, ты жилистый, всё в характер уходит. - Ну ты мастер комплиментов. И что тебе не нравится в моем характере? - Все нравится, радость моя, у тебя замечательный характер, лучший в мире. - Тупая лесть. - Даже не думал льстить. Это у меня вкус такой своеобразный. Серьёзно, выпьешь что-нибудь? - Не надо. Лучше обними покрепче. И правда, помогает. Прости, я не хотел тебя отталкивать. Просто я, действительно, привык справляться сам. Ну, то есть наши гвардейцы и Никос, они, конечно, помогут. Но это если что-то реальное, а не так... чувтва, страхи, сантименты всякие. - Сантименты, как ты выражаешься, могут ранить хуже натурального оружия. Это я тебе как военный хирург говорю. - Все равно, как-то глупо об этом рассказывать. - Ничего не глупо. Но если не хочешь - не рассказывай. Просто знай, я с тобой. *** - Приют... - Что? - Мне тогда приснился приют. Я думал, все прошло давно, не забылось, но улеглось, уже не мешает жить. А теперь опять снится. У тебя нет какого-нибудь средства, чтобы спать без снов? - Надёжного и безопасного, к сожалению, нет. Ты попробуй рассказать, что тебя мучает. Выпустишь наружу - легче станет. - Не хочу плакаться о тяжёлом прошлом, как слабак какой-то. - Я не считаю тебя слабым и никогда не буду. Ходрас рядом, близкий, свой. Но воспоминания, которые возвращаются почти каждую ночь во сне, как будто стоят между ними, как препятствие. Если рассказать, оно исчезнет или, наоборот, вырастет в глухую стену? Но и молчать и терпеть уже нет сил. Иоргос решается и рассказывает о детстве в приюте, о жестоком воспитании, главной целью которого было - сломать и превратить в безропотных рабов, о дружбе с Никосом, побеге, службе в армии, Академии, дуэли и разжаловании, опять службе... После того, как рассказ заканчивается, повисает тишина. Ходрас ничего не говорит, только обнимает крепче и дышит как будто через силу. - Что молчишь, жалеешь меня, что ли? - Жалею о том, что произошло. С тобой, с Кавьярисом, со всеми. Жалею, что такое вообще возможно в нашем мире, что люди на это способны. Жалею, что не могу изменить прошлое. Что не могу пристрелить тех, кто над тобой издевался. Хотя... в каком, говоришь, приюте ты рос? - Не надо, не можешь. И я не могу. Я ж по молодости мечтал, что вот победим Империю, прискачу в приют во главе отряда на лихом коне с саблей наголо, всех злодеев зарублю, всех бет освобожу. А в жизни все оказалось не так. - Ты был в своем приюте? - Да, недавно, как и в других. Там даже некоторые старые знакомые обнаружились. Зарубить я их не смог, только выгнать с волчьим билетом. - Тебе после этого начали кошмары сниться? - Да, вроде бы. Казалось бы, все закончилось, и на тебе. Не думал, что я такой хлюпик. - Ты самый сильный из всех, кого я знаю. Не знаю, кто ещё способен такое вынести и победить. - Ты плачешь? - Альфы не плачут. - А почему глаза мокрые? - Видимо, это я хлюпик. Вроде бы знал, как с бетами обходились в Империи, но когда это касается близких, совсем другое дело. Знаешь, я подозревал, что ты жил в Империи. - Из-за шрама? - И альф ты к себе не подпускал явно не просто так. Но как всё на самом деле, до меня только сейчас немного дошло, старый я дурак. Понятно, почему вы с Кавьярисом сторонились альф. - Я даже не знаю. Другие-то наши потом довольно быстро замуж вышли и, вроде, неплохо жили. Они как будто проще ко всему относились. - Вы, наверное, больше сопротивлялись, поэтому вас сильнее ломали. - Да, может быть. Наши потом рассказывали, что по любви с мужем - это совсем не то, что насильно или по приказу, головой-то я это понимал, но связываться с альфами по прежнему не хотелось. - А со мной тебе как, нормально? Наверное, не надо