Тлен

      Ненависть. Единственное слово, которое олицетворяло Шинобу Кочо, на протяжении последних трех лет. Она ненавидела всех. Она ненавидела все. Но, больше всего, она ненавидела саму себя.       Девушка была не в силах простить себе свою слабость, из-за которой потеряла самых дорогих людей в своей жизни. И потеряет сейчас. У нее не осталось ничего. Больше ничего.       Былая Шинобу канула в небытие, вместе со своей ненавистью, слабостью и эгоизмом. Эгоизм? Кочо младшая жила эти три года ради мести. Только ради мести за свою сестру. Но… Было ли это действительно ради Канаэ?       Или же, это было лишь ради того, чтобы прикрыть дыру в своём сердце? Дыру, которая извечно напоминала о том самом дне, когда умерла Канаэ, забравшая с собой маленькую беспомощную Шинобу. Дыру, которая появилась после того, как прямо на её руках умерла единственная причина жить. Маленькие ладони девочки пытались остановить кровотечение, она не понимала, что происходит. Время будто остановилось. Пелена слез застилала глаза, не позволяя разглядеть побледневшее лицо сестры. Шинобу помнит все. Тело столпа цветов, которое леденело в ее объятиях. Разодранные легкие, и собственная кровь, которой Канаэ захлебывалась, пока перепуганная Шинобу изо всех сил прижимала девушку ближе к себе. Кочо младшая была не в силах помочь. Она кричала, плакала, молила богов не забирать единственный смысл ее и так пустой жизни. Но Шинобу никто не помог.       Именно поэтому она стала столпом. Именно ради этого стирала руки в кровь, размахивая катаной, что была больше ее самой. Именно ради этого прошла все изнурительные тренировки. Потому что хотела доказать, что она сама добьется своего, и никто не станет преградой на ее пути. Кочо давно поняла, что никто не в силах ей помочь. Хотя теперь, даже если бы кто-то и захотел, она бы не поверила в искренность намерений чужого человека.       Она не одна такая. Все сообщество охотников сталкивалось с потерями близких в жизни людей и будет сталкиваться дальше. Это просто замкнутый круг. Но Шинобу плевать. Плевать на всех. В ее фиалковых глазах нет никого, кто мог бы заставить девушку оглядеться и понять, что она, на самом деле, не одинока. Кочо упрямо закрывает глаза и закрывает уши, когда начинает сомневаться в своем выборе, в попытке заглушить назойливые мысли, что «сбивают ее с верного пути». Менять что-то сейчас уже поздно, от того и не остается другого выбора.       Она упрямо надевает маску, раз за разом, понимая, что настоящую ее никогда не полюбят. Но ей и не нужна ничья любовь. Она уже сгорела от слабости, которой ее отравило это мерзкое чувство, что сжирало буквально изнутри, прямо как мотылек тянувшийся к свету. Шинобу Кочо сгорела дотла.       Задорный блеск в глазах давно исчез. Исчезла и настоящая улыбка. Остались лишь пустые очи, чей взор направлен прямо в пучину смерти, что стоит перед ней. Осталась лишь маска. Лишь образ «столпа насекомого».       Шинобу больше никогда не позволит кому-либо увидеть ее слабость. Она искоренила в себе все, что связывало ее и младшую сестру Канаэ, оставив от прошлой себя только улыбку, что так полюбилась старшей сестре. Она не позволит никому увидеть ее душевные порывы, пусть ее хоть разорвет на частички от преисполняющих эмоций. Пусть она убьет себя собственноручно, но никогда не позволит больше дать слабину.       Жизнь и смерть. Есть ли разница? Даже если и есть, для Кочо это более не имеет значения. Она перестала дорожить своей жизнью в тот миг, когда последняя одинокая слеза скатилась по нежной щеке Канаэ. Не осталось ничего, кроме жгучего чувства убивающего ее сердце. Со временем, она начала убивать себя сама.       «Единственный столп, что не может отсечь голову демона», — вот какой знали столпа насекомого. Но от того, что она не могла отрубить чертовы головешки нечисти, она не становилась слабой. Шинобу создала яд. Яд который убивает демонов и ее саму.       День за днем, ночь за ночью. Девушка потеряла счет убитых ею демонов, да и не считала если честно. Кровь расплескавшаяся ей на лицо перестала пугать и вызывать панические атаки. Демон, что умирал в муках, будучи отравленным, не доставлял удовольствия. Ей было мало.       Было мало смертей, поэтому, ей придется убить и себя. Яд глицинии, который она воссоздала, разливался по миниатюрному телу. Чтобы победить демона, Шинобу сильно изменила свое тело, поглощая высококонцентрированный яд на основе глицинии в течение года. Кожа покрывалась темно-фиолетовыми пугающими пятнами, трескалась. Каждый вечер она выблевывала кровь, отчаянно пытаясь заглушить себя и не разбудить Канао.       Кочо удалось насытить свое тело не обнаруженным ядом, который полностью слился с клеточными структурами собственного тела, включая структуры ее крови и внутренних органов, вплоть до самых кончиков ногтей. С учетом общего размера и веса охотницы, ее тело эквивалентно 37 килограммам яда, что примерно в 700 раз больше, чем смертельное количество, необходимое для убийства среднего демона, при этом яд был достаточно силен, чтобы расплавить высшую луну до самых костей и не дать ему восстановиться.       Смерть дышит Шинобу прямо в затылок, ожидая, когда она, наконец, отдаст себя, скинувшись в необъятную бездну, прямо в тиски пустоты.       Даже будучи почти уничтоженной самой собой, Кочо никому не говорила об этом. И не расскажет. В мире нет никого, кто может выслушать и понять ее. Но все в порядке. Она сама пройдет весь этот тернистый путь. Она не сдастся так просто. Ей не нужны поблажки. Не нужна любовь и забота. Она просто сосуд для яда, который обязан погубить демона, что заставил ее перешагнуть через себя и добровольно выбрать тропу отчаяния.       Каждый день проходил также, как и прежние. Столп насекомых убивала демонов, а ночью убивала себя. Кочо была как бомба замедленного действия, что покорно ждала свою участь. И она дождется. Пути назад не было с самого начала. Зная все это, девушка ни разу не колебалась.       Ведь ничего не изменится. Правда же? Она оградила себя от мира, стараясь не подпускать людей ближе, потому что понимала — исход один. Особенно для охотников. Все, кого ты встретишь — умрут. Это истина, что лежит на поверхности, и каждый, кто собирается окунуться в бездонную яму, заклеймив себя «охотником» — обязан с этим смириться. Никаких чувств. Никаких сожалений и утрат.

