Про доктора Ходраса

Ночь прошла сравнительно спокойно, никто никого не пытался убивать. Младенец, правда просыпался раза три-четыре-пять, требуя заботы и внимания, питания и чистых сухих пелёнок. Новорожденный бета оказался маленьким, но голосистым, правда, получив желаемое, успокаивался, засыпал сам и давал немного поспать окружающим. Ходрас заверил Иоргоса, что для младенца это нормально и он ещё сравнительно спокойный, бывают гораздо более крикливые. Иоргос убедился, что собственных детей ему пока что почему-то не хочется. К утру омега-родитель чувствовал себя лучше, чем раньше, и окончательно очнулся, правда, внятного ответа на вопрос, зачем же он стрелял, так и не дал, только рыдал, просил прощения и пытался целовать доктору руки, так что Ходрас решил, что лучше оставить его в покое, а то ещё поплохеет от переживаний и молоко пропадёт, пусть с ним полиция разбирается. Которая, кстати, не заставила себя ждать. Полицейские вежливо, но твёрдо выпроводили Иоргоса с Ходрасом из комнаты, несмотря на протесты последнего, заявив, что посторонним при допросе подозреваемого присутствовать не положено. Ходрас возмущался и тревожился, что вот сейчас доведут пациента до нервного срыва и осложнений, и все его старания пойдут насмарку. С допросом полицейские справились быстро, ничего о результатах не рассказали, но зато привели своего собственного врача, который, осмотрев омегу и новорождённого и отдав должное трудам Ходраса, заявил, что жизнь обоих вне опасности и можно перевести их в тюремный лазарет. - Я понимаю Ваши опасения, коллега. - убеждал он Ходраса, но и Вы войдите в наше положение. Этот омега подозревается в тяжком преступлении, поэтому оставить его без присмотра нельзя, а людей в полиции не так много, чтобы без особой нужды тратить их на отдельную охрану. Тюремная больница в нашем городе неплохая, её тоже курирует медицинский факультет, студенты и там тоже практику проходят, так что лечение и уход на должном уровне. А в омежьем отделении народу обычно мало, тесноты нет. Если хотите, отправляйтесь с нами, сами убедитесь. Полицейские притащили носилки, аккуратно вынесли омегу на улицу и разместили в повозке. Новорожденного завернули в чистую простыню и одеяльце, которое, вместе с некоторыми младенческими вещичками, которые остались от уже подросших детей, пожертвовал супруг хозяина гостиницы (Иоргос, впрочем, подозревал, что сам хозяин своего не упустит и попытается учесть их стоимость при расчёте), и отдали на руки родителю. После чего подозреваемый, сын подозреваемого, полицейские и примкнувший к ним Ходрас отправились в тюремный лазарет. Полицейский врач не соврал, лазарет был немного обшарпанный, но чистый, сухой, тёплый и светлый, койки с постельным бельём имелись, положенную пайку выдавали надележащего качества и количества, омегам было положено улучшенное питание, а если вместе с ними содержались грудные дети, то ещё и молоко (Ходрас проверил, не скисшее и не сильно разбавленное). Омегу с младенцем разместили в небольшой палате, и, если внезапно не приключится рост омежьей преступности в городе и наплыв новых заключённых с проблемами со здоровьем, даже без соседей, за их ближайшее будущее можно было сильно не беспокоиться, и Ходрасу ничего не оставалось, как пойти восвояси. Срочных дел не было, так что Ходрас решил вернуться в гостиницу и немного поспать, всё-таки вчерашний день его вымотал, а отдохнуть как следует до сих пор не удалось. Иоргоса в гостинице не оказалось, вместо него Ходраса ждала записка - ушёл, мол, по делам, буду вечером - так что Ходрас скинул башмаки и сюртук, улёгся на той самой узковатой кровати, на которой ютился прошлой ночью вместе с Иоргосом, и, вдыхая оставшийся на подушке след от аромата беты, уснул. Проснулся, когда вернулся Иоргос, и заснул опять. На следующее утро Ходрас проснулся спозаранку бодрым и отдохнувшим. Иоргос после завтрака опять ушёл куда-то по делам, а Ходрас сходил в тюремный лазарет, убедился, что омега