Городские истории

No longer a child You are the one You can't deny What you have become It can't hurt you But it can eat you up inside Reamonn – Sometimes

      Всего в питерском управлении ФСБ оказалось семьдесят три оборотня, с новоиспеченным начальником. Список с именами, кланами, телефонами и должностями был любезно предоставлен начальником ОСБ.       — Так, я не понял. У всех оперативных отделений начальники — наши. Откуда взялась тогда та разработка на Шурского?       Майор Дорошенко с трудом оторвал взгляд от сосредоточенно набиравшей текст на компьютере девушки в приёмной. Педантичность и аккуратность у единственного секретаря-режимника в отделе делопроизводства проявлялась во всем, от дел до внешности. Только нетерпеливый стук по столу вернул его к реальности.       — Тут точно можно говорить? — Безопасник с сомнением оглядел просторный кабинет начальника. Тот скептически фыркнул, на автомате повторив его взгляд.       — При мне настраивал начальник программистов. Здесь зациклена запись последних пятнадцати минут до того, как я нажал кнопку. Микрофоны отключены.       — А, тот лисёнок, — Дорошенко поморщился, возвращаясь взглядом к своему начальнику. — Ну, может и прокатит. Не все начальники наши. Второе подразделение помните? Городское. Там начальником майор Лущенко, который на своего опера служебку накатал, когда тот разработку прекратил.       — Ты Сименкова из-за этого к себе забрал?       — Да. Он бы ему жизни не дал. Тот дурак, не смог красиво отписаться. И внятно пояснить, почему не подтвердилась информация. У Лущенко теперь зуб и на него, и на меня, как на главного покрывателя нарко-картеля. Или коррупционера, или кем он там меня считает.       — И какие варианты дальше? Там все люди в отделении? — Геннадий нахмурился, изучая списки.       — Три лиса, одна волчица и два человека. Сименков был третьим, до обращения. А что делать будем… — он выразительно усмехнулся, оглядев Геннадия с ног до головы. — Догадайтесь с первого раза?

***

      Майор Лущенко докуривал вторую пачку сигарет за день, не понимая, как он мог доверять им. Макса Сименкова он знал еще с Академии ФСБ — мальчишка казался очень правильным, настоящим каким-то… Психотесты показывали высокий уровень сознательности, верности своему делу, ответственности и порядочности. И какие бы им ни попадались «важные шишки», ни разу у начальника второго подразделения не было повода сомневаться в своих людях. Ни в одном из них.       — Тебе не надоело загоняться? — Лиза Куракина, единственная девушка в их подразделении, присела рядом, нагло забирая у него недокуренную сигарету из пальцев. — Ну промашка вышла с той разработкой, у нас что, работы больше нет?       — Ты туда же? — раздраженно прошипел Лущенко, оборачиваясь к оперативнице. — Вы все сговорились, что ли?! Ты видела его рапорт? «Информация, представляющая оперативный интерес, не подтвердилась»! — Он досадливо сплюнул на пол. — Я думал, у меня волосы последние выпадут. И вы еще все как один смотрите на меня как на дурака. Давай, скажи, что все охуенно в том рапорте, а я долбоеб!       — Ну давай, скажи, что Дорошенко и всё новое начальство тоже в доле, покрывая наркотрафик! — в тон ему ответила девушка, затушив бычок в переполненной пепельнице, и вышла из кабинета. — Тебя к шефу зовут.

