Махновецъ

Сразу, после того как я представился атаману, меня отпустили. Вместе с Гришей я вышел в лагерь анархистов — село. Само логово, ясное дело не походило на лагерь как у солдат, это было просто лояльное к анархистам село, что согласилась служить временным лагерем. Я решил оглядеть себя. Как оказалось мои волосы были растрепаны, а рубаха порвалась в рукаве. Чёрт, наверное, она порвалась, когда меня схватили те двое. Я отвел взгляд от рубашке в сторону села и вздохнул, да… Этот лагерь не сравниться с моим прошлым домом. Как только я об этом подумал, Гриша похлопал меня по плечу. «Не вздыхай так тяжко! Я конечно понимаю, что это не те хоромы, к которым ты привык, но здесь тоже не плохо.» будто прочитав мои мысли, успокаивал Гриша. После чего двинулся вперед, зазвав за собой. Гришка привел меня к колодцу, где сейчас почти никого не было. Гриша оперся на колодец и спросил меня: — Ну что же тебя привело, друг дорогой? — развел руками Гриша — Помниться мне, в последнюю нашу встречу, ты говорил, что не собираешься вступать к нам, так что стряслось? — Ех Гришка… Все дело в том, — Я замялся, вспомнив последние события — я… в общем, я сильно не поладил с отцом… — Что? Но помниться мне, вы хорошо с отцом ладили, что же случилось? — Все дело в Марии, отец не понимал, почему я так поступил, он даже слушать не стал. Он не понимал моих чувств… Сказав это, я присел на землю. Столько чувств крутилось внутри: любовь, злость, обида, непонимание. Я прикрыл лицо руками, будто пытаясь спрятаться от всех мыслей, но это не помогло. — Вить, если не хочешь — не рассказывай. — Гриша присел рядом — Знаешь, что бы там не произошло, я на твоей стороне. — Сказав это, Гришка тяжко выдохнул. — Спасибо Гриш, думаю мне ещё самому, стоит разобраться во всем. Ех Гришка, легковерный парень, он всегда видит мир немного лучше, чем он есть, это даже удивительно. Ведь, по сути, он жил в не самых жизнерадостных условиях, но несмотря на это, сохранил веру в лучшее. Я даже немного завидую ему. — Ладно, — вставши с земли сказал Гриша — надо же тебе ещё лагерь наш показать пошли! Так Гришка и водил меня по всему селу, знакомил со своими новыми друзьями, показывал, где здесь что: ночлежка, кухня, ну и конечно же, показал, где здесь туалет. Да… с уборной из дома отца, это не сравниться. Ну а затем Гриша решил рассказать, что здесь к чему, в плане что можно делать, что нельзя. Я внимательно его слушал, ведь это правда мне было нужно, не хотелось ещё раз оказаться на коленях с дулом меж глаз. Ну а пока Гриша меня знакомил с местными порядками, мимо нас прошла девка, и я бы не уделил этому внимание, если бы не Гриша. Ведь, хоть он и продолжил мне рассказывать о местных порядках, но глаза его были прикованы к той особе. Да телом он был со мной, но душой он ухлестывал за той барышней. — Очередная несчастная? -перебил я его, подшучивающим вопросом. — Что, погоди, ты про что…- толком не поняв, о чем я, взглянул на меня Гриша. Я лишь с ухмылкой кивнул в сторону той барышни. — А, ха-ха, — засмеялся Гриша, и начал почесывать затылок — я-то думал ты не заметишь… Прости не хотел отвлекаться, просто…- Гришу понесло, он всегда так смущался, когда кто-то замечал, как он смотрит на барышень. — Гриша успокойся, — похлопав по плечу сказал я — я тебе не твой папка священик, ругать, за то, что ты на девок засматриваешься, не буду. — Да, но знаешь как-то все равно не удобно… — Не удобно Гриша, было тогда — скрестив руки начал я — когда нас с тобой, по всему городу гонял грузин с шашкой на гало, за то, что ты опорочил честь его дочерей. — Да ладно тебе, ты постоянно напоминаешь мне эту историю. Ну был у меня роман с его