Инсценированный Суд

— Эй, ну ты там умер, что ли? — возмущенно громко запыхтел Чонгук, чтобы динамик телефона точно уловил его голос, начиная постепенно подозревать, что Чимин решил внезапно куда-то сгинуть, отчего теперь не торопился отвечать, пока он сам крутился перед зеркалом в ощутимо обтягивающих штанах, в которых постепенно начинал преть. На самом деле то, что происходило с ним прямо сейчас… Мягко выражаясь, Чонгук бы сказал, что это было в крайней степени глупо. Ведь если бы он решил это как-то резюмировать, то получилось бы следующее. Что он хотел? Больше спать, вкуснее есть, чувствовать себя отдохнувшим, меньше нервничать и не загоняться. Что он получил? В эту ночь он спал еще меньше обычного (и в следующую положительных тенденций как будто бы ждать не приходилось), есть ему как-то все еще не хотелось, так как теперь он нервничал из-за того, как у него все пройдет с Тэхеном в первый раз, а вдобавок к этому его список поводов загнаться — по поводу внешнего вида, запаха изо рта, укладки, навыков в постели, поисков времени взамен потраченного на Тэхена для выполнения домашки и многого-многого другого — пополнялся едва ли не ежесекундно. И вполне осознавая всю тупость ситуации, он никак не мог повлиять на свое восприятие происходящего. Потому что вроде как предложение Тэхена должно было привести к тому, чтобы он немного расслабился и наконец позволил себе сделать что-то приятное без необходимости утруждать себя хоть чем-то, раз уж все участники процесса прекрасно знали, для чего они все затеяли. Но в конечном итоге он постепенно только все стремительнее сходил с ума от того, насколько чувствовал себя не в своей тарелке. Будь это кто-то, перед кем он бы не испытывал определенного благоговения изначально, все было бы куда проще. Но это все еще был Ким Тэхен. И если первые десять секунд он сам себе завидовал, что внезапно сумел привлечь внимание такого парня, то теперь он ронял скупые слезы по своему безвременно почившему мозгу, который не успел предупредить его, чтобы он думал лучше, соглашаясь на сомнительные авантюры. — М-м? — протянул Чимин, явно набивший себе чем-то рот. — А, ну да, в этих жопа обтянута сильнее. — Спасибо! — недовольно фыркнул Чонгук, тут же принявшийся стаскивать с себя тесные джинсы. — В следующий раз можешь еще лет сто собираться, чтобы выдать вот это. Просто гений образов и выразительности. — Завали. И вообще, ты о чем спросил, на то ответ и получай, а не ной. — Так я и спросил! Какие лучше?! А не вот это вот, — зашипел Чонгук, яростно тряся ногой, когда застрял в чересчур узкой штанине. — Как будто мы оба не поняли, что на самом деле это значило: «на мой зад в каких штанах у него встанет быстрее?», — отмахнулся Чимин, продолжая что-то усердно жевать. — Если ты такой спец в подтексте, можешь расшифровать вот что: сидеть и полуночничать в следующий четверг будешь сам, раз ты такой умный. — Да я уже и так понял, что твоей части шпор по психологии хер дождусь. Хотя… — Чимин на мгновение притих, чтобы в следующую секунду снова шумно захрустеть чем-то, принимаясь невнятно бормотать, — а нафига ты вообще наряжаешься, если цель вашего факультативного занятия — избавиться от одежды? Или я что-то неправильно понял? Вы там с ним на пару что, тайные любители фроттажа? Теперь понятно, почему ты в транспорте обычно стоя едешь. — О боже, да иди ты, — не выдержав, Чонгук закатил глаза и, наконец избавившись от неудобных брюк, отшвырнул их в сторону и повалился спиной на кровать. — Напомни еще раз, почему я вообще считаю, что мы дружим? — Потому что у тебя стокгольмский синдром, — тут же отреагировал Чимин, будто ответ был совершенно очевиден. И Чонгук хмыкнул, вынужденно соглашаясь со сказанным: не то чтобы Чимин никогда не проявлял к нему словесной эмпатии. Такое случалось и даже не то чтобы один раз на тысячу лет. Но в основном Чимин предпочитал проявлять свою заботу о нем в действиях, тогда как их диалоги обычно выглядели так, будто они друг друга ненавидели. — Еще потому что я красавчик с классным чувством юмора и крутым братом, который тебе справки выписывает. И потому что, кроме меня, тебе всей правды никто в лицо не скажет. — Мне, видимо, спасибо тебе надо сказать. — Да забей. Я уже привык к твоим неблагодарности и черствости. Переживу. Но серьезно, мне только кажется, или ты там опять, как обычно? Предпочел выбрать стабильность и проебался, как всегда, чтобы не изменять себе? — Я точно тебе вдарю, когда увижу в следующий раз, — зевая, пригрозил ему Чонгук. Не согласиться со словами Чимина… Было просто невозможно. Ведь это он не только занимался сейчас тем, что довольно сильно отвлекало его от обычных дел, так еще и, подстраховавшись, заплатил одногруппнику, чтобы тот выполнил за него пару срочных домашек. И с какой мотивацией он это сделал… Нет бы потому, что ему стало лень заморачиваться со сложной темой. Ну нет. С таким он всегда предпочитал разбираться самостоятельно, чтобы максимально дотошно изучить вопрос. Он сделал это для того, чтобы у него появилось достаточно времени подготовиться к встрече с Тэхеном и подобрать одежду. И не то чтобы он собирался проворачивать такое каждый раз, но… Проблема как раз и заключалась в том, что он не особо понимал, будет ли следующий раз в принципе? Или их помощь друг другу не выйдет за пределы уже завтрашнего вечера? И в таком случае, Чонгук полагал, следовало все же для одного раза и постараться по максимуму. Чтобы получить шанс на продолжение. Он, правда, еще не понимал, захочет ли сам и дальше проводить время с Тэхеном. В конце концов было не исключено и то, что Тэхен мог совсем не впечатлить его. Но перестраховаться все равно стоило. Даже если… Чонгук старательно отгонял от себя мысли о том, что занимался сейчас именно тем, чем не хотел заниматься и из-за чего не имел никаких отношений уже довольно давно: он слишком старался. Но завалиться к Тэхену в растянутых трениках… Наверное, так и нужно было поступить, но он отчего-то пока не мог себе этого позволить, между тем обещая себе, что после первого раза, если все вдруг не закончится сразу, он обязательно подумает над тем, чтобы перестать так загоняться. — Не пизди. Но давай еще раз пройдемся по фактам. Значит, он просто взял и с нихера предложил тебе потрахаться? — Просто взял и предложил, — кивнув, подтвердил Чонгук и тут же резко приложил ладонь к животу: под аппетитные причмокивания Чимина он все же и сам захотел есть. — Эй, а ты чем там хрустишь? — Сушками. Но. Ты уверен, что все правильно понял? Просто ну… Уж я-то знаю, что это у тебя тут хронические траблы с восприятием, а ты хочешь в это все невинного чувака втянуть. А то как-то, ну… о таком вроде как просто так и не скажешь, да? — Да, — снова скривившись, отозвался Чонгук, в целом все еще разделяя недоумение Чимина, хотя уже заметно в меньшей степени, чем когда только услышал озвученное ему Тэхеном предложение. Теперь его интересовало куда больше, чем удивляло. Зря он, что ли, готовился тут уже третий час? — Просто так не скажешь. А он взял и сказал. Это же не прям аморально, да? — вдруг озадачился Чонгук. — Аморально — это ебать непредназначенную для этого часть тела. Мой мозг в смысле. А перепихнуться с красавчиком, который сам же это и предложил, — это подарок судьбы. Он же тебя не насиловать в темный угол потащил. Все обоюдно. Задаваться таким вопросом стоило бы, если бы к тебе с таким предложением шары наш физрук подкатил. Ему как раз через пару лет на пенсию вроде. А тут-то. Хотя