***

— Кочо, — вдруг слышится бархатный голос сзади, и Шинобу уже даже не оборачивается, потому что кроме одного единственного человека к ней не приходит никто.       Прохладный ветер игрался с волосами брюнетки, которые совсем нечасто были просто распущены, а не собраны в, уже порядком надоевшую, прическу с заколкой бабочки. Сидя на крыше поместья, девушка до последнего делает вид, будто совсем не хочет разговаривать сейчас. — Да, Томиока-сан? — Каждый раз одно и то же. Выдохнув настолько тихо, насколько это вообще возможно, Кочо опять натягивает улыбку, будто это является ее обязанностью. — У тебя в последнее время нет никакого предчувствия? — Сев рядом с напарницей на безопасном расстоянии, Гию отчужденно глядит вперед. — Предчувствие конца? — Шире улыбнувшись, Шинобу с интересом смотрит в глаза цвета морской бездны, пытаясь разглядеть в них хоть каплю эмоций. Бесполезно. И она всегда понимала это, но даже так не прекращала попыток. — Значит есть, — переведя взгляд чуть ниже, столп воды замолк. — А что? Неужели ваше хваленое хладнокровие дает трещину под натиском страха смерти? — Ехидно ухмыльнувшись, Кочо хихикает в руку. Порой единственное, что могло ее развеселить — издевки над Томиокой.       Почему именно Томиока Гию? Столпа насекомых тоже интересовал этот вопрос, но она никогда не пыталась ответить на него, потому что понимала — ее анализ потерпит крах. Смирившись, лиловоглазая просто перестала задумываться об этом, упорно отрицая наличие каких-либо теплых чувств к напарнику. — Подобное спрашивать должен я, — сказал как отрезал, застав врасплох ничего не подозревающую Шинобу. — О чем это ты? — Ты ведь до сих пор принимаешь яд, не так ли?       Шинобу всегда думала, что последний человек, который мог спросить ее о яде, это — Гию. Хотя нет, не так. Он догадался бы первым. Но в глазах брюнетки, столп воды всегда был отчужденным и далеким. Ей просто казалось, что его совсем не беспокоят чужие проблемы, особенно ее. Она всегда выжидала малейшего повода подколоть парня, делая вид, будто совсем не волнуется о чем-либо. Именно с ним она могла вести себя беззаботно, забыв на короткий промежуток времени о неизбежном исходе.       Томиока всегда держался от окружающих на безопасном расстоянии, как делал и с Кочо. Он никогда не проявлял интерес, или же инициативу, в разговоре с коллегами. Да и в разговорах в принципе. Столп воды просто делал то, что должен был. Ему чужды чужие чувства и эмоции. С того самого дня, когда они познакомились, Кочо осознала — он такой же, как и она.       Непонятно почему, но рядом с юношей Шинобу чувствовала себя по-другому. Более свободно что ли? Это пугало. Несмотря на это, девушка не позволяла себе открыться ему. Ни ему, ни никому другому. Напротив, она должна была оттолкнуть Гию от себя. Столп насекомого прекрасно понимала это, но у нее не хватало сил, чтобы, наконец, сделать так, как обязывал долг.       Каждая попытка отрезвить разум была провальной. Пока Томиока был ее отдушиной в этом и так бессмысленном бытие, неправильно ли было держать его подле себя? — Да, — взвесив все за и против, девушка поняла, что нет никакого смысла отнекиваться, или строить из себя дурочку.       Уже скоро настанет конец. Жаль, что Шинобу не увидит его своими глазами, но ей достаточно просто знать, что все это закончится. Даже если Гию будет знать — он уже ничего не сделает. Даже если бы захотел, не смог бы, потому что это невозможно. — Неужто у тебя действительно нет смысла биться ради своего будущего? — Не тебе ли знать лучше остальных, что нет? — Просто решил, что будет правильнее, если услышу это лично от тебя. — И как давно прознал? — Не уверен, но примерно полгода назад. — В чем же я ошиблась? — Фиолетовые узоры на потрескавшихся руках. Случайно увидел, пока ты перебинтовала меня, задрав рукава формы. — М-м… — Понимаю, что пути назад нет, но, Шинобу, не стоит спешить навстречу смерти, — сказав это шепотом, будто и не надеется, что она услышит его, Гию поднимается с места, дабы скорее скрыться из виду.       Фиалковые глаза расширяются в изумлении. Это определенно последнее, что она могла ожидать услышать из уст Томиоки. Один миг, и парень растворяется в темноте ночи, оставив Кочо наедине со своими раздумьями.       Это был первый и единственный раз, когда он обратился к напарнице по имени.

