Городские истории

You make me feel so dumb Like always, there isn’t anyone else But I know what you did, I know what you came for Driving me insane, you wait by my door Seal — I know what you did

      — …я не просила меня спасать! Пусть бы оставили там сдыхать! Кому я нужна теперь?! Я даже друзьям не могу рассказать…       Звонкий звук пощёчины оборвал крики Яны, такие привычные в последнее время.       — Кир… — Стас нахмурился, когда мимо него молнией пробежала Яна, на ходу подхватив куртку и ботинки, и громко захлопнула за собой входную дверь. Раньше Кира никогда не поднимала на неё руку. — Ты чего?       — Она знала, что ты слышишь, — напряжённо ответила Кира, отходя к окну и обхватив себя руками за плечи. — Специально устроила истерику. Чтобы ты опять стал раскручивать свою паранойю. Таинственность девочка разводит. Чтобы папе было не скучно на работе работой заниматься. Внимания ей мало. Давай теперь истерики поощрять.       — Я ее почти не узнаю после выписки… — Стас тяжело вздохнул, обняв жену за плечи, когда они сидели за вечерним чаем после ужина. — Неужели на нее так повлияло, что у нее не будет детей? Никогда бы не подумал…       Кира только тяжело вздохнула, и отошла ответить на телефонный звонок.       — Что?.. — Стас подлетел к побелевшей жене, которая села прямо там, где стояла, прикрыв рукой губы. — Господи… Слав, пожалуйста… я сейчас приеду. Пожалуйста, прости! Я сейчас, только адрес скажи!       Она резко поднялась и пронеслась мимо ошеломленного Стаса, надевая первую попавшуюся одежду из шкафа.       — Что случилось?       — Я сейчас приеду. Яна заигралась. Я скоро.       — Подожди! Я с тобой! — Стас быстро обулся, но был остановлен неожиданно твёрдыми возражениями жены.       — Нет! Не сейчас. Я должна поехать одна. Пожалуйста. Это важно. Это женские дела…       — А у какого «Славы» эти женские дела? — прищурился Стас. — Я долго терпел, Кира! Вы все уходите от ответа, только Яна хоть чуточку переживает по этому поводу. А ты с такой готовностью придумываешь одну историю за другой, что я не могу не «параноить», как ты выражаешься!       — Господи, ты ещё ревность сюда приплети! — Кира раздражённо закатила глаза. — Я еду забрать Яну от друзей, пока она не натворила себе больше проблем, чем уже успела! Меньше всего нам с ней сейчас нужно сопровождение. Прости, но это действительно женский разговор! Мы скоро!

