Махновецъ

Утро, от воспоминаний про бал меня оторвала Вика, она проснулась, а это означало что нужно пускаться в путь. К полдню мы должны были доехать до села Соболь. В этом селе, был наш анархический отряд, с которого я скоро буду ретироваться. Бежать я сейчас планирую, либо в Румынию, либо Австро-Венгрию, если смогу добраться до границы… Да ну и в дерьмовое положение я попал. На данный момент, самое главное, это добраться до села. А там уже видно будет, что к чему. Ну вот мы уже скачем, я впервые наблюдаю Вику такой счастливой, видимо я для неё был ещё тем бельмом на глазу. Ну а сейчас-то, все снова станет как прежде. Ех, жаль, что у меня подобного никогда не будет. Пару часов пути и мы въехали в село. Вику тут же окружили солдаты что спрашивали у неё, на что это она плечом напоролась? Но она все уходила от вопросов, рассказывая о всяком. Я же побрел отчитываться перед атаманом. Конечно, я упущу тот факт, что я пощадил белогвардейцев. Он внимательно меня выслушал, принял к сведению и отпустил меня. Я вышел из хаты атамана, и призадумался. По сути, это мой последний день с анархистами и с Гришой в частности. И только я об этом подумал, как на горизонте появился Гришка. Мы вместе прогуливались по селу, и я рассказывал Грише о том, как прошло моё первое, и, к сожалению, последнее задание. Но вот Гриша решил задать тот самый вопрос про рану Вики. Я сначала не хотел говорить ему об этом. Все-таки, одно дело, когда я с его девушкой просто словесно ссорился, а совсем другое это когда ты стреляешь в будущую жену друга. А, я вам не рассказывал? Совсем вылетело из головы. Вика и Гриша отличная парочка, и мой друг наконец остепениться и возьмет себе жену. Даже не смотря на то, что Гриша из тех, кто будет прыгать в постель с каждой. Так вот, но теперь, возможно я его в последний раз вижу, и потому решил напоследок не скрывать от друга ничего. - Гриш, в общем-то эта рана… - начал я - Да ладно друг, не мнись говори все как есть. - Гришка толкнул меня локтем- Она опять с кем-то сцепилась на ножах? - пошутил он. - Нет, это, я в неё выстрелил. - сказал я не осмеливаясь смотреть в глаза друга. - Просто, понимаешь, она хотела выстрелить в казаков. А я их знал, и что-то на меня нашло, и я сглупил и выстрелил ей в плече. Как-то так, да, я пойму если ты будешь считать меня предателем. - Витя… Я просто… - Ах, да, почему этого не рассказала тебе Вика? - решил я выложить все карты на стол, не оставляя друга с недосказанностями. - Да потому что мы с ней договорились, её молчание в обмен на мой уход от анархистов так что вот. - сказав это я взглянул на небо, смотреть другу в глаза было по-прежнему стыдно. Тут почувствовал руку на плече. - Ну ты чего, друг? Ты ведь мне правду сказал, да? – Спокойно начал Гриша Значить твоя совесть теперь чиста. Да и я на тебя не злюсь. - Вдруг уже Гриша убрал глаза в бок, и наморщил лоб. - Ну… хорошо если так. – с облегчением выдохнул я. - Знаешь Вить, я тоже не безгрешен. - сказав это Гриша стал весь чесаться, ему явно было не комфортно это говорить - В общем друг, я думаю мне стоит перед тобой покаяться, я знаю, что поступил очень погано с тобой. Но, надеюсь, получить твое прощение, хотя и пойму тебя если отвернешься от меня… - Да, успокойся ты, - улыбнулся я другу - что ты там такого мог сделать, что аж такими речами разразился? - Ох, друг, тяжкий на мне грех, тяжкий. Понимаешь, мне даже отец мой покойный снился, говорил, правду тебе сказать, что неправильно все это. Вот теперь, надо тебе рассказать иначе… “Белые!” Резко раздался крик сзади нас. Мы сорвались с места, нужно было бежать на подмогу нашим. Мы с Гришей быстро пришли на подмогу, и нам тут же выдали винтовки. Мы видели, как в лагере был самый настоящий переполох. И только потом, я понял почему. К нам на