***

      «Не стоит спешить навстречу смерти». Если бы Гию сказал это несколько лет назад, отказалась бы Шинобу от мести?       Бред. С той самой ночи не прошло и недели, но слова парня настолько вклинились в подсознание, что брюнетка увязла в своих мыслях, словно оказалась в болоте.       Поздно. Неосознанно у девушки стали мелькать мысли о том, что она хочет отречься от своей участи. На долю секунды Шинобу даже поверила в это. Но горько улыбнувшись, сжала рукоять катаны сильнее, потому что теперь было уже по-настоящему поздно.       Вот она — ее смерть, действительно стоящая напротив, и омерзительно улыбающаяся в предвкушении испробовать Кочо на вкус.       «Это был демон с пятнами крови на макушке головы». — Привет, рад встрече. Меня зовут Доума. Чудесная нынче ночка, не правда ли? — Сняв головной убор, и склонившись немного вбок, перед Шинобу предстал демон.       Глаза его имели невероятно редкий и красивый цвет переливающейся радуги, также имели выгравированный символ кандзи, обозначающий — «второй высший ранг». Цвет его волос напоминает девушке античную латунь.       «На лице у него постоянно беззаботная улыбка, а манера речи мягкая и тихая». — П-по… Помогите! Помогите мне! — Внезапно со стороны демона слышится просьба о помощи.       Неподалеку лежит несколько трупов молодых девушек, отползая на максимальное расстояние, оттуда выкарабкивается незнакомка. Заплаканные глаза наполнены ужасом, тело дрожит, голос сорван. Жертва протягивает руку прямо к столпу, моля ее о спасении. — Ш-ш-ш! Мы беседуем… — Доума замахивается рукой на женщину, создавая и пуская по воздуху ледяные лепестки, с целью порезать ее на кусочки.       Именно в этот момент Кочо срывается с места, быстро подхватывая незнакомку на руки, и приземляется на деревянный мост, который находится не так далеко от демона. — Ты цела? — Вау! Быстрая. Ты столп?       Противник, кажется, совсем не разозлен поступком хашира, что лишила его плоти. Наоборот, он ведет себя так, как ребенок, что наивно удивляется, увидев незамысловатый фокус.       Женщина пытается отдышаться, испуганно глядя спасительнице в глаза, которые не выражают ничего. Легкая улыбка на лице столпа помогает ей немного прийти в себя, открыв рот, намереваясь произнести что-то, она разлетается на кусочки. Остатки жертвы падают с рук Шинобу прямо на пол. Кровь хлыстнула прямо на форму, оставив свои следы и на руках. Хашира ошеломленно раскрывает очи. — Оу, не переживай за нее! Просто оставь там. Я потом съем ее. Вот так.       С наигранным беспокойством в голосе произносит Доума, поднимаясь с места. Деревянная эстакада издает скрипучий звук, под весом высшей луны.       «Оружие, которое использует тот демон — пара острых вееров».       Выпрямившись, Доума держал в руках пару острых вееров, один из них был раскрыт, второй — нет. Веера были сделаны полностью из блестящего золота, лотос, выгравированный на них, дизайн и обруч нефритового цвета струн, висящих у их основания. — Я — основатель культа «вечного рая». Моя задача — делать всех своих последователей, включая себя самого, счастливыми. Так что я съем ее всю до последнего кусочка.       «Так это… Демон, что убил мою сестру».       