Under the bridge

Тэхёну не нужно решаться, ведь всё уже решено. Это просто начало, напоминающее конец. Лишь отдаленно похожее на завершение... Ему не страшно, он даже не взволнован. Единственное, чем он озабочен, это его мысли. Не хочется протестовать так судорожно — с бухты барахты. Хочется поставить логическую запятую, если хотите, многоточие, наполненное чем-то безумно личным или мудрым. Шагнуть в протесте с правильной мыслью, будто что-то, сделанное им, возымеет какое-либо значение. «Завтра непременно взойдёт солнце» — гласила одна из десятков надписей, украшающих мост. Солнце непременно взойдёт. Завтра. Для тех, кто перетерпел сегодня. Тэхён отрывает ногу от поверхности моста, переносит весь вес своего никудышного тела вперёд и практически выпускает опору из одной руки, как неподалёку раздаётся громкое: — Подождите! Рыбке не удалось сорваться с крючка. Тэхён инстинктивно замирает, неуверенный, что выкрик был адресован ему, однако на мосту ещё несколько минут назад, кроме него, никого больше не было. Ким знает, что ни за что не отступит, но всё равно вновь оттягивает свои планы и медленно поворачивает голову в ту сторону, откуда послышался возглас. Тэхён смотрит на него прозрачно, так, словно и не видит. Он не ждал внезапного акта неравнодушия. Не пытался привлечь к себе внимание. Да если б пытался, то залез бы на этот треклятый мост при свете дня, примерно в полдень, когда все спешат и едут где-нибудь пообедать, — так, чтобы на мосту протолкнуться нельзя было. Он ярко представляет эту сцену: вот он с разбегу запрыгивает на ограду моста, вот он истошно кричит, что прямо сейчас спрыгнет. Люди, которым, в общем-то, плевать, почему-то пугаются, суетятся, подбегают ближе… Уговаривают не совершать… ошибку. Тэхён, наевшийся этими заверениями о лучшей жизни, улыбается, позволяет спустить себя с перил, на все согласно кивает, говорит, что сейчас всё хорошо, и… вновь остаётся один. Ошибку ли? Примерно так выглядит его кошмарный сон. Сон, в котором он ведется на пустые людские проделки. — Подождите меня! — А парень все кричит. И, что немаловажно, всё ещё бежит к нему, потому что на мосту больше никого не наблюдается. Почему он должен его слушать? Но Тэхён почему-то решает и правда подождать. Замерев в нелепой позе над водной чернотой, он скучающе бездействует, наблюдая за тем, как молодой человек в тёмно-синем костюме приближается к нему. Оказавшись на расстоянии нескольких метров от Тэхёна, он устало сгибается пополам, упирается руками в согнутые колени, тяжело и часто дышит, опустив книзу голову. Ким сверлит его непонятным взглядом и терпеливо ждёт от того хоть каких-нибудь объяснений, но парень лишь поднимает ладонь с выставленным вверх указательным пальцем, жестом прося дать ему секунду на то, чтобы отдышаться. Парень всё ещё держал голову опущенной и с трудом переводил дыхание. Хорошо, подумал обескураженный Тэхён. Он даст ему время. И пользуется им, когда предоставляет себе возможность оглядеть, кажется, неравнодушного к чужим действиям человека. Чёрная макушка, смуглая кожа, подкачанные мышцы рук — это он понимает по натянутым рукавам пиджака, — крепкие мышцы бёдер... В целом, он выглядит очень молодо. Стройный, подтянутый, в отлично сидящей на фигуре одежде. И очень красивый, понимает Тэхён, когда парень перед ним отнимает ладони от коленей и распрямляется, устремляя измученный взгляд тёмных глаз на Кима. Глаза чернее ночи, чернее водной глади, которой предстояло поглотить его. Темнее его мыслей и запятнанной души. Встретившись с ним по другую сторону жизни — в той, где есть место надеждам, — Тэхён бы однозначно засмотрелся на симпатичного парня. Не постеснялся бы подойти первым, чтобы познакомиться и обозначить свои намерения. А там было бы виднее, насколько продолжительным оказалось бы это знакомство. Тэхён смотрит на него спокойно. Парень по-прежнему неровно дышит, видно, собирается что-то сказать. Тэхён уже делает ставки на то, какими клишированными фразами он попробует отговорить его делать то, что он, очевидно, собирается сделать; как попытается парой фраз вдохнуть в него любовь к жизни и спустить его обратно