Please stay for me

      Я хотел бы посидеть с тобой за чашкой травяного чая. На время забыть про насморк, академический долг по педагогике и несбыточные мечты.       На улице наверняка лило бы как из ведра, что часто случается под конец сентября. Возможно, мы изрядно вымокли бы, попытавшись спрятаться под одним зонтом, по пути в ближайший продуктовый, но, в конечном итоге бежали бы вовсе без него так, как это было в школе, когда о ценах на противовирусные не знали. Помнишь ведь, Бомгю? Я простудился тогда сильно, даже в больницу с температурой попал. Воспоминание, однако, того стоило.       Я рассказал бы тебе про книгу, которую сейчас читаю, про строгую комендантшу, за курение в окно гоняющую, рассказал бы про удивительных людей, что были в моей жизни. Пусть те ушли, и, возможно, очень изменились с тех пор, но это не делает их вклад в мою историю менее значимым. Я научил бы тебя печь имбирное печенье, и да, я терпеть не могу готовку, но для тебя – сделаю исключение.       Я бы искренне хотел узнать, как прошёл твой день, послушать твою любимую музыку, и мне действительно интересна та забавная история с прошлого лета; рассказать о том, каково это – переезжать из Тэгу в Сеул. Я хотел бы встречать с тобой закат, сидя на широком кухонном подоконнике и допивая третью чашку травяного чая; хотел бы глупо шутить при тебе и не бояться, что ты подумаешь, что я ненормальный (потому, что ты и без того знаешь, что я действительно немного не в себе).       Я хотел бы подарить тебе этот, пахнущий старыми книгами и, немного выпечкой, вечер на пустой кухне общежития и знать, что пока ты рядом, и устало улыбаешься, я не зря проживаю ещё один день.       Хотел бы ты выпить чашку чая со мной, Чхве Бомгю?

***

      Текст неотправленного сообщения я порывался стереть тут же, но, передумав, сохранил в заметки. С Бомгю мы не разговаривали несколько недель как: повздорили на нервах, повод столь ничтожен был, что, на тот момент, из головы успел выветриться. Общения с лучшим другом категорически недоставало. Поговорить, однако, чтобы недомолвку разрешить, ни то времени, ни то смелости мне не хватало. Не исключено так же, что я подсознательно первого шага от него ждал, привыкнув, что из нас двоих не я первым извиняюсь всегда (что, несомненно, как человека, отнюдь меня не красит).       Мы выросли на одной улице, вместе учились в средней школе. Когда после развода родителей я был вынужден уехать из столицы вслед за отцом, которого понизили и перевели из центрального офиса компании, мы едва ли не каждый день созванивались и виделись стабильно раз в две недели (трёхчасовая поездка в интерсити экспрессе воодушевления от перспективы встречи не уменьшала ничуть). Я был действительно счастлив снова вернуться в Сеул, поступив в университет Хангук на факультет устного и письменного перевода. Не в последнюю очередь потому, что в городе этом имел человека, моего приезда заведомо ждущего: сбегая назад в столицу, я понимал, что как бы жизнь ни сложилась, мой путь не приведёт в никуда.       Относительную тишину вечера нарушил слишком громкий звук входящего сообщения в KakaoTalk. Я вздрогнул: телефон, не переведённый в виброрежим, лежал на подушке в нескольких сантиметрах от уха. В ушах разразился неприятный звон. Подумал о том, что бы адресанта проигнорировать, потому что о серьёзных делах рабочих да учебных пятничным вечером не пишут, а сил, чтобы с кем из знакомых пустой разговор вести, я не имел, однако, краем глаза глянуть, кто пишет, всё же решился (на всякий случай). Ник отправителя на экране завидев, я перешёл в чат быстрее, чем мог бы о действии своём всерьёз задуматься: BEOMBADAN: Хён, я могу прийти к тебе? BEOMBADAN: Дождь не утихает, я очень замёрз, но не могу домой вернуться. Я боюсь разговаривать с ними прямо сейчас. Знаю, что ты очень очень зол на меня, но Субин-хён не в городе, мне больше некого о помощи просить. BEOMBADAN: Пожалуйста, просто скажи «нет», если совсем нельзя, не игнорируй меня. Клянусь, уйду до наступления комендантского часа, даже если не распогодится.

MOAWAJJUNIE: Сейчас рыжая иностранка у вахты. На глаза ей только не попадись. После прошлого раза она тебя точно запомнила. Я поставлю чайник.