***

      — Товарищ генерал, майор Лущенко по вашему…       — Отставить! Не на параде, — новый генерал раздраженно махнул рукой, обрывая доклад вытянувшегося по струнке начальника второго подразделения.       — Присаживайся и давай познакомимся по-человечески, — генерал указал ему на стул у приставного стола, пристально рассматривая какие-то таблицы на своем столе. — Не обессудь, я на «ты» сразу, вы мне как сыновья все, мальчишки тридцатилетние. Не думай, что я тебя вызвал, чтобы жизни учить или головомойки устраивать. Я помаленьку со всеми подразделениями знакомлюсь. Лично, так сказать. Неформально. Пусть и в кабинете. — Генерал поднял внимательный, пристальный взгляд серо-голубых глаз на майора Лущенко. — Сначала скажи мне вот что. Я тут почитал немного о личном составе твоего отделения. У вас недавно перевелся сотрудник. Семь лет работал без нареканий, в командировки ездил, награды получал. Проблем никаких не было. Команда сработавшаяся, дружная. И вот из-за одной какой-то разработки… Докладная?       — «Одной какой-то»?! – Лущенко чуть не вскочил со стула, вовремя усмирив свой темперамент там, где ему не место. — По-вашему, наркотрафик из Москвы в Питер не заслуживает внимания?! Под этими Федоренко и Шурским вся медицина ходит! А Давыденко им через свои «Ауди» ресурсы отмывает, — ядовито выплюнул он прямо в невозмутимое лицо генерала, который и бровью не повел на такие смелые предположения. — Все контакты с Сосновскими прихвостнями прямо там в материале лежат. Каждую неделю, стабильно! Добросовестный оперуполномоченный Сименков даже поленился их убрать, прежде чем написать, что «информация не подтвердилась», — он презрительно отвернулся, скривив губы. — Я всё понимаю, можете не утруждаться. С Москвы спустили приказ «не трогать». Но есть же другие пути! В наркоконтроль, в таможню можно помаленьку капать информацией! Пусть не сразу, но прикрутят им гайки!       — Эх, молодость, — беззлобно усмехнулся генерал, подходя к окну и закуривая сигарету. — Я тоже когда-то такой был. Идеалы — это хорошо. Но с аналитикой у тебя не очень, если честно.       — Да вы что! Просветите, перед увольнением? Или допуска недостаточно? — Лущенко нервно передернулся, подходя к окну и доставая сигарету. — Или… — он скривил губы в злой усмешке, — у вас другой вариант для меня есть?       Генерал задумчиво осмотрел его с ног до головы, выразительно приподняв бровь.       — А ты приготовился уволиться и тихо уйти на гражданку? Подсыпая старым знакомым в нужных органах крупицы ценной информации?       Лущенко горько усмехнулся, аккуратно затушив недокуренную сигарету в пепельнице, и отвернулся от генерала, переводя взгляд вдаль. Вариант оглушить старика и сбежать промелькнул в голове, но был отброшен как бессмысленный. Было противно, что всё закончится вот так, но оставаться частью системы, где всё пропитано круговой порукой — ещё противнее. На отошедшего к своему креслу генерала он больше не смотрел.       — Ну что скажем, господа и дамы?       Денис Лущенко чуть не вздрогнул от этой фразы. Это он совсем не ожидал услышать вот сейчас. Медленно обернулся, ошарашенно отмечая в кабинете неожиданное пополнение. Если спецназ или конвой он еще мог ожидать, то компанию незнакомых мужчин и женщин, будто сошедших с обложек светской хроники — даже не мог вообразить.       Единственным более-менее знакомым островком спокойствия был все так же спокойно стоящий перед столом генерал и подошедший к нему со стороны неприметного служебного входа Дорошенко. Роскошная девушка с медно-рыжими волосами задумчиво рассматривала его изумрудно-зелеными глазами, кутаясь в пушистую чёрную накидку. Другая женщина — жгучая брюнетка с убранными в высокую прическу волосами окинула его пристальным, жестким взглядом тёмных глаз. Увидев в этой компании Шурского, в лощённом дизайнерском костюме, Лущенко чуть не сорвался. Медленно вдохнул и выдохнул, гася костер эмоций.       — Я бы хотел сначала дослушать теорию до конца, если нет возражений, — Шурский слегка усмехнулся, разглядывая его с каким-то снисходительным интересом. — При всем уважении, дорогие родственники, у нас не безграничные ресурсы для постоянного решения таких… проблем. Поясните, молодой человек, что такого привлекательного для вас в наших с Федоренко и Давыденко компаниях? Только связи с окружением Сосновского у Александра? Тогда почему мы, а не многочисленные его фармацевтические и медицинские партнеры?       — Что, простите, у вас с ресурсами? — на каком-то отчаянном задоре усмехнулся Денис. — Труповозки кончились? Ты сам свою дурь принимаешь, или правда думаешь, что я тут вашу веселую компашку развлекать буду?!       — Денис, — Дорошенко слегка поморщился, укоризненно посмотрев на давнего знакомого. — С тобой нормально разговаривают, к чему эти наезды?       — А ты тут кто, ручная шавка на подхвате? На хозяина нарычали, давай защищать?! Вкусной дурью он тебя пичкает или баблом башляет?       — Да, манеры просто выдающиеся, — под скептическим взглядом рыжеволосой красотки, выразительно поднявшей бровь, Денис стушевался и неловко повел плечом. Про девушек он как-то совершенно забыл.       — Прошу прощения. Дам мне забыли представить, и я совершенно забыл об их обществе.       — Да, конечно, Денис Петрович у нас мастер затмевать всех присутствующих своей ослепительной харизмой. Не могу сказать, что приятно с вами познакомиться, господин не представившийся майор. Елизавета Петровна, — рыжая девушка таким непринужденным жестом протянула ему изящную ручку с крупным изумрудом в старинном кольце, что Денис на автомате принял ее и обозначил галантный поцелуй.       — Не думаю, что вас можно затмить, миледи. Прошу ещё раз простить мою грубость. Для вас — просто Денис. Как бы недолго нам ни суждено было быть знакомыми.       — Действительно, стоило представиться. Минус вам, хозяева этих гостеприимных комнат. Екатерина, — ледяным тоном брюнетка остудила остатки напряженности.       — Надо же, сколько императриц на один небольшой кабинет, — усмехнулся Денис Лущенко. — Дамы, вы — лучшее, что я видел за сегодняшний день. Очень, знаете ли, необычная компания. Чего я только ни ожидал от сегодняшнего дня, но только не таких прекрасных новых знакомств.       — Я рад, что мы тебя развеселили, тёзка, — фыркнул Шурский, не особо впечатлившийся экспрессивными пассажами загнанного в угол человека. — Так что там насчёт оснований для подозрений? Честно, ты уже второй, после Сименкова, пристаёшь к нам по той же самой теме. У нас скоро закончатся резервы для мягкого решения таких ситуаций, серьёзно говорю.       — Не понял… Вот эта вот вся прекрасная компания сейчас здесь собралась, чтобы «мягко решить» мою ситуацию? — От удивления у Лущенко пропала вся обострившаяся злость и ненависть к причине крушения его карьеры и жизни, свободно шляющейся по самому охраняемому в городе зданию. — Ну, знаете, — он ухмыльнулся, присаживаясь в кресло, и не сводя с Шурского пристального взгляда, — мне даже не терпится услышать ваши варианты этого «мягкого решения».       — Екатерина, Денис, вы уверены, что вот это заслуживает нашего предложения? — с искренним недоумением протянула девушка, представившаяся Елизаветой, окинув развалившегося в кресле майора коротким брезгливым взглядом.       — Мы уже приняли решение, – поморщилась Екатерина. — Оно согласовано с моим Ульфриком. Другого варианта у меня нет.       — Это защитный механизм человеческой психики, Елизавета, — усмехнулся Шурский, — он считает, что мы пособники наркоторговцев и московской мафии. С Сосновским дружим, — он брезгливо поморщился. — Нормальная реакция, у Сименкова тоже такая же была. Это у них профессиональное.       — Денис, я с удовольствием озвучу тебе три… Елизавета, три? — после короткого кивка сморщенным носиком, Шурский снова обернулся к ошарашенно застывшему тёзке, — варианта «мягкого решения» твоей проблемы. Только после того, как ты нам чётко пояснишь, что в наших взаимоотношениях такого подозрительного. Регулярные контакты у Федоренко с Сосновскими — это я понял. Там действительно всё по часам, слишком регулярно и отлаженно. Поменяем алгоритм. Ещё что? Почему я и Давыденко?       — Потому что вы чётко перед этими созвонами с Федоренко общались, — медленно проговорил Лущенко, настороженно переводя взгляд с Шурского на сосредоточенно рассматривающих его девушек и обратно. — Так не бывает, если это не схема. А если это схема, то ничего легального и хорошего от Сосновского сюда поступать не может, — он жестко усмехнулся. — Хотелось бы услышать самого Федоренко, конечно. О чём он там так регулярно секретничал с Сосновскими. Но он нас как-то не почтил своим присутствием сегодня…       — Он занят, — коротко, жёстко оборвала его Екатерина. — Прибереги свой яд, пока не отравился. Я за него. Об этих переговорах я знаю всё. Действительно, слишком регулярно. Поменяем план звонков.       — Или проще вообще перейти на другие способы коммуникации, — задумчиво отметила Елизавета.       — Рассмотрим на собрании в этом месяце, — согласно кивнул Шурский. — Нам повезло, что эти разговоры не записывались, — все трое переглянулись и усмехнулись.       — Рад, что помог вам усовершенствовать схему, — криво усмехнулся Денис, выжидающе глядя на колоритную троицу. — Как насчёт моих трёх «мягких» вариантов? Они ещё существуют?       Шурский мягко усмехнулся, присаживаясь в соседнее кресло.       — Конечно. Мы приняли решение, и отступать от него под твоими колкостями было бы слишком необдуманно. Мы не так часто принимаем совместные решения, которые полностью согласованы между всеми нами. Вот тебе выбор: волк, лис или леопард. Три мягких варианта, как и обещал.       Денис перевёл непонимающий взгляд с трёх подозрительно серьезных гостей, несущих откровенную ересь, на скромно стоящего в сторонке безопасника и спокойно сидящего на своём месте генерала.       — Не понял. Я пропустил, где здесь смеяться надо было, или что это сейчас было?       — Три варианта тебе озвучили, Денис, — знакомый уже лет десять Дорошенко ободряюще улыбнулся. — Просто выбери. Кто тебе больше нравится.       — «Кто мне больше нравится»? — тупо переспросил Лущенко, обернувшись к генералу. — А вам кто больше нравится? Я что-то сообразить не могу, кто мне сейчас должен понравиться, чтобы я отсюда просто вышел своими ногами. Если такой вариант рассматривается. Если нет, можно не играть в эти игры. Я всё понимаю.       Генерал укоризненно посмотрел на открыто усмехающегося Шурского.       — Не драматизируй. Никто тебя убивать не собирается. Сименкова же ты видел? Прекрасно ходит своими ногами. Просто назови один вариант из этих трёх. Считай это тремя зашифрованными котами в мешке. При любом выборе, ты получишь доступ ко всей интересующей тебя информации о наших взаимоотношениях с Москвой и Сосновскими, во всех подробностях. И убедишься, из первых рук, что ни о каком наркотрафике там речи не идёт.       — Хм… — Лущенко задумчиво обвёл взглядом притихшую компанию. — Волк. Довольны?       Екатерина жёстко усмехнулась и склонила голову к плечу, с интересом разглядывая нахохлившегося майора.       — Тебе придётся уволиться отсюда. И работать в гражданской сфере. Никаких силовых структур.       — Не понял…       — Екатерина, при всем уважении к вашим правилам… — осторожно начал генерал, — он действительно хороший работник. Почему так категорично? Куракиной же не запрещают…       Прежде чем у Лущенко поднялась челюсть от пола, Екатерина жестко сверкнула глазами и ответила:       — Куракина — бета. Это исключение. И никаких руководящих должностей в силовых структурах. Без вариантов, майор. Ты согласен?       Лущенко непонимающе нахмурился:       — А чем заниматься-то тогда? В охране частной штаны протирать?       — Скучно не будет, гарантирую. Вариантов будет предостаточно, — она усмехнулась, не сводя с него властного, жёсткого взгляда. — Устраивает тебя такое?       — Не помню, чтобы мы обсуждали несколько попыток. Он сделал свой выбор, — непререкаемым тоном произнесла Елизавета.       — Боюсь, что да, — извиняющимся тоном протянул Шурским. — Мы предоставили выбор, выбор сделан. Других вариантов не осталось.       Лущенко передернул плечами под вопросительным взглядом Екатерины.       — Да ладно, я согласен. Расшифруйте хоть, на что я подписался, кроме увольнения?..       Он осёкся на полуслове, глядя, как Екатерина, не спеша, вытащила заколки из своей причёски и аккуратно сложила их на генеральском столе. Через секунду к ним присоединились часы и украшения, затем пиджак. Лущенко заставил себя оторвать взгляд от спокойно раздевавшейся девушки, чтобы ошарашенно обернуться к Дорошенко и генералу. Которые невозмутимо взирали на это зрелище, как будто ничего необычного не происходит.       — Ты могла бы позвать свою Куракину, или как там её, — задумчиво проговорила Елизавета.       — Она — бета, — Екатерина, выпрямившаяся в чём мать родила перед ошарашенным Лущенко, сверкнула глазами. Желтеющими глазами. — Ты бы отправила бету раздеваться в присутствии стольких чужаков?       У Лущенко все слова замерзли на языке, когда она резко, плавно наклонилась к полу, потянулась, и, тряхнув гривой чёрных волос, через несколько мгновений обернулась волком.       Большим серым волком.