Инсценированный Суд

— Дайте мне умереть, — с тяжелым грохотом уронив рюкзак на пол, Чонгук грузно повалился на стул за столиком в столовой, где его уже ждал его лучший друг Чимин, который предусмотрительно сбежал с последней пары на пару минут пораньше, пока преподаватель Ли дообъяснял задание, чтобы успеть застолбить им место хотя бы в самом углу: столовая во время перемен всегда становилась местом поклонения, куда студентами всех курсов организовывалось массовое паломничество. — А кто тебе не дает? Если нужен рецепт на снотворное, так ты только скажи. Ты ж знаешь, я подпись хена давно научился подделывать, — без энтузиазма отозвался Чимин, пытавшийся разобраться с очередным слишком твердым кусочком свинины: такие приступы меланхолии в последнее время случались у Чонгука слишком часто, чтобы у него, между прочим тоже погребенного под завалами конспектов и домашек, оставались силы на это как-то реагировать. — А, хотя, стой! — внезапно очухался Чимин и постучал себя по груди, чуть было не подавившись. — Ты только дотяни сначала до конца следующей недели, а потом делай, что хочешь. — А там у нас что будет? — уныло спросил Чонгук, укладываясь щекой на стол и прикрывая глаза, представляя, что сейчас он находился в темной маленькой комнатке, где не было ничего, кроме кровати и теплого одеялка, под которым он мог бы блаженно проспать несколько дней подряд. После бесчисленных почти бессонных ночей фантазировать о подобном ему не мешали ни звонкие голоса студентов, раздававшиеся со всех сторон, ни стук молотка рабочего, который в сотый раз пытался починить вечно разваливающийся шкаф с посудой, ни бесконечное шарканье ног по полу. В целом ему теперь уже, пожалуй, даже и глаза не нужно было закрывать, чтобы нарисовать столь милый сердцу образ, но он слишком любил все атрибуты сна, чтобы игнорировать хоть какие-то части этого ритуала. — Психология вообще-то. И если ты забыл, напоминаю, что на тебе половина билетов, так что даже не думай слиться! — грозно запыхтел Чимин, что тем не менее не прозвучало устрашающе из-за того, что его рот был набит теперь уже рисом, и несильно толкнул Чонгука локтем в плечо. Сил сказать, что слиться куда-нибудь в сточную канаву, он был бы теперь не так уж и против, у Чонгука не нашлось. Впрочем он весьма справедливо полагал, что его кислая бледная мина должна была весьма красноречиво передать Чимину все, что он думал насчет ситуации с предстоящим зачетом в частности и их как будто бы построенной на унижении и отсутствии эмпатии дружбе в целом. Да и в общем… Может, Чонгук и не был самым умным человеком на планете. В конце концов на юридический его никто силой не тащил, и он вполне добровольно самостоятельно отнес оригиналы документов именно на этот факультет. А ведь родители и некоторые их знакомые неоднократно убеждали его, что ему следует хорошенько подумать, готов ли он тратить ночи напролет на то, чтобы во всех тонкостях изучить процессуальное право, но он на это все, разумеется, лишь отмахивался, а теперь вот был вынужден пожинать плоды собственного выбора. И особенно тяжко в последние месяцы ему давалось отстаивание того факта, что он действительно сознательно подходил к выбору профессии с самого начала и был готов к тому, что его ждало, так что совсем и не страдал из-за происходящего в его жизни сейчас, когда они в который раз ссорились по этому поводу с его мамой, которая беспокоилась за него и требовала, чтобы он больше заботился о себе и перестал уже гробить здоровье за этой дурацкой — Чонгук даже спустя полгода не мог поверить в то, что главный адепт образования в их семье, то есть его мама, использовала именно это слово — учебой. И не то чтобы он не хотел еще в старшей школе быть юристом. Конечно же, хотел. Он не был настолько идиотом, чтобы без веских причин отправиться поглощать такие объемы знаний. Просто его маме было совсем не обязательно знать то, что первостепенной причиной для него была вовсе не тяга защищать бедных и угнетенных, а, возможно, заносчивый мудак Харви Спектр из «Форс-мажоров», в котором временами начинало зашкаливать чувство справедливости. И все же даже после стольких опрометчивых решений и выборов, основанных на симпатиях к сериальному персонажу (а ведь ему также была не чужда и в целом идеализация жизни, что только усугубляло его положение в глазах любого здравомыслящего человека; поэтому об истинных причинах своего поступления на юрфак Чонгук смог поведать только Чимину и то только через несколько месяцев после их знакомства в первый же учебный день), но даже после всего этого ему хватало извилин для того, чтобы понять к третьему курсу, что психология являлась далеко не самой страшной из всех его проблем. После кучи экзаменов, сданных вообще без подготовки (потому как из-за основных дисциплин, учить билеты по второстепенным ему просто не хватало часов в сутках), или сданных благодаря услышанному сквозь сон на парах, или благодаря тихому шепоту Чимина с задней парты, или вообще благодаря тому, что он когда-то там что-то такое по телеку слышал (вообще-то о том, что дельфины потенциально могут изнасиловать человека, он именно таким путем и узнал!), не говоря о том, как феноменально развилась его фотографическая память (или во всяком случае он так думал, игнорируя скептические взгляды Чимина), стоило ли ему бояться какой-то там психологии, незачет по которой грозил ему всего лишь дополнительными парами для отработки по четвергам? Вот и Чонгук (наивно) полагал, что не стоило. Точнее он предпочел в принципе забыть о том, что ему что-то там нужно было сделать. Ему до этого сначала еще нужно было дожить, в чем он с его уровнем нагрузки вполне мог без каких-либо усилий не преуспеть. И для этого ему бы даже не понадобились столь любезно предложенные Чимином таблетки; он и сам прекрасно справлялся с тем, чтобы гробить последние нервные клетки за просмотром очередного учебника по праву. А все из-за господина Чхве с его идеей проводить инсценированные суды дважды в неделю, которая поначалу показалась все еще влюбленному в романтику сериалов Чонгуку просто блестящей и которую теперь он воспринимал исключительно как личную вендетту преподавателя против него (ну и еще Чимина, потому что на остальных Чонгуку было наплевать, а за здоровье лучшего друга он все же переживал, так что таки тоже