13. Дела семейные
5 сентября 2022 г., 19:22
Жизнь висела на волоске Шах — и тело на скользкой доске Ногу свело — Идём на восток
Стас Измайлов не мог сосредоточиться на работе — всё буквально валилось из рук. И на первом совещании с новым начальником уголовного розыска сидел как обкуренный — голова была занята совершенно другими мыслями, весьма далёкими от планов и раскрываемости. — Капитан Измайлов, задержитесь на пять минут. Остальные свободны. Молча прикрыл глаза, заставляя себя вернуться к реальности. Хоть не при всех материть будут, уже хорошо. Прежний начальник не стеснялся поливать матами всех по очереди, не тратя время на индивидуальные беседы. — Извините, Вячеслав Фёдорович, — Стас решил сразу прояснить ситуацию, не дожидаясь вопросов. — Знаю, как это выглядело. — Он тяжело вздохнул, проведя руками по лицу. — Не могу пока собраться. — Его передёрнуло от одного только воспоминания, что там от КАМАЗа и Кириной «Мазды» осталось. — Если можно в отгул. Хотя бы на день. Пожалуйста. Майор Сотников, недавно переведённый из соседнего райотдела на должность начальника уголовного розыска, нахмурился, разглядывая своего новоявленного заместителя, буквально расклеивающегося на глазах. Поднявшись на ноги, он отошёл к окну и прикурил сигарету. — Думаю, мы обойдемся без лишних формальностей без посторонних. Просто Слава, можно на «ты». Будешь? Стас благодарно кивнул и на нетвёрдых ногах подошёл к нему, вытаскивая сигарету из предложенной пачки. — Я в курсе, что произошло, — вчерашнюю страшную аварию, в которой чуть не погибла начальница следствия другого отдела с дочерью, только ленивый не обсуждал. И каким чудом они остались обе живы, никто объяснить не мог. Хотя с прогнозами врачи пока не торопились, и Стас просто не мог вернуться к работе, пока у него не будет хоть какой-то конкретной информации, чего ему ждать. — Я хотел отправить тебя в отпуск, когда твоих жену и дочь выпишут на амбулаторное лечение. — На ошарашенный взгляд Стаса, Сотников только поморщился, — Я узнал в госпитале. Кризис пройден, они обе поправятся. Скоро их выпишут. Стас присел прямо на подоконник, когда ноги перестали его держать. И шумно выдохнул, прикрывая глаза. Последнее, что он слышал — разрыв желудка у Киры и перспективу ампутации ног у Яны. — Врачи сказали, что сейчас два дня их тревожить нельзя, даже краткими визитами. Подумай, когда тебе нужен отгул, сегодня или через два дня. В счет отпуска, конечно. — Я… — Стас прочистил горло, заставляя себя вернуться к разговору. — Господи, я не знал. Мне ничего не говорили. Может, я не особо адекватное впечатление производил, — он нервно усмехнулся, — Спасибо. Можно я смотаюсь сейчас в больницу до обеда? После этого, два телефона отработаю. Слава молча кивнул, и Стас сорвался с места, как ошпаренный — ощущение свалившегося с плеч камня придало ему ускорения и развеяло нервную трясучку последних двух дней. С повторным «Спасибо!» он выскочил из кабинета, на ходу натягивая куртку.***
Кира и Яна лежали в одной палате, бледные, с заострившимися скулами, облепленные мерно пищащими датчиками. — Всё, на выход, — лечащий врач решительно потянул замершего на пороге Стаса за дверь. — К ним сейчас нельзя. Мы их буквально с того света вытащили. Два дня даже не подходите. Состояние должно стабилизироваться. Вы знаете, сколько от вас микробов может проникнуть в воздух? Вы же не хотите испортить весь результат лечения?! — Я… Нет, конечно, — прохрипел Стас, не в силах даже говорить нормально. — Просто, я поверить не могу. Должен был увидеть. До меня какие-то слухи страшные доходили… Когда примерно к ним будет можно? — Никаким слухам не верьте, — строго сказал врач, поправляя очки в дорогой оправе. — Операции прошли успешно. Непоправимых последствий удалось избежать. За единственным исключением. У них не будет детей. Но, думаю, это не такая страшная цена за жизнь. И возможность ходить своими ногами. У вашей дочери действительно был риск остаться без ног, но мы успели вовремя. Стас тяжело привалился к стене, прикрывая лицо руками. — Господи, главное — живы! И без детей люди живут, это не смертельно, — прошептал Стас. — Спасибо! Господи, спасибо вам! — он бессильно сполз по стене на пол, когда напряжение последних дней выплеснулось глухим всхлипом, и резким движением стёр бегущие без остановки слёзы.***
— Э, я нашёл… — Я сейчас тоже найду у тебя что-нибудь, хочешь?! Давай без сказок мне, искатель, блядь! — от резкого удара кулаком по столу, нервный подучётник подпрыгнул на месте, опасливо вжав голову в плечи. — Всё-всё, ладно! Что писать? Пока один из младших оперов диктовал ему текст явки, Измайлов деловито закончил заполнять вторую карточку. Ровно к шести вечера, как и обещал. И отложил пока рапорт на отгулы в стол — он как на крыльях летал, узнав, что Кира с Яной скоро поправятся. Лучше тогда с ними и побыть подольше, если новый начальник не передумает насчёт отпуска. Пока его поведение вызывало у привыкших к хамству и грубости оперов опасливое недоумение.***
Ник не мог отделаться от странного чувства, что всё происходящее в этом городе — просто какой-то сон. Нереальный, странный, фантастический и невероятный сон. Начать хотя бы с того, что после того знаменательного побега с территории Сосновского, к нему и другим «общим» бетам кардинально изменилось отношение — даже альфы из его окружения не позволяли себе прежних вольностей, не говоря уже о местных волках. После метки Марка он ходил как пришибленный, не смея лишний раз глаза поднять и рот открыть. Но никто не торопился тыкать в него пальцем и попрекать общеизвестным прошлым, и постепенно он начал расслабляться. — Напомни, тебя во сколько лет обратили? Ник настороженно замер на полпути до мойки — странный вопрос Марка застал его врасплох, как раз во время уборки после ужина. — В шестнадцать лет, — тихо ответил он, не отрываясь от работы. Он старался ничем не ускорить тот момент, когда Марк окончательно разочаруется в своём порыве поставить личную метку такому, как он. — Школу не закончил, получается? — Ник тяжело сглотнул, оборачиваясь, и заставляя себя прямо встретить внимательный, изучающий взгляд своего альфы. — Нет. Три месяца не хватило, — он безразлично пожал плечами. О чём он совершенно не жалел в своей жизни, так это об утрате сомнительного удовольствия посещать унылую серую коробку, наполненную тупыми озлобленными ублюдками. — А чем ты вообще по жизни хочешь заниматься? Учиться, работать, не думал? Если это было тем самым с опаской ожидаемым моментом выкидывания на улицу, которого Ник с тоской ожидал каждый день, то он случился как-то слишком обыденно и даже почти не больно. Он криво усмехнулся, позволив себе лишь мимолётно скользнуть по своему альфе взглядом, слишком красноречивым для его положения. — Не смотри так, — поморщился Марк, подходя к замершему у стены Нику и мягко приподнимая за подбородок опущенную голову. — Я не гоню тебя никуда. И не отказываюсь от тебя. Я имел в виду только то, что сказал. Если ты сам хочешь — можешь учиться или работать. Если тебе скучно целыми днями дома сидеть.