мне вот больше интересно, а как он понял, что ты и по мальчикам тоже? — продолжил задавать вопросы Чимин, и Чонгук весьма явственно представил, как тот, подозрительно прищурившись, покачивал сейчас головой. — Не знаю, — пожал плечами Чонгук. — Сердце подсказало? — Или твое выражение лица убежденного девственника. Кстати… А прозвище он тебе уже придумал? Ну там, малыш или типа того? — Чимин-и, ты ничего не путаешь? — вздохнул Чонгук, не успевая реагировать на очередные колкости в его адрес, которые… Вообще-то он в том числе очень любил Чимина за то, как тот говорил с ним. В своей семье он был единственным сыном, и все внимание его родителей доставалось ему одному, так что, как следствие, они оба невероятно переживали за него, неустанно читали ему нотации и с беспокойством реагировали едва ли не на каждый его вздох. Конечно, он ценил это, прекрасно понимая, как сильно ему повезло с тем, что его родителям было на него не плевать. И все же ему нравилось то, что Чимин, в свою очередь, не особенно с ним церемонился, позволяя и ему самому говорить все, что он думал, не тратя силы на то, чтобы старательно подбирать выражения, как ему приходилось в общении с другими людьми. — Тебе не кажется, что это было бы как-то слишком? — А сказать «хочу тебя трахнуть» через три минуты после начала беседы — это норм. Ну да, совсем не слишком, — парировал Чимин, наконец закончивший жевать. — Он, кстати, такого не говорил, — возразил Чонгук, устраиваясь удобнее на кровати и принимая то, что он сегодня, очевидно, уже не найдет в себе сил для уроков. — Он сказал, что будем смотреть на результаты судов, чтобы определять, кто сверху. — Пфф, и ты все еще думаешь, что у тебя есть шансы его нагнуть? — на мгновение Чонгук все же задумался о том, что, возможно, ему стоило хоть немного обидеться на Чимина, когда тот совершенно бессовестно рассмеялся ему в ухо, безжалостно растоптав его смелые надежды. — И вообще. Великая мудрость гласит. Перефразируем немного классика. Ты записывай, бро. «Береги хрен смолоду». Так что просто позволь этому парню сделать с собой все, что ему захочется, и расслабься там как следует. Ты, как кот, ластиться начинаешь даже ко мне… — Ниче я не начинаю, — попытался отстоять свою честь Чонгук, так некстати вспоминая, что действительно, буквально вчера он почти на всю столовую замурчал, стоило Чимину вдруг погладить его по голове. — Ага, конечно. Серьезно. Не делай там особо лишних движений, лежи и кайфуй. Позволь себе отдохнуть по полной наконец. А то вдруг еще перенапряжешь последний орган, которому до сих пор везло оставаться нетронутым. — Вообще-то трогать его приходится… — Не смей! — настала очередь Чонгука гадко смеяться над ярым возмущением Чимина. — Но. Чонгук-и… — Чонгук тут же затих, зная, что Чимин всегда обращался к нему по имени, когда вдруг испытывал потребность сказать что-то заботливое. — Если ты так сильно волнуешься, то, может, стоит отказаться? То есть, я понимаю, это неплохой вариант сбросить напряжение. И не надо париться по многим пунктам. Но, если вдруг тебя это заставляет переживать, может, ну его? Ты ж не в рабстве у него. — Это ты ему в глаза не смотрел, — выдохнул Чонгук, признавая, что он и впрямь нервничал сильнее, чем следовало бы тому, кто должен был видеть сплошные плюсы в сложившейся ситуации. И все же проснувшийся в нем энтузиазм перевешивал все его сомнения. — Я не в рабстве. Хуже. Я как будто душу ему продал. Это глупо звучит, но у него такой выразительный взгляд! А вообще… нет. Ты не подумай, я хочу этого. Очень. Ну типа. Я забил на то, чтобы попытаться в каком-нибудь клубе найти себе кого-то, потому что даже для дешевого флирта нужно хоть немного думать. А тут… даже если это жутко странно, на самом деле меня устраивает то, что он вот так в лоб предложил. Все честно. Ну то есть… не могу не сказать, что иногда я не думаю о плюсах наличия отношений. Но, если задуматься над этим всерьез, не думаю, что я готов к такой ответственности. Мне вроде как хочется такого иногда. Но еще мне, например, хочется сесть и нихера не делать. А с отношениями так нельзя. Речь же о чувствах другого человека. Так что, ну нахер эти ебаные привязанности. — Сказал тот, кто на хер и собрался. Но ладно. Я-то только рад тому, что ты наконец отвлечешься от бесконечной зубрежки, — а затем Чимин снова запнулся, выдохнул и продолжил заметно мягче, — только, когда все закончится, напиши мне, ладно?

***

Нервно перетаптываясь под дверью в квартиру Тэхена, Чонгук едва удерживал себя от того, чтобы написать Чимину прямо сейчас. Он все еще не отдавал себе отчета в том, что именно его так беспокоило, когда на самом деле все должно было проходить более чем спокойно, ведь ради этого все и затевалось, но не нервничать Чонгук, относившийся с недоверием ко всему новому, все равно не мог. И он-то наивно надеялся, что, отправляя ему адрес, Тэхен напишет что-нибудь еще. Может, спросит о чем-то или намекнет на какие-то детали предстоящего вечера. Но Тэхен, разве что, немного сухо с ним поздоровался и прислал только скрин карты, на которой был проложен маршрут до его дома от ближайшего метро, не добавив никакой ясности в отношении того, как именно все будет происходить. И несмотря на то, что для Чимина это послужило только новым поводом отпустить миллион шуточек о том, что после стольких месяцев воздержания Чонгук, раз так волновался, очевидно, забыл, как это делалось, и что для уточнения деталей процесса Тэхену, видимо, следовало скинуть вместо карты дикпик, несмотря на все эти насмешки Чонгук все еще хотел написать лучшему другу, чтобы с его разрешения позорно сбежать, упустив один из лучших шансов в его жизни. Не то чтобы случайные перепихи были для него чем-то новым. Напротив, во времена своего более раннего студенчества, когда у него в запасе было больше свободных часов, он совершенно не брезговал подобными связями как с девушками, так и с парнями. И тем не менее у него сложился определенный шаблон в отношении того, как все должно было происходить. Потому что цеплял он кого-то на одну ночь (или цеплялся сам) в каких-нибудь прокуренных клубах, куда они с Чимином ходили расслабиться, как правило, пятничными вечерами. Он пропускал пару коктейлей с очередным предметом своего интереса, перебрасывался с ним (или с ней) многозначительными фразочками, постепенно сдвигая барные стулья все теснее, чтобы в конце концов между ними в принципе не осталось никакого пространства, а, следовательно, и варианта отступить. С Тэхеном же все вышло настолько формально, что это совершенно не укладывалось в его представления о модели поведения в подобных ситуациях. Он, определенно, находил Тэхена очень горячим и был совсем не против того, чтобы оказаться в его постели. Но мысли о том, что ему следовало делать до и после (все-таки особенно до), понемногу сводили его с ума. Он не особенно понимал, о чем должен был говорить, столкнувшись с Тэхеном нос к носу, или как должен был действовать. Не мог же он с порога просто налететь на него и повалить на пол, пытаясь сразу же сожрать его губы. А им вообще можно было целоваться? Озадачиться этим немного раньше он как-то не успел. И Чимин, как будто чувствуя, что был нужен ему прямо в этот момент, опять куда-то там делся, наверняка выдумав себе несуществующие дела! Напряженно хмуря брови и покусывая нижнюю губу, Чонгук думал о том, что для него ничего сакрального в поцелуях, пожалуй, не было. Далеко не со всеми было приятно заниматься подобным. На самом деле