***

      — Так, по раскрытиям на день определились. Кто телефоны проверит?       Стас решительно вызвался добровольцем на одну из самых нудных процедур — проверить выставленные карточки по украденным телефонам. Потому что это давало практически неограниченный доступ к одной интересной системе. Гораздо интереснее, чем просто «пробивание номера».       Архивы всех разговоров по телефонам после одного нашумевшего закона добросовестно записывались и хранились до первого требования сотрудников с необходимым допуском. И у него, как у замначальника уголовного розыска, такой допуск был.       Дождавшись, пока все опера выедут по делам, Стас устроился в кабинете с выданными паролями к базе и закрыл дверь. Он всегда презирал мужиков, которые шпионили за своими жёнами, устанавливали им в телефоны следилки… Считал это недостойным. И до сих пор был в этом убеждён. Только ежедневные громкие истерики дочери и жёсткая отстранённость Киры наводили на какие-то нехорошие подозрения. Впервые в жизни он собирался прослушать телефон жены. И если бы не это вчерашнее «Слава», он бы так и не решился на это. Но теперь он просто был обязан послушать весь разговор. Хотя бы один…       »…— Алло?       — Кира, ты в курсе, чем твоя дочь сейчас занимается?       — Что?..       — Она пришла к Роме и начала давить на него, своей недоальфовостью малолетней, блядь, ты понимаешь, что это такое?!       — Господи… Слава, пожалуйста…       — Я всё понимаю, но вот это — перебор! Использовать это на чужом…! Это открытый вызов, Кира!       — Я сейчас приеду. Пожалуйста, прости! Я сейчас, только адрес скажи!..»       Стас тупо пялился на монитор, слушая короткие гудки в наушниках.       Он много какого «Славу» ожидал услышать, но не своего начальника. А смысл разговора вообще не поддавался никакой внятной расшифровке. И то, что никакого романтического подтекста там не было, совсем не отменяло распустившуюся бурным цветом паранойю. Подняв распечатки соединений, он запустил запись следующего звонка. Уже на телефон Яны.       »…— Что?       — Ты совсем из ума выжила?! Ты чего добиваешься, дура?! К кому ты полезла?! Выйди на улицу сейчас же, я подъезжаю!       — Да пожалуйста! Ой, взрослого дядю обидела маленькая девочка, давайте всем жаловаться!       — Ты, блядь, совсем не понимаешь, что делаешь?! Между ним и Славой — связь! Ты ему почти вызов бросила! Ты, дура малолетняя!       — Я хотя бы пытаюсь что-то сделать! А тебе всё равно! Сама бы первая выяснила, как он добился разрешения на своего Славу! Неужели ты всегда будешь врать папе?! Я не могу ему в глаза смотреть! Как представлю…       — Во имя всего святого, просто заткнись! Заткнись!..»       От дальнейших интересных разговоров Стаса отвлекли возвращающиеся с заданий опера. Мельком просмотрев фильтр по номерам, распечатал два «стрельнувших» телефона с адресами и поехал по ним, чтобы проветриться и остудить голову. И не наброситься на собственного начальника с невнятными подозрениями.       Все разговоры с Яной в последнее время начинались и заканчивались с «Я не могу тебе сказать» и судорожных рыданий у него на плече. С дочерью у него всегда было полное взаимопонимание. Примерная «папенькина дочка» — и стрелять он её учил, и на борьбу отводил, и на рыбалку они вместе ездили — ну просто не разлей вода! И узнать, что истерики у Яны не от подростковой блажи и не от послеоперационных последствий — а из-за того, что она отчаянно пытается подсказать отцу что-то, что не может рассказать прямо… От этого ощутимо кольнуло где-то в груди.