Вот оно что. Кочо чувствует, как к горлу подкатывает ком обиды и гнева, не позволяя произнести ни слова. Мысли беспорядочно путаются в голове, не давая девушке даже шанса рассуждать здраво. — Сделать всех счастливыми?… Что ты несешь? Эта девушка сейчас звала на помощь. — Поэтому я и спас ее. Она больше не чувствует боли. Не страдает. Ей больше нечего бояться. Знаешь, все боятся смерти, поэтому я их всех и ем. Теперь они живут вместе со мной. Вечно. Все чувства моих последователей. Кровь. Плоть. Я принимаю, спасаю и веду их к раю.       Последнее предложение будто дает Шинобу пощечину. Голова закипает, в то время как на лбу вздувается вена от злости. Столп вспыхивает словно спичка, желанием разделаться с демоном. — Ты вообще в своем уме? Меня от тебя тошнит. — А-а? — На лице Доумы выступает испарина, а глаза немного округляются. — Почему ты так груба, мы же только познакомились? Оу, знаю. Как грустно. Если тебя что-то тяготит… Я готов выслушать. Прошу, выговорись. — Что-то тяготит? Ты ведь убийца моей сестры. Не узнаешь это хаори? — В ярости стиснув ткань хаори ладонью, Кочо шипит сквозь зубы. — Хм-м? А-а! Ты о девушке с цветочным дыханием? — Минутное непонимание во взгляде демона сменяется понимающей улыбкой. — Она была такой очаровательной и милой девушкой… Мне не удалось съесть ее, потому что солнце уже всходило. Я помню. Мне правда так хотелось съесть ее всю, цели…       Это была последняя капля в чашу терпения Кочо. На всей скорости вынув катану из ножен, девушка летит на высшую луну, в попытке заткнуть назойливого невежду. Тонкое лезвие клинка насквозь протыкает радужный глаз Доумы, который на рефлексах потянулся к месту поражения, не успев перехватить удар. — Ува-а! Это был отличный выпад. Я не смог заблокировать его рукой…       Недолгое восхищение во взгляде демона меркнет и он сразу же создает лотосы изо льда, дабы атаковать столпа в ответ, но Шинобу успевает отскочить назад. Ледяной воздух задевает руку, и хашира моментально задерживает дыхание.       «Черт! Воздух настолько холодный, что раздирает легкие». — А ты и впрямь быстрая, хм-м… Но дела твои плохи. Нельзя убить демона, нанося только колющие удары. Шея. Тебе нужно целиться в шею, — указательным пальцем тыкнув себе в шею, деланно грустно проговорил мужчина, словно Шинобу не знала об этом. — Ну, может я и не убью тебя такими ударами, но как насчет яда?       Столп насекомого возвращает катану в ножны, несколько раз щелкнув ими, чтобы поменять состав яда. В это время яд наконец начинает пробирать стоящего напротив Доуму. Глаз, что был проткнут, начал реагировать. — Кгх! — Рефлекторно закрыв лицо руками, демон упал на колени. Через несколько секунд он обильно выкашливал кровь. — О-о… Похоже, я смог поглотить твой яд. Прости уж. Ты, наверное, так усердно работала над его созданием.       Следы яда исчезают, глаз начинает возвращаться к прежнему виду. Закрыв веера, Доума хлопает в ладоши, задорно улыбнувшись. — Боже, как же весело! Быть атакованным ядом очень интересно! Мне, пожалуй, нравится. Как думаешь, другой состав сработает? Попытка не пытка. — Ладно, ничего страшного. Честно говоря, отчасти я ожидала такой поворот событий.