чаще всего как раз таки было совсем не приятно, когда его словно не поцеловать пытались, а залить слюнями. Но, несмотря на это, Чонгук не отчаивался и позволял чужим языкам оказаться в его рту из раза в раз. Но вот как на это смотрел Тэхен?.. И главное — а как это вообще можно было выяснить? Спросить? Вроде как неудобно. Тэхен бы еще и посмеялся наверняка, посчитав его неопытным. В итоге приходилось возвращаться к варианту «повалить на ковер с порога и засосать», который отчего-то все еще не казался невероятно перспективным. Ведь что, если для Тэхена это было чем-то личным? Может, у него была какая-нибудь травма, связанная с поцелуями? Или, может… — Привет! — дверь в квартиру прямо перед его носом внезапно резко распахнулась, и Чонгук, в это время раскачивающийся вперед-назад и как раз стоявший на носках в этот момент, чуть было не повалился вперед, чтобы приступить к реализации плана, который он буквально пару секунд назад зашвырнул в мусорную корзину. — Извини, что так долго. Не ожидал, что ты окажешься настолько пунктуальным, — Тэхен приоткрыл дверь пошире, приглашая войти, и, слегка прищурившись, облизнулся, отчего Чонгук моментально подумал, что, ну, во всяком случае возбудиться в мгновение ока ему точно не составит никакого труда. — Привычка, — пожал плечами Чонгук, проходя в квартиру и закрывая за собой дверь на верхний замок. Как бы он ни паниковал, Тэхену знать об этом было вовсе не обязательно. — Хочешь чего-нибудь? — спросил у него Тэхен, поворачиваясь к нему спиной и уходя в одну из комнат. — Чай? Сок? Есть соджу. — А, не, спасибо, — покачал головой Чонгук, игнорируя то, что Тэхен все равно его сейчас не видел, стараясь как можно скорее расслабиться и почувствовать себя комфортно. В те секунд тридцать, что Тэхен еще стоял перед ним, он успел заметить, что на нем сегодня была свободная черная футболка и, очевидно, давно растянутые такие же черные спортивные штаны. А еще он снова был растрепан и явно на чем-то сосредоточен, что, по-видимому, и доделывал прямо сейчас, пока сам Чонгук неторопливо снимал с себя кроссовки и кожанку, внимательно оглядываясь по сторонам. И как-то общая обстановка в квартире (во всяком случае в прихожей), без лишнего лоска, с не слишком навороченным современным ремонтом вкупе с тем, каким абсолютно точно не беспокоящимся из-за их договоренности выглядел Тэхен, все же помогло Чонгуку немного расслабиться и почувствовать себя в своей тарелке. — Может, ты голодный? — Тэхен вдруг снова возник перед ним, заставив Чонгука, пытавшегося куда-нибудь приткнуть свой рюкзак, вздрогнуть от неожиданности. — У меня как раз осталось немного салата. Не люблю наедаться на ночь. — По-твоему, я пришел к тебе есть? — стараясь не обращать внимание на то, как робко он уместил свой рюкзак рядом с многочисленными сумками Тэхена, Чонгук заговорил как можно увереннее, предпочитая не выдавать своего волнения раньше времени хотя бы вербально. В конце концов возможность опозориться по полной ему представится, если они с Тэхеном все-таки перейдут к делу. Обеспокоенный своим внешним видом, тем, что ему следовало говорить и как стоило себя вести, он раньше как-то совсем не задумался о том, а как вообще он проявит себя в постели, когда в последний раз он с кем-то спал… Чонгук даже навскидку не мог бы сразу сказать сколько времени назад. Месяцев семь? В принципе точность в данном случае была и неважна. У него никого не было ровно столько, чтобы растерять все навыки и наверняка кончить от пенетрации уже спустя пару минут. И вообще-то… На самом деле сам факт быстрой эякуляции Чонгука не особенно смущал. Он видел объективные причины того, что так могло случиться — хотя во время дрочки, правда, он держался куда дольше, так что крохотный шанс не упасть в грязь лицом мгновенно у него все же имелся, — примерно представлял, как именно должно было отреагировать его тело на чужие, пусть и не слишком аккуратные касания — потому как он был убежден на двести процентов, что Тэхен не захочет с ним церемониться, а наверняка вольет в него побольше смазки, которую должен был купить заранее согласно их договоренности, и тут же войдет в него, чтобы тугими толчками догнаться до желанного облегчения — и потому был абсолютно готов к тому, чтобы кончить довольно быстро. Волновало его лишь то, а устраивал ли такой расклад Тэхена? И почему он не догадался спросить его об этом заранее, а не сейчас, когда вроде как отступать уже было поздно, в результате чего Тэхен, все это и устроивший, мог оказаться более чем разочарованным? Достичь такого исхода Чонгуку не хотелось совершенно. Потому что он был уверен в том, что так или иначе, даже если сначала ему будет немного больно, он обязательно получит свою порцию удовольствия сегодня. И ему хотелось, чтобы Тэхен получил то же самое за свою инициативу. — Ну да. А разве нет? — удивился Тэхен. — Если ты не знал, белок лучше усваивается вместе с овощами. — Буду иметь в виду, — не моргнув, ответил Чонгук, неимоверно гордый собой за проявленную выдержку (ведь в качестве первой реакции хотелось просто застыть на месте и тупо пялиться прямо на бесстыжего Тэхена с его шуточками, такими же подлыми, как и у Чимина, заодно, правда, подмечая в миллионный раз, насколько красивым в своей естественности был этот парень). — Так ты покажешь мне, где мне предстоит отужинать, или так и будем здесь стоять? — и сказав это, Чонгук не смог удержаться и победоносно вскинул бровь. — Иди сначала руки помой, скорострел, — такая привычная уверенная ухмылка Тэхена ледяным душем моментально смыла всю его браваду. И на что он рассчитывал вообще?.. — Не знаю, что у тебя там по порядку приоритетов, но в моем списке точно нет пункта «подхватить инфекцию». А, и да, — окликнул его Тэхен, когда Чонгук, слегка осунувшись, направился в сторону ванной комнаты, которую успел заметить в первые минуты своего прибытия в чужую квартиру, когда он вовсю оглядывался по сторонам, изучая обстановку. — На кранах надписи неправильно наклеены. Горячий кран слева, холодный — справа. — Горячий кран слева, холодный — справа, — кривляясь перед зеркалом в ванной, бормотал себе под нос Чонгук, передразнивая Тэхена, который опять с чем-то там шумно возился в одной из комнат, благодаря чему он чувствовал себя в безопасности. С другой стороны, тщательно намыливая руки для верности в третий раз, он не мог не задаваться вопросом, было ли это умение Тэхена не быть неуклюжим приобретенным или все-таки врожденным? Чонгук отчаянно надеялся на второй вариант. В таком случае он хотя бы мог от души винить своих родителей за неудачный набор генов. Потому что сам он… На самом деле он совсем не считал себя мямлей или рохлей. Он мог постоять за себя и при необходимости мог быть достаточно настойчивым, чтобы добиваться от других того, что ему было нужно. И все же рядом с Тэхеном он испытывал какое-то необъяснимое восхищение (вместе с желанием утопиться от собственной неловкости, стыдом за свои несмешные шутки и растерянности из-за собственного неумения держать ситуацию всегда под контролем). В обычные дни он не чувствовал себя так, будто ему обязательно нужно было работать над собой и что-то в себе менять, но стоило ему оказаться рядом с Тэхеном во время занятий, как эти бессознательные импульсы внезапно просыпались в нем. И если раньше он временами думал, что, возможно, это Тэхен так ловко лишь выстраивал определенный образ на парах, ведь им довольно часто говорили о том, что грамотный юрист всегда знает, как