включал его в группу потерпевших). Как и все в его жизни, начиналась данная инициатива для Чонгука просто прекрасно. Преподаватель Чхве озвучил свою идею уже на третьей паре от начала семестра, когда все стандартные вещи были оговорены, и получил от студентов стопроцентное одобрение, в том числе и от Чонгука. Ведь суть предложения заключалась в том, чтобы быть освобожденным от трех экзаменов по личному выбору в конце года в случае получения наибольшего количества побед. На самом деле так это интерпретировал для себя Чонгук. А что он мог поделать, если именно этот вопрос был для него наиболее актуальным? Он был совсем не против напрячься немного больше обычного в рамках семестра, чтобы потом не страдать из-за миллиарда огроменных билетов во время сессии. И спустя месяц с начала таких практик Чонгук все еще не отрицал, что награда в рамках их курса обучения была более чем стоящая. Проблема заключалась только в том, что он несколько (очень сильно много) поспешил, когда определил, что превысить обычные его усилия придется всего на немного. Он-то думал, что можно будет спокойно почитывать тематическую литературу накануне пар, чтобы быть во всеоружии с актуальными знаниями наготове, но совсем не учел того, что так думал далеко не он один. Удивительно, но внезапно как-то оказалось так, что Чонгук по какой-то причине не был единственным, кто не хотел сдавать никакие экзамены. В конце концов за это право против него боролся даже Чимин, что уж было говорить про остальных студентов их курса. Так что теперь вся его жизнь была всецело подчинена подготовке к бесчисленным разного рода судебным разбирательствам. Ведь на самом деле суть инсценированных судов, которые теперь проводились дважды в неделю, заключалась в том, чтобы как можно более точно воспроизвести в пределах аудитории реальные судебные процессы. Ни о какой помощи со стороны преподавателя на таких занятиях и речи не шло. Каждый был сам за себя. И если перед первой подобной парой Чонгук и воспринимал все как игру, то уже после нее он понял, насколько высоки были ставки, отчего и уровень ответственности ощущался более чем реальным. И даже защищая в один из разов Минсу, с которой он не очень-то ладил еще со времен первого курса, он все равно чувствовал, что если он действительно хотел стать хорошим адвокатом (думать о перспективе отмены экзаменов в такие моменты было бы слишком мелочно, так что воодушевленный возвышенной целью Чонгук о таком даже и не помышлял в минуты разбирательств), то он должен был костьми лечь, но не дать ее в обиду. А осложнялось все тем, что в этих тренировочных парах участие принимали не только однокурсники Чонгука, но так же и выпускной, а значит, более опытный курс. Какое-то время Чонгук даже возмущался, что это было не очень-то честно по отношению к ним, как к младшекурсникам, которые просто физически не могли знать столько же, сколько и старшие студенты. Да это и в целом в их вузе не считалось стандартной практикой. Но преподаватель Чхве считал, что было бы не лишним простимулировать стремление студентов добывать знания самостоятельно (к тому же награда в виде отмены экзаменов существовала отдельная для каждого курса), так что именно такой вариант занятий в итоге и был утвержден. И потому бубнеж Чонгука ожидаемо никак не влиял на то, что в итоге он все равно полз читать дополнительную литературу, чтобы не ударить в грязь лицом на очередном заседании. И Чонгук даже не мог сказать, что такой вариант обучения, когда на обсуждение теоретических вопросов им отводился лишь факультативный час в неделю, а все основные пары строились исключительно в виде практики, не был эффективным. Он отдавал себе отчет в том, что, участвуя в суде в той или иной роли, самостоятельно и наблюдая за другими, он многому учился, узнавал, к каким последствиям могло привести всего лишь одно неосторожно брошенное слово и как даже мимика иногда влияла на исход суда. Но все это никак не помогало Чонгуку спать больше или питаться лучше. И поэтому теперь… Теперь Чонгук заебался. Как человек, научившийся владеть словом, он мог бы сказать, что он устал или что у него кончились силы. Что он так много трудился, что теперь хотел только спать. И что от постоянного сидения за лэптопом у него периодически болела спина, а еще, кажется, начала проступать седина! А ведь он жил один в квартире, которую ему снимали родители, так что ему еще нужно было готовить и убираться, и стирать (хотя пока вместо этого он продолжал начинать каждый день с занюхивания партии носков с целью определения, какие из них были свежее остальных). А еще… Если бы уж он начал плакаться кому-то, он бы обязательно упомянул о том, что выбрасывать мусор было тоже не так-то и просто! Ведь мусорные баки находились совсем в другой стороне от его пути к университету, так что его времязатраты увеличивались на целые пять минут, если он хотел наконец избавиться от начинающих тухнуть отходов. А вот обсуждать мытье полов Чонгук, пожалуй, не стал бы браться. Настолько это было больно. Мало того, что сначала нужно было везде все подмести, предварительно распихав куда-то валявшиеся повсюду вещи, так потом еще и нужно было не расплескать воду из ведра по всей квартире, а сделать все так аккуратно, чтобы потом по полу все же можно было ходить, а не ежесекундно скользить, рискуя свернуть шею. И лучшей частью беспросветного тлена его жизни, по мнению самого Чонгука, было то, что у него совершенно не хватало времени ни на какие отношения. И он даже не говорил о чем-то серьезном, чего ему (очень сильно в глубине души) на самом деле хотелось. Потому что, даже пытаясь стать солидным, ответственным, опытным адвокатом, Чонгук все еще умирал где-то там внутри, когда представлял, что мог бы просыпаться утром в чужих теплых объятиях, нежиться в них и думать о том, что после всех грядущих тягот дня, ему будет к чему возвращаться. Но, к счастью для него, жизнь не уставала подкидывать ему куда более прозаичные поводы для смерти вроде передоза кофеином или перспективы быть сбитым, когда он, рутинно опаздывая, перебегал дорогу на желтый, так что на такие глупости, как какие-то там отношения, у него в итоге не было времени. Поэтому речь шла не о том, чтобы пытаться построить с кем-то что-то серьезное. Теперь уже было бы достаточно и просто разового перепиха, чтобы