Как Хурумуру человеков разводил

Не был Хурумуру ни влиятельным, ни богатым, окрас имел среднестатистический, айкью в пределах нормы. И ничем иным этаким разэтаким по своему серьезному уразумению среди соплеменников не выделялся. Он бы и дальше с удовольствием продолжил влачить свое “жалкое” существование, если бы личный психолог не настоял на изменении в витках жизни своевольного отшельника. — Сколько ты раз цвел за последний глобальный цикл, и без пары? Напряженный разговор происходил на трехсотом этаже центральной башни столицы, выглядевшей издалека, как разветвленный, экзотический, искрящийся переливами, полупрозрачный не то цветок, не то дерево их маленькой сельскохозяйственной планеты, затерянной на задворках процветающей цивилизации Хуму. Да, да, родители Хурумуру фантазией особой не отличались, поэтому и имя подобрали вполне распространенное и незатейливое. Только на его небольшом спутнике-луне среди прочих, что успешно крутились по разнообразным, установленным правительством орбитам главной планеты Хуму, с подобным именем существовало индивидуумов десять, не меньше, а если еще учитывать цифры, что порой приписывали к именам хумуряне, дабы в одинаковых не запутаться окончательно, и того больше. Хурумуру порядкового номера не имел, его семья считалась на спутнике старожилами, чем неимоверно гордился. Хоть в чем-то он преуспел среди прочих. Однако это его не спасло от неизбежного вызова к психологу на ковер. Когда последняя перепись населения их звездной системы подошла к концу, чиновники пришли в ужас от того, как хумуряне совершенно великолепно избегают создания семьи и наличия привязанностей, о личинках же никто вообще давно не заикался. А их вечное желание навсегда слиться с садом и стать частью растений, замкнувшись с ними в автономную, прочную систему, как в раковину, и вовсе поднимало шерсть на загривке озабоченного правительства. Спасало только одно, жили хумуру довольно долго, в отличие от двух других рас: румуху и муруху. Однако из-за расширения границ обустроенных и богатых систем Хуму нежелание образовывать ячейку общества, иметь какие-либо привязанности, кроме сада, очень сильно подрывало правительственные программы по экспансии враждебного космоса. Хурумуру своеобразно пошевелил усами, делая вид, что задумался, но психолога оказалось не провести. Он тут же открыл общекосмическую систему и, найдя данные нерадивого пациента, обрушился на него вновь, взывая к совести, чувству долга, нравственной дисциплине и “вообще”. Но совести у Хурумуру, как и у прочих представителей его расы, не наблюдалось. Нравственность давно атрофировалось за ненадобностью, словно у родственных им алым румуху хвост с незапамятных времен. Да и зачем, к слову, им в космосе хвост? Чувство долга не зарождалось изначально, не говоря уже о многозначительном и красноречивом “вообще”. Однако психолог знал свое дело, еще бы, именно за вот таких отщепенцев, замкнутых засранцев, отбитых на весь пушистый, цветастый хвост социофобов, которых у него была не просто очередь, ха, их можно было укладывать штабелями, растущими в бесконечную прогрессию, правительство и платило. Надо сказать, весьма щедро, отборными, расщепляющими в радужный спектр, мерцающими кристаллами. Поэтому он зашел издалека в попытке вызвать у представителя его же вида отблеск желания заботы хоть о ком-нибудь. — Ладно… — Так и не дождались ответа, смотря, как вибриссы Хурумуру растопырились и напряглись. — Начнем с малого, как насчет завести домашнего питомца? Хурумуру даже вздрогнул. Пока психолог подбирал для него варианты развития событий, он и сам впервые за столько лет напряг оба мозга, производя сложные логарифмические расчеты непосредственно в голове возможного будущего исхода. А на этой фразе пришлось разморозить третий дополнительный, включая, так сказать, военный резерв. Но даже так все его изыскания выливались в простую истину: питомец не супруг, однозначно, и это немного… радовало. Он помнил ужасающие рассказы собственных родителей, как те вынужденно объединились для его рождения, и покрывался инеем буквально изнутри. Еще немного, и, чихнув от нагнетенного холода, он выпустил в сторону психолога целое облако искрящихся снежинок. Если бы развод не приносил бы куда больше ущерба, чем женитьба, родители уже давно бы разбежались в разные стороны. Но тут правительство оказалось непробиваемым, если все же такие счастливчики-идиоты по жизни создавали браки, то после разбить их официально было практически невозможно. Проще было умертвить обоих, дабы сильно не мучились и не мешали высокоразвитой нации совершать великие деяния. — Попробуйте, это же не супруг, — словно прочитали его мечущиеся мысли в бесконечном круговороте между двумя мозгами, отсеивая их в третий, дополнительный. — В конце концов, домашние питомцы имеют другие сроки жизни. Почему бы не украсить себе хотя бы один цикл среди бесконечности других в иные, запредельные краски со всевозможными переливами. Вы же ухаживаете за своим садом? Вопрос был исключительно риторическим. Любой хумурянин, являясь тем, кем он есть на самом деле, естественно, имел свой собственный сад — неотъемлемую часть его жизни и смысла существования: выращивание, медитаций, созерцания, сбор урожая, поедания плодов, создания и поглощение праны и… “вообще”. Все согласно мировоззрению и верованиям любого представителя данной расы. Если у тебя нет сада — ты не хумурянин, а бесхвостый, бесстыжий румуху, с которыми не связывался никто из уважающих себя хумуру. Да что там — даже рядом не присел бы для исполнения естественных потребностей. — Ну вот, — видя затравленное движение хвоста, подтверждающее, что “да — есть”. — А тут будет еще какая-нибудь зверушка или животинка. Представили? Хурумуру