должен подавать себя, то теперь у него была возможность ощутить в полной мере то, что Тэхен, похоже, просто сам по себе был таким. И это… Сглатывая в последний раз перед выходом из ванной, Чонгук думал, что это очень возбуждало. — Только не говори, пожалуйста, что это материалы к новому суду, — вздохнул Чонгук, войдя в единственную комнату, где горел свет, и обнаружив Тэхена стоящим у стола, где он довольно бодро складывал в высоченные стопки какие-то книги и тетради. Если именно так выглядела подготовка Тэхена к каждому занятию… Все вопросы Чонгука о том, как ему удавалось побеждать буквально каждый раз, отпадали моментально. — Расслабься, это не для судов, — усмехнулся Тэхен, продолжая стоять к нему спиной и что-то там сортировать. — У меня вообще-то еще и диплом в этом году. Пока пытаюсь наскрести литру. — А какая тема? — о собственном грядущем дипломе Чонгук предпочитал не задумываться в принципе. Со стабильным на такие случаи девизом «сначала попробуй до этого доживи» это получалось у него в общем без особых проблем. — Проблемы борьбы с постпенитенциарным рецидивом на современном этапе: уголовно-исполнительные аспекты, — наконец покончивший с уборкой Тэхен хлопнул ладонью по последнему отложенному им в сторону учебнику и, широко зевая, подошел к накрытому защитным покрывалом дивану, чтобы с явным удовлетворением развалиться на нем. — Ого, звучит неплохо, — Чонгук присвистнул и, пройдя вглубь комнаты, принялся с неподдельным интересом разглядывать домашнюю библиотеку Тэхена через стеклянную дверцу книжного шкафа. — Долго формулировал? — Да не то чтобы. Я частично писал об этом в курсаче в прошлом году и еще в паре докладов на втором курсе, так что в целом успел разобраться в теме. — Тогда нафига тебе столько макулатуры? — Потому что источников в работе должно быть не меньше сорока пяти. А по факту мне хватит и десятки. Ну, пятнадцать максимум. Тема свежая, логично использовать реальные дела, которые рассматриваются сейчас и по которым еще многое не зафиксировано в теоретической литре. Но попробуй объяснить это мамонтам в комиссии. Так что выбираю вот, — Тэхен снова зевнул. — Я так в пятом классе рассуждал, — хмыкнув, Чонгук вдруг вспомнил историю из своей школьной юности. Он, правда, не был до конца уверен в том, мог ли рассказывать о таком Тэхену, которому, наверное, было глубоко плевать на истории из его жизни. Но раз уж они пытались тут делать вид, что их обоих ничего не смущало — точнее Тэхена не смущало, а делал вид он, — то Чонгуку казалось, что он может поделиться чем-то таким, чтобы разрядить обстановку еще сильнее. — Заявил, что не буду читать никаких критиков для сочинения, потому что у меня и свое мнение есть. — Это не мое мнение. Точнее далеко не только оно. Это выводы на основе анализа реальных фактов и данных, собранных путем опроса участников настоящих дел. Но вместо того, чтобы осветить все аспекты данной проблемы. А их дохера. Я должен уложиться строго в шестьдесят страниц, отведя огромную часть из них под первую теоретическую главу для обсасывания того, о чем миллион раз говорили до меня. — Просто они оставляют тебе шанс на продолжение исследования, — пожал плечами Чонгук, застрявший на разглядывании книги Агарвала «Международное право и права человека» в третьем издании. Его тираж, насколько было известно Чонгуку, был сравнительно небольшим и, несмотря на значительное количество более поздних переизданий, особенно ценными считались именно первые варианты книги, из-за чего студентам приходилось отстаивать огромные очереди в библиотеках, чтобы добыть нужный себе материал. А Тэхен мог использовать его просто как настольный справочник?.. И отсюда закономерно возникал вопрос: Тэхен являлся потомственным юристом или все же кого-то грохнул ради такого сокровища? — Ты же не собираешься останавливаться после выпуска? Уже выбрал дальнейшую специализацию? — Не знаю, как долго ты выбирал эти джинсы, но вид сзади мне однозначно нравится, — вдруг тягуче произнес Тэхен, и опешивший Чонгук как раз успел вовремя обернуться, чтобы увидеть, как тот хищно облизывался, неотрывно глядя на него. — Спереди на самом деле тоже очень даже. Все еще хочешь перекусить? — завороженный видом зарывающейся в густые волосы руки Тэхена Чонгук, которому казалось, что он наблюдал за этим в слоу-мо, смог кивнуть в ответ далеко не сразу. — Тогда иди сюда, Куки, — Тэхен призывно похлопал себя по коленям, и Чонгук, медленно направляясь к нему, слышал, с каким скрипом крутились шестеренки в его голове, помогая ему сообразить, а в какой момент Тэхен решил, что будет отличной идеей сразу перейти к ласковому варианту его имени? По тому, как предательски екнуло его сердце, Чонгук довольно быстро определил, что не имел ничего против этого. Наконец подойдя к Тэхену почти вплотную, Чонгук снова на мгновение замер, будто давая себе передышку перед преодолением последнего рубежа, пока Тэхен молча и лишь как-то по-особенному соблазнительно улыбаясь ему, смотрел на него, ожидая его решения. И Чонгук не представлял, что бы вообще смогло удержать его от падения в бездну, которую он так отчетливо видел в шоколадных глазах напротив. А потом… Чонгук очень бы хотел сказать что-то такое возвышенное. Что Вселенные в глазах Тэхена, кажущиеся ему огромными, действительно утянули его за собой, но… Возбуждение, которое он ощутил еще стоя в ванной комнате, наконец дошло до той стадии, когда игнорировать его больше не представлялось возможным. И Чонгуку было немного неловко от того, что он так быстро поддался чарам Тэхена. Но у него так давно ни с кем не было близости, что он не мог винить себя за то, как грузно уселся на колени Тэхена, упираясь собственными в спинку дивана, словно его яйца отяжелели настолько, что он просто не был в состоянии продолжать стоять (хотя еще минуту назад в общем довольно успешно справлялся с этим рядом с книжным шкафом; свои шансы не быть сожранным Тэхеном он оценивал как все стремительно сокращающиеся). Еще через мгновение он почувствовал, как большие ладони Тэхена крепко сжали его талию, чтобы притянуть чуть вперед, а затем принялись осторожно гладить его по спине. Чонгук подумал, что еще никогда прежде ничего лучше в его жизни с ним не происходило. — Расслабься, Куки, — широкие ладони Тэхена все еще уверенно, но вместе с тем осторожно проходились по напряженным мышцам его спины, и Чонгук ничего не мог поделать с тем, что все его тело моментально отзывалось на каждое малейшее касание. — Перестань волноваться. Все в порядке. — Я и не волнуюсь, — проскрипел сквозь зубы Чонгука, едва борясь с собой, чтобы держать глаза открытыми и не обмякнуть всем весом на Тэхене. — Ну-ну, — Тэхен тихо рассмеялся, и у Чонгука все свело внутри от того, как тепло это прозвучало. Он даже как-то и не ожидал, что излучающий совершенно иную ауру Тэхен захочет вести себя с ним так, но, если бы он сказал, что ему не нравился такой расклад, это было бы стопроцентной ложью. Разумеется, он не воспринимал происходящее уж слишком всерьез, чтобы планировать что-то там на будущее. Прямо сейчас он совсем не этого хотел. И все же было что-то очень трогательное в том, что по какой-то причине Тэхен был с ним и милым тоже. — Куки, послушай, — Чонгук недовольно замычал, когда руки Тэхена вдруг перестали исследовать его спину и когда вслед за этим Тэхен еще и снова разулыбался, очевидно, довольный его такой реакцией. — Давай договоримся сразу. Я не хочу, чтобы ты притворялся со мной, хорошо? Я хочу, чтобы мы