хоть как-то сбросить с себя скопившееся напряжение. Но даже для решения такой незатейливой задачи (уж если кто-то давал даже его супермерзкому одногруппнику Чонде, то, наверное, это было не так чтобы прям невозможно) требовалось приложить столько усилий, что было совсем не до того. В конце концов ведь нельзя же было просто взять кого-то, закинуть на плечо, зажать где-нибудь у стены и поиметь, или даже позволить поиметь себя. Ну то есть… Чонгук-то уже считал, что почему бы и нет, очень даже можно было. Но вроде как правила приличия все же требовали сперва познакомиться с потенциальной жертвой, потом сделать вид, что ему было не наплевать на стандартные фразы, которые все отпускали при первой встрече, затем втереться в доверие, изо всех сил изображая на лице самый искренний из всех возможных интерес к жизни потенциального партнера, после чего робко, словно невзначай поцеловать в первый раз, долго извиняясь следом, будто ничего подобного он не хотел, ведь он приличный (!), а не какой-то там озабоченный, чтобы по итогу всех этих манипуляций надеяться на то, что ему все же хоть что-то перепадет. Слишком сложно. И слишком энергозатратно. Так думал Чонгук, пока тщетно пытался врать самому себе, будто давно приевшаяся дрочка помогала облегчить тяжелые яйца дольше, чем на полчаса. Так что да, Чонгук искренне считал, что его нынешнее состояние в полной мере могло описать лишь одно слово: «заебался». — Это что, песенка краба Себастьяна?.. — Чимин вопросительно выгнул бровь, заставляя в очередной раз подвисшего Чонгука перестать напевать диснеевскую песенку, которая в последнее время особенно ему полюбилась. Раньше-то он ее любил из-за особой симпатии к Флаундеру. Ну а теперь из-за того, как многообещающе звучала фраза «а под водой»… — В смысле, это что, опять она? Чонгук-и, ты начинаешь меня пугать. — Отстань, — отмахнулся от него Чонгук. — У всех свои методы выживания. — Ну… Если тебе это поможет дожить до следующей пятницы, то ладно, можешь скулить ее, сколько влезет, — пожал плечами Чимин, возвращаясь к уничтожению свинины в кисло-сладком соусе. — Но ты не думаешь, что, может, все же стоит взять перерыв? — жуя сочное мясо, несколько обеспокоенно поинтересовался Чимин. — Ты только не подумай ничего лишнего. Это я не о тебе беспокоюсь, разумеется. — Разумеется, — прищурившись, повторил за ним Чонгук, почувствовав точечный укол в солнечное сплетение: по крайней мере свою маму он видел довольно редко, чтобы та могла воочию наблюдать за его самоистязанием, а вот Чимин находился рядом с ним постоянно, и сколько бы он ни шутил, Чонгук прекрасно знал, что лучший друг о себе так не переживал, как волновался за него. — Ну да. Ведь если от тебя ничего не останется, то у кого я буду списывать английский? А криминологию? Если тебе плевать на себя, то поимей совесть и хотя бы позаботься о стране, которая может лишиться столь надежного и перспективного правозащитника, как я! И, пожалуйста, убери это выражение с лица, потому что мне тошно от одной мысли о том, что ты там сейчас себе напридумывал про поиметь и позаботиться, — Чимин потянулся к стакану с соком, чтобы немного промочить горло, пока Чонгук в то же время, который, честно, ничего такого не подумал изначально, теперь уже не мог не порассуждать сам с собой, насколько все же идея поиметь или поиметься (не только учебой) была для него привлекательной… — Серьезно, Чонгук-и, не хочешь пойти сейчас домой? Ты все равно, как тень, выглядишь. Так что преподавательница Ким тебя в любом случае не заметит. — Очень смешно, — закатил глаза Чонгук, все же отмечая про себя, что он ведь так и не ел ничего с самого утра, а между тем вид довольно аппетитного обеда Чимина не пробуждал в нем никаких желаний. Наверное, это был не очень хороший знак. — В последние недели, глядя на тебя, хочется только плакать, — внезапно действительно серьезно проговорил Чимин, заставляя Чонгука посмотреть прямо ему в глаза. — Чонгук-и… — Пожалуйста, не начинай! — резко прервал его Чонгук, утыкаясь лбом в стол: выносить полный беспокойства взгляд Чимина вкупе с тяжестью головы было для него практически невозможно. — Мне хватает и нотаций от предков. Я все прекрасно знаю. Про здоровье, про нервные клетки и про прочую хрень. Но какая разница. Я все равно их убью. Не сейчас, так во время сессии. А так хоть кучу всего полезного узнаю. — Пойди хотя бы тогда сейчас домой. Я тебе дам потом свой конспект переписать. Но… — Чимин аккуратно провел пальцами по его волосам, слабо массируя кожу голову, и выбил из Чонгука усталый стон: ему так не хватало таких вот чужих расслабляющих прикосновений. — Тебе надо немного отдохнуть, Чонгук-и. Нельзя так убиваться из-за уроков. Так от тебя действительно ничего не останется. Иди домой. Я скажу на паре, что ты заболел, а потом попрошу Чжухон-хена справку тебе написать. — Тебе не кажется, что мы начинаем злоупотреблять положением твоего брата? — промычал Чонгук, недовольный тем, что Чимин все же одернул руку, возвращаясь к еде. — Ну а нафига тогда вообще нужны старшие братья-врачи? — пожал плечами Чимин. — Да хер знает, — хмыкнул Чонгук, снова принимая сидячее положение, чтобы не стать первым студентом, который заснул в школьной столовке, а потом умер от перелома шеи, потому что во сне со всей дури шлепнулся на пол. Судя по всему, его как раз и ждала перспектива безвременной и самой тупой в мире кончины. Но он бы все же предпочел какой-нибудь иной вариант. — Тебе уж тем более. После того, как ты заявил, что хентай — достоверный медицинский источник. — Бро, у чела чуть яйца не отвалились после нескольких вынужденных месяцев без дрочки. И ты хочешь, чтобы я поверил не в это, а в то, что ему на самом деле просто к врачу было надо?! — тут же рьяно принялся спорить Чимин. — Еще скажи, что мужики в порно таблетки глотают горстями, а не у них просто нет рефрактерного периода, так что они возбуждаться успевают через пять секунд после того, как кончили. — Нет, ну что ты, конечно же, все так, — замахал руками Чонгук, выражая всем своим видом исключительное согласие, чтобы не получить по башке. — Хотя удивительно, как с такой системой координат ты еще на пары ходишь. — М-м? — Ну, по твоей логике и вере во всякий псевдонаучный бред, учиться нам явно тоже необязательно. Вполне можно обойтись проверенным дедовским методом «хуй соси, читай газету, прокурором будешь к лету». Работает безотказно, инфа сотка. — Шел бы ты лучше домой, Чонгук-и, — Чимин резко пихнул и без того уже согнувшегося от смеха Чонгука ногой под столом. — В следующий раз, если такой умный, можешь блеснуть знаниями на суде. Поразишь присяжных своими частушками, так они тебе хоть смертный приговор для подсудимого по твоей просьбе организуют. — Не завидуй, — пожал плечами уже поднявшийся из-за стола Чонгук, который от перспективы досрочно свалить действительно вдруг почувствовал себя значительно лучше. Правда увернуться от очередного пинка Чимина ему это все же не помогло. — И… Попроси хена написать в диагнозе что-то нормальное, ладно? — Нормальное? Ты же обычно несмертельное просишь, — удивился Чимин, скорбно наклоняясь к своей сумке, чтобы убрать туда опустошенный контейнер и затем отправиться на последнюю на сегодня бесполезную пару по информатике. — Нет уж, хватит с меня, спасибо, — Чонгук звонко цокнул языком и поправил лямку рюкзака на плече, всем своим видом выражая недовольство. — В последний раз Чжухон-хен, выбирая из всего существующего несмертельного, написал, что у меня плановый осмотр в связи с предшествующим лечением трихомониаза. Знаешь, что на это сказала госпожа Ким? — Чонгук выдержал трагичную паузу, заодно смеряя Чимина уничтожающим взглядом за бесцеремонные смешки с его стороны. — Что раз у меня было время заниматься тем, что вызывает такую болезнь, то и на дополнительные задания уж тем более найдется. Так что нет уж, спасибо большое, но предпочту обойтись обычным ОРВИ. — Как скажешь, Чонгук-и, — как-то необнадеживающе хихикнул Чимин, и Чонгук, окончательно осознав, что ничего хорошего ему от своего будущего ждать не стоило, шумно выдохнув и не попрощавшись, побрел к выходу из столовой. Сперва Чонгук собирался весьма целенаправленно покинуть место, успевшее и за полтора месяца учебы надоесть ему до оскомины. Но затем он все же предусмотрительно решил сначала зайти в уборную, чтобы ополоснуть лицо и немного освежиться: свое состояние он едва ли мог определить как адекватное и трезвое, так что немного побаивался за свою безопасность на пути к дому. Сколько бы он ни спорил с родителями и с Чимином, отстаивая свое право распоряжаться жизнью так, как он считал правильным — в конце концов добиться чего-то без жертв, по мнению Чонгука, было в принципе невозможно, так что это являлось для него той вещью, с которой оставалось только смириться; ведь как известно, все дороги все равно ведут на кладбище, — это никак не отменяло того, что все же в какой-то степени он был согласен с ними в том, что ему стоило хотя бы слегка притормозить и перестать так загонять себя. Тот факт, что он и правда так думал, на самом деле пугал его. Ведь еще в прошлом году он придерживался совершенно иного мнения. Точнее он просто безропотно мирился с теми объемами, с которыми ему приходилось иметь дело, полагая, что это было неотъемлемой частью становления адвокатом. А ведь и тогда объемы уже были колоссальными. И то, что теперь он сам начинал беспокоиться о том, как бы не помереть случайно под очередным талмудом, наталкивало на мысль, что дело все же действительно было серьезно. — Эй, у тебя все в порядке? От неожиданности, услышав чужой низкий голос, Чонгук резко дернулся и больно ударился лбом о кран, из которого продолжала мерно течь прохладная вода, под которой ему внезапно стало так хорошо, что он не захотел всего лишь умыть лицо, а предпочел немного постоять под ней, чем, видимо, и напугал кого-то вошедшего. — Ауч… — скривившись, Чонгук потер ладонью ушиб, свободной рукой закрывая кран, и развернулся к — как он думал, — незнакомцу, чтобы увидеть, кто решил его побеспокоить так не вовремя. И он почти поперхнулся скопившейся во рту слюной, когда внезапно обнаружил, что перед ним стоял вовсе не чересчур любопытный незнакомец, а Ким Тэхен, старшекурсник, на которого он в последнее время невольно начал частенько заглядываться. И нет, разумеется, в этом не было вовсе никакого романтического подтекста. Разве что… Ну, может, иногда Чонгук, устававший от борьбы с желанием схорониться за соседним же кустом, немного представлял себе, как этот Ким Тэхен мог бы помочь ему расслабиться, например, разминая его затекшие плечи своими тонкими длинными пальцами. Но никакого личного интереса в этом, естественно, не было. Так происходило лишь потому, что Тэхен все эти полтора месяца тоже принимал весьма активное участие в инсценированных судах, так что Чонгук просто переносил свои фантазии на того, кто находился к нему ближе всего (ну и кто не являлся Чимином, потому что это было бы как-то уж слишком мерзко, и кто, во всяком случае на первый взгляд, отлично подходил под его кинки). — Я… Кхм, да, конечно, все в норме, — все же наконец выдавил из себя Чонгук, чувствуя себя невероятно глупо, когда по его лицу продолжали течь капельки воды, а передние пряди волос так неприятно липли к вискам. И… Ну ладно, да, может, по-идиотски он себя чувствовал еще и потому, что совсем немного, так, едва заметно, Тэхен все же был его крашем. Опять-таки. Не в романтическом плане. Чонгук не был таким тормозом, чтобы выдумывать себе любовные истории с людьми, с которыми в жизни вообще не общался (даже если пару раз он все же словил мокрые сны от воображаемых, но таких невероятно умелых пальцев Тэхена). Но на занятиях они пересекались регулярно, и если в своих навыках адвоката Чонгук несколько сомневался, то вот в том, что Тэхен был просто рожден для этой профессии, он был уверен на миллион процентов. Потому что ходивший в обычное время в стандартных шмотках Ким Тэхен на процессы всегда надевал исключительно классические костюмы (с чуть зауженными брюками, что так выгодно подчеркивали его длинные стройные ноги), отчего всегда выглядел статно, элегантно и (с зачесанной назад небрежной укладкой) очень эффектно. А потом Ким Тэхен открывал рот, и выяснялось, что он еще и обладал отличным чувством юмора, будоражащей ухмылкой (вкупе с прожигающим взглядом) и огромным багажом знаний, который в тандеме с его природной харизмой позволял ему выпутываться практически из любой ситуации, одерживая победу раз за разом. Так что в каком-то смысле Чонгук действительно считал Тэхена примером профессионала, которым он хотел стать, хотя бы на этапе