***

      В школу Яна пришла за секунду до звонка, еле пригасив пылающее раздражение от очередной ссоры с матерью. С немногими друзьями пришлось максимально урезать все контакты сразу после аварии, так кардинально изменившей её жизнь, и она сознательно сделала это самым свинским образом, резко удалив все страницы в соцсетях и грубо послав тех немногих девчонок, с которыми она обычно проводила время. Реальная жизнь — это не американские сериалы про подростков-оборотней, которые могут позволить себе разделить свой секрет с друзьями, а те их только понимают и поддерживают. В реальности был долгий серьёзный разговор со всей тройкой первых альф, которые в красках разъяснили, что будет в случае хоть малейшей утечки информации. Как с ней, так и с теми, кто узнает лишнее.       Понятие «права человека» осталось в человеческой жизни, которой у неё теперь не было.       — Яна! — Она не обернулась в сторону окликнувшей её Насти, с которой они вместе сидели практически на всех уроках, с уверенным, безразличным видом прошла в конец класса, и хотела сесть за последнюю парту, когда уловила какой-то подсознательно знакомый лесной меховой запах. Как от сородичей по клану, только немного другой, чужой… Здесь, в классе! Она резко остановилась на месте, повернувшись к одиноко сидящему на предпоследней парте незнакомому мальчику. Тот как-то безразлично скользнул по ней взглядом и отвернулся к окну. Но одного мига, когда их взгляды пересеклись оказалось достаточно.       Это ощущение, когда при первой встрече смотришь в глаза другому альфе, не перепутать ни с чем. Мгновенное столкновение сил.       Она практически упала на стул рядом с ним, спихнув его рюкзак, красноречиво стоявший там, на пол. Он только поморщился, но ни словом не возразил, в повисшей ошеломлённой тишине класса.       — Доброе утро! Сегодня у нас в классе пополнение, — учительница приветственно кивнула в сторону молчаливого соседа Яны, и тот встал, по её просьбе, коротко представляясь:       — Селезнёв Дима. Шестнадцать лет. Спортом не занимаюсь, талантов нет.       По классу поползли шепотки, которые так и не стихли до конца урока. Яна сидела как пришибленная, не улавливая ни слова из новой темы по алгебре, но буквально всей внутренней сущностью купаясь в такой близкой энергетике и запахе другого оборотня. Какое-то внутреннее чутьё подсказало: волк. Хотя и он ни словом не обмолвился за весь урок, и она раньше ни с кем из волков лично не встречалась, чтобы различать их запах. Но в этот раз она просто доверилась своему внутреннему чутью. Как только прозвенел звонок, она схватила его за руку и потянула на выход — им определенно требовалось поговорить без лишних ушей. От пытавшихся их окружить одноклассников они ускользнули практически без затруднений, очень ловко уворачиваясь от чужих рук, а на открытой местности припустили бегом до ближайшей рощи. Добежали они туда раньше, чем ошарашенные одноклассники успели дойти из класса на улицу.       — Господи, неужели это правда?! — Яна буквально пожирала взглядом нового знакомого. — Мне говорили, что среди наших нет больше детей, что нельзя обращать… Я и не надеялась! А у вас по-другому? Меня Яна зовут!       Дима чуть заметно поморщился, досадливо встряхнув головой, и мягко отстранился от её хватки.       — Я знаю, кто ты. Меня предупредили, в клане. В этом городе запрещено обращать детей. Это непреложное правило, ты единственное исключение. Мы с семьёй приехали из территорий, подконтрольных клану Сосновского, из Москвы. Там всё по-другому.       Яна моргнула, переваривая информацию. Маленькая сказка про ожившие «Сумерки» начала расползаться по швам. Она медленно отступила на шаг, отпуская рубашку Димы, в которую непроизвольно вцепилась.       — И что тебе про меня рассказывали?       — Сказали, что тебя обратили вместе с матерью, потому что она подпадала под требование начальника ФСБ — в руководящем составе отдела полиции, где не было никого из наших родственников. Вы обе были при смерти после аварии, и тебя обратили из-за исключительной ситуации. Ты — единственная дочь своей матери, и после обращения других детей у неё не будет. Сказали, что для тебя это всё очень тяжело, раз придётся разорвать все прежние дружеские связи. Поэтому они договорились, чтобы мы все, дети, которые приехали из Москвы, пошли в твою школу, а меня, по возрасту, распределили в твой класс. Это было совместное решение руководства наших кланов. Никаких инструкций по общению с тобой мне не давали, если ты об этом, — он криво усмехнулся, оглядываясь по сторонам.       Яна оценивающе осмотрела своего нового знакомого.        — А вас много? Вы все волки?..       Он взвился на месте, сверкнув глазами.       — Не говори так! Мы можем учуять людей в округе, но сейчас есть всякие технические устройства. Мы не можем быть уверены, что нас не подслушают! Родственники! Это же общее понятие для всех кланов. Родственники Никитина, если хочешь уточнить, — он поморщился, обхватив себя руками. — Нам оказали честь, приняв нас в клан Никитина на правах равных сородичей. Мы будем соблюдать все правила секретности, которые они требуют. Это меньшее, чем мы все можем им отплатить. Нас пятеро. Я, моя сестра, она в десятом классе, и ещё одна семиклассница и двое девятиклассников.       — Ясно, — протянула Яна, несмело улыбаясь. — Вау. Ну, мне всё равно приятно с тобой познакомиться. Я не думала, что смогу с кем-то из одноклассников теперь общаться.