просто оба немного расслабились, оставив все мысли об учебе за дверью моей квартиры. — Ты только что раскладывал огромные стопки учебников на своем столе, — пробубнил Чонгук, незаметно притираясь к Тэхену чуть ближе. — Окей, обещаю, что это было в последний раз, — словно оправдываясь, Тэхен поднял руки вверх. — Но я и правда хочу, чтобы мы хорошенько отдохнули, а для этого нужно, чтобы ты не забивал себе голову всякой ерундой типа обсуждения со мной профильной литературы. А еще, например, своим внешним видом. В смысле… — Чонгук тут же напрягся, слегка нахмурившись: то есть Тэхену все же не понравилось, как он выглядел? — Мне вообще наплевать, что на тебе. Я хочу, чтобы тебе было удобно и чтобы ты не тратил на выбор шмоток дохера времени. Тем более что потом я, видимо, потрачу примерно столько же, чтобы стащить с твоих ног эти ужасно узкие брюки. Серьезно, Куки, они уже меня пугают. — Вообще-то я хожу в них каждый день, — дернул плечами Чонгук. Он и сам не очень понимал, зачем продолжал так упорно врать Тэхену прямо в лицо, когда тот, как выяснялось, и сам все про него прекрасно понимал, но… Наверное, дело было в том, что, каким бы располагающим к себе, совершенно не похожим на себя с пар сейчас ни казался ему Тэхен, он все же не планировал доверять ему настолько, чтобы сходу выдать все свои секреты. — Ни разу тебя в них не видел, но как скажешь, конечно, — Тэхен почти невесомо провел кончиками пальцев по его волосам, и Чонгук тут же сменил гнев на милость, благодарно принимая столь необходимые ему прикосновения. — Но просто имей в виду, что если в следующий раз тебе захочется надеть что-то менее презентабельное, то меня это устроит. — Мне казалось, ты сказал, что мой зад выглядит отпадно в них, — прищурившись, Чонгук игриво облизнулся, чтобы хоть как-то отвлечься от горячих рук Тэхена, которые теперь покоились на его бедрах. — Думаю, без них он понравится мне куда больше. — Можем это проверить. Чонгук, в штанах которого от разыгравшихся фантазий заметно потяжелело, опустил руки на пряжку ремня, готовясь резво избавиться от него, когда Тэхен вновь остановил его, притянув ближе к себе за шею. — Постой… Сначала я… Еще несколько секунд Чонгук чувствовал, как горячее дыхание Тэхена опаляло его губы, разжигая желание внутри него до невероятных размеров, когда он и сам начинал жалеть, что напялил эти дурацкие джинсы, которые словно приклеились к нему второй кожей, из-за чего давление в паху становилось едва выносимым. А затем Тэхен наконец подался вперед, сокращая расстояние между ними до нуля, и аккуратно коснулся его губ своими. Стон облегчения Чонгука от столь незначительного действия пронесся эхом по всей квартире. Тэхен всего лишь едва сминал его губы, словно неторопливо смакуя их вкус, знакомясь с ними, а Чонгуку уже казалось, что его сердце буквально выпрыгнуло из груди и унеслось куда-то так далеко, что надежд отыскать его в обозримом будущем не осталось. И единственным, что хоть как-то удерживало его в сознании, было ощущение того, что Тэхена все происходящее тоже возбуждало. Сидя вплотную к нему, Чонгук весьма отчетливо чувствовал, как постепенно твердело в не скрывавших ничего свободных спортивных штанах Тэхена. И если бы только Тэхен, теперь обхватывающий его обеими ладонями за ягодицы, оставил ему хоть краткий миг для передышки, он бы точно не упустил шанс победно улыбнуться. Он возбуждал Ким Тэхена. Возбуждал одного из самых горячих парней их факультета. Это больше не было его придумкой или результатом неверной интерпретации, как предполагал Чимин. Тэхен действительно хотел его (и Чонгук не собирался опечаливать себя рассуждениями о том, что скорее всего Тэхен просто хотел кого-то). Если раньше мысли о нетипичности ситуации заставляли его немного сомневаться в этом, то теперь все было предельно понятно. И это давно забытое чувство так будоражило Чонгука, что в какой-то момент он все же отпустил себя, позволяя себе безостановочно мычать в мягкие губы Тэхена, постепенно углублявшие сладкие поцелуи. — Ш-ш, тише, детка, — тяжело дыша, Тэхен все же оторвался от него, и, проморгавшись, Чонгук коротко простонал: Тэхен все еще смотрел на него довольно твердо, и, пожалуй, можно было бы даже подумать, будто ничего волнительного для него прямо сейчас не происходило, но его приоткрытые, опухшие от бесчисленных касаний губы говорили громче любых слов. И это с Тэхеном сделал он? Чонгук вязко сглотнул, вычеркивая из своей памяти воспоминания о том, как еще совсем недавно он неловко жался под дверью теперь кажущейся ему столь гостеприимной квартиры, споря с самим собой о том, являлись ли поцелуи чем-то личным для Тэхена. Если это и было так, то Тэхен, похоже, счел его достойным, чтобы разделить этот момент с ним. И от этого крыло так сильно, что Чонгук не представлял, как доживет до конца вечера. — Куда ты так спешишь? — Я… Я просто… — Чонгук и сам не предполагал, что его голос успеет сесть настолько, что он будет едва способен говорить. И ведь Тэхен сделал это с ним не напором и жадными попытками как можно скорее взять свое. Нет. Вопреки всем его ожиданиям, когда он представлял, как быстро Тэхен использует его, чтобы удовлетворить свои потребности, тот был с ним так аккуратен и нежен, что в это едва верилось. Этот парень всегда казался ему развязным и немного наглым, смело берущим то, что он хотел. Но прямо сейчас Тэхен был с ним совсем другим. И Чонгуку было почти стыдно признаваться себе в том, насколько сильно это кружило ему голову. — Не думаю, что долго протяну, хен, — наконец честно прошептал Чонгук, уже в целом и не боясь получить негативную реакцию. Потому что внезапно, кроме дикого возбуждения и желания сорвать с себя совершенно идиотские брюки, которые он потом обязательно изрежет с особой жестокостью на мелкие кусочки, он также чувствовал и спокойствие. Больше не осталось того волнения, что мучило его все эти дни, будто Тэхен мог высмеять его или слишком явно показать, что его что-то не устраивало в выбранном им совершенно случайно партнере. Он пока не собирался откровенничать с ним и выкладывать о себе все, но во всяком случае теперь он по-настоящему понял, что означало быть расслабленным в руках Тэхена. И если прежде, строя планы на очередной бессмысленный перепих, он думал только о том, как бы следовало побыстрее довести себя до разрядки, то теперь он даже жалел, что Тэхен стал для него первым после стольких месяцев воздержания, когда он в принципе не особенно отвечал за реакции своего тела, ведь продлить это ощущение комфорта и предвкушения того, сколько всего еще можно было сделать, рядом с другим человеком хотелось неимоверно. — Все нормально, Куки. Все хорошо, — шептал ему в ответ Тэхен, укладывая его спиной на диван, подминая под себя. — Мы можем немного ускориться, если ты хочешь. Подставляя шею под куда более настойчивые, чем прежде, поцелуи Тэхена, Чонгук, коротко постанывавший и несильно мотавший головой из стороны в сторону, никак не мог понять, что на самом деле ему было нужно прямо сейчас. Он чувствовал, как начинало гореть его тело от фиолетовых меток, которые Тэхен беззастенчиво оставлял на его коже, словно заявляя на него свои права, как становилось тесно в узких брюках настолько, что казалось, будто они вполне могли лопнуть по швам. Он шумно втягивал воздух через рот, и ему все было мало. Будто весь кислород в квартире Тэхена разом кончился, или он сам выпил его до последней капли, так что теперь было практически нечем дышать, и он мог