Махновецъ

Я провалился в сон без сновидений. Прямо там, посреди боя. И проснулся я в темноте и с ужасно головной болью. Знаете, я вам так скажу, что уж решил, что меня затоптали или подстрелили, и я отправился к праотцам. Но потом я понял, что вряд ли в мире мертвых у меня бы болела голова. И я, игнорируя боль в голове пытался разобраться что происходит. Я был связан, и сидел на чем-то вроде стула, даже ногами подвигать нормально не мог. Как я понял, на глазах моих была какая-то тряпка. И потому, ориентироваться я пытался лишь на слух и на нюх Пахло вокруг чем-то средним между маслом и сырой землей. А слышал я лишь какие-то отдаленные звуки. Но пару минут спустя я услышал разговор. - Слушай давай так, мы просто пустим мальцу пулю в лоб и все. - голос был противно знаком, но я все не мог понят кто же это. - Нет, - устало отказал другой голос - я это так не оставлю, я хочу знать, что было тогда, я хочу провести над ним суд. Я хочу последний раз с ним поговорить. - после сказанного я услышал, как кто-то подвинул что-то тканевое. Ага, значит я в палатке С меня сняли повязку, и моя игра в догадки кончилась. Прямо передо мной, возвышались две фигуры, их освещали свечи что стояли на столе, которой стоял, между нами. А этих двоих… Что же вам сказать, я бы их узнал, даже если бы в палатке не было не единой свечи. Это мой отец и Фёдор, оба в военной форме. - Слушай Марк, я понимаю, что ты чувствуешь к этому мальцу, но прошу, давай быстро прикончим хлопца, и двинемся в путь. - Положив руку на плече отца обратился Фёдор. - Эти анархисты славятся своей маневренностью, если им надо они нас догонят. - Бред, - Громко ответил отец - они потеряли достаточно человек, перед тем как мы отступили. - Успокаивал отец - Особенно им навредил их же пулемет на колесах. Ах ты чёрт, тачанка, точно. Из-за меня слегли ребята. Дерьмо, нет, не верю. Может они меня хотят запугать? Хотел бы я, что бы это было правдой, но нет, они явно не врут. Сколько же моих знакомых померло то? И все из-за моего сердоболия, если бы тогда, я просто принял факт смерти тех казаков. То сейчас бы болтал с Гришкой. - Ладно, но, давай побыстрее друг, ладно? - похлопав по плечу сказал Фёдор, и собрался оставить нас вдвоем. От мысли что дальше может произойти в горле засыхает. А спокойны вид отца, быстрее пугает, чем вызывает былое чувство защищённости. - Подожди, Федь, подними пожалуйста этот подсвечник. - Отец указал пальцем на светило. Фёдор, поднял подсвечник. Стол летит в сторону, отец хватает меня за одежду и с диким криком бьет меня по лицу. Следующий момент, я падаю на бок, вместе со стулом. Я ничего на это не мог ответить. Я почувствовал самый настоящий животный страх, и хотелось бежать, но путы не позволяли. Следующий миг отец поднял меня, вместе со стулом, и вернул в былое положение. Отец, поправил дрожащей рукой, свои длинные полуседые волосы назад. Фёдор же стоял рядом с беспристрастным лицом. Затем отец, взял стул и сел напротив меня. Фёдор, подошел к батьке, и что-то прошептал на ухо, на что получил ответ: «Прости, не смог удержать себя». Я все смотрел на отца и не узнавал его. Усталый вид, впавшие щеки, и глаза что будто стали перестали сиять былой голубизной, а стали серыми и блеклыми. - Так, Виктор, слушай меня внимательно. - отец, сидя на стуле скрестил руки - Сейчас я хочу, чтобы ты рассказал о той ночи, когда сбежал из моего дома. - Ты про тот день, когда она… Резкая пощечина тяжёлой рукой оборвала меня. - Говори только по делу, начиная с самого начала дня. – Смотря мне в душу говорил отец – С того самого дня, о котором мы с тобой думаем.