выпуска из университета. — Желание утопиться я понимаю, конечно, — хмыкнув, проговорил Тэхен, после чего вальяжно — Чонгук не понимал, как у этого парня так получалось, ведь он совсем не выглядел неприятным снобом, презирающим других, и тем не менее буквально в каждом его движении сквозила покоряющая своей естественностью уверенность — подошел к раковине и открыл кран. — Но в следующий раз постарайся выбрать все же место поуединеннее. В универовском толчке всегда есть шанс быть обнаруженным слишком рано. Чонгук, аккуратно отошедший к стене, которую теперь подпирал спиной, на послышавшееся в чужом голосе понимание смог только слабо кивнуть, после чего замер и слегка нахмурился в недоумении: Ким Тэхен с ним заговорил? Не в смысле, что этот факт поразил его до глубины души. Просто… Они же не говорили никогда друг с другом не в рамках пары, так что нашло на Тэхена теперь? Опять-таки. Не то чтобы Чонгук был против. Но за полных два и еще чуть-чуть года обучения он успел усвоить, что в целом студенты каждого курса в их университете держались довольно обособленно, и потому такое дружелюбное поведение Тэхена казалось ему как минимум странным, а то и вовсе подозрительным. А что, если… Не спи Чонгук последние несколько недель стабильно по четыре часа в сутки, он бы, конечно, только посмеялся над своими предположениями, но в его состоянии, чем дурнее была идея, тем убедительнее она звучала. По крайней мере в его голове. Поэтому теперь он на полном серьезе стоял и размышлял о том, что, возможно, это был хитрый план Тэхена, который проследил за ним и пришел сюда, чтобы загипнотизировать его и заставить целенаправленно проигрывать на всех судах. В конце концов благодаря усердной подготовке он не был таким уже несостоятельным противником, так что у него были все основания полагать, что Тэхен мог бояться соперничать с ним! — Ты там что, онемел? Знал я, конечно, что наши преподы могут умотать вусмерть, но чтобы настолько все плохо было… Страшно представить, как ты после пар в магазины заходишь. Наверное, со словариком по сурдопереводу. — А? — услышав очередной обращенный, очевидно, к нему вопрос, Чонгук помотал головой, чтобы прийти в себя (хотя рассуждать о том, были ли в роду Тэхена потомственные экстрасенсы, было куда интереснее). — Слушай, я тоже устал так, что фильм «Грань будущего» для меня уже перешел из жанра «фантастика» в повседневность. — А о чем там? — все еще несколько нерешительно уточнил Чонгук. То есть у Тэхена еще и время на просмотр фильмов оставалось?.. И Чонгуку совершенно точно не нужно было иметь в роду ясновидящих, чтобы начать подозревать, что кто-то тут пытался напиздеть о своей степени усталости! — Там главный герой умирал каждый день, а потом возвращался в гребаную исходную точку до тех пор, пока не понял, как должен был действовать, чтобы все правильно сложилось. Не знаю, что там у меня в итоге с правильным исходом будет, так что пока я все еще на стадии дня сурка. И поэтому… прояви немного вежливости и сделай вид, что тебе не похер на это, ладно? Поболтай со мной, — вытерев руки бумажным полотенцем, Тэхен оперся поясницей о раковину и, прикрыв глаза, потер переносицу. И было в его позе что-то такое — кроме брюк-карго, с огромными карманами и тугими резинками, плотно обхватывающими лодыжки Тэхена, обалденные ноги которого Чонгук упорно игнорировал, — что мгновенно заставило Чонгука забыть о своих шпионских замашках и проникнуться к этому парню весьма искренним сочувствием, потому что он-то сам чувствовал себя ровно так же: выжатым лимоном, который каждый день отфутболивают обратно к старту. Было немного странно словить такой коннект не с лучшим другом, который, впрочем, и не убивался так сильно из-за уроков, а с практически незнакомым старшекурсником, но Чонгуку это в какой-то степени даже нравилось. Ведь в профессиональном плане Тэхен был для него отчасти идеалом, на который стоило равняться. И если они разделяли одни и те же чувства, то, наверное, как студент он все же делал все правильно? — Как проходит твоя подготовка к суду на следующей неделе? — осторожно спросил Чонгук, нарушая воцарившуюся неловкую тишину. Он и сам понимал, как глупо было спрашивать о таком, но из вариантов у него было либо это, либо «чувак, а у тебя тоже яйца как будто неодинакового размера становятся во время дрочки?». Задавать столь провокационные и в то же время невероятно животрепещущие для него вопросы Чонгук пока, даже к собственному удивлению, как-то стеснялся, поэтому он решил остановить свой выбор на чем-то более безопасном. И, наверное, ему должно было стать стыдно за утраченный навык вести адекватные беседы, но в настоящее время стыд такого рода входил в число несанкционированных им самолично эмоций: он не мог тратить внутренний ресурс на такую ерунду. В отличие от стыда за то, что он мог разгрузить свою основную голову, только загрузив при этом вторую, отчего у него и находилось время на дотошное разглядывание себя (иногда и с линейкой) для выявления всех ассиметрий своего тела. — Ты серьезно? — Тэхен мигом открыл глаза и, недовольно цокнув языком, пристально посмотрел на Чонгука. — Хочешь обсудить учебу? — Кажется, у меня в голове больше вообще уже ничего не осталось, — немного покривив душой, но пока решая не раскрывать всех козырей в отношении возможного многочасового детального обсуждения процесса мастурбации, который он успел изучить максимально досконально, Чонгук, поелозив по стене, постарался расположиться поудобнее, раз уж уходить он пока никуда не собирался, судя по всему. — Типа я скоро точно имя свое забуду. И если ты собираешься смеяться, то да, я серьезно, — Чонгук похлопал себя по нагрудному карману рубашки, — ношу тут листочек на случай, если потеряюсь. Потому что это, скорее всего, будет означать, что у меня окончательно наступил психоз, а значит, сам я добраться до дома уже не смогу, так хоть копам жизнь облегчу, чтобы им не пришлось меня по всем базам пробивать. — Ого, довольно продуманно, — Тэхен одобрительно присвистнул. — Теперь понятно, для кого проводятся те дополнительные пары по БЖД в субботу на первом курсе. — А с ними что не так? — удивился Чонгук, не припоминавший, чтобы его чем-то не устраивали пары в одном из филиалов их университета, рядом с которым они еще тогда с Чимином внезапно обнаружили довольно