цепляться только за ощущение губ Тэхена на своем теле, которые разжигали в нем пламя, наверняка способное испепелить его, и которые вместе с тем так отчетливо давали ему понять, что он был не один, что ему повезло оказаться в надежных руках, которые собирались как следует позаботиться о нем, пока он только растекался по обивке дивана все сильнее. В какой-то момент неосторожно дернув рукой в сторону, Чонгук случайно проехался костяшками пальцев по полу и, слегка отрезвленный, неожиданно обнаружил, что Тэхен, оказывается, успел избавить их обоих от футболок (что разгоряченному Чонгуку не помогло абсолютно), а теперь усердно работал над тем, чтобы стащить с него столь ненавистные ими обоими скинни. — Давай я сам, — не выдержав страданий Тэхена, который выглядел слишком соблазнительно с влажными от пота волосами, закушенной губой и сосредоточенным взглядом, предложил Чонгук, успев все же немного оклематься. Он, конечно, заранее понимал, что с его выдержкой и умением не быть бревном сейчас все должно было быть очень плохо, но все же не предполагал, что Тэхен, даже не дойдя до основного действа, сумеет настолько быстро превратить его в бесформенное месиво. И тем не менее он не хотел быть эгоистом настолько, чтобы не помочь Тэхену даже в том, чтобы снять собственные штаны. — Куки, приподними бедра, чтобы я мог стянуть с тебя это исчадие ада, — Чонгук крупно вздрогнул, услышав, насколько ниже обычного прозвучал голос Тэхена. И он был твердо убежден, что, если ему все же удастся пережить эту сессию, следующие недели он будет думать только о том, как бы суметь записать такой голос Тэхена на диктофон, чтобы затем без какого-либо стеснения всласть дрочить на него. — Знаешь, я говорил тебе делать так, как тебе удобно, но… — Чонгук, как раз послушно занимавшийся тем, что удерживал свои бедра над диваном, чувствуя, как медленно вместе с брюками с него сползали и липкие от пота боксеры, резко замер под строгим взглядом Тэхена. Но зато теперь он узнавал Тэхена с их совместных занятий по праву. Вот таким он видел его в аудитории. Непреклонным, нетерпящим возражений. И лежать под таким парнем, полуголым, со стоящими от возбуждения сосками… Упаковка переводных татушек с Оптимусом Праймом, выигранная им однажды в уличной лотерее, которую он считал главной удачей своей жизни, похоже, все же начинала сдавать свои позиции. — Чтобы больше этих брюк на тебе не было! Или клянусь, я разрежу их ножницами. И домой тебе придется идти без штанов. Чонгук, который в то же время жмурился от того, насколько неприятным было трение сползавшей с его ног сырой ткани о его кожу, думал о том, что он бы в жизни не решился ослушаться приказов Тэхена, сказанных таким тоном. Тэхен мог бы потребовать от него хоть выброситься из окна. Он бы все равно счел это для себя за величайшее благо, ведь угождать Тэхену, когда тот вел себя так, казалось чем-то настолько естественным, что не вызывало ни малейшего возражения. И, пожалуй, это должно было его хоть сколько-нибудь напугать. Но вместо этого Чонгук только ловил все больший кайф от того, что теперь, начавший с чего-то плавного и осторожного, Тэхен позволял себе проявлять и другие стороны своей личности. Чонгук так и продолжал коротко постанывать, окончательно теряясь в моменте, то ли от осознания того, как все-таки сполна после стольких лет! (на самом деле месяцев) лишений Вселенная отплатила ему, то ли от того, как было хорошо наконец-то почувствовать на животе тяжесть собственного текущего члена, освобожденного от тисков плотной ткани. А затем зубы Тэхена крепко стиснулись на его бедре, наверняка оставляя на коже огромный след, и Чонгук, громко вскрикнув, буквально подлетел на месте, мгновенно выныривая из-под толщи слоев своих ощущений. И он почти завыл от прострелившей ногу острой боли, когда Тэхен вдруг резко навис над ним и заткнул его рот хищным поцелуем. Судорожно цеплявшемуся за бока Тэхена Чонгуку показалось, что он вполне мог отключиться от того, как оглушительно било его теперь по всем рецепторам. Оставленный на его ноге укус все еще пульсировал, но к этому примешивалось и то, как остервенело Тэхен терзал его губы, не позволяя вздохнуть, отчего жечь начинало уже легкие. Кожа головы его вся покрывалась мурашками, когда Тэхен довольно грубо оттягивал его назад за волосы. Но хуже всего было ощущение ткани спортивок Тэхена на его члене. Он чувствовал, каким твердым Тэхен был, и это заставляло его мычать еще надрывнее прямо тому в глотку. Но трение поначалу выглядящих мягкими, а теперь кажущихся невероятно колючими спортивных брюк о его покрасневший, скользкий от количества смазки член раздражало неимоверно. Он хотел Тэхена. Хотел почувствовать его кожу своей. Хотел увидеть, какими тугими стали его яйца и как сильно он его возбуждал. А вместо этого ему доставалась только мучительная пытка, когда и без того набухший ствол начинал зудеть от соприкосновения с жестковатой, бездушной тканью, за которой скрывалось то, о чем он грезил лишь сильнее, когда непродолжительные притирания к нему Тэхена дали ему понять весьма отчетливо, что размер у того был солидным. По крайней мере уж точно больше, чем у него самого. И хотя было в крайней степени приятно задумываться о том, как такой член будет проникать в него, прекрасно и немного безжалостно вновь приучая его к растяжению, Чонгук все же старался сосредоточиться на том, чтобы как-то облегчить свои страдания. Он пытался уйти от столь тесного контакта, елозя всем телом под Тэхеном, но тот крепко придавил его к дивану всем своим весом, так что в конечном итоге выходило так, что Чонгук — как и большую часть его жизни — только вредил сам себе. — Хочешь, отсосу тебе, — прохрипел Тэхен, внезапно оторвавшись от него, и Чонгуку потребовалась едва ли не минута, чтобы хоть немного прийти в себя и осознать, о чем именно его спросили. Губы Чонгука распухли и болели. На грудную клетку ему будто опустили огромную наковальню, из-за которой он мог урывать разве что коротенькие вздохи, которых было совсем не достаточно для того, чтобы вернуть себе ощущение собственного тела. Член ныл так, что, казалось, он теперь мог кончить вообще без единого прикосновения. Особенно от вида соблазнительно греховных губ Тэхена, которые слегка двоились у него перед глазами и которые явно одновременно сулили ему и невероятное наслаждение, и неминуемую гибель. И представить, как эти сочные губы будут тесно обхватывать его налившуюся головку, из которой лилось, словно из неиссякаемого источника… Чонгук вымученно застонал. Ему так чертовски сильно хотелось этого. Но чтобы свисавшие тяжелыми шарами яйца все же остались при нем, ему тоже хотелось, и потому… — Может, в другой раз? — просипел он, часто моргая, чтобы хотя бы попытаться наладить видимость. — Просто возьми меня уже, — Чонгуку было наплевать на то, насколько жалко это могло прозвучать. Если Тэхен мог быть с ним прямолинейным, то, наверное, и он мог позволить себе такое? — Как скажешь, — усмехнувшись, Тэхен кивнул и, подавшись вниз, звонко чмокнул его в приоткрытые губы. — Тогда говори, где резинки? — В заднем кармане моих брюк. Прикрыв глаза, Чонгук запрокинул голову и, пользуясь передышкой, чаще задышал, как будто это могло ему помочь запастись кислородом впрок. Он слышал, как шуршал одеждой Тэхен, не сдержавший тихого стона облегчения, когда наконец избавился от штанов и белья, но не мог заставить себя посмотреть на него, чтобы узнать размеры своей участи на сегодня. Его собственный член