прикинул мысленно нечто мелкое, безинтелектное, гадко пакостящее в его излюбленном саду, и стал покрываться льдом уже поверх шелковистой нежно-лиловой шерсти. Психолог тормознул свой сеанс, видя, что пациент скоро вообще впадет у него в летаргический сон, лишь бы избежать неприятных проблем, поэтому попытался убедить его в обратном. Он прекрасно знал все страхи Хурумуру, так как и сам относился к родственной ему расе муруху, отличаясь другим оттенком шерсти в золотой, коротким хвостом, сильной привязанностью к семье и созданием фамильного сада, по сути дела, не индивидуального. Пока он отдавал долг родине, за кристаллы пытаясь привести пациентов к нужному консенсусу, его семейный сад взращивали близкие родственники. — Можно выбрать питомца большого размера… такой не сможет проскользнуть незамеченным в ваш любимый сад, — но видя, как изморозь стала наращиваться кристаллами, а в приемном кабинете резко упала температура, уточнил размер: — Или примерно с вас. Как вам такой вариант? “Тупое животное размером с него самого…” — такого ужаса Хурумуру допустить не мог и даже высказал скупое отрицание вслух: — Да. По их повериям, настоящий выбор должен обмануть судьбу, поэтому обычно хумуряне в ответственный момент говорили все в точности наоборот. — Понимаю, но можно подобрать варианты полуразумных существ или относительно разумных. Имеется в виду в сопоставлении с нашей великой цивилизацией. Хурумуру задумался еще сильнее, вновь включая оба взаимосвязанных мозга, теперь уже не задействуя третий, однако его отрицательный ответ “Да!” опять повторился. — Конечно, заводить разумного питомца, одомашнивая его силой, претит не только вашей расе, но и моей, да и всей нашей разношерстной цивилизации в целом, включая даже отбитых на все три мозга румуху. Однако есть варианты, когда сами разумные существа идут на подобный шаг в силу определенных обстоятельств. Пауза молчания затянулась. Психолог терпеливо ждал, пациент веерами распустил пышные вибриссы. — То есть добровольно? — уточнил, в конце концов, Хурумуру, когда понял, что отмолчаться ему не дадут. — То есть абсолютно! — подтвердили радостно в ответ, пациент заговорил — считай, треть дела уже сдвинули с мертвой точки, теперь еще оставалось убедить не пойти его на попятную. — Вы просто еще не понимаете всей своей выгоды. Многие полуразумные или относительно разумные питомцы могут стать вашими компаньонами и, более того, помогать вам с черной работой в саду, на ферме, в доме и вообще. Ну и как вам такой заманчивый вариант? Хурумуру задумался окончательно: глубоко и надолго. Очень хотелось вновь подключить резервный мозг, но он остановил себя от подобной перезагрузки. И так картина выписывалась кристальнее некуда. Супруга заводить в настоящий момент считалось весьма накладно, учитывая политику, экономику и всеобщие настроения в обществе. Выходило, что платил больше тот, кто начинал брачное дело, ища себе секс-партнера. И таких идиотов было еще поискать, а если и находились, то их тут же прибирали к загребущим рукам. Кроме того, даже на его луне в силу обстоятельств семейных пар было гораздо больше, чем холостых особей. Объяснялось это все тем, что в очередной виток безумия правительство просто сорвалось и, обидевшись на свой же народ, силком переженило всех, кого могло. Нет, зыбкое и расплывчатое право выбора, конечно, официально существовало — однако реально избежать сроков и самой женитьбы оказалось невозможно. В этом витке событий правительственный кабинет оказался лояльным и менее кровожадным, лелеющий всевозможную демократию и свободу как индивидуального, так и всеобщего выбора. Сам Хурумуру появился как раз в силу жесткой политики прошлого кабинета. И он прекрасно понимал, что если не пойдет на уступки прямо сейчас, то его обяжут пойти на большие жертвы, силком подписав на иную, более энергозатратную правительственную программу. — Нет… — раздраженно выдавил он из себя и, прикрывая внутренние вертикальные веки, сморгнул внешними, подтверждая свое нелегкое согласие. — Ну вот и замечательно! Вам как? Лысых, полу-лысых, шерстистых, лохматых… и “вообще”? Лохматые его ужасали, ему хватало собственный шерсти, что скатывалась по всем углам невесомыми клубками в очередной период линьки. Так что волосатые варианты отпадали сразу. Лысые ассоциировались у Хурумуру однозначно с болезнью. А как можно находиться в состоянии вечно релаксирующей нирваны, взращивая сад, если рядом будет мельтешить тот, кто все время станет ему казаться нездоровым, вызывая приливы негативных эмоций. — А можно чтобы шерсть была местами? — сделали оптимальный вариант. — Да не вопрос! — обрадовался психолог, а затем на время завис в межгалактической сети. Прием затянулся, но врач и пациент не спешили. Первый не хотел упускать шанс получить доплату особо яркими, испускающими радужный свет кристаллами за хоть одного устроенного пациента. Второй же, решая собственную судьбу, пытался ее оттянуть за расписной хвост как мог. Главное, назвать позаковыристее собственные предпочтения и авось вообще не найдется в системе подходящих питомцев. В этот момент решение казалось самым оптимальным. Ну а вдруг пронесет от данного лиха, а? Тогда он от всей души и щедрого кармана поблагодарит психолога и сбежит в собственный сад, оставив ему компенсацию в виде кучки переливающихся кристаллов, конечно, не таких ценных, как правительственные, но и не дешевых. И все, до следующего витка смотрящий за ним через обязательную линию врач-психолог не будет иметь права на повторный вызов. Хурумуру, вдохновившись этим, начал называть как можно больше взаимоисключающих и противоречивых параметров, изощряясь в собственном уме и находчивости. Он насочинял столько, что уже подзабыл, о