дочерьми, ну не с одной, и что? — Так-то, дочерей у него было пять, и не одного сына. То-то он нас и хотел прирезать. Гришка рассмеялся, вспомнив ниши приключения, да и я к нему присоединился. Мы потом ещё долго вспоминали о наших приключениях, но в итоге мне стало интересно насчёт той барышни, на которую он положил глаз, ну и я распросил за неё. — Ну так, расскажешь мне за эту мадам-анархистку? — Что тебе рассказывать-то? Ну девка она хорошая, обещала научить лучше из винтовки стрелять, да и в целом она классная. — Ммм, а у девочки есть имя? — Ну да… — Гриша зажмурил глаза — должно быть, я думаю — Дай угадаю, ты забыл её имя? — Да, как обычно. — Мда, времена идут, а память у тебя, как была девичьей, так и осталась. — Ладно Вить, что-то мы с тобой заболтались, давай спать пойдем. — Широко зевая сказал Гриша. Я согласился с Гришой, и мы пошли спать. Наша «спальня» была в то ли в амбаре, то ли ещё в каком сельскохозяйственном здании. За счет размера здания, здесь устроили казармы. Хотя воняло здесь как на скотобойне, не удивлюсь если в прошлом, это и была она. Как только я снял сапоги, а Гришка развязал портянку, мы улеглись спать. А спали мы на колючем и противном сене, ясное дело что никаких кроватей, село предоставить не может. Вокруг была гробовая тишина, все уже спали. Я же не хотел прикрывать глаза, да даже если бы это сделал, то шум мыслей у меня в голове, не позволил бы мне уснуть. Сегодня в целом был весьма сумбурный день мысли просто не улаживались. Думаю, если бы не разговор по душам с Гришой, я бы вообще сошел с ума. Потому напялив сапоги, я решил прогуляться по ночному село. Кто знает, может от вида села под покрывалом ночи, я смогу успокоить мысли. Я, тихонько, сунул ноги в сапоги. После чего, в моей «счастливой» рубахе со штанами, двинулся прочь из этого барака. На улице мне ударил в грудь прохладный ветер, было чертовски свежо. Я немного прошелся по селу, и усевшись на скамью, что стояла возле хаты. Я уставился на ночное небо, и вдохнул прохладный ночной воздух. И в правду, мысли утихли, я почувствовал, как будто кто-то прекратил давить на мою голову. Но тут я учуял дым папиросы, кто-то на углу хаты курил. «Хозяин дома, наверняка решил выйти покурить» подумал я, и что бы убедиться в этом, заглянул за угол Как оказалось я ошибся, вместо хозяина там была анархиста. Да, представьте себе, та самая, от которой не мог оторвать глаз мой лучший друг. Я решил не прерывать её курение, и вернуться к своей лавочке. Но как только я приземлился на скамью, она вышла из-за угла, и с немного пренебреженным тоном, сказала: — Если хочешь курить, так и скажи, а не выглядывай из-за угла. — Закончив сказанное она струхнула пепел с самокрутки. — С чего ты вообще взяла что я курю, мне просто было любопытно откуда шел запах. — сказав это я задрал голову к небу. — Ага, ну да, как же… — надув пухлые губы сказала курильщица. — Что ты вообще забыл в нашем лагере, а? — задрав бровь спросила меня эта девка. — Слушай, — не отрывая глаз он небес сказал я — не знаю, чем я мог тебе не угодить и чего ты решила с меня что-либо спрашивать, но давай не будем наводить шуму. На это моя собеседница лишь фыркнула и потушив сигарету, двинулась в сторону барака. А в правду, чем я мог ей не угодить, что она была готова развести сору на пустом месте? А впрочем, не важно, последнее чего бы я хотел это сор с кем-либо из анархистов, ведь как никак, для них я по-прежнему кулак. Я находил это очень забавным. Ведь в свое время, я тоже был как они, в плане материальных благ, а то и хуже. Я мыкал горе, все своё детство, но потом, ох… Я вам так скажу, такой удачи как у меня в тот день, не было ни у кого.