***

      За ужином, неожиданно, Стаса ждала почти идеальная семейная атмосфера. Яна с задумчивым, но спокойным видом жевала поджарку, Кира бросала на нее подозрительно-предупреждающие взгляды. И ни следа истерики последних недель! Стас даже глаза протёр, от неожиданности.       — Всё, я побежала! — Звук сообщения заставил Яну почти подскочить на месте, и она молнией убрала за собой посуду и побежала к выходу. — Спасибо и приятного аппетита! Я приду до одиннадцати!       Стас ошарашенно проводил промелькнувшую дочь взглядом и обернулся к настороженно замершей жене.       — Что это было?       — Первый день в школе. Наверное, истерики выветрились под влиянием друзей, — она пожала плечами, убирая посуду. — К ним какой-то новый мальчик перевёлся. Все уши мне прожужжала.       Стас скептически поднял брови. Уж он-то всегда первым узнавал от дочери все новости о её жизни! И особенно в свете последних «тёплых» отношений с матерью, это вряд ли должно было измениться.       — И что за мальчик? — У Стаса даже отпало желание устроить выяснение отношений по поводу Славы. Если загадочный «мальчик» действительно существовал, то он выходил на первый план в списке приоритетов Стаса.       — Нормальный мальчик, они с семьёй недавно переехали из Подмосковья. Она его приводила уроки делать, сейчас вот гулять пошли…       — А имя у мальчика есть?.. — Стас чуть дар речи не потерял от таких подробностей. Его Яна никогда так быстро не сходилась с новыми людьми. И тем более, в тайне от него!       — Дима Селезнёв, — Кира поморщилась. — Я узнавала, хороший мальчик…       — Ага. А когда у хорошего мальчика день рождения?       — Стас, — Кира смерила мужа строгим взглядом. — Если ты будешь проверять каждого одноклассника Яны по базам, тебе будет некогда работать. Я же говорю, нормальный мальчик…

***

      Узнать ФИО и дату рождения загадочного «мальчика» оказалось совсем не сложно. Всего один визит в школу перед работой. И, что бы там жена ни говорила, он не мог успокоиться, пока не пробьет каждого, с кем его дочь проводит время, по нужным базам. Пусть будет профдеформация, паранойя, что угодно.       Не то, чтобы он всерьёз надеялся получить на нового загадочного приятеля Яны какой-то компромат… Поэтому выскочивший вместе с листком из принтера характерный писк оказался совершенно неожиданным.       А мальчик-то оказывается в розыске!       «Сторожок» стоял простой, оперской… но стоял. На обычном шестнадцатилетнем мальчишке! Оперской сторожок! Стас тупо моргнул: «оперативная разработка. Скрылся. При обнаружении сообщить…»       Сообщение, конечно, уйдёт автоматически, как всегда, когда «сторожевого» человека кто-то пробивал. Стас как раз собирался закрыть базу в компьютере, когда ему на стол легла бумага с непростым штампом.       — Распишись и ознакомься. — Поставить росчерк в открытом журнале было делом одной минуты. Бумажка с редким грифом «Совершенно секретно» привлекла внимание гораздо сильнее, чем привычная компьютерная база. — Распоряжение ФСБ прислали. Список людей, которых нельзя никак пробивать, задерживать, ни в какие разработки включать. При прямом подозрении в чём-то действовать только через рапорт руководству. Мне или генералу Афанасьеву лично.       Стас приподнял брови, пробегаясь взглядом по списку из сорока трёх людей. И чуть не упал со стула, наткнувшись на знакомую фамилию.       — Хм. А если я уже пробил?       Посеревшее на глазах лицо молодого начальника доставило какое-то злорадное удовлетворение Стасу, который так и не удосужился выяснить детали странных связей между ним и Кирой.