Инсценированный Суд

— Прокурор Чон, так вы будете задавать вопросы или нет? Если вы не в курсе, собрание глухонемых проходит в аудитории по соседству. Может, вам лучше туда пройти? — Подсудимый! Вы находитесь в суде, а не в своем притоне! Будьте добры проявить уважение! — тут же раздался пискляво-звонкий голосок Пак Чжиу, их сегодняшней судьи, и Чонгук, по весьма справедливому замечанию Тэхена, будто бы впавший в кому, наконец отмер под воздействием отрезвляющей волны ультразвука. Правда, надолго ли он очнулся?.. Чонгук не мог сказать что-то определенное по этому поводу. Потому как пребывал он в таком полузабытье буквально с самого начала этого дня. С самого пробуждения он был каким-то рассеянным и едва ли не путался в собственных ногах, то и дело забывая, что он вообще собирался сделать еще секунду назад. Затем он нервно топтался в коридоре перед дверью в аудиторию, где проходил их сегодняшний суд, куда сбежал от Чимина, который был явно настроен немного поболтать с ним перед началом пары. Но находиться рядом с Чимином… Это было слегка чревато тем, что он от стресса вполне мог бы и прибить лучшего друга, который все еще находился на испытательном сроке. Ведь вместо того, чтобы поддержать его, помочь справиться с нервами, внести какой-нибудь реальный вклад, как Чимин очень трогательно, по мнению Чонгука, сделал это для него, когда он в прошлый раз был на грани, вместо этого теперь Чимин все только посмеивался над ним, ехидно поглядывая на него в каждую их встречу. Да и вообще все выглядело так, будто бы Чимин в какой-то момент поставил целью своей жизни как можно сильнее опозорить его перед Тэхеном, которому он радостно сливал весь тот огромный воз стыдных историй о нем, Чонгуке, который накопился за три года их обучения в университете. Слушая грудной смех Тэхена, которым заканчивалась каждая история Чимина, Чонгук, безуспешно борясь с нервным тиком, изо всех сил старался не погнуть не слишком прочный кухонный инвентарь их столовой и заодно неимоверно радовался тому, что его самый лучший хен на свете, a.k.a. его потрясающий парень, хотя бы не был настолько жестоким, чтобы потом слишком часто припоминать ему что-нибудь из услышанного. Может, только через раз… И согревался Чонгук лишь мыслью о том, что Вселенная все же не была совсем уж неблагосклонна к нему, так что и у него, обсмеянного с ног до головы, все же появился реальный шанс как следует отомстить Чимину, чтобы уравновесить их отношения и снова вернуться к статусу лучших друзей. Потому что сегодня наконец-то, после долгих уговоров Чимин согласился познакомить его и Тэхена со своим (не)парнем Юнги. И хотя Чимин всячески отнекивался, заявляя, что они с хеном еще не обсуждали формальный статус их отношений, Чонгук считал, что эта встреча на самом деле являлась двойным свиданием. Потому что, сколько бы Чимин, отчаянно краснея, ни бубнил что-то там о том, что у них с хеном все сложно и неопределенно, Чонгук полагал, что нисколько не ошибался в своих выводах. Только не тогда, когда, по его подсчетам, основанным на рассказах самого Чимина, тот успел засосаться со своим (не)парнем уже раз семь точно. И зная это, Чонгук усердно готовился к тому, чтобы от души отплатить Чимину его же монетой. Дело дошло до того, что он невольно даже начал составлять список проколов Чимина за все время их знакомства в заметках своего телефона, чтобы от чрезмерного энтузиазма не позабыть чего-то важного и не оставить Юнги без сальных подробностей, за которые (пока еще бывший) лучший друг точно захочет его прибить. Вот только до этого момента торжества справедливости сначала в принципе нужно было дожить. И это… Не представлялось особенно возможным. Ведь причина его нестабильного состояния сегодня заключалась в пари, которое не так давно предложил ему Тэхен. Ну, то есть как предложил… Скорее поставил перед фактом, когда совершенно бессовестно и бесчеловечно во время очередного горлового минета вытряс с него обещание, что по итогам следующего суда проигравший получит особое ночное наказание. Чонгук, у которого в тот же момент от возбуждения сперма разве что из ушей не лилась, вообще тогда едва уловил суть предложения, так что беспечно принял все условия хена. И, разумеется, теперь Тэхен ни за что в жизни не позволил бы ему соскочить с этого рейса в один конец. Тэхен ему как-то раз даже преподнес