было мне тебе навязываться. - Если б мне не хотелось, ты бы не смог меня ни к чему принудить, так что не загоняйся. - Ну, может, я тебя так достал, что проще было согласиться. - Если б ты мне не нравился, я б тебя послал сразу и в понятном направлении. Ну, я сначала удивился, конечно, я о тебе в этом смысле раньше не думал. Но когда подумал, оказалось, что меня от тебя как будто не воротит, как от других альф. Ну, окончательно ты меня уговорил, когда предложил, если я не хочу подставляться, поменяться ролями. - Захотелось подчинить альфу? - Нет, подумалось, что с тобой может быть иначе, без боли, насилия и подчинения, на равных, по хорошему. Ну и любопытно, конечно, стало. Где я ещё такого слегка ненормального альфу найду. - В смене позиций нет ничего ненормального, если добровольно и с удовольствием. Так тебе большинство моих коллег скажут. - Похоже, у тебя был богатый опыт? - Не то чтобы очень, но по молодости в университете мы с энтузиазмом изучали возможности организмов во всех их проявлениях. Эх, где мои семнадцать лет?.. - Сожалеешь об ушедшей юности? - Не то чтобы, мне сейчас здесь с тобой лучше всего. Тогда все не всерьёз было, а тебя я люблю. - А я не знаю пока что, извини. Я не то чтобы не верю в любовь, но всегда думал, что это не для меня. Но мне с тобой, правда, хорошо, и независимо от позиций, и не только в постели. - Все в порядке, радость моя, мне достаточно. Пока что. Хотя, не скрою, я надеюсь на развитие наших отношений. - Куда им ещё развиваться? Дальше только пожениться. - Почему бы нет? - Зачем? И так все хорошо. - А если омега-триада-дети? - Тебе не хватает омеги? - Нет, мне, кроме тебя, никто не нужен. - Меня тоже с тобой что-то даже на омег не тянет, сам себе удивляюсь. А детей ты хочешь? - Нууу... не то чтобы категорически нет, но пока что мне хватает лазарета с пациентами и сотрудниками. - А у меня беты в приютах. Куда нам ещё дети? Не, если вдруг омега, другое дело, но ты себе можешь представить подходящего для нас омегу? Вот и я не могу. *по ту сторону экрана слышится зловещее хихиканье читателей, ибо мы уверены, что даже если у Автора не дойдут руки до этой парочки, ими займутся попутчики и никто не уйдёт не ощастливленным!* - Только вот ещё что. Не рассказывай никому про приют. - Ты считаешь, что я трепло? Не беспокойся, я не имею привычки делиться чужими тайнами. - Не обижайся. Я тебе доверяю, иначе не рассказал бы. Просто, ну ты же понимаешь, это не только моя тайна, я должен был предупредить. - Понимаю... Да уж, я знал, конечно, что наш генерал - выдающаяся личность, но чтоб настолько... восторг и восхищение. - То есть он тебе больше меня нравится? - Как генерал - он. Во всех прочих отношениях - конечно, ты. *** - А чем ты на самом деле хочешь заниматься? - В смысле? - Вот сейчас ты занимаешься бетами, понятно, что это для тебя важно, ты усердно работаешь (даже слишком, нельзя так выматываться) и хорошо справляешься. Но, мне кажется, административная деятельность тебе не очень нравится, или как? - Не то слово. Сбагрил бы кому-нибудь с радостью, но некому. Я бы лучше рядовым инспектором пошёл, чем руководить всем этим. Ещё и не сделать ничего просто так, на все кипа бумажек, отчётность, чтоб её. Вот Дугенис сволочуга, не оказался бы предателем - самая бы для него работа. Его повесят, и всё, а мне тут разгребаться. - А вот если бы было кому разгребать вместо тебя, чем бы ты занялся? - Не знаю. Понимаешь, у меня же никогда не было выбора. Ну разве только бежать вместе с Никосом или оставаться в приюте. Потом в армию вместе с ним, да и делать особо больше нечего было. Замуж разве что, но лучше уж в армию. В солдатах было