чем говорил вначале, как экран победно высветил бледно-розовое, лысое существо с этаким шухером шерсти на голове. “Человек” — емко гласила надпись под картинкой. Первая дурная мысль была следующей: он что, действительно говорил о розовом? В голове у Хурумуру вновь заработали оба мозга, разматывая весь сегодняшний прием в записи из резервного третьего. Выходило, что да, все его бредовые описания совпали по всем пунктам и именно под вывеской этого самого человека. — Что ж… у нас есть несколько вариантов. Вы предпочитайте человека или человека? — оба последних слова были произнесены с разной интерпретацией и цветовой энергетической окраской на ментальном уровне, поэтому Хурумуру сразу понял, что первый человек несет в себе активное начало, а второй тот, кто может выносить в себе новую жизнь. Размножать у себя питомцев он не планировал, так что согласился на первый вариант, указав острым когтем на картинку и выдав четкое и яркое: — Нет, — для усиления подтверждая свое судьбоносное решение ментально и отчаянно вновь смаргивая. А то вдруг еще подсунут другого и, не дайте щедрые Боги Хуму, уже в положении. — Также они отличаются по оттенкам кожи и шерсти, вам какой вариант больше нравится? Действительно, калейдоскоп множественности окраса поразил Хурумуру в самое сердце. Но с его шерстью больше гармонировали блеклые цвета, и он указал на одну из фотографий белокожего и светловолосого, дальше параметры дихотомически разветвились еще на кучу вариантов, пришлось выбирать: цвет глаз, рост, вес, предпочтения в еде. Отвечая на кучу ненужных вопросов, например, привередлив должен быть его питомец в пище или нет. Конечно, он выбрал самый оптимальный вариант — того, кто будет жрать все что угодно, в определенных рамках разумного. Естественно, он не собирался заводить кровожадного хищника, который сможет схомячить его самого на обед. Еще пара формальностей, и издерганного Хурумуру отпустили восвояси, пообещав доставить питомца совершенно бесплатно прямо к нему домой. Более того, запас еды к человеку на цикл прилагался абсолютно безвозмездно по волонтерской линии “Питомцы в каждый дом на радость вам!”, а также обязательная книга с инструкциями в помощь “Советы для начинающего хозяина-чайника!” Что не могло не радовать три скупых сердца Хурумуру, бившихся в унисон. *** Надо отдать должное Хурумуру, он, как истинный представитель своего рода, тут же выкинул из двойного мозга и того, что использовал в крайних и исключительных случаях, все вопросы о навязанном ему правительством обязательном питомце, как только оказался в собственном саду. Вот он дом — милый дом. Первый шаг отделил его от невидимой стены, которая лютым стражем окружала личное пространство и территорию; второй омыл все наносное, что он нахватал на собственный пушистый, разветвленный хвост, пока ездил к психологу, и третий… Уже здесь чувствовалось влияние благоухающего во все стороны личного сада, его источника жизни. Хурумуру вздохнул полной грудью, вытравливая оттуда остатки накопленных за поездку ледяных кристаллов, и запел… Понятие музыки у хумурян сильно отличалось даже от родственных им народов. Сама песнь, по сути, была некая смесь замысловатых вибраций, что, сплетаясь с биополем сада, резонировала, вызывая ответное звучание, увеличивая благолепие и раскрывая во все стороны волновые круги добра и счастья… Хурумуру пел, и сад отвечал ему, подхватывал, усиливая воздействие, сплетаясь с его душой воедино, насыщал, радовал, цвел… Любой хумурянин мог оставаться в саду бесконечное время, находясь в неком пространстве нирваны и божественного резонирования. Хурумуру завибрировал сильнее, глубоко в груди у него музыкально замурчало, затарахтело, поднимая порог воздействия на еще более высокий уровень, отдавая саду всего себя. И на самом пике, когда он уже полностью слился воедино с жизненным пространством своей возлюбленной территории, ощущая каждый листик и цветок со всеми прожилками, пестиками и тычинками, каждое их плавное раскачивание в такт, как продолжение собственного тела, к нему вежливо… постучали. Немыслимо, непростительно, попирая все понятия о жизни и личном пространстве! Отдача болезненно ударила наотмашь по его раскрытому всем текущим энергетическим потокам сада телу и сознанию. Пришлось вынырнуть оглушенным из окончательно испорченного транса и, открыв проход в защите, с недовольством узреть на собственном пороге посыльного с увесистым томом книги, ну, той… что для начинающих чайников. Хурумуру, еще не совсем придя в себя после транса, оглядел нагло потревожившего его покой визитера, отмечая зубастую улыбку, бесхвостость и странный окрас неестественно торчащей, словно свалянной во время болезни шерсти. На потерявших эволюционно хвост румуху почтальон не походил, а больше на того полуразумного, что высветил ему с его же буйной фантазии улучшенный поиск у психиатра. Однако лохматая шерстистость особо ярко-ядовитого зеленого фосфоресцирующего цвета сбивала восприятие озабоченного хумурянина и несказанно напрягала. “Они уже что… питомцев начали набирать себе на почту, перед этим вырастив на них соответственную шкуру? И куда катится мир…” — нахмурил белоснежные вибриссы Хурумуру, как перед ним расшаркались со всеми вытекающими реверансами: тютелька в тютельку, как положено по регламенту. — Я по волонтерской линии, вот обязательная книга и бесплатный корм для вашего человека! — выдали без запинки на языке хумурян, отчего привели будущего хозяина в полнейших шок и окончательный трепет. — А еще толмач по специальному предложению, чтобы понимать своего питомца с первых же дней. — А человек? — это все, на что был способен выдавить из себя в этот момент оглушенный белозубой улыбкой Хурумуру. Кажется, клыки все