его грядущую участь в виде народной мудрости собственного сочинения: «Хочешь головкой думать, хоти и по головке получать». Потому что надежд на победу в суде у него не было никаких. То есть… На самом деле такие упаднические настроения у него начались не так уж и сразу, когда между ними только распределили роли на грядущем процессе. Согласно жеребьевке, на этот раз Чонгук должен был выступить в роли прокурора, пока Тэхену досталось играть обвиняемого. Такой расклад казался Чонгуку не таким уж невыгодным. Уж точно намного лучше того варианта, когда они непосредственно представляли противоборствующие стороны и ему нужно было отбиваться от того, насколько идеально Тэхен знал любой из правовых кодексов. И думая о тех сторонах сегодняшнего дела, которые были известны ему в соответствии с его легендой, Чонгук даже сперва наивно подумывал о том, что у него вполне были все шансы выиграть на этот раз. Во время следующего суда им предстояло рассмотреть дело Ли Минджуна, обвиняемого сразу по двум статьям уголовного кодекса: 250 (убийство) и 205 (незаконное хранение наркотических средств). Господина Ли Минджуна, работавшего тренером по велоспорту в одном некрупном, но достаточно известном в Сеуле спортивном центре, обвиняли в убийстве его протеже Чон Реджуна, молодого человека двадцати пяти лет. Согласно данным расследования, причиной смерти господина Чон Реджуна послужил инфаркт миокарда, который был вызван значительной дозой допинга. По свидетельствам других работников центра, некогда Ли Минджун и тренировавшийся у него Чон Реджун состояли в крайне теплых, почти родственных отношениях. Это было связано с тем, что тренер Ли, около десяти лет назад потерявший в аварии жену и родного сына, относился к своему ученику, который буквально рос на его глазах и добивался успеха под его руководством, как к сыну. Однако со временем их отношения существенно испортились. Работники центра утверждали, что разлад между тренером и его учеником произошел скорее всего с подачи жены Чон Реджуна, Чон Соен, которая выступала против бесполезных тренировок ее мужа. Чон Соен была на семь лет старше своего мужа и относилась к его увлечению крайне скептически, так как после долгих лет упорных тренировок Чон Реджун хоть и успел получить ряд наград в самых разнообразных олимпиадах, но выдающимся спортсменом так и не стал. Но реальных подтверждений данных слухов установлено не было. Сама же Чон Соен настойчиво утверждала, что конфликт ее мужа с его (уже бывшим) тренером был вызван тем, что Реджун подозревал Ли Минджуна в хранении и распространении среди спортсменов допинга и намеревался обратиться со своими подозрениями в компетентные органы. Эту позицию также поддерживал и работавший в том же центре спортивный врач Мин Уен. Кроме того, в деле имелся ряд вещественных доказательств, которые весьма недвусмысленно указывали на виновность господина Ли Минджуна. И на основании всех этих факторов Чонгук полагал, что у него в руках были буквально все козыри, чтобы обставить Тэхена и заполучить право придумать для него наказание. Чонгук, правда, не особенно представлял, что такого он мог бы сделать со своим хеном, когда и после первой своей победы над ним он едва справился с собой, чтобы удовлетворить Тэхена; но он предпочитал решать проблемы по мере их поступления. И пока эго требовало зубами вырвать победу во что бы то ни стало. Но по мере того, как заветный день все приближался, а улыбка Тэхена становилась все многозначительнее и ехиднее, уверенность Чонгука кусочек за кусочком куда-то безвозвратно испарялась. И особенно стремительно это происходило теперь, когда они уже успели заслушать показания ряда свидетелей, которые вроде как указывали на виновность Тэхена, но Чонгук, хоть он и не мог назвать никаких конкретных причин, все равно смутно чуял какой-то подвох во всем происходящем, сталкиваясь со слишком уж уверенным взглядом его хена, которому вообще-то потенциально грозил срок минимум в пять лет. — Мой спортзал вовсе никакой не притон! — продолжал, между тем, выступать Тэхен, пока Чонгук все еще собирался с мыслями. — Вы бы, наверное, и сами поняли, ваша честь, если бы хоть раз в жизни вместо бутера с майонезом выбрали тренировку. Ну так, для разнообразия. Вам полезно будет. — Подсудимый! — проморгавшемуся Чонгуку, который как раз открыл было рот, чтобы начать допрос