Городские истории

Жизнь и Смерть, во мне Объявили мне: Будешь жить, не кидая тени Обладая горячим телом Обжигая холодным взглядом Станешь ядом Кукрыниксы — Никто

      — Товарищ генерал, разрешите обратиться. — Геннадий с удивлением обнаружил в дверях своего кабинета полковника Николаева, отправленного в тыловое отделение с глаз долой после смещения с должности исполняющего обязанности начальника управления ФСБ.       Единственного на всё управление человека-слугу вампиров отстранили от всего, связанного с повседневной оперативной работой, но совсем увольнять из Управления не стали. Геннадий не стал избавляться от одного из немногих полковников Управления, отработавших в нем больше десяти лет, только за неприглядные связи с вампирами. Хоть и не стремился особо с ним общаться, полный впечатлений от московской поездки. И до сих пор такое поведение было вполне взаимным.       Окинув напряженно вытянувшегося Николаева тяжелым взглядом, Геннадий поднялся на ноги и взял из куртки пачку сигарет, зажигалку и ключи от кабинета.       — Не нужно такого официоза, Сергей Петрович. Пойдёмте, пройдёмся. Воздухом подышим, поговорим.       — Спасибо. За всё, Геннадий Михайлович. — Когда они пристроились покурить в небольшой беседке в парке рядом со зданием Управления, Сергей с искренней благодарностью посмотрел на своего начальника. — Я не ожидал, что мне позволят остаться здесь работать. Еще и на управляющей должности, какой-никакой, — он грустно усмехнулся.       — Не стоит, — поморщился Геннадий, — я не сторонник практики вешать на людей ярлыки. Вы проработали здесь больше десяти лет. И неплохо проработали, несмотря на всякие там… нюансы. Руководство оперативными подразделениями, вы понимаете, вам не дадут. Но у нас есть и другие должности для вашего звания и опыта. Пока ваше… — он скривился, — ночное руководство не будет пытаться вмешиваться в наши дела.       Сергей мрачно усмехнулся, прикурив сигарету.       — Вмешиваться, насколько я понял, не собираются. Но встретиться — хотят. Моя Княгиня велела мне передать высшему руководству вашего клана, что ей необходимо донести до них информацию, касающуюся всех нас. Это срочно и очень важно. Мы понимаем, что вы не горите желанием общаться ни с кем из нас, — он поднял на Геннадия тяжёлый взгляд. — Но эта информация не менее важна для вас, чем для нас. Моя Княгиня предлагает вам выбрать любой вариант встречи, на которой могла бы присутствовать она. Она готова прийти одна и предоставляет вам в качестве гарантий меня. При любом неблагоприятном исходе их встречи, я останусь в полном вашем распоряжении. У меня четыре метки. Вы понимаете, что это значит?       У Геннадия приподнялись брови от такого неожиданного предложения и такого прямого, открытого взгляда. Как у Федоренко в Москве.       — Понимаю. В общих чертах. Вы же в курсе моего маленького путешествия в Москву?       — В общих чертах, — в тон ему ответил Сергей. — Наши дворы в разных городах не сотрудничают между собой и не поддерживают регулярных контактов, — он невесело усмехнулся, — хотя Совет и един для нас всех. Я прошу вас передать эту информацию руководству вашего клана, как можно скорее. Пожалуйста.       — Немного напрягает эта спешка, и почему именно к леопардам обратились? — задумчиво прищурился Геннадий.       — Княгиня направила обращения ко всем кланам. Мне поручено обращение к леопардам, поскольку вы как мой начальник относитесь к этому клану. А спешка… я понимаю ваше недоверие. Но могу только умолять вас понять. У нас есть неделя. И эта неделя не нами установлена. Если встреча не будет организована в течение двух дней… Последствия могут быть катастрофическими для всех нас. И вампиров, и оборотней.       — Они могут расценить такие жёсткие сроки как давление, — протянул Геннадий. — Нужно какое-то обоснование.       — Опасность. Для всех нас. Такое обоснование. Я в вашем распоряжении с этого момента и до принятия окончательного решения нашим с вами руководством. — Он затушил сигарету в урне и медленно опустился на правое колено, склонив голову.       — Господи, поднимись сейчас же! — прошипел Геннадий, настороженно оглядываясь вокруг. — Не смей мне здесь эту херню разводить!       — Как прикажете, — ровно проговорил Сергей, медленно поднявшись на ноги и безразлично глядя прямо перед собой остановившимся взглядом. — Только передайте информацию. Умоляю.       Геннадий с глухим рыком схватил его за руку и побежал к машине, на ходу набирая на телефоне нужный номер.