на поверхность моста, представившись добродетелем и посланником божьим. Почему-то люди считают, что поступают правильно, руша чужие планы, влезая к ним жизнь (что бы это слово ни значило), ковыряясь в мыслях и, как следствие, навязывая свое покровительство и душа своим контролем. Быть под колпаком или быть собой? Тэхён кто угодно, но точно не агнец божий. В ловушку с головным убором его не загнать. Проходит всего несколько десятков секунд, но по ощущениям те длятся, словно часы. Тэхён непонимающе вскидывает брови, когда слышит хриплый громкий голос. — А давайте вместе. — У Тэхёна глаз-алмаз, ну точно ангел воплоти! Именно такие фразы написаны у сотрудников Рая на карточках, созданных на все случаи людской жизни. И особенно смерти. Но что значит вместе?.. Незнакомец со странными мотивами, видимо, приняв тэхёнов молчаливый ступор за согласие, громко выдохнул, разом выпустив весь воздух из легких. Его плечи опустились, мышцы расслабились, да и в целом он как-то весь осунулся. Он словно стал в два раза меньше, чем был пару секунд назад. Он, не глядя никуда и ни на кого, замахнувшись, с чувством бросает на мост чёрный кожаный портфель, что до этого держал в руке. Застежка раскрывается, на грязный мокрый асфальт падает кипа офисной бумаги. Белые листы вмиг становятся серыми, растворяются на глазах, превращаясь в прозрачное нечто. Или ничто. Тэхён не совсем безразлично наблюдает за этим. Его ждет та же участь — соприкоснётся с водой и растворится… Жаль, что лишь со временем. Парень напротив продолжает свои манипуляции: резко срывает с плеч тёмно-синий пиджак, но некоторое время нелепо дёргается, потому что путается в рукавах. Он делает всё в крайней спешке, поэтому он, Тэхёну на потеху, смешно машет руками и с ещё большим энтузиазмом бросает этот пиджак к уже распластанному по асфальту портфелю. — К чёрту работу! Он кричит со злостью и гневным воодушевлением. Надрывно, выплёскивая комом в горле вставшее напряжение. Он размахивает руками, раздраженно стаскивает с шеи галстук, практически разрывая его на лоскутки. Галстуки, бабочки, тоненькие шарфы — словом, удавки, — никогда не вызывали у Тэхёна позитивного отклика, поэтому он может понять этого парня. Неудобство — основная причина того, почему он никогда не носил эти вещи. Хотя врёт, носил. Это происходило в самые тяжёлые, переломные времена. Когда перестаёшь чувствовать себя живым. Приостанавливаешься, чтобы проверить пульс, ощутить собственное дыхание, чтобы удостовериться — да, всё ещё. Шарфы обвивали тонкую, столь беззащитную, обнажённую шею нечасто, зато рецепт их носки прост: затягиваешь потуже, концентрируешься на собственном дыхании, лёгкой боли. На страхе. На медленно разрастающейся панике. И ни-ка-ких мыслей. — К чёрту удавки! К чёрту соблюдение субординации! К чёрту «твоих татуировок не должно быть, ты лицо компании»! К чёрту! К чёрту! К чёрту! Симпатичный парень бьёт асфальт подошвами своих кроссовок, очевидно, видя перед собой не кусок серого камня, а вполне конкретные лица. Он кричит, поднимает голову вверх и выплёскивает накопившийся негатив в чернь неба. Забавно, думает Тэхён, при всей необъятности Земли слышит парня лишь он. Им плевать. Тэхёну, в общем-то, тоже. Он по непонятным причинам продолжает смотреть это представление, которое показывают лишь одному крайне незаинтересованному зрителю. Поток машин движется позади в нескольких метрах от них, десятки, сотни машин гудят, скрипят и лязгают железными механизмами, создают глушащий гул. Тысячи людей, которые проезжают мимо разворачивающейся перед ними, на мосту самоубийц, картиной. Тэхён устанавливает зрительный контакт с измученным парнем, когда тот, накричавшись, оборачивается к нему. Тэхён отчётливо замечает тот момент, когда во взгляде незнакомца что-то меняется. Лопнула последняя струна на гитарном грифе. Тэхён видит, как тот впервые так неприкрыто, раздирающе нутро, лицом к лицу столкнулся с тем, в чём Тэхён удостоверился ещё тогда, когда ему не было и восемнадцати. Он видит, как парень осознаёт масштабы поглотившего мир безразличия. И находит его отголоски в тусклом тэхёновом взгляде. Надежды напрасны.