же в ней были, а значит, они — человеки точно не совсем травоядные. — Он прибудет позже. Просто все это столь необходимое для человека доставили с базы, расположенной непосредственно в вашей звездной системе, — указали на объемный кокон-корабль, в котором якобы хранились огромные запасы еды. Хурумуру прикинул мысленно, но выходило неоднозначно. Либо человек питается намного скромнее любого хумурянина, либо еда сжата особым способом и при соответствующей обработке примет изначальный положенный ей размер. — Мне нужно ваше подтверждение, что вы получили ожидаемый груз, — отвлекли задумавшегося Хурумуру от сверкающего боками космического челнока, показывая сканер сетчатки глаза на браслете. Что ж, пришлось наклониться над протянутым запястьем и дать отсканировать глаз, широко при этом раскрыв зрачок, а еще Хурумуру раздражал странный оттенок шерсти посыльного. — Это вообще-то костюм, искусственная шерсть. Наша компания делает все для лучшего налаживания контактов с клиентами в данном секторе галактики. Счастливый клиент — наша всесторонняя задача и главная цель! Хурумуру хотел было заикнуться тогда про прицепной хвост, но посыльный, хлопотливо засобиравшись и вновь раскланявшись, удалился, напоследок пожелав так и не пришедшему в себя хумурянину: “Долгих циклов и приятного цветения совместно с вашим человеком!” Фраза вышла неоднозначной, с весьма пошлым, можно сказать, сексуальным контекстом. И пока Хурумуру, раздуваясь, пытался выдавить из себя гневное “Да!”, включая оба мозга, плюс тот стратегический, редко используемый — третий, опровергая невозможность подобного сценария развития, этот с изумрудным окрасом просто исчез через вызванный портативным устройством дальнобойный портал. Подтверждая сим неопровержимый факт, что он действительно пришел от крупной и хорошо технически оснащенной организации, несмотря на свою якобы полуразумность. Такие продвинутые устройства даже цивилизация хумурян не могла себе позволить для частных лиц, среднего и малого бизнеса. Впрочем, не сильно и пыталась, используя чаще всего совершенно иные подходы и методы. Что ж… оставалось затащить на свою территорию запас еды для будущего питомца и попытаться изучить книгу. Но если кокон он просто забросил при помощи силы мысли на хозяйственную часть своей усадьбы, то книгу, в силу ее тяжести, Хурумуру вообще открывать не стал, решив действовать тогда, когда настанет суровая неотступность. *** Сад цвел, и Хурумуру распускался сознанием вместе с ним, зачарованно покачиваясь в такт вибраций тонких полей жизненных энергий, сплетаясь с ними и составляя единое неделимое целое. Распушенные вибриссы, веера ушей и раскинутый во все стороны несколько раз дихотомически разветвленный, богатый, переливающийся цветами радуги хвост. Виток, два, три... При хорошем резонансе он мог петь, пребывая в нирване, не ограничивая себя ни в чем. Он созерцал и создавал. Отражаясь в его глазах, налившиеся бутоны распускались, а после, очистившись от пожухлых лепестков, формировали плоды. Еще немного, и можно будет собирать урожай. Усиленная вибрация вызвала образование снежинок на шерсти, они, искрясь, поднялись в воздух плотным облаком и, тут же растаяв, выпали в саду небольшим обильным дождем. Хурумуру счастливо покачивался в центре вызванного им локального ливня и пел… Еще один виток… Затем другой и… В этот раз его дернули из состояния благолепия куда сильнее, сработала система оповещения, что на его порог прибыл весьма драгоценный и столь востребованный им груз. Пока Хурумуру пытался вспомнить, что он такого и когда заказывал из увесистого и грандиозного, его транс вновь вышел из-под контроля. Пришлось опять скоропалительно сворачивать программу единения с садом и… вынужденно выходить ошарашенным отдачей при резком разрыве. М-да… Корабль-кокон был чуть больше, чем тот, что якобы нес бесплатную еду. “А-а-а, — пронеслось у него в голове между первым и вторым мозгом, а третий четко высветил диагноз: — Питомец”. Действительно, судя по дизайну челнока, это была все та же мутная контора. Единственное и непонятное оказалось для хумурянина иное — это то, зачем на индивидуальном космическом челноке сверху к венчику выпущенной немного помятой аварийной антенны была повязана пышная странная конструкция феерически ядовитых переливающихся цветов. “Толмач!” — всплыло запоздало в резервном мозге вслед правильному диагнозу про питомца, и Хурумуру метнулся туда, где много витков назад свалил в кучу: книгу для чайников, переводчик и безвозмездный запас еды для навязанного ему правительственной программой питомца. Толмач нес на себе маркировку продвинутого, хотя выглядел как обычный, что использовали при путешествиях в другие галактики. Однако устройство тут же развернулось в ушном проходе, как только его протолкнули туда, и, успешно слившись с организмом хумурянина, стало действительно подсказывать, выдавая прямо в мозг соответствующие картинки. Хотя даже с ними Хурумуру оказалось не легче. Более того, через пару мгновений толмач стал приносить больше хаоса, загоняя своего нового хозяина в полный тупик, нежели помогая. “Это бант”. “Ну и зачем он мне?” — недоуменно рассматривая сие творение под странным названием. Аварийная антенна при этом слишком уж накренилась, словно ее поломали недавно, когда поспешно вязали данную пышную конструкцию: здесь и сейчас. “Одна из традиций человеческого общества — украшать бантом подарок”. Далее шло небольшое слайд-шоу, как при этом упаковывались такие “подарки”. Оно настолько заполонило проекциями взор несчастного хумурянина, что он полностью оказался отрезанным этим потоком информации от насущной реальности. Последнее слово было не совсем понятно Хурумуру, но он его адаптировал как “Нечто халявное — полученное бесплатно”. Вот это он понимал, хотя продолжал недоумевать, почему у него не просят оплаты в виде кристаллов, так как баловали его в этой жизни только родители и то нечасто. “Потяните за конец ленты и получите сюрприз!” — продолжал поучать его толмач, назойливо гудя в ухе и мельтеша указательными картинками-схемами перед глазами. Шум начал раздражать, мелькание пестрых образов нервировать, и Хурумуру попытался выпущенным острым когтем выскрести устройство обратно из ушного канала. Но как бы не так! В голове заиграла победная мелодия и перед глазами виртуально высветило, полностью перекрывая видение: “Поздравляем, супер-толмач полностью слился с вашим разумом, меню для управления и обновления программного пакета прилагается слева…” Хумурянин взвыл, он терпеть не мог подобных низкородных шуток. Ведь внешне толмач походил на старую допотопную конструкцию, которую даже он применял и не раз во время путешествий по другим системам на различные слеты и съезды по поводу пестования и выращивания садов. “Удалить!” — мысленно прорычал Хурумуру, но получил все тот же победный проигрыш и оповещение, что толмач теперь неотделим от его разума и организма. У хумурянина закралось подозрение, что во всем снова виновато правительство системы Хуму. Теперь через этот чертов толмач он попадал под его полный контроль. И то верно, ведь именно через правительственную программу ему навязали… это… Но бодаться с властью — это как плевать на главное светило системы Хуму. Дело очень энергозатратное и совершенно нерентабельное, попросту это как сливать время впустую, тратя много кристаллов на штрафы за неподчинение и не получая, кроме головной боли, ничего взамен. Хурумуру от безвыходности выругался вновь, витиевато и вежливо про себя, чтобы не наносить урон благоухающему личному саду, и потянул, как и требовалось, за конец ленты от странной конструкции, пафосно обзывающейся “бант”. “Поздравляем! Вы подтвердили о намерении окончательно взять на себя ответственность за жизнь питомца. Советуем открыть книгу для чайников и загрузить информацию о человеке на толмач”. Это заговор. Хурумуру от неожиданности даже сел на задницу, ушные веера повисли от несправедливости жизни, а длинный, несколько раз разветвляющийся дихотомически хвост безжизненно упал на утоптанный грунт. Его точно обманули. Вот не трогал бы он этот демонический бант и… Что? Прибыл бы патруль и его обвинили бы в невыполнении правительственной программы. Он со вздохом раскрыл книгу, что оказалась коробкой, стилизованной под старинный тяжелый талмуд, и узрел внутри на бархатистой поверхности покоящийся в сосуде, жидкий информационный кристалл. Теперь ему предлагали добровольно выпить его, чтобы два устройства, толмач и информационная база, наконец стали единым. “Не буду пить!” — насупился Хурумуру на информационный яд в бутылке, отчего получил в голове целую бурю истошных звуков с ярко мерцающим поверх своего же видения объявления в приказном тоне: “Отказ не принимается! Ваш отрицательный настрой неуместен, жалоба будет отправлена тут же властям, если…” А дальше дотошно расписанное это самое “если”, причем самое страшное оказалось в штрафах за неустойку, что включали в себя отказ от подарка или преждевременную смерть полученного питомца. Суммы в кристаллах оказались просто астрономическими, да ему проще было самоликвидироваться после такого, чтобы хотя бы обезопасить своих же родственников и в первую очередь родителей от возможных санкций. Пришлось выпить… и прислушаться к своему подвергнувшемуся наглому воздействию извне организму. Однако ничего страшного не произошло. Грозные надписи, перекрывающие ему возможность видеть, исчезли. Толмач вновь поздравил его с воистину судьбоносным решением и предложил распаковать прибывший “подарок”. Люк помпезно отполз в сторону, открывая вход в небольшой челнок, и хумурянин вынужденно вошел внутрь. Стандартная индивидуальная капсула, ничем не примечательная, что часто пользовалась при крушениях крупных пассажирских лайнеров межгалактической системы. И зачем ее надо было внешне изменять, и главное, упаковывать как “подарок”, Хурумуру не понимал. Однако лежащий внутри прозрачного кокона привлек к себе его чуткое внимание. К-хм… Действительно, как и обещали, шерсть была местами… На голове, в подмышках передних конечностей и там. Последнее место, благоухающее волосатостью, очень даже удивило хумурянина. Дело в том, что гениталии у хурумуру являлись втяжными, а тут все “богатство” красовалось на переднем плане, словно человек сим похвалялся перед будущим своим хозяином. Смотрите все, какой у меня большой член и крутые яйца! Пространная мысль о том, а точно ли он заказывал у питомца такие убойные параметры, тут же подтвердилась резервным мозгом, что да. И даже картинку в записи показали, как сам же Хурумуру, не сильно вчитываясь в дотошные бесконечные параметры экстерьера питомца, местами просто нажал на "Самые превосходные". “Действительно полуразумные: ни стыда, ни совести. А может, у них это тоже традиции такие, как и с бантом — выставлять самое интимное напоказ?” Что ж, Хурумуру даже обратился к толмачу с вопросом, может ли он отказаться от человека в силу своих внутренних убеждений и предполагаемых религиозных верований. Ответ пришел безрадостный. Да, но за отказ ему выкатили еще большую сумму от той, что пугали ранее, заплатив которую, Хурумуру после этого оставался не только без дома, сада и прочего, а многозначительного “вообще”, включающего в себя огромный долг до конца своих дней и дней детей, если, конечно, они у него появятся в отдаленном будущем. Что ж, оставалось нажать на кнопку плановой разморозки и ждать, когда этот бесстыдный полуразумный человек придет в себя от