***

      Тщетно. Столп насекомого меняет уже пятый по счету состав яда, но ни один из них не берет Доуму. Он просто играется с Шинобу, давая ей тестировать на себе различные токсины. Девушка понимает это. Понимает, что своими силами не добьется ничего. Если бы только демон не ребячился, а сражался в полную силу — она давно была бы мертва. От осознания его превосходства на душе становилось тошно и противно, отчего девушка скрежетнула зубами. — Хм-м… Уже пятый, и тоже не действует. Их эффективность неуклонно снижается… Сколько еще ядов ты сможешь смешать? Оу, у тебя отдышка? Вот и пот ручьем. Все в порядке?       Такова сила высшей луны… Яд на него не действует. Скорость с которой он вырабатывает сопротивляемость просто ненормальна. Кочо запыхалась от затянувшегося поединка настолько, что стоять на ногах с каждой минутой становилось все сложнее и сложнее. — По твоим легким распространяется некроз. Тяжело, должно быть. Я ведь ударил по тебе своей техникой демонической крови.       Доума обратил свою замерзшую кровь в туман, а затем распространил ее веером по воздуху. Сейчас дышать для столпа слишком опасно. Если она не закончит с этим в ближайшие сроки — погибнет от некроза.       «С помощью серии ударов вколю ему повышенную дозу яда. Дыхание насекомого, танец стрекозы», — Шинобу делает резкий рывок вперед и атакует демона в шесть различных частей тела, вводя в каждую смертельный яд. Доума опять не смог парировать выпады. — Боже, какая ты быстрая! Пожалуй, самая быстрая из всех столпов, что я встречал.       Столп насекомого маневренно отскакивает в сторону, увернувшись при этом от веера второй луны. Не успев приземлиться на землю, Шинобу чувствует режущую боль в области груди. Глаза в изумлении расширяются, увидев расплескавшуюся кровь перед собой. Тело судорожно начинает дрожать, ничего не понимающая девушка падает на колени. Глаза ошарашенно распахиваются, когда девушка начинает чувствовать чудовищный страх, что подкатывает комом к горлу. — Тебе нужно было просто отсечь мне голову, а не применять яд. Возможно, ты бы победила, если бы использовала только свою скорость, — склонив голову по-птичьи, Доума раскрывает веер, прикрывая им издевательскую ухмылку. — М-м… А может, и нет. Ты ведь такая маленькая. Аха-ха-ха!       Осознание. Жестокая насмешка со стороны демона отрезвляет разум Шинобу, позволяя ей вернуться в реальность. Охотница сидит на коленях, выставив руки перед собой, и согнувшись, в попытке остановить кровотечение. Кровь стекает прямо на пол, скопившись в красную лужу. Легкие разодраны, но она пока не чувствует всю боль, что пронзила тело, ведь находится под ощущением адреналина.