всех порах мчался конный взвод, казацкий конный взвод. К моему разочарованию, это был один из взводов моего отца. В принципе я не удивлен что они здесь. Как никак батенька мой белогвардеец, и служит Деникину. А главная проблема деникинцев, это анархисты. Вот, видимо, отец и решил нами заняться. И ох чёрт, кажется, сюда они приехали, по наводке тех самых разведчиков, коих я пощадил. Вот теперь и расплачивайся за совою сердобольность. Мы бежали с Гришкой на позиции защиты, но не успели мы добежать. Кони на всех порах ворвались в село, и казаки начали рубать наших. Началась резня, мы с Гришой, ясное дело принялись помогать. Я откинул ружье в сторону, и достал свой Маузер. Мне пришлось смериться с мыслью, что сейчас, возможно, буду убивать знакомых мне казаков. Ведь сейчас они убивают моих товарищей анархистов. Весь бой происходил на большой местности села. Место весьма обширное, и оно позволяло казакам маневрировать на нем. Это было хорошее место для защиты, но теперь, когда нас прорвали, будет тяжко бороться Я бросился в гущу событий, как раз казак впал в кураж боя, и остановившись рубал моих товарищей. Я прицелился. Выстрел. Коник, закорчился от боли, я попал ему в ключицу. И только он отвлекся, как ему прилетело топором по печени. Казак упал за мертво. Мне стало трудно дышать. Я не верил, что только что убил человека или даже помог убить. Тут же за спиной я услышал топот. Только я развернулся, мне тут же выстрелили в плече. Но благо, я смог выстрелить в сторону обидчика. Да вот жаль только я промазал. Не успел я опомниться, как этот казак, сменил оружие на Палаш. И уже был мчался на меня, да бы изрезать. Благо из-под копыт его коня меня вырвал Гришка. Я упал на землю, и думал, что все, сейчас меня втопчет в грязь этот казак. Но Гриша, и сейчас меня выручил. Он подстрелил того казака и помог мне встать на ноги. И вот мы уже думали, что наступление казаков захлебнется. Но нет, гул копыт значил, что к нам приближается ещё парочку таких же вояк. Они въехали в село, и бесчинства набрали ещё большей силы. Я же вырвал Гришку из боя, что уже чуть ли не под копыта бросался, да бы предложить план. Идея проста, сейчас нужно вывести тачанку, а там, мы сможем перебить всех. Гришка справедливо заметил, что “все” это и наши тоже. Тогда я предложил хотя бы вывезти её для предотвращения вражеских подмог. Гриша добавил, что их может и не быть, но предложил другой план с тачкой. Который был весьма смелый и ненадежный, но делать нечего. Мигом, мы кинулись к сараю, где она была. Зайдя в хлев, я тут же про себя сказал: “Вот оно, последнее слово анархистских изобретателей”. На кузове телеги красовалась надпись “Бей белых пока не покраснеют!”, ну а больше всего, конечно, выделялся пулемет максим. И нам нужно было это чудо вывезти. Гришка начал запрягать коней, а я открывать ворота. И как только лошади были запряжены, мы принялись вывозить телегу из сарая. К нам тут же прибежали помощники. Кто сел за пулемет, а кто за коней, а кто просто за компанию. Типичные анархисты, никакой организации. Гришка быстро рассказал план действий, а мне сказал бежать к бою, и действовать строго по плану. Я на это лишь кивнул и кинулся в сторону резни. Когда я прибежал, то увидел, как наших жали казаки, я попытался приблизиться по ближе к нашим дабы все услышали мой крик. Я действовал строго по плану. Я должен был скомандовать всем лечь, ведь с минуты на минуту приехала бы тачанка. И как только начался огонь, то слегли бы только казаки План был прост, главное, что бы услышали меня все. Я подобрался настолько близко насколько мог, и набрав воздуха в грудь крикнул “Хлопцы лаж…”. Удар, и я упал. В ушах звенело, а в глазах темнело. Кто-то огрел меня из-за спины чем-то тяжёлым, наверное прикладом, и я сейчас, вот-вот, отключусь.