обвиняемого, показалось, что глаза Чжиу выкатились из орбит так далеко, что назад они точно не смогут найти дорогу. — Я… — Прошу прощения, ваша честь, — на свой страх и риск прервал Чжиу Чонгук, в глубине души и сам не понимавший, за каким вообще чертом он сейчас помогал Тэхену, которого наоборот должен был топить всеми силами, чтобы не быть тем, кто получит наказание в конце дня. Но слова вырвались прежде, чем он успел об этом задуматься. Как будто заботиться о Тэхене вне зависимости от ситуации стало за этот месяц, что они по-настоящему встречались, чем-то настолько естественным, что практически превратилось в один из его базовых инстинктов. — Могу я перейти к допросу подсудимого? — И года не прошло… Чонгук едва успел стиснуть челюсти, чтобы не закатить глаза на все неунимавшегося Тэхена, который сегодня снова изображал какого-то забулдыгу с языком без костей. И наблюдая из раза в раз за тем, как аутентично Тэхен вписывался в подобные образы, Чонгук невольно подумывал о том, что, возможно, ему все же не стоило относиться к этому так несерьезно и все-таки нужно было сделать какие-то выводы?.. — Да, прокурор Чон, — спустя несколько секунд напряженного молчания, все же проговорила Чжиу, демонстративно игнорируя восседавшего грузным мешком на своем стуле Тэхена. — Вы можете приступать к допросу обвиняемого. — Благодарю, ваша честь. Господин Ли, расскажите суду о ваших отношениях с господином Чон Реджуном, — бегло просматривая список вопросов, начал свой допрос Чонгук, стараясь не смотреть на Тэхена. На самом деле его хен в соответствии со своим образом алкаша со стажем в возрасте выглядел не слишком представительно сегодня. Не было никаких зауженных брюк, плотно обхватывающих его бедра, ни рубашек с расстегнутыми верхними пуговицами, ни футболок с откровенными вырезами, ни кричащих пиджаков, создающих ауру недостижимой крутости. Тэхен сидел перед ними в обычных хлопковых штанах с полосами по бокам, которые были ему довольно свободны, несмотря на то, что заканчивались они резинками, туго сидящими на щиколотках, и в растянутой, очевидно, старой белой футболке. И наглость в нем выдавал лишь его цепкий взгляд, которым он пристально, с некоторой долей пренебрежения окидывал всех присутствующих. Но даже в таком виде, будто бы слегка помятый и побитый судьбой, Тэхен все еще казался ему слишком привлекательным. Настолько, что это и в самом деле могло помешать ему сохранять спокойствие и сосредотачиваться исключительно на деле. — Я знал Реджуна с лет… двенадцати, кажется, — подняв глаза к потолку, Тэхен принялся беззвучно шевелить губами и загибать пальцы. — Ну да, с двенадцати лет. Скажу честно, ничего выдающегося. Но он и не стремился стать чемпионом мира, так что никаких конфликтов на почве того, что я там как-то не так его тренирую, у нас не было. Он был такой… Ну… Заурядный велосипедист. В целом крепкий, но не сказать, чтобы особо выносливый. Так что, когда он стал постарше, я предложил ему перейти с велосипедов на этот… Ну как его? Маунтин-байк. Да! Это такие гонки по горным склонам на великах. — Это ваша профессиональная характеристика. А меня интересуют ваши личные отношения с господином Чоном, — уточнил вопрос Чонгук. — Да хорошие отношения у нас были. Мой… — Тэхен запнулся и прикусил губу. — Мой собственный сын был на несколько лет старше Реджуна. И пацан рос на моих глазах. Так что я очень хорошо к нему относился. Как к младшему сыну. К тому же у парня отца не было, а я с ним с самого начала был в этом спорте. Наблюдал за его победами и все такое. — Следствием было установлено, что в последнее время между вами все чаще возникали конфликты. Что послужило причиной того, что ваши отношения испортились? — Это вам не у меня надо спрашивать, — фыркнул Тэхен и пожал плечами. — Вы вон жену его спросите. Мымра склочная. Вечно шипела ему что-то там о том, что спорт наш — ерунда и надо бросать все. Что я его назад тяну. Видите ли, мешаю возможности реализовывать. Ага, конечно, сто раз, — Тэхен негодующе взмахнул руками, чем наконец привлек к себе внимание Чонгука, который в ту же секунду понял, что еще пожалеет о том, что решил позволить хену втянуть его в очередной спектакль. — Весь мозг она ему этими бреднями сожрала. Как будто она бы позволила ему реализоваться хоть в чем-то! Вы знаете, прокурор Чон, есть бабы такие… Ваша честь, прошу