***

      «Почему мои руки такие крошечные?» — Кочо выставляет тыльную сторону ладоней перед собой, вглядываясь в них, будто это поможет ей найти ответ на вопрос.       «Почему я не становлюсь выше?» — Вновь вопрошает Шинобу, глядя на идущую спереди Канаэ, которая улыбаясь, рассказывала младшей какую-то не особо занимательную историю.       «Если мое тело не станет хотя бы чуть-чуть больше, смогу ли я отрубать демонам головы?» — Отчужденно посмотрев на собственное отражение в зеркале, раздумывает четырнадцатилетняя Кочо, только-только ставшая столпом.       «Руки. Ноги. Чем они длиннее, тем больше в них мускулов. Они дают человеку преимущество».       «Но Нэ-сан хоть ростом и вышла выше меня, была изящной и худой».       «Я завидую Химеджиме-сану. Все успокаиваются, когда он приходит на помощь» — Призналась себе Кочо младшая, наблюдая за тем, как быстро столп камня расправился с демоном. Люди, стоящие позади охотницы восторженно благодарили товарища. Но не ее. Когда Шинобу приходила на миссию, в глазах людей читалось недоверие и некое разочарование к ее появившейся персоне. Они будто взглядом говорили: «Неужели такая миниатюрная девушка сможет убить монстра?».

***

      «Я знаю, что тогда пыталась сказать мне Нэ-сан». — Шинобу, скорее всего, ты… Не сможешь одолеть этого демона.       «Она начала говорить мне это, но остановилась», — Глаза Кочо стали заполнять соленые слезы, переполненные горечью и обидой к самой себе.       Опять это чувство беспомощности. Опять эти горячие слезы, обжигающие щеки. Опять Кочо младшая не в силах сдерживать их. Отвратительно. И вновь она вернулась к самому началу. Столп насекомого не позволяла себе плакать после похорон сестры. Но, сейчас у нее не хватает сил даже на то, чтобы дышать. Чертовски больно. Хочется просто откинуть клинок куда подальше и упасть на пол тряпичной куклой. Вот бы все это просто закончилось… — Соберись. Хватит рыдать.       Шинобу шокированно поднимает голову, услышав до боли знакомый голос. Голос давно покойной Канаэ. Кочо Канаэ стоит прямо перед ней, смотря сверху вниз, с несвойственной твердостью во взгляде. — Нэ-сан… Я не могу. Я истекаю кровью. Левое легкое разорвано на куски. Я больше не могу дышать. — Это неважно. Вставай, Столп Насекомого, Кочо Шинобу. Если ты решила одолеть демона, так одолей его. Если решила выиграть, так выиграй. Одолей его, несмотря ни на что. Ты обещала мне. И Канао тоже.       «Канао…» — Кочо младшая вспоминает, с какой настойчивостью в голосе Цуюри пыталась отговорить наставницу от своего плана. К горлу опять подкатывает ком, а сзади слышится скрип древесины, оповещающий о приближении Доумы. — Оу… Уж прости, что не убил одним ударом. Тебе, наверное, больно, — и снова в голосе демона играют нотки фальшивой жалости. — Шинобу, у тебя получится. Постарайся изо всех сил, — Канаэ подходит ближе, также садясь на колени, и обнимает сестру за плечи.       Будь что будет. Столп насекомого собирает всю свою волю в кулак, до крови впиваясь ногтями в собственную ладонь, и поднимается с места. Своим действием девушка вгоняет Доуму в замешательство. Высшая луна в смятении хлопает ресницами, убеждаясь, правда ли то, что он сейчас видит. — О… Ты встала? Правда встала? Ва-а… Ты вообще человек?       Находясь в подобном состоянии, подняться на ноги — уже подвиг. Шинобу сильно потеет, поворачиваясь в сторону демона. Ребра и ключицы раздроблены, а легкие разорваны. Учитывая размеры тела девушки, было бы совсем неудивительно, если бы она погибла от потери огромного количества крови. Хашира кашляет кровью, издавая характерные звуки. Доума морщится от этой картины, думая, что сейчас ему по-настоящему жаль эту напористую и безрассудную девушку. — Да вы только посмотрите! Кровь попадает в легкие, и издает этот булькающий звук. Тебе, должно быть, невероятно больно… Я немедленно отсеку тебе голову, не заставляй себя бороться! — Закрыв веер, Доума обеспокоенно прикрывает рот, с жалостью смотря на противницу. — Тебе не спастись. Сдавайся.       «Спастись… Что за чушь? У меня с самого начала не было шанса хотя бы на побег, о каком спасении идет речь?» — С трудом ухмыльнувшись своим раздумьям, Кочо встает в позу «танца многоножки», собираясь вновь атаковать высшую луну.       Мгновенье и охотница бежит по зигзагообразной траектории, собираясь совершить одиночный мощный удар, которым введет в тело демона яд. Атака со всех сторон с вращающимися движениями. Она вложила в нее столько силы, что сломала мост!       Слишком быстро. Доума пытается уследить за Шинобу, пытаясь понять, куда она нанесет колющий удар, и взмахивает веерами, думая, что задел девушку. Столп ловко парирует, а лед рассекает рукав хаори, заставляя ткань упасть на деревянную поверхность.       Снизу! Быстрым движением руки Шинобу вонзает катану прямо в горло Доумы, и вкладывает всю свою силу, дабы сделать рывок вверх.       Сильный грохот. Кочо запечатала демона прямо на потолок.

