Игры

Гейзенбергу было скучно. Он сидел на стуле перед столом, где обычно работал, и не знал, чем себя занять. У Димитреску была охота и виноделие, которые отлично коротали время всем живущим в замке, а у Карла было… ничего. Он просто сидел на своей фабрике, собирал солдат, которые никак не реагировали ни на шутки, которыми их осыпал Гейзенберг, ни на удары, что заставляло инженера изнывать от скуки. Ему хотелось как-то разнообразить свой досуг, который и так не блистал разнообразием. И он решил придумать что-нибудь, что выходило бы за пределы его фабрики, но можно было бы реализовать и внутри нее. Например, Гейзенберг может создать какую-нибудь игру, которая повеселила бы не только его, но и остальных Владык, но уже в качестве зрителей. Работа тут же закипела, стоило ему только достать из рядом стоящей тумбочки бумагу для чертежей и карандаши. Но каждый раз Гейзенберг отбрасывал неудавшийся чертёж в сторону, превращая пол около стула в свалку. Потом он обязательно выбросит всё это, а пока Лорд был занят более важным делом — он творил. — Sunt un geniu!¹ — воскликнул Карл, отстраняясь от неудачных чертежей на несколько секунд. В его глазах, скрытыми за стёклами очков, светился восторг и гордость за самого себя. Долгие дни работы и поисков наконец окупились, и идея сама пришла к нему в голову. Засветилась, как лампочка на одной из дверей фабрики, которые так легко было разбить. И чтобы эта идея не исчезла — он тут же принялся её записывать, чертить линии, которые в будущем воплотятся в жизнь в виде сложных механизмов. Карлу всегда нравился этот процесс. Запах чернил, стружка карандаша и звук сминаемой бумаги. В такие моменты он мог отвлечься от всего ужаса, что творился вокруг него. Забыть о том, что его жизнь давно не принадлежит ему. Поэтому он решил, что поиграть с чужими жизнями будет хорошей идеей. Хорошей по отношению к нему, а не к тем, кто станет жертвами в его небольшом эксперименте. Этим несчастным оставалось только посочувствовать, ведь фантазия у Карла работала очень хорошо. Иначе бы он просто не обустроил свою фабрику так, что в ней никто кроме него не смог бы сориентироваться без карты. Он же знал её наизусть, как свои пять пальцев и с лёгкостью находил любые ходы. Постепенно на листах вырисовывались сложные механизмы, состоящие из решёток и шестерёнок, которые в будущем Карл будет мастерить и воплощать в жизнь. Обратно он поднял голову только через долгие часы работы, когда чертёж принял окончательный вид. Несмотря на то, что рисунок был очень аккуратным и красивым, в нём было сложно что-то понять обычному человеку. — Готово, — довольно произнёс Гейзенберг, поправляя сползшие на кончик носа очки. Время уже давно перевалило за полночь, но его это не сильно волновало, так как работа, наконец, была завершена. Карл отложил в сторону карандаш и последний раз прошёлся взглядом по чертежу, — Идеально. Теперь ему есть чем себя занять. Карл откинулся на спинку стула и возвёл взгляд к потолку, ухмыляясь. Сейчас ему нужно отдохнуть. Закурить, например, а потом можно приниматься и за реализацию "проекта" в жизнь. Ему просто хотелось чего-то нового. *** За воплощение своей задумки в жизнь Карл взялся довольно быстро. Не желая упускать благоприятный настрой, он большой юлой вертелся по фабрике, выискивая нужные фрагменты, всякий металлолом и ненужные шестеренки. Все они пойдут в дело, которое будет развлекать Карла еще долгие годы. В этом месте, в этой деревушке, где все были до безумия верны Миранде, Гейзенбергу было до такого же безумия скучно. С жителями деревни он старался не контактировать, а развлекаться с его семейкой себе же дороже. Димитреску ни за что не пустила бы его в свой замок на охоту, да и он бы сам к ней не пошел. Донна всегда держалась особняком, а Моро… Это Моро. Он был уродцем даже по меркам этой ебанутой семейки. Поэтому Карл решил как можно скорее приняться за работу, чтобы не пришлось пересекаться со всеми ними в ближайшее время. И чтобы скоротать свой досуг созданием чего-то интересного. Несколько часов он только искал детали, которые подошли бы для работы. Пускай на этой фабрике он очень давно, но все равно не мог с точностью сказать, где какие детали валяются, так как в приступе гнева мог их закинуть их очень далеко. Только самое необходимое всегда находилось у него под рукой. Гейзенберг, тихо матерясь, тащил за собой в воздухе сотни мелких и крупных деталей, которые он успел найти. В куче нужного “мусора” были и какие-то