с младенцем чувствуют себя хорошо и не испытывают лишений, на обратном пути купил стопку бумаги, вернулся в гостиницу и начал писать доклад для защиты. Ближе а вечеру пришёл Иоргос, почему-то вместе с Грегором Стефанидесом. - Добрый день! Грегор, какими судьбами? - Сейчас расскажем, - пообещал Иоргос, - мы всё узнали. - Здравствуйте, господин Ходрас, - вежливо ответил Грегор, - Дайте, пожалуйста, сначала осмотреть Вашу руку. - Оставьте мою руку в покое, - отмахнулся Ходрас, - ей, кажется, непрерывные осмотры повредят больше, чем давешний выстрел. - Ну пожалуйста, - попросил Грегор, алчно глядя на Ходраса, - нужно же мне практиковаться. Ходрас перевёл взгляд с умильного выражения на лице Грегора на упрямое на лице Иоргоса и понял, что отвертеться от очередного осмотра не получится. - Демоны с вами, смотри. Грегор внимательно осмотрел руку Ходраса, наложил свежую повязку и подтвердил, что рана лёгкая, пуля прошла вскользь, только кожу распорола. - Я ж говорю, - сказал Ходрас, это даже раной не назовёшь, царапина. А ты хорошо научился делать перевязки, молодец. - Благодарю, господин Ходрас. Однако, если б на дюйм в сторону, раздробило бы локоть, был бы риск даже руку потерять. - Во всяком случае, оперировать бы больше не смог, - согласился Ходрас, - но обошлось же, так что не о чем беспокоиться. - Так что я могу с чистой совестью написать Стефану, что с Вами всё в порядке и беспокоиться не о чем. - Эмм... - протянул Ходрас, - а, может, ты вообще ничего не будешь писать Стефану об этом незначительном инциденте? Он же мне потом весь мозг съест чайной ложечкой. - Простите, господин Ходрас, - твёрдо сказал Грегор, - при всём к Вам уважении, когда Стефан узнает, что я знал и ему не рассказал, он выест мозг мне и ещё от супружеской постели отлучит на неделю, не меньше. - Да, - согласился Ходрас, - Стеф может, а шансов, что он не узнает, никаких. Ладно уж, пусть уж лучше от тебя, чем через пятые руки с добавлением и искажениями. - Не боись, я прикрою, - вмешался Иоргос, - никакие беты, кроме меня, покушаться на твой мозг не будут. - Так, а что вы узнали-то? - Насчёт того омеги, почему он в тебя стрелял. - Всё-таки в меня? - Да. Он считает, что ты искалечил его мужа. - А кто у нас муж? - Тот самый альфа, которому Вы позавчера ампутировали ногу и руку, - возмущённо сказал Грегор, - нет, какая неблагодарность! Ведь, если б не Вы, его бы вообще в живых уже не было. - Ну, родные и близкие пациентов довольно часто предъявляют врачам претензии, даже если лечение было верным, если результат их не устраивает, - философски заметил Ходрас, - это обидно, но понятно. Имей в виду, станешь врачом - сам рано или поздно с этим столкнёшься. Как пациент, кстати? - Всё ещё в тяжёлом состоянии, но динамика положительная. - А пистоль у омеги откуда? - Не всё так просто, - вмешался Иоргос, - этот недоумок не сам до такого додумался, его свёкр настропалил. - А свёкр кто? - А это тот самый подрядчик, который вёл стройку, на которой обвалились леса, - пояснил Грегор, - вот же гнида старая! У самого на стройке столько нарушений, что удивительно, как там всё раньше не развалилось, так что это он во всём виноват, а Вас винит. - А сам он не пострадал? - уточнил Ходрас. - Да его там и рядом не было, сына отправил присматривать. Там у него не только техника безопасности нарушена, но и на стройматериалах наверняка руки нагрел, - До того, как посвятить себя медицине, Грегор несколько лет отработал в строительной артели, так что знал, о чём говорил. - Но его явно кто-то покрывает. Я пытался сообщить в университетскую хозчасть, что строительство ведётся с нарушениями, так мне дали понять, что лучше по этому делу не рыпаться, иначе будут проблемы, либо из университета отчислят, либо из города вышлют, найдут, к чему прикопаться. Мне наш профессор велел сидеть тихо и не высовываться, сказал, что сам попробует этим заняться. Вроде бы, он собрал ещё нескольких преподавателей и они подали коллективную просьбу