***

      «Было время, когда я верила, что нашей счастливой жизни никогда не будет конца…» — В голове всплывают воспоминания о детстве, где сестрица Канаэ еще совсем-совсем маленькая, дурачащаяся вместе с Шинобу и отцом, в их уютном домике. Рядом сидит радостная мать, держащая в руках вазу с красивыми цветами, которую она ассоциировала с дочерьми.       «Но когда моя жизнь была разрушена, я впервые осознала, что счастье держится на тончайшем куске стекла» — Улыбка с лица старшей сестры исчезает, а на ее месте появляются непрекращающиеся слезы. Канаэ держит лицо Шинобу в своих ладонях, заставляя младшую заглянуть ей в глаза, ибо не хочет, чтобы та видела, как демон поедает их родителей.       «Потом, когда нас спасли, я поняла, что есть люди, чья счастливая жизнь еще не уничтожена» — Шинобу чувствует сильную хватку сестры, которая держится за нее, как за последнюю частичку своей прошлой жизни. Девочки с ужасом лицезреют охотника, что одним ударом топора разделывается с демона.       «Мне захотелось стать сильнее, чтобы защитить их. Мы пообещали друг другу». — Давай одолеем как можно больше демонов. Вместе. — Мы больше не позволим никому пережить то, через что прошли сами.       Сцепив мизинцы в клятве, Шинобу подолом кимоно вытирает поступившие к глазам слезы и пытается натянуто улыбнуться, глядя на тревожную Канаэ.

***

      «Пусть я и слаба… Пусть я и не могу отсечь демону голову… Если я одолею одного демона — спасу десятки людей. А если высшую луну — сотни. Неважно, могу я, или нет — я обязана это сделать».

— Вы злитесь?

      «Да, я злюсь, Танджиро-кун. Я всегда злилась. Мои родители были убиты. Сестра тоже. Все мои преемники, кроме Канао, были убиты. Если бы демоны не убили семьи этих девочек… Они сейчас могли бы счастливо жить вместе с ними. Это невероятно меня злит!»

***

      Шинобу летит вниз, наблюдая за регенерацией Доумы. Нахально улыбнувшись, он тянет к девушке свои руки, и, за секунду до ее столкновения с полом, утягивает за собой, заключая в объятиях. Прижимает так сильно, что девушка слышит треск своих костей. — Это было великолепно! Ты так старалась… Я действительно впечатлен. Слабая девушка, как ты, зашла настолько далеко… Ты хорошо исполняла долг охотника за демонами, хоть и была менее талантлива, чем твоя старшая сестра, — злость накрывает Шинобу с головой, от упоминания сестры этим демоном. — Это чудо, что ты до сих пор не погибла! Даже понимая бесполезность своих действий, ты все еще так безрассудсно пыталась одолеть меня… Вот она, скоротечная и прекрасная жизнь людей!       Скоротечная и прекрасная жизнь людей? Смешно до колик в животе. Кочо чувствует, как на ее плечи капают чужие слезы. Она не слышит дальнейшей ахинеи, которую произносит высшая луна. Его противный голос отдается жужжанием в голове, принося за собой боль, уже моральную. Наконец, дождавшись момента, когда настойчивый демон затихнет, девушка выплевывает свои последние слова: — Гори в аду.       Дверь с грохотом открывается, а за ней появляется оторопевшая Цуюри, с неподдельной паникой во взгляде. Ее руки судорожно трясутся, как только она видит, в каком положении сейчас находится Кочо младшая. — Мастер!       Шинобу очень больно, даже не физически. В глубине души ей очень хочется обнять Канао, и сказать ей, что все будет хорошо… Но так не будет. Ни к чему эти пустые мечты. Сейчас столп насекомого умрет. Единственное, на что у нее хватает сил — показать жестом руки «не дыши».       Треск. В глазах темнеет. Катана со звонким звуком падает из ослабевшей хватки Кочо.       Вот и все.