прощения, к вам это, разумеется, не относится, — взглянув на Чжиу лишь искоса, Чонгук все равно не смог не заметить, как запульсировала венка на ее виске. — Вы не подумайте, что я там сексист какой-то, прости Господи. Вот и нет. Я к женщинам отношусь с большим уважением. Ходила ко мне как-то пару лет девчонка одна. Гоняла на велике так, что форы дать могла вообще любому. И… — Подсудимый, отвечайте, пожалуйста, на вопрос прокурора, — остановила воодушевленный рассказ Тэхена Чжиу, которая, похоже, уже вполне была готова испепелить его взглядом. — Да, простите, — шмыгнув носом, Тэхен откашлялся. — Так вот. Эта грымза старая всеми своими клешнями в бедного парня вцепилась. Вы проверьте. У нее их точно больше двух, так она его под себя подмяла. Ну оно и понятно, он молодой, симпатичный, неглупый. Она… Ну… Что я вам рассказывать буду. Вон сидит сзади эта дура. Можете сами понять. Ни кожи, ни рожи. Это вот про таких как раз. Зато, как самка богомола, сожрет мужика и не подавится. — Да как ты смеешь?! — наконец вспыхнула Нам Джинэ, игравшая сегодня жену убитого Чон Соен. — Чтобы какой-то алкаш про меня такое говорил! Ваша честь, я требую, чтобы вы прекратили немедленно этот поток оскорблений в мой адрес. — Пожалуйста, успокойтесь, госпожа Чон, — вена на виске Чжиу забилась активнее. — А вы, господин Ли, вспомните о том, в каком положении сейчас находитесь, и проявите наконец уважение к суду. Иначе я буду вынуждена наложить на вас штраф. — Да. Простите, ваша честь, — Чонгук едва успел прикусить щеку, чтобы не хихикнуть, когда Тэхен небрежно изобразил поклон. Все-таки артистизма его хена хватило бы как минимум на десятерых. — Но в общем я только хотел сказать, что жизни бы она Реджуну не дала. Не знаю, что она там от него хотела. Наверное, посадить дома на короткий поводок и заставить делать все, что ей вздумается. У нее-то самой бизнес свой. Так что сама она вся в делах вечно. Ну вот мы и спорили все с Реджуном по поводу того, стоило ему все бросать или нет. И вообще… Ну… — Если вам есть что добавить, господин Ли, пожалуйста, не стесняйтесь, — добавил Чонгук, заметив легкое замешательство на лице Тэхена. — Маунтин-байк — спорт-то такой довольно опасный, — аккуратно начал Тэхен, и Чонгук весь подобрался, чтобы не отреагировать слишком бурно на его очередной очевидный перфоманс. — И, как и у многих, у Реджуна были травмы в области паха. А сами понимаете, к каким проблемам это может привести, — выставив прямую ладонь вперед, Тэхен весьма живописно изобразил ее стремительное падение вниз. — Песенку «Whistle» уже особо и не споешь, — Тэхен сочувственно скривился. — Только если как трибьют былой адекватной потенции. А неудовлетворенные бабы — это… — Не было у нас никаких-таких проблем! — снова закричала на всю аудиторию Джинэ. — Ты не волнуйся, все у нас в порядке в постели было, извращенец старый. Ваша честь… — И это была единственная причина ваших конфликтов? — поспешил задать следующий вопрос Чонгук, пытаясь загасить очередной потенциальный конфликт. — Ну… — Тэхен задумчиво почесал затылок. — Не совсем, — все же признал он. — Понимаете, я… Я ведь раньше не пил никогда. Ну так, по праздникам только. А когда с женой и сыном такая беда приключилась… Не думаю, что кто-то имеет право осуждать меня за такое. Но Реджун часто читал мне нотации по этому поводу, — Тэхен недовольно закатил глаза. — Оно так-то все верно, конечно. Я и сам признаю. Бутылка — не выход. Но поделать с собой ничего не могу. Как остаюсь один, так сразу такая тоска накатывает… Хоть вешайся. Так что в итоге или бухаешь, или воешь. А еще лучше все вместе. — То есть господина Чона не устраивало то, что вы приходили пьяным на тренировки? — спросил Чонгук, невольно поражаясь тому, какой на этот раз многогранный персонаж достался Тэхену. Все-таки было в господине Ли Минджуне что-то, кроме его пьянства и скабрезных шуточек. — Не приходил я пьяным! — Ага, ври больше! — снова раздался голос Джинэ. — Реджун как домой возвращался, так от него за километры перегаром несло, хоть он-то у меня как раз вообще не пил. Это вот рядом с этим пару минут постоять было достаточно, чтобы так провонять. Вещи после этого можно было сразу выбрасывать. — Госпожа Чон, пожалуйста, сохраняйте спокойствие в зале суда, — монотонно повторила Чжиу. — У вас будет возможность высказаться, когда суд