криосна. Система толмача при этом поздравила его вновь радостными музыкальными переливами с правильным выбором и типа добровольным согласием, выдав в самом конце сакраментальную фразу, что в отдаленном переводе на хумурянский язык читалось как: “Мы в ответе за тех, кого собрались приручить”. Ожидание затянулось, Хурумуру сначала забеспокоился, но после даже обрадовался. Ну а вдруг? Человек не разморозится, и тогда он с чистой совестью свалит все грехи на компанию по доставке. А после напишет страдательное официальное письмо психологу, как он мучился от того, что его выбранный питомец преждевременно скончался, то есть изначально прибыл к нему в мертвом виде, и возьмет перерыв с уединением в саду на… Реабилитацию своих несчастных нервов, и вообще. Пока Хурумуру в воображении подсчитывал, сколько и как он может реально отлынивать от правительственной программы до прибытия другого питомца в силу оплакивания смерти предыдущего, просчитывая варианты подбора другой, например, расы с вытяжными гениталиями, человек за стеклом медленно, но верно вздохнул. “Жив…” — безрадостно подумал Хурумуру. “Люди, — начал толмач, переведя хумурянину это понятие как “человеки”, — существа более нежные, и им нужна ваша всесторонняя забота, терпение, любовь и “вообще”. Особенно в первое время адаптации”. “Оно и понятно, без шерсти совсем…” — жалостливо опять оглядели несчастное приобретение и, усевшись прямо на пол в позу медитации, решили терпеливо ждать. Видно вездесущее хумурянское “вообще”, подчеркнутое вовремя толмачом особой интонацией, сделало свое пагубное дело. Он бы, конечно, убежал при возможности в сад, но оставить непонятного, неисследованного до конца, неизвестного ему питомца, а значит, потенциально опасного, Хурумуру не мог — не имел права. Он-то что, а вот его сад… Это была более серьезная проблема. Но здесь, на пороге своего поместья, он чувствовал силу приливов энергии, что шли к нему от его растений, поэтому, не обращая внимания на присутствие полуразмороженного питомца, Хурумуру потянулся к своему любимому детищу, проваливаясь глубже в медитативный процесс. Сколько он там был, одним богам Хуму известно. Однако когда его плеча осторожно коснулись, пришлось возвращаться к неизбежной реальности. Он и забыл, что, увлекшись садом, оказался совершенно незащищенным, сидящим в обществе странного полуразумного человека, гипотетически весьма опасного, судя по свободно болтающимся мудям. Яйца хумуряне активного пола, значащиеся в переводе толмача на человеческий как мужской, выпускали только во время демонстрации силы и проявления агрессии перед другими конкурентами. Ну а тут такой постоянный прессинг перед распахнутыми глазами явно не настраивал на дружественный лад. С другой стороны, человек его, о слава всем божествам Хуму, не убил и не съел, а это однозначно громадный плюс. — Привет. Э-э-э, извините, но можно мне комплект одежды? — Человек, проследив нездоровый взгляд хумурянина на собственных болтающихся причиндалах, стыдливо прикрыл их ладонями. “Одежда, что это?” — Хурумуру мысленно задал вопрос толмачу и получил такой фейерверк возможных вариантов, что совсем утонул в навалившейся информации. Сначала ему сделали целый исторический экскурс, с чего начиналась эта самая одежда, после подразделили на мужскую и женскую, в конце добавив углубленный эксклюзив, с которого пришлось уже подключать резервный мозг, так как два предыдущих затормозили от перегрева. “Не определившиеся” более или менее обозначил себе в навалившихся понятиях половой идентичности хумурянин. Ибо у хуму все было просто — два пола с соответствующим самоопределением: либо активный, дающий половые клетки, либо пассивный, принимающий эти самые вырабатываемые другим полом, необходимые продукты для зачатия. Выходило, что его человек может носить все что угодно, на свой вкус, из любого гендерного набора одежды. Удобно, как ни посмотри. Но тогда за этим следовал иной вопрос, зачем его так загрузили совершенно непонятной для него левой и ненужной информацией. В общем, он провел рукой перед человеком, высвечивая полупрозрачную панель выбора, что напрямую сгенерировало его сознание. — У вас такие продвинутые технологии! — огорошили его следующей фразой, которая больше была связана напрямую с физиологией хумурян, а никак не с техническим прогрессом. Однако, к радости Хурумуру, выбрали самый простой комплект одежды, чем-то отдаленно похожий на космический комбинезон, который носили при полетах на космических лайнерах бесхвостые румуху. Сумма, что высветилась при заказе одежды для питомца, поразила воображение Хурумуру. И опять всплыла та самая компания, доставившая как самого человека, так и необходимые для него атрибуты. Выходило, конечно, дорого, но в целом приемлемо, тем более его заверили, что одежду носят продолжительное время, правда не указав на сколько оно будет таковым. Одно хорошо, в ней болтающиеся гениталии питомца точно не будут видны — и эта приятная мысль способствовала согласиться на такую расточительную покупку. Что ж, толмач оказался еще и с функцией связи, ему тут же все оформили через виртуальный заказ, при этом вежливо переспросив, а сколько надо комплектов? "Один", — выбрал скупой Хурумуру, хотя за три сразу давали частичную скидку, прилагая еще зачем-то совершенно непонятное для хумурянина нательное белье за полцены. Как только оплата подтвердилась, ему пришло сообщение, что одежда питомца уже прибыла через портал доставки бесплатной еды. О как, теперь понятно, почему первый челнок был более компактный, однако ему подкинули под бок на постоянной основе средней дальнобойности портал. Очевидно с ограничениями, но хотя бы радовало, что доставленная еда не будет портиться из-за долгого хранения, а