шестеренки, решетки, прочая мелочь, которая могла пригодиться. Работать и устанавливать ловушки он решил пока только на фабрике, так как в этом месте все принадлежало ему. Здесь будет намного легче со всем справиться. Карл остановился около особенно узкого прохода и посмотрел наверх, на потолок. Это место идеально подходило для установки ловушки. Небольшое расстояние между стенками не давало места для маневров, оставалось только бежать вперёд. Поэтому он решил установить решетку с шипами, которая будет опускаться, стоит только жертве пробежать определенное место. Незнающий человек сразу же побежит вперёд, наткнется на тупик и запаникует, не увидев небольшую решетку, которая ведёт к спасению. Работа закипела. Обломки полетели по помещению, занимая нужное место, маленькие винтики сами вставали в отверстия, прикручивая решётку к стене. Карл наблюдал за этим процессом со стороны, время от времени устанавливая шестерни и смазывая их маслом. Постепенно над коридором появился и механизм с шипами, и непонятные балки, которые служили частью конструкции. Все они были незаметны для незнающего человека, который в темноте помещения ничего бы и не увидел. Карл отошел на приличное расстояние и усмехнулся, довольный проделанной работой. По его мнению, всё было просто идеально. — Осталось найти жертву, — произносит мужчина, поправляя очки на переносице. Работа была завершена, теперь ее нужно было только протестировать. *** Для эксперимента он выбрал одного из жителей деревни, которых было не жалко пустить в расход. Да и “поклонники” Матери Миранды всегда были рады угодить Лордам во всем и, если кого-то из них вызывали во владения одного из “детей” Миранды, то они сразу же без возражений выполняли указ. Вот и бедолага, которому не посчастливилось стать жертвой эксперимента Карла, безропотно последовал внутрь фабрики. Только он не знал, что его ожидает мучительная смерть от очередного изобретения Гейзенберга. Коридоры, коридоры, коридоры — всё, что видит несчастный мужчина, бегущий вперед. Всё, что он слышит — безжалостный смех того, кому поклонялся наравне с Мирандой. Он останавливается, видя перед собой решетку, которая преградила путь. Жертва была загнана в ловушку. Ему не выбраться. Странный скрежет переключает внимание мужчины на себя, заставляя сердце упасть в пятки. Потолок приближается все ближе, опасно сверкая острыми пиками, которые были приварены к решеткам. Затуманенный страхом мозг не придумал ничего лучше, чем ввести своего обладателя в ступор. А потом в панику. Мужчина беспомощно закричал, чувствуя, что смерть слишком близко. Единственное, что он успевает сделать — вытянуть руку сквозь прутья решётки в надежде на помощь. Которую он никогда не получит в этом месте, ведь Гейзенберга не волнует человеческая жизнь. Карла волнует лишь результат эксперимента. Он смотрит вперёд с хищной улыбкой на лице, довольный тем, что видит. Часы работы прошли не напрасно: работа была выполнена идеально. Жертва потерявшаяся в страхе за свою жизнь, не заметила маленькой лазейки, которую Карл оставил для неё. Стоило пройти всего пару шагов и увидеть решетку, которая была спрятана за металлоломом, и мужчину ждало бы спасение. Но только он был слишком ослеплен страхом, чтобы рационально думать. Раздаётся хруст костей, крик, переходящий в беспомощный хрип, наполненный океаном боли. В тишине фабрики этот звук раздается слишком громко. Но он кажется правильным, словно его и не хватало этому месту. Механизм с решетками просто-напросто превратил бедолагу в кровавое месиво, которое состояло из волос, вытекших глаз и трухи, в которую превратились кости. Гейзенберг нажимает на небольшую кнопку, которая находилась на таком же небольшом пульте. Да, он мог воспользоваться своими силами, но Карл решил, что сначала надо проверить, как работает сам механизм. Для чистоты эксперимента. Инженер подходит к решётке, раздвигает прутья руками и смотрит на то, что осталось от его подопытного. Карл присаживается на корточки перед кучкой, что некогда называлось человеком. Рука сама тянется к единственной уцелевшей конечности: в ней оказывается чужая рука, которую мужчина вытягивал вперед, прося о помощи. Это было всё, что осталось от жертвы. Карл поднимается с пола и ухмыляется. Его эксперимент удался на "ура." Это несказанно его радовало, так как у него наконец появилось что-то, что могло скрасить его будни в этом ужасном месте. Позже эти "игры" превратились в обычный день на фабрике Карла Гейзенберга. 1 — Я гений!