Про доктора Ходраса

Ходрас явился в приёмную губернатора Кавьяриса с утра и оказался вторым в очереди. Еще не так давно как бы рано не пришел, всегда оказывался за Дугенисом. Доктор даже начал прикидывать, не стоит ли пустить слух, что полковник обладает редкой аномалией головного мозга и поэтому не спит вообще и работает круглые сутки. Чисто для опыта, чтобы проверить, как скоро сплетня доберется до лазарета и как при этом изменится. Приятно было бы получить на выходе информацию, что полковник Дугенис - особый канцелярский вид вампира, который не ест и не спит, как нормальные беты, а вместо этого глухой ночью ненадолго развеивается и летает бесплотной тенью по пустынным канцеляриям, питаясь эманациями жертв бюрократии, а потом в прежнем виде материализуется за рабочим столом и с новыми силами бросается к документам. Но Ходрас тогда решил пока что воздержаться от экспериментов, а потом случилось, что случилось – и нет никакого Дугениса. Ходрас слегка загрустил, Дугенису он, в целом, симпатизировал и до сих пор не мог понять, как того угораздило ввязаться в связь с имперцами и измену родине. В коридоре послышалось шаги, и в приёмную вошёл Кавьярис вместе с бывшим денщиком, а нынче инспектором по положению бет капитаном Пэйоном Иоргосом. Все встали, приветствуя генерала. Иоргос отошёл к столу недалеко от входа и начал перебирать какие-то пакеты. Кавьярис прошёл дальше и заговорил с молодым штабным бетой, который по мере сил и способностей исполнял обязанности адьютанта вместо отбывшего домой капитана Адамидиса. Ходрас осторожно поглядывал одним глазом на генерала, а другим на инспектора, стараясь не привлекать внимания и избежать косоглазия. Иоргос был как будто обычным, как всегда. Что-то необычное померещилось в генерале. Ходрас перевёл на него оба глаза и пригляделся повнимательней. Движения. Не такая, как обычно, походка, слегка напряжённая поза. Едва заметно, но наметанный взор опытного врача безошибочно распознал лёгкое и при этом тщательно скрываемое недомогание. Кавьярис, конечно, не юноша уже, а долгие часы что в седле, что за письменным столом здоровья опорно-двигательному аппарату не добавляют, но раньше такого не было видно. Конечно, и приступ ревматизма когда-то случается в первый раз, и неудачно на лошади проехаться может даже опытный кавалерист, да и споткнуться можно в любой момент. И всё-таки в осторожных движениях и аккуратном приземлении на стул было что-то такое, что приходилось наблюдать раньше у бет в конкретных обстоятельствах. Кавьярис пересек комнату и заговорил с первым в очереди каким-то незнакомым доктору гражданским чиновником. Ходрас заинтересованно повел носом. Личный запах Кавьяриса тоже почти не изменился, вот только добавилась к нему одна нотка. Очень слабая, но уж что-что, а запах составленной по собственному рецепту мази Ходрас узнал бы в любой концентрации и при любых обстоятельствах. Мазь эта обладала обезболивающим и заживляющим действием, подходила для нежных слизистых оболочек и деликатных органов, широко применялась по всей армии и неудивительно, если оказалась и в личной аптечке генерала. Но что заставило его её применить? И куда? Жаль, нельзя подойти поближе и обнюхать более тщательно, чтобы понять, что именно было намазано, судя по запаху, совсем недавно. Может быть, конечно, геморрой, который и генералов не щадит. А может, что-нибудь другое, мазь годится для слизистых, но может применяться и на кожу в любых других местах. А может, всё же то самое место, но пострадало по какой-нибудь другой причине. И действительно ли именно что пострадало? Генерал пригласил чиновника пройти в кабинет, перевёл взгляд на Ходраса и обещал принять примерно через полчаса. Ходрас насторожился. В генерале как будто появилось что-то новое, чего в нем не было раньше. В блестящих глазах и как будто помолодевшем лице, в голосе, в мимолетной улыбке. В гордо поднятой, несмотря на небольшую скованность движений, голове, прямой спине, расправленных плечах. Какое-то смутно знакомое чувство, или настроение, или состояние. Ходрас, кажется, раньше видел его, когда-то давно, у других людей, в других обстоятельствах. А может быть, и сам когда-то испытывал. Похоже, что это было... счастье? Генерал с полковником ушли в кабинет, а Ходрас улыбнулся и кивнул отбывающему по каким-то своим делам Иоргосу, уселся на стул и в очередной раз задумался (определённо, опасная привычка, следует держать себя в руках и не предаваться ей слишком часто). Откладывать разговор с Кавьярисом не следовало, раз уж он на месте, пока что не совсем по уши занят и, судя по всему, в прекрасном настроении. Счастливое начальство, возможно, будет радо осчастливить и некоторых подчиненных, вот хотя бы доктора Ходраса. Среди отложенных до лучших времен вопросов было как минимум два, решение которых сделало бы его заметно счастливее. Один вопрос - рабочий. После окончания войны самое время по горячим следам провести реформы в армии с учётом полученного опыта и выявленных ошибок. Мысли насчёт необходимых изменений медицинской службы были и у Ходраса. Однако, прежде чем оформить их и подать наверх обычным порядком, было бы неплохо заручиться поддержкой кого-нибудь из высшего командования, чтобы быть уверенным, что заветные идеи и предложения дойдут, куда следует, и будут приняты с пониманием, а не осядут мёртвым грузом в недрах военных канцелярий. Второй вопрос касался лично Михаэля Ходраса. Он давно лелеял план, когда окончательно наступит мирное время, взять все положенные ему с учётом неиспользованных отпуска и пожить тихой спокойной жизнью, работая над давно задуманным трудом по военно-полевой хирургии. Это фундаментальное произведение, по замыслу, должно включать всю имеющуюся на настоящий момент медицинскую информацию, новейшие открытия и немалый личный практический опыт автора. Ходрас скромно надеялся, что этот труд внесёт существенный вклад в медицинскую науку и, возможно, откроет ему путь в действительные члены Медицинской Академии. Однако, чтобы посвятить себя этой работе, надо было получить отпуск. Желательно не меньше, чем на год, хорошо бы с сохранением хотя бы половинного жалования. (Опять же, если будет немного больше свободного времени, появятся дополнительные возможности пересечься и пообщаться с Иоргосом, который будто бы специально избегал Ходраса, но, на самом деле, тоже был занят по уши почти круглосуточно и без выходных. Определённо, кому-то надо было следить за тем, чтобы он не переутомлялся.) Это все было вопросом не самого ближайшего будущего, однако получить предварительное согласие начальства и оговорить предполагаемые сроки следовало заранее. Ходрас уселся поудобнее и, прикидывая в уме план предстоящего разговора с генералом, стал дожидаться приёма.