значит, питомец точно с нее не потравится и не помрет. — Следуй за мной, — жаль, что с новым обязательным приобретением приходится говорить вслух, как с муруху или румуху. Просто энергетически было невыгодно шевелить губами. Куда проще общаться с другими ему подобными хумуру напрямую через телепатию. Однако постоянный мозговой зуд от присутствия тех же родителей, что он испытывал при редких встречах, утомлял и изматывал. Отчасти именно поэтому хумуряне предпочитали отшельничество в своих выращенных садах. — Черт, — человек выругался, во всяком случае толмач Хурумуру подтвердил это однозначно, а потом знакомо полез ковыряться пальцем в ухо. — Что эти гады засунули мне туда? Кто такие “гады”, Хурумуру не понял, однако догнал быстро, что его питомцу тоже всучили такой же толмач, вот только в обязательном порядке. — Это переводчик, — пришлось снова открывать рот, правда объяснять подробности Хурумуру не стал, а после плавно повернулся к выходу, снова повторил для полуразумного медленно и четко: — Следуй за мной. Вне капсулы человек, шествуя за хумурянином, стыдливо прикрывая себе болтающиеся гениталии руками, затравленно озирался по сторонам. Хотя смотреть, по умудренному мнению Хурумуру, было особо не на что. Стандартный спутник средней длани, окутанный сгенерированной переливчатой атмосферой. Блеклый вид на лиловую планету Хуму при свете дня и россыпь подобных искусственных лун, что напоминали издалека вспенившиеся на орбите прозрачные пузыри. — Вы тут один живете? Чего это он? Не понял Хурумуру странного для него вопроса. Если у тебя нет навязанного правительством официального союза, как у его родителей, а значит, еще одного сада рядом с твоим, — то это как бы и так естественно подразумевалось. — Нет, — согласился с человеком хумурянин, отваживая от себя по привычке ненужные проблемы судьбы, и даже вздрогнул от того, как к нему подпрыгнули практически впритык, словно искали защиты и поддержки. Чуткий толмач вновь навязчиво напомнил о первых моментах привыкания питомца, и Хурумуру, сжалившись, все же терпеливо объяснил жавшемуся к нему, дрожащему непонятно с чего человеку: — Вам нечего бояться, — а после указал на закинутый на заднем дворе первый челнок с порталом. — Сейчас я вам выдам еду и одежду. Просторному комбинезону человек действительно обрадовался как родному, правда робко уточнил, почему всего один комплект и почему нет нательного белья. А вот на выданные питательные капсулы скривился. — Мы же не в космосе, зачем опять выдают стандартный паёк? И как насчет воды? Про паёк Хурумуру не понял, про нательное белье вновь пропустил мимо ушных вееров. Но прозрачный резервуар с водой указал, он находился тут же и собирал жидкость на, так сказать, “непредвиденные обстоятельства”, но зачем она человеку, хумурянин тоже не сильно догонял. Однако учтиво переспросил лишь об одном — зачем ему еще один комплект одежды. — Поменять, когда загрязнится… а еще что-нибудь потеплее, и нательное белье, оно как бы… — начал было объяснять человек, как Хурумуру отвлекся — его позвал забытый на время сад. — Пока будет один… — дальше он слушать питомца не стал, пространство сада расширилось, дотянувшись до заднего двора, и он просто шагнул в него перед удивленно распахнутым ртом и ошарашенными голубыми глазами человека… Больше не существовало отдельного хумурянина, он слился тут же с растениями, продолжив начатое. Почему сад позвал его, объяснялось просто, еще немного, и поспеет урожай праны, который нужно будет собрать, рассортировать и распределить. Но до урожая сад надо было еще довести. Энергия лилась сама собой, растения раскачивались в такт божественной песни Хурумуру, наливались плоды. Как в самой ответственной точке сработала система оповещения. Он было отмахнулся от нее, как от несущественного и ненужного, вот выйдет из транса и… Но вой усилился, а проснувшийся толмач перевел: “Ваш питомец на грани смерти”. “Что?” — Хурумуру от отчаяния был готов и сам взвыть, но во время слияния с садом это являлось неприемлемым. Пришлось войти в бренный мир, вынырнув из энергетического поля растений, чтобы узреть бледного, дрожащего человека у порога своего же дома. Он действительно не подумал, что питомец не может жить без крыши над головой. Вернее, посчитал, что двух челноков человеку будет достаточно для существования. А что? В одном он получает еду, в другом… Там, где было ложе индивидуальной капсулы, — отдых. Ан нет. Человек нездорово полыхал, чихал и кашлял. Выглядел он неважно даже по далеким понятиям хумурянина, сильно отличаясь от того, что было изначально. Пришлось поднять его силой мысли и переместить в дом — выращенное им огромное дерево с просторной полостью внутри, в котором он чаще всего жил в сезон сильных энергетических ветров. “И что мне с ним делать?” — спросил он мысленно толмача, и тот тут же подсказал связаться с компанией и купить диагностический модуль. “Купить” сковырнуло скупую душу хумурянина, но если питомец, полученный через правительственную программу, умрет — возможные последствия оказались бы еще более энерго- и кристалло- затратнее. Пришлось согласиться на тот самый модуль, что, как оказалось, включал в себя, к великой радости Хурумуру, и лечащую составляющую. “Обезвоживание и долгое нахождение при низких температурах… — поставили в известность хозяина о недолжном ухаживании за человеком. — И как результат — сильная простуда и недоедание”. “Ему не хватает воды, еды и тепла? — искренне удивился про себя Хурумуру. — Я же ему приобрел одежду, еда бесплатная и вода, ее же сгенерировать проще некуда!” Еще больший шок вызвал тот факт, что человеки воду производить, как хумуряне, не умели. И более того, потребляли столько, сколько не мог себе позволить ни один живущий