пульсировал слишком аритмично, и он не мог доверять себе в том, что ему хватит выдержки дотерпеть до непосредственного проникновения. Туда, куда ему изначально этого хотелось. Потому как в его мозг Тэхен, похоже, не спросив его разрешения, проник с самого начала этого вечера (или, что было куда вероятнее, еще раньше...). Иначе Чонгук не мог объяснить тот факт, что он начинал течь все сильнее на любой шорох, раздававшийся с той стороны, где находился Тэхен. Любой его вздох, любой звук, слетавший с его губ, любое его малейшее действие заставляло Чонгука биться в мелких конвульсиях в ожидании ощущений, которые еще мог подарить ему Тэхен. И это было намного больше того, что он ожидал изначально, когда полагал, что, возможно, сумев переступить через свое волнение, он просто вспомнит, как это приятно, когда кто-то пихается упругой головкой в твою простату, а потом вернется домой, словно ничего и не было. А то, что делал сейчас с ним Тэхен… Ничего, выходящего за грань, все настолько банальное, насколько только было возможно, но Чонгук уже не представлял, как он теперь вообще сможет сталкиваться с Тэхеном взглядами на парах и после этого связно говорить, а не нечленораздельно что-то там блеять, безоговорочно отдавая победу в его руки. А может, в этом и заключался хитроумный план Тэхена по устранению конкурентов?.. — Уже такой мокрый, — Чонгук дернулся, когда Тэхен аккуратно провел ногтями по его члену, напоследок звонко хлопнув широко раскрытой ладонью по поджавшимся яйцам. — Если бы я только раньше знал, что ты настолько отзывчивый в постели… Наверное, прежде Чонгука (хотя бы из принципа) возмутило бы то, что, похоже, Тэхену он казался каким-то совершенно нежным зефиром, из которого можно было вылепить все, что угодно. Ведь он и сам временами был совсем не против того, чтобы быть сверху или, занимая позицию пассива, продолжать держать ситуацию в своих руках. Но еще никогда до сих пор он не спал ни с кем, чья аура вызывала бы в нем желание настолько безоговорочно подчиняться, что ему вроде даже было и нестыдно за то, какое впечатление он производил. В конце концов Тэхен сам был виноват в том, что он только и делал, что продолжал разваливаться на кусочки под умелыми прикосновениями его изящных пальцев. — Подтяни колени к животу, Куки, — попросил его Тэхен, похлопывая его по ягодице, второй рукой в то же время открывая лубрикант. Подчиняясь, Чонгук был почти готов захныкать от того, как естественно Тэхен переходил в обращении с ним от одного состояния к другому; от приказов к просьбам, от угроз и сухих вопросов к чему-то мягкому, заставляющему томиться в ожидании. — Холодно, — заерзав, заныл Чонгук, когда почувствовал прикосновение обильно смазанных пальцев Тэхена к своему входу. Он давно не растягивал себя самостоятельно и предполагал, что поначалу будет не слишком приятно, но все равно настраивался на то, чтобы максимально расслабиться и хотя бы так помочь Тэхену. А вместо этого в своих лучших традициях проебы только сильнее сжался от слишком контрастных ощущений. — Прости, Куки, — тут же отняв руку, Тэхен поцеловал его в коленку. — Сейчас постараюсь ее согреть. Удалось это Тэхену или нет, Чонгук в итоге так и не понял. Когда пальцы прикоснулись к его влажной от стекавшей на нее естественной смазки дырке вновь, он был слишком занят тем, что пытался не втянуть легкие куда-то в пищевод, с шумом засасывая воздух глубоко в себя: Тэхен опустил ладонь на его член и круговыми движениями принялся неторопливо и плотно массировать его головку. — Перестань, — едва слышно выдохнул Чонгук, совершенно не уверенный в том, сказал ли он что-то вменяемое: все мысли, весь его словарный запас, знание алфавита, все это резко покинуло его голову, оставляя там лишь звенящую пустоту. — Хен, перестань! — собравшись с силами, Чонгук для верности пихнул Тэхена куда-то в предплечье ступней. — Детка, сколько же у тебя не было секса? — слегка посмеиваясь, уточнил Тэхен, все же выполняя просьбу и убирая руку. И в этом смехе Чонгук почему-то не услышал ничего унизительного. Конечно, он не мог отвечать за адекватность своего восприятия прямо сейчас. И все же ему казалось, что каждая улыбка, каждый смешок Тэхена были насквозь пронизаны пониманием. И это так сильно возбуждало его. Ощущение того, что они с Тэхеном были на одной волне. Это было лучше всего, что только могло с ним случиться. — Настолько давно, что тебе лучше не делать так снова, если ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас залил спермой твой диван, — Чонгук был почти горд тем, насколько длинное предложение он умудрился составить в таких экстремальных условиях. — Не уверен, что был бы против, если бы ты кончил сегодня дважды, но как хочешь. Тэхен снова наклонился ниже и принялся осыпать легкими поцелуями бедра Чонгука, который только в этот момент, немного отдышавшийся и даже успевший задуматься о том, как же Тэхен все еще не умирал от отсутствия прикосновений к его наверняка болезненно ноющему члену, только тогда он вдруг понял, что на самом деле в нем было уже два пальца, которые ощущались настолько комфортно, что он едва мог в это поверить. Тэхен вводил в него пальцы аккуратно, пока не увеличивая амплитуду и не пытаясь сразу же начать растягивать его на манер ножниц для ускорения процесса. Он просто толкался в него с каждой попыткой чуть глубже, периодически добавляя больше смазки, и только все гладил его изнутри, заставляя жар распространяться по всему его телу. Как же давно Чонгук испытывал такое в последний раз. В целом, пожалуй, можно было смело утверждать, что настолько томно его не растягивал еще никто и никогда. Чтобы он не просто ждал, пока это закончится и можно будет перейти к основному блюду, а действительно наслаждался всем процессом. Но эгоистично он сейчас игнорировал заметное превосходство Тэхена над всеми прошлыми его партнерами и предпочитал сосредотачиваться на самом факте долгожданного наличия пальцев в его заднице. Как же это все-таки было несравнимо прекрасней приевшегося за многие месяцы бесконечного самоудовлетворения. Он мастурбировал так часто, что гладить себя, пролистывая очередной учебник, давным-давно стало для него практически ежедневным ритуалом. И, конечно, он сам был в этом виноват, но такой вариант практически не приносил ему никакого облегчения. Пальцы же Тэхена, количество которых постепенно все же увеличивалось в нем, напротив, дарили такие ощущения, что Чонгук не был уверен в том, могло ли ему когда-нибудь в будущем стать лучше, чем уже было сейчас. Тэхен не просто подготавливал его для себя. Он внимательно изучал его, оглаживал кончиками пальцев его стенки под разными углами, не всегда попадая по чувствительным точкам, но доставляя удовольствие все непрекращающимися попытками выведать, куда и как следовало нажимать, чтобы ему было хорошо. Вцепившийся ногтями в обивку дивана, покрывало на котором давно сбилось в кучу, Чонгук, хоть и боялся повредить ее, только крепче стискивал пальцы, удерживая себя у самой грани, наслаждаясь невероятным коктейлем из реальных ощущений и осознания того, что для него делал Тэхен. Именно это заставляло его расслабляться и таять в чужих руках: не только механический процесс, но и то, с какой отдачей Тэхен подходил к этому, действительно заботясь о нем. — Хен… — замычал Чонгук, конвульсивно дергая ногой на очередное касание Тэхена. — Хен… Я больше не могу… — Уже? А я только собирался поискать твою простату, — как будто бы с сожалением отозвался Тэхен, но