неплохой бар, где можно было и рыбку съесть, и… Золотое время, одним словом. — Ты не помнишь, что ли? Хотя, ну, может, у вас такого уже не было. Но мне запомнились на всю жизнь эти видеоуроки по технике безопасности. «Приезжая куда-то в отпуск, не спешите радоваться!» — Чонгук невольно рассмеялся, когда Тэхен сильнее понизил голос, пародируя диктора с записи. — После такого как-то действительно задумаешься, а стоит ли радоваться в принципе. «Думаете, две недели без работы — повод для праздника? Нет. Опасность ждет вас именно там, где ее не ждете вы! Выключая в последний рабочий день компьютер, не выключай голову!» — А да, вроде было что-то такое, — все еще посмеиваясь, согласился Чонгук. — Они еще советовали с закрытыми глазами по маршруту до выхода проходить и рукой по стене проводить, чтобы потом можно было наощупь выбраться, если что. — Ага, оно. Незабываемые занятия. А то видео с жирафом про стадии принятия после роликов про сто вариантов сдохнуть в отпуске? Кайф. Очень жизнеутверждающе. — Лучше того, что сейчас, — пожал плечами Чонгук. — Там хоть советы по выживанию давали. А тут только жопа беспросветная. — Ну да, тоже верно, — согласился Тэхен. — Вчера радостно на автомате высыпал всю приправу для рамена в мусорку, а в тарелку себе пихнул пустой пакетик, и минут десять не мог понять, что вообще не так. Пришлось рамен просто солить, чтобы не совсем пресным есть. — Тебе нужен Moley 2015, — со знанием дела подсказал ему Чонгук, не раз сталкивавшийся с подобной проблемой. — Кто? — Робот такой кухонный. Его не так давно изобрели. Он там вроде все смешивать может, добавлять ингредиенты и все такое. — То есть вариант начать встречаться с кем-то, у кого будет больше времени на готовку, ты тоже не рассматриваешь, да? — как-то уж слишком печально усмехнулся Тэхен, заставляя Чонгука снова словить с ним коннект (а Чимин в то же время над его копилкой со сборами на этого робота только посмеялся. Предатель…). — Чтобы кто-то такой появился, сначала нужно дохера времени убить на его поиски. Про пляски с бубном, чтобы доказать свою полезность для этого человека, я и не говорю. Ну и… Если предположить, что такой лох внезапно все же найдется, это типа будет почти рабским трудом. Не в смысле, что я бытовой инвалид, но… Выслушивание чужих тупых проблем, выносящих мозг, на которые тебе глубоко похер, или сон? Только честно! — Чонгук предупреждающе ткнул указательным пальцем в Тэхена, стараясь не обращать внимание на то, как приятно было смотреть на его улыбку в ответ на такие тупые шуточки. — Сон, разумеется, — ни секунды не колеблясь, ответил Тэхен. — Ну вот именно. Так что лучше уж я постепенно на робота накоплю. Он мне хотя бы по роже не даст, если я на него пару дней внимание обращать не буду. — Лучше уж по роже, — с некоторым сомнением отозвался Тэхен и, уперевшись ладонями о раковину, слегка подпрыгнул, чтобы усесться на нее. — Одна моя бывшая мои вещи с балкона выкинула, когда мы с ней расставались. — Нихера себе, — непроизвольно округлив глаза, Чонгук внезапно подумал, что, может, отсутствие отношений было чем-то не настолько печальным, как он прежде полагал. — Да. Особенно с учетом того, что квартира была моей. — Воу, — глаза Чонгука округлились еще сильнее. — И как? Она выжила после такого? — На самом деле я тогда так сильно хотел, чтобы она уже перестала орать и просто свалила, что почти не обратил на это внимание, — Тэхен скрестил руки на груди, тяжело выдыхая. — Потому что после моего барахла она наконец принялась за свое. И от одного этого я был так счастлив, что потом даже как-то довольно спокойно собирал свои носки со всех кустов под окном. — А из-за чего расстались? — Чонгук не был уверен до конца, можно ли было ему вдаваться в такие подробности. Но Тэхен вроде как сам попросил его немного поговорить с ним, так что интерес в который раз перевесил здравомыслие. И знание о существовании личных границ. И чувство такта. А такими темпами до обсуждения размера яиц друг друга было даже и не так далеко, как изначально казалось. Потому что сплетням мужиков на всяких форумах, куда он иногда заползал в минуты особого отчаяния, он не сильно верил. На первом курсе, когда свободного времени у него было побольше, он имел удовольствие пару раз столкнуться с Интернетными половыми гигантами, которые потом на деле представляли собой максимально унылое зрелище. Так что ему нужна была информация от кого-то реального, кому он мог заглянуть в глаза, чтобы сразу определить размеры пиздежа. И Тэхен казался ему удачной кандидатурой для подобных прений. — Да просто как-то оно все накопилось постепенно. Никаких измен и прочей херни, если ты об этом, — Тэхен усмехнулся, увидев, как поник Чонгук, очевидно, ожидавший скабрезных подробностей. — Хотя… Так-то в конце она пыталась развести меня на тройничок с какой-то своей подружкой, потому что думала, что это вернет искру нашим отношениям. Но к тому времени я уже так заебался, что был не готов ебать сразу двоих. Поэтому в шутку предложил ей позвать вместо ее подруги какого-нибудь мужика здорового. Типа, знаешь, муж на час или вроде того. Чтобы он нас обоих отжарил и мы оба могли немного передохнуть и расслабиться. — Ей такая идея, видимо, не особо зашла, — Чонгук вопросительно выгнул бровь, в то же время не пропуская мимо ушей, очевидно, интересные наклонности Тэхена. — Судя по ее ору, ей очень не зашло. Эй! Ты только не подумай, — Тэхен помахал обеими руками, заметив гадковатую ухмылку Чонгука. — Вообще-то она была очень хорошей. Правда. В самом начале. Но и потом тоже в общем-то. Просто со временем я начал вести себя периодически, как мудак, из-за нехватки времени и сил, а она принялась пилить меня за это. Не думаю, что она была рада таким переменам в себе. Так что… Все действительно просто как-то не сложилось. Ну а у тебя какое самое странное расставание было? — А ну… — улыбка мигом сползла с лица Чонгука, когда он замялся, едва заставляя себя продолжать смотреть Тэхену в лицо, чтобы не выглядеть уж совсем жалко. — Ты никогда ни с кем не встречался, что ли? — удивленно уточнил Тэхен, пока Чонгук мысленно рвал его на кусочки: как будто его позорно-многозначительного молчания было недостаточно, чтобы все правильно понять. — Ничего серьезного, — наконец выбрал не самый стыдный вариант Чонгук. — В основном