в этой системе представитель народа Хуму. — Но ведь было достаточно воды… — недоуменно пробурчал от шока вслух Хурумуру. Он собирал частично выпавшую и не употребленную садом воду в этакий прозрачный пузырь и помнил, что он точно был практически полон, еще заметку себе недавно сделал вырастить дополнительный — если что. И вот тут оказалось, что все его запасы, накопленные за много витков, исчезли как не бывало. — Я одежду постирал… — пробормотали в беспамятстве из мягкого гнезда, в которое уложили человека. — Зачем? — Грязная была, а еще мне бы помыться бы самому… — напоследок, вновь отключаясь. Лекарства стали действовать. Хурумуру оценил их состав, чтобы знать, что синтезировать, если закончатся эти. Оказалось, ничего сложного нет, вещества были простыми, и он даже посетовал, что выложил за медицинско-диагностический блок столько кристаллов. Пока же питомец приносил ему лишь бесконечные затраты, неудобства и беспокойство. Однако толмач заверил, что это лишь временно. Но последние слова про “помыться” Хурумуру совсем напрягли и не зря, ибо когда он спросил у толмача, что это такое, то от полученной информации буквально сам чуть не впал в криосон, дабы избежать столь глобальных проблем и последствий на свою хвостатую задницу. Нет, он все понимал, иная физиология и все такое, но… как вообще человек умудрился не помереть до этого времени при таком высоком потреблении воды? Вернее от ее отсутствия. Когда количество необходимой воды только для питья толмач перевел в витки, Хурумуру покрылся изнутри льдом, как на приеме у психолога, а когда к ней присовокупили то самое, что питомец охарактеризовал как “помыться”, кристаллы льда выступили по всему телу наружу. Он однозначно не мог производить воду в таком количестве, да все хумуряне на его спутнике не покрыли бы потребление одного-единственного человека даже на тридцать процентов. Выход был единственный, отказаться от питомца заранее, пока он еще подает признаки жизни, и, выплатив грандиозную неустойку, попасть под правительственные санкции, включая многозначительное “и вообще” в виде непосильного долга себе на хвост и своим будущим детям. Хурумуру, скрепя сердцами, сделал судьбоносный запрос. Ответ пришел тут же — размороженный питомец не может подлежать возврату в связи с карантинными ограничениями и наличием полученных от хозяина возможных: вирусов, бактерий, грибов, прочих патогенов, включая паразитов, и “вообще”. “Это конец…” — последняя мысль перед коллапсом Хурумуру задействовала до сих пор молчавшего толмача в ушном проходе. “Наша компания может вам предоставить компактную установку синтеза воды за умеренную плату!” Цифры кристаллов, высветившиеся перед глазами хумурянина, сначала усилили шок и безысходность, пока он к ним внимательно не присмотрелся. Ибо если залезть в долги к родственникам, к слову, к тем же родителям, то можно было как-то выкрутиться на первое время. Что ж, он связался со всеми, включая дедушек и бабушек, а также пра-пра-пра… до возможного колена. В общем, до всех, до кого смог достучаться. Просимая сумма сначала повергла в шок всех его предков в целом, но когда Хурумуру озвучил “правительственная программа обязательных питомцев”, волшебным образом изменила вектор настроя. Бабки с дедками со словами “Эх, молодость!” отвалили кристаллов от всех щедрот и даже без обязательного возврата. Родители же попросили виртуально показать питомца и все выспрашивали, будет ли Хурумуру цвести с ним совместно в следующий приливный энергетический виток. “Он другого вида”, — попытался оправдаться несчастный, похолодевший вновь кристаллами изнутри Хурумуру, даже забыв уточнить о некой “полуразумности” своего питомца, как в ответ услышал совсем развратное. “И что? Детей можно сделать и по договоренности, если имеешь зафиксированную постоянную пару с духовной привязанностью во время цветения, при этом минуя все денежные издержки на официальный брак, обязательства после него, налоги и прочее, и прочее… и вообще!” Из всего этого выходило, как понял Хурумуру, что его решение купить установку для синтеза воды на данный момент куда менее затратное по кристаллам, чем официальная женитьба, которую могло бы навязать ему государство. Он собрал в долг денег даже больше, чем требовалось, и после заказа необходимого аква-синтезатора все же приобрел для питомца еще один комплект одежды и несколько пар нательного белья, совершенно непонятных для его умозаключений. А затем еще больше впал в транс, осознав, что впервые в жизни совершил нечто настолько нерациональное и абсолютно ненужное для него странное действо. И это было только начало. Хурумуру взглянул на спящего своего человека, уютно притулившегося в его мягком гнезде, скулы питомца еще немного полыхали от жара. И к своему удивлению… почувствовал тихую радость — его домашний зверек вновь приобрел относительно первоначальный вид. А значит, здоровье вернулось в нужное русло. В этот раз он связался с садом прямо из дома, как обычно делал во время энергетических бурь, растения дотянулись до него и частично даже создали вокруг кокон. Однако уходить полностью к ним, погружаясь в глубокую медитацию, Хурумуру не спешил. Он действительно впервые в своей жизни волновался о другом существе животного происхождения и теперь, видя, как тот пытается согреться, сворачиваясь в клубок, улегся с ним рядом на мягком ложе гнезда. Питомец, потянувшись к нему ответно, зарылся мордой в пушистую шкуру, глубоко задышал, засыпая. Видно так ему было комфортнее, и Хурумуру в этот момент испытал нечто совершенно иное, в отличие от объединения с садом. От него ждали поддержки, а также тепла, и он постарался дать все это человеку. Накрывая его, как и себя, энергетическим коконом дышащего жизнью сада.