      Я отбросил смартфон на постель, развёл конечности сродни морской звезде и через рот выдохнул: планы на вечер наедине с собой и недавно приобретённой копией «Норвежского Леса» Харуки Мураками были разрушены однозначно. Даже, если ливень прекратился бы (что прогнозу синоптиков не соответствовало), отпустить друга к, в очередной раз беснующим, родным я бы не смог. Бомгю не был проблемным ребёнком, не доставлял серьёзных неприятностей семье и в пубертата разгар, однако, за последний год взаимоотношения с родителями испортил донельзя и стремительно. В комнате моей он оставался на ночь стабильно несколько раз в месяц, подробностями семейных разборок не делился, а я не шибко расспрашивал в ответ.       С вахтёршей о том, чтобы посетителя на ночь оставить я условился заранее, заплатил (я никогда не говорил Бомгю, что тот не так ловок, чтобы непойманным систематически проскакивать, с дежурными договаривался). Вернулся в комнату, чайник на кухне, находившейся напротив, оставив. Среди приправ, полуфабрикатов и чаёв мятного, который друг любил особенно, я не нашёл, потому по кружкам рассыпал остатки сушёных трав неизвестного происхождения понадеявшись, что жижа пригодной для питья выйдет. Окинул комнату взглядом и, убедившись, что выглядит она сносно на столько, насколько того позволял жилой вид, открыл окно чтобы закурить.       Правилами общежития курение вне специально отведённой зоны на улице воспрещено. Правилами жизни – дозволено всё и каждому до тех пор, пока за руку не пойман, или систему пожаротушения ненароком в действие не привёл. — Замри где стоишь. — Я услышал звук открывшейся двери. Разворачиваться, однако, не стал: здание пустовало, да и ждал я всего одного, вполне конкретного, человека. — Я до блеску вылизал свою холостяцкую берлогу часа два назад, так что, оставь обувь и зонт в коридоре. Верхнюю одежду на крючок повесь, по правую руку от тебя два свободны. — Я без зонта, — голос Бомгю прозвучал на тон ниже привычного и тихо совсем, в пол силы, — Ёнджун-хён. И верхней одежды у меня тоже нет. Перед тем, как зайти, разулся уже. Я знаю, что поддержание порядка на своей территории чрезвычайно важно для тебя.       Я потушил недокуренную сигарету о карниз и оставил окурок на нём понимая, что дождём все равно смоет. Обернулся и окинул взглядом всё ещё стоявшего в дверном проёме собеседника (действительно, вымокшего вусмерть и выглядевшего едва ли не самым несчастным существом на свете). За то, что встретил того лёгким холодом в голосе, стало как-то стыдно. — Дам тебе что-нибудь своё, чтобы переоделся. Отопления нет: на этаже два человека живёт сейчас, экономят. Твои вещи вряд ли высохнут быстро. Возьми голубое полотенце на полке у двери, прими тёплый душ, пока я чай заварю. Где шампунь и гель стоят, думаю, не забыл ещё. — Я помню, — голос его прозвучал действительно сипло, потому я оставил мысленную пометку найти в аптечке леденцы для горла со вкусом лимона (на всякий случай),— хён.       Чтобы отыскать ещё одну толстовку, помимо той, которая на мне самом была, понадобилась, казалось бы, вечность (и не подозревал, насколько обширным гардеробом для одинокого, живущего в общежитии, мужчины обладаю). Найдя необходимый предмет одежды, бросил его и первые попавшиеся под руку брюки на кровать. Перебрал упаковки разнородных лекарств на верхней полке шкафа, но понял, что леденцов от кашля среди них нет: мелочёвка из разряда соли, спичек да базовых препаратов в расход идёт медленно настолько, что о пополнении запасов и забываешь, но заканчивается внезапно и не вовремя всегда.