***

      — Мне нужно обсудить это с королём и Давыденко, — задумчиво проговорил Шурский, глядя на напряжённо застывшего напротив него Николаева. — Геннадий Михайлович, вас не затруднит отвезти нас к нашему особняку? Боюсь, полковнику понадобится какое-то время погостить у нас.       Геннадий проглотил все вопросы, молча развернулся и поехал к знакомому коттеджу. Ни слова, ни звука не было слышно от Николаева за всю неблизкую дорогу. В полной тишине Шурский звонил Дорошенко и просил оформить заму по тылу на неделю больничный.       От вида молчаливой покорности, с которой Николаев вышел из машины по первому знаку Шурского, прошёл в одну из комнат в подвале большого кирпичного дома, огороженного высоким сплошным забором, под сопровождением группы альф-охранников дома, у Геннадия челюсть свело, так хотелось зарычать.       — Юрий? Это я. Знаешь, я сегодня на работу не вернусь. Температура у меня поднялась. Заразился, наверно, чем-то, от полковника Николаева. Скажи там кадровикам, будь добр. — Геннадий сплюнул на пол и резко оборвал телефонный звонок. Придётся Дорошенко постараться, отмазывая двоих старших руководителей Управления от бессовестного прогуливания рабочего времени. — Чего смотрите? Разговор у меня с Сергеем Петровичем. Принесите какую-нибудь пиццу нам сюда, мы без обеда, голодные как оборотни.       Старший в группе охраны невесело усмехнулся, опуская взгляд перед Геннадием, который за второе полнолуние подобрался вплотную к тройке первых альф по силе.       — Боюсь, что нашего гостя ожидает немного другое… угощение. Простите.       Пока Геннадий подбирал наиболее цензурные слова для своего вопроса, спокойно расположившемуся в кресле Сергею принесли два стакана с водой на подносе и поставили рядом с ним на столик.       — Ты сам объяснишь, что это за хрень или мне спросить? — Старший альфа склонил голову под откровенным рычанием в голосе человека, которому проиграл поединок в прошлом месяце.       — Это протокол, Геннадий Михайлович. На людей-слуг не действует серебро, как на нас. Серебряные браслеты их не сдержат, если что. Вода с ионами серебра — другое дело. Мы не можем себе позволить держать здесь человека-слугу Княгини города, с полным комплектом меток, без ограничителей.       — Мне выпить оба стакана? — Застывший, отрешённый взгляд на посеревшем лице полковника заставил пошевелиться волоски на шее у Геннадия.       — Да что это за херня, блядь, по-русски объясни!       — Это аналог наручников, Геннадий Михайлович, — от надтреснутого, безжизненного голоса полковника веяло какой-то мёртвой безнадёжностью. — Это ваша территория и ваши правила. Я принял вашу власть, когда согласился на это. Уточните, пожалуйста, мне выпить оба стакана сразу?       — Во втором просто вода, — старший альфа отряда охраны, нахмурившись, не мог заставить себя встретить прямой, безжизненный взгляд своего добровольного пленника. — Если нужно будет…       — Спасибо, — серьёзно кивнул Сергей. — Мне позволено будет воспользоваться телефоном?       — После, — поморщился охранник. — Давай уже.       Прежде, чем Геннадий успел слово сказать в этом диалоге двух знающих, что за хрень происходит вокруг нелюдей, Сергей, чуть дрогнувшей рукой, взял один из стаканов, и, резко выдохнув, выпил залпом прозрачную жидкость.       Геннадий едва успел подхватить скорчившегося полковника у самого пола. Пару секунд он судорожно пытался сделать вдох, перед тем как с мучительной судорогой выгнуться назад и потерять сознание. Без единого звука из прокушенных до крови губ.       — Что. Это. За. Херня. Блядь. Сейчас. Была?!       Готового сорваться в звериную форму генерала прервал звонок телефона.       — Кому что надо?! — рявкнул он в трубку, укладывая бесчувственное тело Сергея на уютный диванчик в казавшейся довольно милой комнате.       — Что с ним? — От незнакомого, ледяного женского голоса с едва уловимым акцентом веяло почти неприкрытой угрозой.       — Жив, — с тяжёлым вздохом ответил Геннадий, ни секунды не сомневаясь, кто это ему позвонил. — Тут перестраховщики некоторые перестарались. Стакан воды с ионами серебра. Других наручников у нас для ваших не нашлось, как-то мало общались, простите…       — Madame… Je vais bien, Madame. C’était obligé… — сипло прошептал Сергей, не открывая глаз, и попытался отвернуться к стене, прикрывая лицо рукой.       — Эй, давай ты хоть воды нормальной попьёшь? Или чем вам ещё помочь… Мадам?       — Воды, — после секундной паузы ответили в трубке. — И не давайте ему это… больше. Он в вашем распоряжении… для всего, кроме смерти. Четыре метки, Геннадий. Я отдала вам того, с кем разделила жизнь. Кровь. Память. Часть себя. Я прошу только оставить ему жизнь. Хотите… боли — ваше право. Но вот такое — слишком близко к грани…       — Господи, я понял. — Геннадий неприязненно посмотрел на стушевавшегося начальника охраны. — Я не знал, что это так действует. Я бы не допустил такого… — короткие гудки прервали необходимость подыскивать нужные слова. Всех леопардов-охранников смело из комнаты под напряжённым взглядом генерала.       — Всё в порядке, — генерал чуть не вздрогнул от этого слабого, безжизненного голоса. — Я всё понимаю. Это было необходимо. Моя госпожа… просто не сразу почувствовала, что я ещё жив. Иначе не побеспокоила бы вас. Вы в своём праве.       — Да заткнись ты уже! — сплюнул Геннадий, со всего маху разбив кулаком штукатурку на стене. — Самопожертвователь, блядь, херов. Права он мне, блядь, разъяснять будет. С больничной койки.       Номер Шурского ответил служебным «Абонент недоступен», а жаль, услышал бы много о себе и далеко идущих распоряжениях. Когда так же сорвалась попытка дозвониться до Давыденко, Геннадий с раздражением отбросил бесполезный телефон в сторону и провёл руками по лицу.