явно не звучавший опечаленным. — Нет! — вскрикнул Чонгук и тут же услышал тягучий, низкий смех, от которого у него свело желудок в миллионный раз за этот вечер. — Хен, пожалуйста, — взмолился Чонгук, жмурясь и морща нос. — П-пожалуйста… — Сейчас, детка, потерпи еще чуть-чуть. Чонгуку казалось, что ничего слаще, чем звук рвущегося пакетика с презервативом, он уже никогда не услышит. Хотя… Ему пришлось признать поспешность своих выводов, когда спустя несколько мгновений, Тэхен расслабленно застонал, нанося смазку на свой каменный член, которым он пренебрегал слишком долго. — Ты точно готов? — надавив на его колени, чтобы лучше раскрыть его, и прижав их к его животу, Тэхен плотно прижался обтянутой в тонкий латекс головкой к заметно растянутой дырке. Выразительного, умоляющего взгляда Чонгука оказалось достаточно, чтобы Тэхен вошел в него сразу почти до основания. Собиравшийся изначально вести себя хоть немного прилично, Чонгук, выгнувшись дугой, взвыл на всю квартиру, оказываясь неспособным сдерживать себя. Тэхен был в нем. Твердый, разгоряченный, пульсирующий Тэхен заполнял его, немного больно, и все же так хорошо. Настолько, что у него не было никаких сил сожалеть о том, что все это время Тэхен не получал от него никакого внимания. Он чувствовал, как Тэхен, выдержка которого все же теперь стремительно покрывалась трещинами, проникал в него рваными толчками, и плавился от этих ощущений. И он только все громче мычал и стонал — мысленно Чонгук благодарил себя за то, что хоть не плакал — по мере того, как Тэхен, жмурясь и тяжело дыша, входил в него глубже, брал его без остатка, до дна, хлопая тяжелыми яйцами по его напряженным ягодицам, покрасневшим от постоянных шлепков. Когда выдохшийся Тэхен, опустился на него сверху, вплотную прижимаясь к его телу своим, Чонгук подумал, что сейчас кончит. Его член, который Тэхен милосердно оставил на некоторое время в покое, теперь был зажат между их животами, пачкая смазкой их обоих, и не было ни малейшего сомнения в том, что разрядка не заставит себя долго ждать. И его самоконтролю, однозначно, совсем не помогали густые стоны Тэхена, раздававшиеся у самого его уха. Так что в итоге Чонгук только крепче цеплялся за плечи Тэхена, практически вжимая его в себя и слегка подмахивая ему бедрами, стараясь как можно скорее довести его до пика, чтобы они кончили одновременно: он бы не посмел заставить Тэхена выйти из него, если бы тот не успел кончить вместе с ним, после того как тот столько терпел ради него, но познавать прелести гиперстимуляции он пока не горел желанием. В конце концов Тэхен ведь уже заикнулся о следующем разе, значит, у него еще будет возможность, достойно проявить себя. А пока им обоим нужно было… Прикусивший до крови губу, Чонгук не смог додумать мысль, когда Тэхен вдруг так точно попал головкой по его затвердевшей простате. Чонгук всхлипнул и жестко проехался ногтями по спине Тэхена, оставляя на ней глубокие борозды. Это было слишком для него. То, что Тэхен наконец был близок к оргазму, Чонгук, едва соображавший от основательного проникновения, понял по тому, какими в какой-то момент окончательно хаотичными стали его толчки. Только благодаря этому он и сам, давно поплывший и превратившийся в кашу, смог хоть немного вернуться к жизни после того, как его чувствительная простата подверглась прицельной атаке со стороны крупной головки Тэхена. Его трясло от каждого движения внутри него, и он сильно поджимал пальцы на ногах в жалкой попытке отвлечь себя, когда наконец почувствовал, как Тэхен, крупно содрогнувшись, с долгим стоном толкнулся в него в последний раз и замер, кончая в презерватив. И Чонгук почти начал сожалеть о том, что не мог ощутить чужую горячую сперму внутри себя, когда все еще постанывающий ему в ухо Тэхен вдруг как-то неловко просунул слегка дрожащую руку между их телами и грубо обхватил его член, проводя большим пальцем по головке. Стремительно проваливавшемуся в темноту Чонгуку казалось, что у него лопнули барабанные перепонки от крика, который вырвался из самой глубины его души, пока раслабляющее тепло разливалось по всему его телу. Когда Чонгук наконец открыл глаза, он не сразу понял, что действительно сделал это, из-за того, как темно было вокруг. Он ничего не видел и был совершенно дезориентирован в пространстве, но весьма отчетливо ощущал чужое мягкое, теплое тело рядом с собой (намного более теплое, чем плед, которым, видимо, Тэхен успел накрыть их обоих). И это тут же успокоило его. Тэхен все еще лежал рядом с ним. Не то чтобы он планировал застыть в таком положении слишком надолго. И все же ему было приятно от того, что они оба все еще были тут, разделяя на двоих и моменты после секса тоже. В таком ощущении комфорта Чонгук пролежал еще какое-то время. На самом деле, даже привыкнув к темноте, он так и не смог понять, который был сейчас час. Сколько вообще времени прошло с тех пор, как он пришел к Тэхену? А с тех пор, как отрубился? Час? Два? Он не знал. Но в то же время чувствовал, что времени прошло достаточно для того, чтобы он все же обнаружил в себе силы начать собирать себя в единое целое. Спину довольно ощутимо тянуло. У него ныли колени от долгой неудобной позы. Да и подвергшаяся вторжению задница теперь как будто бы тоже была не слишком этому рада. И все же он чувствовал себя достаточно бодро, чтобы засобираться домой. То есть ну… Уходить, разумеется, никуда не хотелось. Но он как-то забыл заблаговременно обсудить с Тэхеном все детали и теперь не был уверен, можно ли ему было остаться. В конце концов пару лет назад у него уже был опыт довольно регулярного секса с одним парнем, который выпроваживал его за дверь, стоило ему хоть немного очухаться после оргазма. Что, если и Тэхен — правда, вроде бы мирно спавший рядом — придерживался аналогичных взглядов? Взъерошив волосы и глубоко вздохнув, Чонгук, завозившись, попытался подняться с дивана. Совладать с конечностями при всей его решимости, однако, оказалось не так уж и просто, так что он пару раз случайно пихнул коленом Тэхена, лежавшего к нему лицом, куда-то в живот. И Чонгук даже тихо пискнул в знак извинения, очень надеясь, что не побеспокоил Тэхена. А затем он все же, собрав волю в кулак, попытался вылезти из-под пледа, чтобы встать, но его вдруг остановила сильная рука, опустившаяся ему на талию. — Ты куда? — звуча как-то недовольно (с другой стороны, Чонгук не мог придумать, как еще мог бы чувствовать себя человек, которого разбудили среди ночи толчками в живот), прохрипел Тэхен. И Чонгук шумно выдохнул от того, насколько соблазнительно низко это прозвучало. — Домой? — все же смог выдавить из себя шепотом ответ Чонгук, словно боясь разрушить какую-то атмосферу, будто бы он уже ее не уничтожил, еще и радостно потоптавшись на ней. — Мы вроде как это не обсуждали, но мы же не договаривались, что я… — Не глупи, Куки, — зевнув, сказал Тэхен, снова надавивший рукой на его талию, заставляя его улечься обратно, а заодно испытать невообразимое желание хлопнуть себя по лбу: он опять вернулся к состоянию какого-то необъяснимого робкого волнения, когда он только и делал, что тихо что-то мямлил, а ведь Тэхен вообще спал еще пару минут назад и совершенно точно не прикладывал никаких усилий для того, чтобы все было так. — Еще ночь. Давай спать. Я отпущу тебя домой завтра. Покорно засыпая и наслаждаясь тяжестью руки Тэхена на своей талии, Чонгук не мог не думать о том, значили ли слова его хена, что утром его ждало продолжение. Или все же нет?..