***

      Вернувшись с двумя кружками травяного чая, Бомгю я застал сидящим на полу и безуспешно пытающимся справиться с открытием пачки овсяного печенья. Я поставил горячие ёмкости на подоконник (понадеявшись, что следа на лакированной поверхности не оставлю) и протянул тому ножницы из маникюрного набора, что бы не возился долго. — У тебя всегда есть запечатаная пачка печенья в шкафу. — Друг посмотрел на меня немного виновато, понимая, что на продуктовую полку без моего на то позволения ему лезть всё же не стоило. — Ну так. Я не сладкоежка. Печенье я покупаю для тебя. — Я пожал плечами так, будто сказанное было чем-то, самим собой разумеющимся. Не планировал изначально простой правды выказывать, но фраза вырвалась сама собой, потому я понадеялся на то, что собеседник от, неуместных в контексте ситуации, расспросов воздержится. — Горишь желанием обсудить, что тебя в очередной раз сюда привело?       Я сел на кровать и потянул друга обоими руками на себя, вынуждая залезть на постель со мной. Подал одну из кружек с чаем, оставленных до того на подоконнике, и закрыл окно, остававшееся распахнутым до того, всерьёз опасаясь, что простуды после подобного рода прогулок в дождь Бомгю таки не избежать. Перевёл взгляд на молодого человека, демонстрируя готовность выслушать, если рассказать о событиях, произошедших за час-два до того, захочет. — Я запросил место в общежитии на второй год обучения. Говорил ведь? — Я кивнул и отпил уже слегка подостывшую жижу (вышло сносно), которая, по идее, травяным чаем должна была стать. — Получил. Зная, что новость причиной для ругани станет, с тем, чтобы её сообщить, дотянул до последнего. Побег от проблем их значимости, увы, не преуменьшает: грозят лишить средств на содержание и чуть ли не отречься от родства. По мнению отца, из дому съехать, в том же городе учась – предательство семьи. Я ведь потому в прошлом году заявки на общежитие не подавал, что родные настояли на ненужности переезда от них: скучать, мол, будут, да и глупо это – ютиться в каморке с незнакомым человеком или двумя, имея собственную комнату. Тогда я возражать не стал, но за этот год ты… ну знаешь. — Это, — я провел подушечкой указательного пальца по следу засохшей крови под рассечённой бровью, — он сделал? — Он.       По тому, насколько короток и резок ответ друга был, я понял, что от дальнейшего обсуждения темы тот бы предпочёл воздержаться, потому прикусил язык (и кулаки, зачесавшиеся, куда подальше спрятал, на всякий случай). Отношения Бомгю с родителями (по крайней мере, так выдавалось со стороны) испортились резко, и, казалось бы, на пустом месте. Того, что стало яблоком раздора, он по какой-то причине не открывал, а я предпочитал не давить, понимая, что рано или поздно причину и сам узнаю.       Я поставил пустую чашку на пол и потянулся к рюкзаку на спинке, стоявшего рядом, стула. Достал из бокового кармана заживляющую мазь и пластырь, купленные утром, а, потому, в домашнюю аптечку не переложенные, с кровати на пол сполз и перед другом на колени встал, чтобы на одном уровне с его лицом оказаться. Тот посмотрел на меня слегка растерянно, не совсем понимая, чего от него ждут. Я молча показал, что в руках держу: рану на лице, пусть и запоздало, но обработать всё же счёл не лишним. — Ёнджун-хён, честно говоря, я действительно не понимаю, почему ты всё ещё терпишь моё присутствие рядом с собой. Ты похож на главного героя романтической дорамы: красив, умён, человек замечательный. Любой мог бы только мечтать о том, что бы дружить с кем-то, похожим на тебя. Мне иногда кажется, что однажды я проснусь тринадцатилетним снова, и окажется, что встреча с тобой мне приснилась. — Я не могу пообещать, что навечно буду рядом с тобой, потому что единственная предсказуемая вещь в жизни – её непредсказуемость. Все, кого, так или иначе, сводит судьба, могут разойтись путями. Я самый обычный человек. На твоей стороне, однако же, я при любом раскладе останусь. И у этого, на самом деле, объективных причин нет. Ну, то есть, — я сделал паузу, обдумывая несколько секунд то, как наиболее ясно выразить мысль, — я имею ввиду, что познакомиться с тобой семь лет назад, несомненно, моим сознательным решением было, но я не могу назвать конкретного поступка или черты, которой ты любовь мою заслужил. — За последнее предложение я дал себе мысленную пощёчину потому, что прозвучало оно, в моём видении, абсолютно некорректно, возможно и вовсе бестактно. Попытался исправиться до того, как Бомгю чего надумает себе. — Нет, неверно меня не пойми. Я не извращенец. Когда я говорю, что люблю тебя, я имею ввиду, что ты – чрезвычайно важен для меня. Мне действительно не всё равно на твои неприятности, хотя любому другому человеку я сочувствие бы больше из вежливости выказал. За тебя же я волнуюсь так, будто ты главный герой моей жизни. И мне нравится видеть тебя рядом с собой. То есть, — я нервно сглотнул понимая, что словами своими, кажется, только хуже делал. — Когда я смотрю на то, как ты пьёшь травяной чай из моей любимой кружки, сидя на кровати в моей комнате, и съедаешь целую пачку овсяного печенья, которое я для того и купил, за раз, я чувствую себя иррационально счастливым. Я никому обычно не одалживаю свою одежду, но видеть её на тебе сейчас мне нравится: мысль, что вещи пропитаются твоим природным запахом, до тех пор, пока снять их успеешь, греет мне душу. Я пытаюсь сказать, что видеть тебя рядом ощущается очень привычным и правильным. И я не думаю, что ты сделал или сказал нечто конкретное, чтобы вызвать во мне желание позаботиться о тебе. Я сам решил это для себя в какой-то момент. — Хён, я… спасибо, что остаёшься для меня тем светом, что всегда помогает найти дорогу домой.       Бомгю легко коснулся губами уголка моего рта. Ком в горле отчего-то встал.