только несколько свиданий, чтобы сперма не так очевидно из ушей от перевозбуждения лилась. Но до прям отношений никогда не доходило. Мне все как-то некогда было. А теперь, наверное, никогда уже до этого и не будет. — Тебе с таким талантом к созданию драмы с нихуя, конечно, только в адвокаты и надо было идти. Спорю, твой вариант — это замутить с клиентом, чтобы в итоге страдать от дилеммы: адвокатский долг или тайные служебные отношения, — пафосно приложив руки к сердцу, Тэхен драматично всхлипнул. — Да иди ты, — беззлобно отмахнулся Чонгук, стараясь не думать о том, что что-то такое он как раз иногда и рисовал в своей голове. Разве что в его фантазиях присутствовало чуть больше деталей. Например, то, что его клиент как раз находился в центре бракоразводного процесса. Чонгуку казалось, что это бы добавило особой драматичности всей ситуации. — Лучше уж так, не обременять никого, чем потом с клумбы свои трусы с миньонами забирать под сочувствующие взгляды соседей. — У меня вообще-то только с человеком-пауком были. Ответить на это Чонгук не успел. Вообще-то он собирался спросить Тэхена, где тот смог такие раздобыть. Потому что в мире мужских трусов, сплошь черных, это точно был дефицитный товар, и нужно было узнавать злачные точки, чтобы понимать, где можно затариваться. Но в этот момент дверь с шумом распахнулась, пропуская внутрь какого-то студента, и Чонгуку пришлось проглотить свой вопрос. А затем, неловко покусывая губы, он начал робко топтаться на своем месте. Потому что вроде как надо было свалить, раз их невероятно содержательную беседу все равно прервали, а стоять и слушать, как какой-то парень пускал струю в писсуар было немного неловко. Но Тэхен как ни в чем не бывало продолжал восседать на раковине, как будто бы даже что-то мурлыча под раздающиеся звуки, и Чонгук покорно продолжал оставаться на месте, не так уж и недовольный тем, что его попытка сбежать домой пораньше в итоге с треском провалилась. На самом деле… Он был даже немного рад вот так просто поговорить с кем-то, кто был не Чимином. С лучшим другом всегда в итоге выходило так, что они обсуждали что-то слишком глубокое, вдумчивое и личное, из-за чего Чонгук временами загонялся еще сильнее, чем до того. А с Тэхеном можно было просто поверхностно поболтать о чем-то, выпуская пар и не задумываясь ни о чем важном. Это сейчас было ему очень нужно. К тому же… Чонгук не мог не отметить то, как ему льстило, что Тэхен его, очевидно, запомнил, раз первым попросил его потусить немного вместе. — Чуваку бы к урологу записаться, — изрек Тэхен, дождавшись, когда парень наконец вышел из туалета, и привлекая внимание Чонгука, как раз рассуждавшего про себя о том, каким из своих выступлений он, по-видимому, в какой-то момент обратил на себя внимание Тэхена, раз тот теперь был не против его компании. — Может, так сильно растягивать мочевой пузырь и ненормально вовсе. Да и… — Тэхен на мгновение запнулся, но тут же продолжил таким будничным тоном, что Чонгук сразу и не уловил, о чем вообще шла речь. — А как ты смотришь на секс с парнями? — Чего? — все же смог выдать опешивший Чонгук, когда до него наконец дошел смысл сказанного. Ему точно не послышалось? Потому что даже с его утекающим сквозь пальцы серым веществом невозможно было не услышать в вопросе Тэхена весьма очевидный намек. И вот на это Тэхен так легко сменил тему после гадкой шуточки про чужую физиологию?.. С другой стороны, а после каких вообще слов этот вопрос мог бы показаться уместным? — Того, — фыркнул Тэхен, дернув плечами. — Не смотри на меня так. Ты же сам сказал. Делать все, как у людей, нам некогда, а снимать напряжение надо. Ну или надо познакомиться с кем-то с меда. Уверен, у них аналогичные проблемы. — Знакомиться — это долго, — пасмурно выдохнул Чонгук, все еще отказываясь верить в то, что Тэхен, похоже, действительно вот так вот запросто пытался предложить ему переспать. Это вообще было законно? То есть, ну… Они тут вроде бывших обсуждали и учебу, а сам он уже успел начать немного мечтать о том, что, кажется, получил шанс подружиться с кем-то крутым. И тут такое?.. Чонгук не понимал, как должен был реагировать на подобное. Конечно, еще на первом курсе ему было сказано одним из преподавателей, что на факультете главное, чему его научат, — это ничему не удивляться. Но не удивиться такому предложению было все же как-то очень сложно. Еще сложнее становилось от осознания того, что в принципе Тэхен уже и так участвовал пару раз в его влажных снах, так что это вроде как было и не спонтанное предложение, а весьма закономерный переход на новый уровень. — Ну вот именно. Поэтому повторю. Как ты смотришь на то, чтобы перепихнуться с парнем? И чтобы опередить дополнительные вопросы. Да, под парнем я имею в виду себя. — Ну, эм… — Чонгук засмущался под чужим уверенным взглядом. Он-то уж с его опытом ни к чему необязывающих перепихов вместо нормальных отношений совершенно точно не являлся ханжой, но слова Тэхена все равно сбивали с толку. Наверное, в особенности потому, что в глубине души он был совершенно не против такого поворота?.. — Не знаю. Я никогда не думал об этом. В смысле не о сексе с парнями вообще. А о… — Чонгук резко прикусил губу, понимая, как только что спалил сам себя. И, пожалуй, ему стоило бы хотя бы немного расстроиться из-за того, что он так легко, похоже, собирался согласиться на очередную случайную связь. Что было крайне легкомысленно, незрело и, может быть, вообще опасно. Но… В общем назвать Тэхена случайным парнем после полутора месяцев совместных пар было бы как-то неуважительно даже. Так что, наверное, все было нормально? — О, ну вот видишь, значит, нормально относишься, — Тэхен довольно хлопнул в ладоши. — Вот и отлично. Тогда предлагаю переспать… В смысле помочь друг другу. Как ты на это смотришь? — беззаботно продолжал Тэхен, словно и не замечая огромных от удивления глаз Чонгука. — С учетом, как мы выяснили, наличия у нас общих проблем в этом плане это могло бы стать взаимовыгодным сотрудничеством. Не надо никого обхаживать, водить кого-то на свидания, так еще и делать вид, что, естественно, не для того самого ты все затеял. Бррр, — Тэхен дернулся всем телом. — Была у меня однажды такая. Оппа, зачем ты положил руку мне на колено? Руку пришлось убрать, разумеется. Но знаешь, в каком-то смысле я завидую