***

      — Когда-то это было довольно распространено, — тихий голос полковника уже не казался таким надтреснутым, но с кушетки, куда его положили, он даже привстать не мог, водой его пришлось Геннадию лично поить. — Серебро, даже в такой концентрации, смертельно для вампиров. Были времена, когда охотникам на нечисть доставляло удовольствие казнить пойманных вампиров таким способом. Их помещали в одну камеру с людьми, которых поили такой водой. Одного глотка крови было достаточно для мучительной, неминуемой смерти…       — Ни черта не понимаю, ты же человек! Ну пусть человек-слуга, физически-то человек! Что тебе эта вода может сделать?       Сергей поднял на раздраженного генерала болезненный взгляд и криво усмехнулся.       — Серебро смывает вампирские чары: гипноз, внушение, даже первые две метки может смыть. Но, как и любое очищение — через боль. Это как жидкий огонь, который сжигает изнутри. Нити связи у людей-слуг, если больше двух меток, не сгорают полностью, только опаляются. Ослабевает связь с вампиром, наложившим метки. Мы перерождаемся почти полностью после четвёртой метки, Геннадий. Кровь, кости, плоть — всё наполняется вампирской силой, регенерацией. Блокируются процессы старения, мы становимся дневным продолжением наших мастеров-вампиров. Серебро не может причинить нам физический вред, потому что мы живые. Только ослабляет и заставляет чувствовать боль от сгорающих нитей связи.       — Чертовщина какая-то, — поморщился Геннадий, отходя к окну и прикуривая сигарету. — А ты давно это… человек-слуга?       — Если считать с первой метки, шесть лет, — Сергей бездумно смотрел прямо перед собой, пытаясь восстановить дыхание. — Это не быстрый процесс, — он бледно улыбнулся, переводя взгляд на генерала. — Вампирам некуда торопиться, и такие вопросы никогда быстро не решаются. Четвёртую метку моя госпожа разделила со мной в прошлом году.       — Знаешь, у меня очень смешанные чувства к вампирам. Ты в курсе, все наши ваших недолюбливают, мягко говоря. В этом городе. — Сергей молча кивнул, подтверждая слова Геннадия.       — Знаю. Я отчасти удивлён, что вы так быстро согласились на мою просьбу. И очень вам благодарен за это. Это действительно важно, для всех нас…       — Я всегда думал, что это придурь — ненавидеть какую-то группу людей, из-за того, что там есть пара-тройка отморозков. Но недавняя поездка в Москву, как ты можешь догадаться, развеяла немного мои иллюзии. Я бы никогда в жизни не согласился ни на что, что будет предложено от этих… — Геннадий брезгливо скривился, не в силах подобрать нужных слов. — Упырей. Высокомерные, циничные, бесчувственные твари, упивающиеся чужой болью, унижением и беспомощностью. — Геннадий прямо встретил болезненный взгляд полковника, в котором промелькнуло какое-то загнанное выражение, и с глухим рыком затушил почти докуренную сигарету.       — Да успокойся ты! Если бы все вампиры были такими, то мало кто согласился добровольно иметь с ними такую связь. Даже из людей. Там, в Москве, был волк, у которого такая связь с сибирскими вампирами. Добровольная. Не видел бы своими глазами — не поверил бы. А ты к этой своей Княгине добровольно пошёл?       — Конечно. Это великая честь, удостоиться такого статуса, для человека. К этому не принуждают. Мы разделяем с ними жизнь. Как и они с нами. Я желал этого всем сердцем.       — Она тебя, такого драгоценного, так просто отдала нам, в полное распоряжение! Без ограничений! Тебя хоть спросили перед тем ,как сюда послать? Даже в Москве можно какие-то условия поставить, — Геннадий поморщился, сплюнув в сторону. — А здесь она даже не пошевелилась!       — Три условия можно ставить, когда посылаешь дары в другой город… В уплату за одолжение. — Под спокойным, понимающим взглядом полковника Геннадий сам почувствовал, как начинает уходить его раздражение. — Сейчас ситуация другая. Экстренная. Предложить своего человека-слугу в заложники — это наивысший жест доверия и открытых намерений. Условие здесь только одно — не убивать. Вы можете вымещать на мне все свои неприятные чувства к вампирам, всю свою злость и ненависть, я в вашей власти. Но её выслушайте, не как врага и без предубеждений.       — Ты действительно думаешь, что мы тут на тебе какую-то злость вымещать будем?! Я ни хрена не знаю, зачем Шурский тебя сюда притащил, но не путай нас с Москвой!       — Не путаю, — бледно улыбнулся Сергей. — Я тоже там был, Геннадий Михайлович. Ваше гостеприимство сложно спутать с московским.       — За эту воду, честно, прости! — нахмурился генерал. — Я поговорю с Шурским, с королём нашим, со всеми! Не дело это — живодёрством заниматься!       — Геннадий Михайлович, — Сергей грустно улыбнулся, — для меня такая боль гораздо предпочтительнее самого учтивого гостеприимства Князя Москвы. Мы оба это понимаем. Я ни в чём вас не упрекаю.       — Считай, что мы сами упрекнулись, — ворчливо отозвался Геннадий, и уселся в кресло, приказав стоявшему в коридоре охраннику принести чего-нибудь поесть. — Ты знаешь, что там за срочная информация и опасность, из-за которой мы тут внезапно все собрались?       Сергей, задержав дыхание, с трудом приподнялся на кушетке, сел прямо и посмотрел на генерала.       — В наш город приезжает Совет вампиров. Через неделю.       Под очень серьёзным, тяжёлым взглядом полковника, генерал медленно поднял бровь.       — И каким это образом нас касается?       Сергей криво усмехнулся, отводя взгляд.       — Совет — это девять самых древних, самых могущественных вампиров Европы. Самому молодому из них — семьсот лет. Это высшая власть для всех нас… всегда была. Они привыкли диктовать свои условия во всём. Все действующие Князья крупных городов мира произошли от их кровных линий.       — Ну, это ваши вампирские внутренние разборки. Мы-то тут при чём?.. Угощайся, кстати. Тут серебра нет. Проверено. — Геннадий указал полковнику на полную тарелку разной пиццы, которую принёс замерший на месте альфа-охранник, заинтересованно расположившийся на ближайшем стуле, чтобы послушать, по какому поводу у них внезапно образовались гости.       Сергей с грустной улыбкой благодарно кивнул и взял кусочек, перед тем, как продолжить:       — С ними будет Мастер Зверей.       — Это же просто сказки! — возмущённо фыркнул охранник, — И ты хочешь сказать, что из-за этого твоя хозяйка у нас внеочередной Совет собрала?       Геннадий медленно поднялся на ноги, привычно разворачивая свою Силу вокруг себя. Под его взглядом и нешуточным давлением Силы охранник ощутимо побледнел и застыл на месте, склонив голову в жесте подчинения более сильному доминанту.       — Напомни, кто тебе позволял «тыкать» полковнику госбезопасности?! Хочешь, я сейчас тебя водой серебряной напою и посмотрю, насколько ты круто и презентабельно будешь смотреться?! Вон пошёл, манерам учиться! — побледневшего охранника смело из комнаты моментально.       — Прости, уж я так сразу на «ты» перешёл… Слишком уж ситуация получилась неожиданная и экстренная, — Геннадий покачал головой и отошёл к окну, закуривая сигарету. — Ко мне тоже на «ты» обращайся, нечего тут официоз разводить…       — Да, спасибо… Геннадий… Только… На вас эта вода будет действовать, как на вампиров — разъедать внутренности наживую. Как кислота. Если так наказывать… то за что-то равнозначное. Мне никакого физического вреда это не причинило, только ослабило. Я не в обиде, это ваше право. А они просто выполняли приказ.       — Приказ, — фыркнул Геннадий, поморщившись от глубокой затяжки. — Человеком надо оставаться. Даже если ты оборотень. Да ладно, я это с Шурским буду выяснять. Что у нас за «протоколы» и «приказы» предписывают людей пытать. Лучше давай расскажи, что это за сказка такая, про этого Мастера Зверей. И почему она внезапно в реальность превратилась.       — Сказка, — невесело усмехнулся Сергей, — Историю Князя Цепеша тоже сказкой считают. Люди. Как и оборотней и вампиров. Нас окружает много всего волшебного, Геннадий. Даже русалки и фейри существуют. Я уже говорил, что Совет — это девять самых могущественных древнейших вампиров Европы. Они привыкли к безнаказанности и вседозволенности. Привыкли всегда получать, что хотят. И всегда беспрепятственно и безнаказанно сметали все препятствия со своего пути. Людей, оборотней, вампиров…. Уничтожали города и государства. Один из членов Совета может силой мысли вызывать землетрясения. Рушить горы. Не напрягаясь. А Мастер Зверей — это один из старейших вампиров Совета. Он имеет власть над всеми оборотнями.       Геннадий ошарашенно потушил догорающую сигарету в пепельнице и машинально вытащил из пачки другую.       — Какую власть?.. — охрипшим голосом спросил Геннадий, не с первого раза поджигая вторую сигарету.       — Что-то среднее между тем, какую власть имеет у вас альфа над бетой и вот тем, что ты только что сделал с тем охранником. — Под прямым, искренним взглядом Сергея, Геннадий почувствовал, как у него зашевелились волосы на загривке. — Бессознательное подчинение под давлением Силы. Вы же ощущаете как-то своих зверей в себе? Они будут изнутри тянуть вас к нему. Склониться, подчиниться, выполнить все приказы. Это так работает. Некоторые старшие вампиры имеют такую власть, над каким-то одним видом зверей. Мастер Зверей — над всеми.       — Так, — хрипло протянул Геннадий, удивлённо глядя на невозмутимого Сергея. — Теперь я понял, что за опасность едет к нам. А вашим-то вампирам местным какое до нас дело? Мы с вами чуть ли не воюем… Должность, вон, отобрали…       — Тут получилось несколько… причин. И их сочетание побудило мою госпожу сделать вам предложение о сотрудничестве. Мы в такой же опасности, что и вы. Если не больше, — он горько усмехнулся. — Некоторое время назад Княгине бросил вызов один из мастеров-вампиров, приехавший с гостевым визитом из Финляндии. Он посчитал оскорблением, что ему не предложили в качестве угощения… оборотней. И когда он увидел, что при дворе моей госпожи оборотней нет вообще, то посчитал её недостаточно сильной, чтобы управлять этим городом, и бросил вызов её власти. Она его убила в поединке.       — Это же вроде по правилам? Право победителя, как и у нас? — нахмурился Геннадий.       — Всё было по правилам, — согласно кивнул Сергей. — Моя госпожа чтит законы гостеприимства. Он оскорбил её на её земле и бросил ей вызов. Она была в своём праве. Только этот вампир был из старшей линии крови Моровен, одной из старейших членов Совета. Вампир-создатель чувствует всех своих созданий по линии крови. И их смерть причиняет… определенный дискомфорт. Это не совсем те чувства, которые испытывает мать при убийстве её ребёнка, — усмехнулся Сергей. — Моровен больше тысячи лет, за такое время у вампиров в основном вымораживаются все человеческие чувства и эмоции — сострадание, сочувствие, эмпатия, жалость, любовь. Она скорее восприняла это как вызов в свой адрес — кто-то посмел убить её создание! Обычно на такое не реагируют… быстро. Но Совет очень недавно вернулся из путешествия в Сент-Луис. Где впервые за всю свою историю получил отпор. После того, как они столкнулись с прямым противостоянием со стороны Сент-Луисского Триумвирата, который умудрился не только выстоять, отстоять всех своих вампиров и оборотней, но и убить двух оборотней-слуг Мастера Зверей, которые были с ним более пятисот лет — убийство прямого кровного потомка Моровен было воспринято несколько более… ярко. На грани вызова власти Совета… Они едут сюда утвердить свою власть. Если у моей госпожи будет поддержка всех кланов оборотней, у нас будет шанс выстоять перед ними. Если нет… Плохо будет всем…       Увлекательную беседу прервал осторожно постучавшийся в дверь начальник охраны, пригласивший Геннадия на собрание старших альф клана. Похоже, шанс поговорить с руководством клана ему представится быстрее, чем он думал.