нормально. Выжить, убить врага, не погибнуть самому, всё понятно. Драться у меня всегда хорошо получалось. Не то чтобы я любил это дело, но... нормально, в общем. Но потом, в офицерах, вся эта дисциплина-субординация, стратегия-тактика, организация и прочая хренотень - я понимаю, это все важно и нужно, но мне на фиг не сдалось. Когда разжаловали, обидно, конечно, было, но где-то даже легче стало. До сих пор времени и денег, потраченных на Академию, жаль. Никоса только бросать не хотелось. Ну и он очень убедительно доказывал, что войны с Империей не избежать, надо будет защищать Республику, а потом побеждать Империю и освобождать бет, кто, мол, если не мы. Прав был, как всегда, стратег. Я дальше победы и не загадывал никогда. А теперь оказалось, что одной победы для освобождения бет мало и надо дальше ишачить. Мне кажется, нет смысла загадывать, что дальше, жизнь что-нибудь подкинет. - Бедный мой, совсем тебя загоняли. А если бы не было неотложных дел и не надо было беспокоиться о заработке, чем бы ты занялся? - Даже не знаю. Ну, отдохнуть несколько дней, а дальше? Есть-пить-спать-трахаться? Марки собирать, капусту выращивать, в оперу ходить или в цирк, на балалайке играть? Не знаю, я б со скуки через неделю сдурел. Ну да, можно ещё книжки читать, образование и все такое, но мне, в отличие от вас, учёных, одних книжек было бы мало. - Иногда немного поскучать полезно. Мысли новые появляются. - Может, ты и прав. Вот если наладим все с бетами и какой-нибудь новой войны или чумы не случится (тьфу-тьфу-тьфу), возьму отпуск. Отосплюсь неделю-другую и посмотрю, по чему соскучусь и чего захочется. - Один собираешься отсыпаться, или можно будет составить тебе компанию? - Вот кто о чём. Правду говорят, что у альф все мысли об одном, даже если это шибко умные доктора. Ну, я даже не знаю. С одной стороны, польза от тебя есть, мне с тобой лучше спится, кошмары больше не снятся. С другой - надо ещё проверить, на что ты годишься. - Радость моя, тебе я готов доказывать свою пригодность сколько угодно, только скажи. - Ну-ну. И пятки чесать согласен? - Конечно! Сначала пятки, а там как пойдёт. - Ладно, иди сюда, проверять будем. *** - А как тебя раньше звали? - Чего? - Ты ж рассказывал, что, когда в армию пошёл, сменил имя и фамилию. А какие у тебя до того были? - Фамилии у меня не было, рабам не положено, номера только и клички иногда. Рыжий, Младший, Третий, Кривой, Плакса, типа того. Меня Бешеным звали. Потому что дрался, не обращая внимания на количество и силу противников. - А имя? - Михаэль. - Что? - Михаэль. - Да, я тебя слушаю. - Ты не понял. Имя у меня в детстве было - Михаэль. - Вот это неожиданно. То-то мне показалось, что ты как-то странно отреагировал, когда узнал, как меня зовут. - Мне это имя никогда не нравилось. Ты вот жаловался, что тебя каким-то шпионом из книжки дразнили, а меня "Мишка-где твои штанишки", в лучшем случае. И хорошо ещё, если при этом те самые штанишки на голову не натягивали. - И поэтому ты научился драться, не обращая внимание на количество и силу? - Вот именно. Я потом понял, конечно, что имя тут не причём, и без него нашли бы, к чему прикопаться. Но поменял его охотно и почти забыл уже, а тут от тебя такой нежданчик. - Тебе неприятно называть меня по имени? - Сначала странно было. Но потом как будто все стало на свои места. Это не моё имя, а твоё, тебе оно подходит. А у меня другое, так и должно быть. Меня даже твое идиотское сокращение уже не бесит почти. - Пенни, радость моя, то есть Пэйон. Ну прости, пожалуйста, само как-то выскакивает. Я постараюсь следить за собой. - Мих, я же сказал, все нормально. Называй, как хочешь, тебе можно.