людям, у которых в распоряжении так много времени, что они могут спокойно не торопиться и переходить на новые стадии отношений постепенно. На самом деле это правильно. Так и надо, чтобы все вышло серьезно. В конце концов лет через десять мимолетные связи ничего после себя не оставят, кроме чувства пресыщения, а шанс на что-то взрослое будет как будто упущен. Но будем реалистами. Не в нашем положении имеет смысл кого-то обременять своим присутствием в их жизнях. Ну так что? — Да, пожалуй, что так, — все еще не слишком громко согласился Чонгук, на этот раз удивленный теперь уже некоторой тягой Тэхена к спонтанным псевдофилософствованиям, которые, правда, делали его еще более привлекательным: ведь он не казался поверхностным или тем, кто просто хотел внаглую использовать чужое тело; у Тэхена имелась своя логика, спорить с которой было довольно сложно. И вот вроде ничего такого Тэхен ему не сказал, только очевидные плюсы договора перечислил, так почему тогда он уже чувствовал себя так, будто его как следует обработали одним только взглядом? На парах он, конечно, тоже замечал это, но никогда настолько сильно применительно к самому себе. А на самом деле оно вот как было… Но когда Тэхен смотрел прямо на него своими хитрыми, слегка прищуренными глазами, словно проникая в его самые потаенные мысли, как вообще можно было ему отказать? Тем более что он же сам вечно ныл — и довольно подробно — Чимину о всех трудностях самоудовлетворения. Так какой смысл был упускать шанс, что так удачно плыл ему прямо в руки, даже несмотря на стойкое ощущение какого-то подвоха? — Тогда давай, например… — достав из кармана телефон, Тэхен открыл органайзер и принялся листать его. — Послезавтра часов в восемь у меня дома. Пойдет? — Да… Да, наверное, — неуверенно согласился Чонгук, все еще не понимая, как он в это ввязался вообще. Наверное, в мире взрослых так оно и было: человек осознавал, что чего-то хочет, понимал, что перед ним тот, кто находится в подобной же ситуации, и шел добиваться своей цели. А не как он сам: робко жался в уголке, что-то там невнятно оттуда мямлил, чтобы в итоге забить и грустить из-за очередного провала. Он, видимо, как-то пропустил это, когда слушал лекции на парах по психологии взросления. Стоило потом уточнить у Чимина, как все должно было происходить. Но… Вместе с тем, насколько странным казался ему поворот их разговора, было бы глупо не признать, что такая безрассудная авантюра звучала для него весьма и весьма возбуждающе. Это было не слишком удивительно, с учетом того, что его тело теперь практически на все реагировало возбуждением, как единственным способом пережить очередной стресс. Но Тэхен, с его крепкими запястьями, широкими плечами и явно довольно длинным языком выглядел как самая адекватная причина пребывать в подобном состоянии. Так что в конечном итоге Чонгук и впрямь начинал думать, что все было более чем в порядке. — А как… Как будем решать, кто снизу? — стараясь звучать как можно непринужденнее, поинтересовался Чонгук. Раз уж они тут так буднично договаривались потрахаться, наверное, спросить что-то такое было вполне в логике их диалога. — М-м… О! Давай так. Кто кого поборет, тот того и порет, — явно довольный собственной шуткой, ответил Тэхен, со смехом наблюдавший за расцветающим на лице Чонгука шоком. — Ну в смысле, кто на суде выиграл, если сами участвуем в процессе, или кто поставил на победителя, если в этот раз мы только в массовке, тот и сверху. Думаешь, честно? — Ну вроде да, — заторможено кивнул Чонгук, стараясь не думать о том, что, похоже, теперь ему, хотящему расслабиться, вместо это придется начать впахивать еще больше ради побед, раз ставки так внезапно ощутимо повысились. Ведь это что, получается, теперь у него еще и был шанс нагнуть Ким Тэхена?.. Чонгук незаметно ущипнул себя за внутреннюю часть бедра. Это просто не могло быть правдой. — Ну и отлично, — улыбнулся Тэхен и протянул ему раскрытую ладонь. — Давай сюда телефон, запишу тебе свой номер. Покорно подчинившись, Чонгук смирно смотрел на то, как Тэхен бодро заносил себя в его контакты, чтобы затем позвонить на свой смартфон. А ведь еще с утра он бы сказал, что такое могло случиться только в дешевой порнухе в стиле Public Agent. Ну где еще было возможно, чтобы, без преувеличения, шикарный старшекурсник обратил внимание на главного задрота (пусть и с солидным послужным списком в виде спонтанных перепихов в сомнительных мотелях) и предложил ему переспать через полчаса пустого трепа ни о чем? Не то чтобы Чонгук не понимал очевидные мотивы Тэхена. Более того, уставший от бесконечных мозолей на ладони, с которыми к дерматологу было как-то стыдно идти, он вполне разделял желание Тэхена без лишних заморочек — и без опасности подцепить триппер, чтобы диагноз Чжухона внезапно не стал его печальной реальностью — просто приятно провести время. И все же он никак не мог помешать тому, что от глубокого шока из-за нереальности всего происходящего он как-то довольно плавно перешел к фантазиям о том, как в конечном итоге они с Тэхеном должны были осознать, что являлись друг для друга единственно подходящими партнерами не только в сексе и что их, очевидно, родственные души почувствовали это еще с самого начала. Не то чтобы он хотел этого. Просто в блевотной порнухе с таким сюжетом обычно что-то такое в конце и нарисовывалось. — Ты же Чонгук, да? — вдруг уточнил Тэхен, голос которого прозвучал как-то резко для Чонгука, который еще секунду назад вовсю скакал на единороге, блюющем радугой, а теперь слушал, как покрывались мелкими трещинками его мечты о ванильном будущем: его хотел трахнуть парень, который был не уверен в его имени? Наверное, ему все же стоило задуматься, что, как и талдычила ему вечно мама, где-то в этой жизни он успел свернуть не туда. — Ага, ну… — получив в ответ очередной слабый кивок, Тэхен наконец закончил процесс обмена данными и вернул Чонгуку его телефон. — Все тогда. Я скину тебе вечером адрес, — Тэхен соскочил с раковины и, подхватив с пола рюкзак, направился к выходу. И уже у самой двери он вдруг остановился, чтобы обернуться и добавить: — И резинки не забудь. Смазка на мне. Под хлопок закрывающейся двери Чонгук гулко сглотнул, начиная медленный отсчет пятидесяти четырех часов до того, как на Тэхене, очевидно, окажется не только смазка.