разобраться, потому что нескольких профессоров так просто не уберёшь, как одного студента, но их обращение запихнули под судно. Неизвестно, чем бы дело закончилось, но всё само рухнуло в прямом смысле. Теперь подрядчика точно прижмут, и его покровителей, скорее всего, тоже. Жаль, что такой ценой, столько народу пострадало. - Но винить себя и собственную жадность и вороватость он, конечно, не может, - желчно добавил Иоргос, - леса обрушились по несчастной случайности и недосмотру рабочих, а в том, что его сын остался калекой, проще всего обвинить тебя. Тем более что, как известно, все республиканцы о бетах заботятся, а имперским альфам норовят навредить. Ты же бете сломанную ногу тогда сохранил, а альфе отрезал - значит, либо нарочно искалечил, либо поленился возиться. Не удивляйся, такая срань у половины имперских альф в головах засела. - Насчёт беты тоже ещё неясно, - поправил Ходрас, - а он в каком состоянии? - Пока неплохо, - Грегор постучал по столу, - признаков гангрены нет. - Ну, дайте боги. Может быть, ногу ампутировать не придётся, хотя срастаться будет долго и хромота останется, в лучшем случае. А откуда подрядчик про бету узнал? - Он у его сына второй муж. Ну как муж, - мрачно уточнил Иоргос, - как обычно в Империи. По документам после войны мужем оформили, а по жизни, как и прежде, бесправная скотина. - Хотя, кажется, у них в триаде неплохие отношения, по имперским меркам, - уточнил Грегор, - И бета, как будто, к мужьям привязан. Как узнал, что произошло, всё порывался куда-то бежать и кого-то спасать. Еле ему объяснили, что сейчас он ничем помочь не может, а пять ног на триаду всё-таки лучше, чем четыре, так что пусть лежит смирно, слушается медиков и старается выздороветь. И альфа, когда очнулся, о бете беспокоился. - Он пришёл в себя? - спросил Ходрас. - Ненадолго, больше в беспамятстве, но бывают прояснения. Мы ему, конечно, всех подробностей пока что не рассказали. Что бета в больнице со сломанной ногой, сказали, и что омега родил и с сыном сейчас в больнице, чтоб не беспокоился, куда тот пропал и почему её навещает. А что омега стрелял во врача и арестован, не сообщали, он и так пока плох, помрёт ещё от таких потрясений. - Так что насчёт омеги? - Ну, старший альфа, хоть и злобствовал, но собой не рисковал, сам мстить не пошёл, зятю пистоль всучил и подослал, козлина. Омега, по его расчётам, тем более беременный, должен был без труда подойти поближе. Это ещё нам повезло, что у омеги нервы не выдержали и он не смог подойти и выстрелить в упор, палил с другой стороны улицы. - В общем, понятно, - подытожил Ходрас, - У омеги потрясение от несчастья с мужем, да ещё беременность, его в таком состоянии в чём угодно можно было убедить. - Там омега вообще небольшого ума, - заметил Иоргос, - да и тем не пользуется. Традиционное воспитание - альфа всегда прав, старших надо слушаться, вот его старший альфа послал - он и пошёл, собственной головы не используя. - Ну ладно, зятя старик подставил, это ещё можно понять, но как он собственного будущего внука не пожалел? - Его, похоже, кроме собственного кармана, особо ничего не волнует. Даже сына ему жаль, в основном, потому что тот стал калекой и работать не сможет. Там у них в семье, похоже, у всех было прав не сильно больше, чем у бет, всем распоряжался старший альфа, а остальные работали, сын иногда какие-то гроши получал, а его мужья только за еду и одежду. Ну и на что копил, спрашивается? Теперь всё на штрафы и компенсации уйдёт, вряд ли что-то останется. - И что же теперь с ними со всеми будет? - Подрядчика арестовали, он точно за всё ответит, и за махинации свои, и за всех погибших и покалеченных на стройке, и за подстрекательство к убийству, если и выйдет с каторги, то нескоро. Сын, если оклемается, тоже пойдёт под суд за соучастие, не мог он об отцовских делах не знать, на тех же стройках помогал руководить. Хотя есть свидетели, что он пытался уговорить отца делать всё, как надо, но тот его обрывал, а