***

      Ради чего была эта месть? Оглядываясь назад, столп насекомого просто промолчала бы, заместо того, чтобы ответить на этот вопрос. Оказавшись один на один со смертью, ее уверенность все же пошатнулась, давая маске безразличности треснуть. Настолько абсурдно, что даже смешно.       Несомненно, это нормально. Нормально бояться. Шинобу Кочо — человек. Людям свойственно ошибаться. Но девушке все же обидно, что только под конец пути она осознала свою тягу к жизни. К обычной жизни. Без всех этих смертей, безнадеги, боли и сражений. Вот что значит дать волю своим эмоциям.       Стало ли легче кому-то от ее смерти? Наверное, только хуже. Столп насекомого скорбит только о нескольких вещах, которые не смогла сделать при жизни.       Первое это то, что она не смогла пересилить себя, и открыть дверь своей души Гию. А второе — она оставила Канао совсем одну.       Уже второй раз Цуюри лишается сестры. Кочо винит себя за то, что позволила себе умереть прямо на ее глазах. Винит себя за то, что заставила сердце юной девушки сжаться до боли, застав свою наставницу в беспомощности.       Сколько бы Шинобу себе не лгала, она — человек. Человек не способен отречься от своих чувств полностью. Не способен заставить свое сердце заледенеть. Она нуждалась в тепле и любви, как и все обычные люди.       Ненависть — последствие подавленных эмоций. Кочо заставила себя возненавидеть всех. Девушка вынудила саму себя пойти на столь отчаянный шаг.       Уметь прощать — удел сильных. Слабые никогда не смогут простить кого-либо. Шинобу могла бы прожить спокойную жизнь, последовав желаниям сестры. Могла бы не ступать на эту тернистую тропу, которая в итоге привела ее в никуда.       Но она не сделала этого. Не захотела. Ей нужно было потешить уязвленное самолюбие, заставив поверить себя в то, что она — Столп Насекомого, а не Шинобу Кочо.       Столп Насекомого — миниатюрная охотница с бледной кожей и большими сложными глазами, у которых нет зрачков, только дымка градиента, фиолетовая радужная оболочка, что становится темнее, чем ниже она опускается, что делает ее глаза похожими на глаза жуков. Хашира носила белое хаори, принадлежавшие ее старшей сестре с рисунком крыльев бабочки, которые выцветали на рукавах бирюзового, а затем розового цвета, на манжетах которых были надеты черно-белые точки. Столп насекомого не знала жалости ни к противник, ни к самой себе. Ее не волновали даже свои собственные чувства, когда она решила убить себя, лишь бы это дало надежду на то, что Канао сможет убить демона вместо нее.       Маска столпа насекомого — образ. Образ в котором брюнетка ассоциировала себя с яркой, дружелюбной и жизнерадостной девушкой, которая всегда имеет добродушную улыбку на лице, независимо от ситуации, в которой находится. Образ Канаэ, который постоянно вынуждал Шинобу задуматься, «а как бы на моем месте поступила Канаэ?».       Шинобу Кочо — девушка потерявшая смысл своей жизни в раннем возрасте. Девушка, что чуть не сломалась под напором жестокой реальности. Шинобу такой же обычный человек, как и все. Она лишь хотела быть счастливой вместе с важнейшими людьми в ее жизни.       Действительность никогда не давала Шинобу поблажек. Жажда мести лишила ее возможности жить нормальной жизнью, которую желала ей сестра, и вместо этого она посвятила всю свою энергию победе над демонами. Во время своей битвы против Доумы Шинобу показала, что также страдает от комплекса неполноценности из-за своих более низких физических способностей по сравнению со своими товарищами Столпами, завидуя им за то, что они обладают более высокими или более мускулистыми телами, чем она, и проклиная себя за то, что она не развивалась дальше, чтобы сделать себя более эффективной в бою.

Шинобу Кочо сгорела дотла.