сын был воспитан в строгости и приучен не спорить. И, когда леса обвалились, удерживал бревна, сколько смог, несколько человек благодаря этому успели выбраться, а самого придавило. С учётом всего, наверное, много ему не присудят. Но ему и без того досталось, как дальше жить и семью содержать будет - непонятно. Денег нет, калека, да ещё своим умом жить никогда не умел, всё по отцовской указке. - А омега? - Тоже под суд пойдёт. - Жаль. Там ведь явно чужое влияние, плюс состояние аффекта. Я не буду поддерживать против него обвинение. - Это не поможет, - возразил Иоргос, - делом заинтересовалась служба безопасности, они не дадут замять. - А безопасники-то здесь причём? - Сначала было непонятно, в кого точно стреляли, в тебя или в меня. А наша служба считается повышенной государственной важности, поэтому возможное покушение на меня на особом контроле. Хотя потом разобрались, что я здесь ни при чём, в службе безопасности уже обратили внимание и будут следить, чтобы расследование провели тщательно и все виновные получили по заслугам. Тем более что там, кажется, просматривается выход на продажных чиновников достаточно высокого ранга. - А омега, значит, получается крайний. - Много ему не дадут, учтут всё, что ты про него сказал, плюс новорождённого сына. Получит несколько месяцев исправительных работ в облегчённых условиях, ребёнка, наверное, там можно будет оставить при себе. - Тюрьма - не место для младенцев, хотя, другой стороны, без папы ему тоже плохо. А родственники у них ещё какие-то есть? - Старый альфа со всей своей роднёй рассорился. Омега у него давно умер, беты не было - брали только временных на течку. У омеги какие-то родственники есть, но там семейка с теми ещё дикими взглядами. Замужний омега - отрезанный ломоть, уходит в семью альфы и полностью принадлежит им. Может, пожалеют и примут обратно, если с голоду будет помирать, но жизнь у него с ними будет хреновая, с попрёками за кусок хлеба, а ребёнка-бету оставить не позволят. В общем, лучше ему к ним не возвращаться. - Да, беда. Как же они теперь? - Ну, в ближайшие месяцы их будущее, в любом случае, предрешено, - грубовато заметил Иоргос, - выжить, по возможности выздороветь, пройти суд и отбыть наказание, а там видно будет. Бета у них, кстати, похоже, что самый разумный и самостоятельный. Он собирался, если родится бета, уйти и сына забрать, свёкор не разрешил бы оставить. Но он, кажется, действительно испытывает некоторую привязанность к своим недоумкам, в смысле, мужьям. Так что, когда выздоровеет, может, станет главой триады и вытянет на себе семью. Опять же, история получит огласку, а омег с детьми обычно жалеют, так что, может, скинутся им на прожитьё на первое время. Так что положение у них, конечно, незавидное, но есть надежда, что справятся. - Твоими бы устами... а как это всё так быстро узнали? - Полиция быстро сработала, тем более что никто не пытался ничего скрывать. Только подрядчик выкручивался, но безуспешно. Тем более безопасники надавили, это всегда убыстряет расследование. Не всегда, правда, при этом получается лучше, но в этот раз нормально во всём разобрались. - А вы-то как всё разузнали? Вряд ли полиция доложила. - Пришлось подключить кое-какие свои связи, - отметил Иоргос, - и немножко воспользоваться служебным положением. Зато к нам теперь у полиции нет вопросов и претензий, и мы можем хоть прямо сейчас уезжать. - Это хорошо. Давай завтра с утра, пока больше ничего не случилась. - Надеюсь, следующий Ваш приезд пройдёт спокойно и без неожиданностей, господин Ходрас, - сказал Грегор, - У нас все с большим интересом собираются на Вашу защиту, а на Вашу диссертацию очередь в библиотеке расписана на месяц вперёд. - Вот ты меня сейчас нисколько не успокоил. Жаль, что собственную защиту нельзя пропустить. И кой чёрт занёс меня на эти галеры? Впрочем, отступать уже поздно, деваться некуда, надеюсь, всё пойдёт по заранее намеченному плану, а не как в этот раз. Сплюньте, чтоб не сглазить.