вызовет вас для дачи показаний. — Ну, может, раз или два приходил выпивши, — все же признался Тэхен под грузным взглядом Чжиу, которая явно не была особенной фанаткой излишней театральности на постановочных судах. По мнению же Чонгука, это придавало всему происходящему аутентичности. — Но не каждый же раз! И пил я только после работы. А это законом у нас вроде как не запрещено. — А как вы отреагировали на то, что господин Чон в конце концов уволил вас? — сверившись со списком, поинтересовался Чонгук. — Обиделся, конечно, а как еще? — скосив взгляд в пол, нехотя ответил Тэхен. — Столько лет я парня тренировал, значит, обсуждал с ним всякое, еще когда он в школе учился. Прыщи советовал не давить, а еще перестать уже в семнадцать лет мерить линейкой то, для чего она вообще-то не предназначена. И тут, пожалуйста… — Тэхен резко взмахнул руками. — Работу мне так-то терять тоже не хотелось кстати. Но! — опомнившись, он тут же выставил указательный палец вперед. — Это же не повод его убивать! Если бы уж я кого и убил, так только женушку его. Уверен, мне бы многие спасибо сказали. Включая вас, прокурор Чон. — Тогда расскажите нам, что, по-вашему, произошло 19 августа 2021 года? — невозмутимо продолжал допрос Чонгук, которого все еще одолевали сомнения в отношении того, как все шло. Тэхен… Точнее Ли Минджун с его выходками не вызывал особого доверия. И как Чонгук уже успел уяснить, такие люди часто в итоге попадали за решетку, потому как суд не находил их слова и поведение достаточно убедительными, чтобы поверить им, а не имеющимся против них уликам. И все же то, каким выдержанным при всей его экспрессивности оставался Тэхен, заставляло Чонгука относиться ко всему происходящему весьма настороженно. — А мне почем знать? Я же говорю вам, не я это сделал! Не. Я, — повторил Тэхен. — Может, мне вам по буквам сказать? Или на языке жестов изобразить? Ну, чтоб доходчивее было. — В соответствии с дактилоскопической экспертизой, на пакетике с допингом, который был подсыпан в бутылку с соком, которую вы принесли господину Чону, были обнаружены ваши отпечатки пальцев, — сухо проговорил Чонгук. — Поэтому все ваши заверения кажутся как минимум несколько сомнительными. — Это все ваша предвзятость по отношению к тем, у кого проблемы с алкоголем, — угрюмо пробурчал Тэхен себе под нос, качая головой. — А мы что, по-вашему, не люди, что ли?! И вообще… — Тэхен прервался на тяжкий вздох. — Да как вы не понимаете, что меня просто подставили! Конечно. Кто поверит человеку, который просто немного запутался. И не просто так вообще-то! Ну и допустил пару ошибок из-за этого. Но нет… Конечно, мы лучше будем полагаться на слова какой-то курицы при бабках, чем поможем нуждающемуся. И ведь так во всем… — Господин Ли… — Ну да, я принес эту чертову бутылку с соком Реджуну, — не обратив никакого внимания на Чжиу, продолжал Тэхен. — Помириться с ним хотел. Преломить кусок хлеба и разлить вино, так сказать. Ну то есть сока глотнуть. Раз пить мне больше нельзя. А бутылку эту я нашел у себя на столе. Будто кто-то ее специально для меня там оставил. Понимаете? Вы когда-нибудь «Гарри Поттера» смотрели? Я вот с сыном где-то каждые полгода раньше. И в шестой части… — Вы хотите оправдать себя с помощью фильма? — от неожиданности такого аргумента Чонгук отложил все свои бумаги в сторону и, выгнув бровь, внимательно посмотрел на Тэхена. Такого у них раньше еще не было. — Я только говорю, что иногда к нам в руки случайно может попасть что-то, что очень сильно кому-то навредит, а мы при этом будем совершенно не в курсе того, что что-то вообще происходит. Ну прямо как Рон с Ромильдой Вейн и ее любовными конфетками. — Кто, по-вашему, явился вашей Ромильдой? — хмыкнув, уточнил Чонгук. — Ставлю половину своей печени, ту, которая здорова, что это был Уен, наш спортивный врач, — скрестив руки на груди, уверенно ответил Тэхен. — Это он мне и посоветовал вообще-то подойти к Реджуну помириться. — Эй, ты за языком-то следи! — вскрикнул Чхве Дэвун, их «Уен» на сегодня. — Ваша честь, да у него, наверное, мозг давно в спирте плавает. Чего вы его слушаете вообще? Экспертиза же все уже показала. Господин прокурор ведь так и сказал! А ты… Спился окончательно, так нечего на других все валить. — Свидетель, пожалуйста, сядьте и замолчите, — вновь вмешалась Чжиу, не позволяя заговорить Тэхену, по открытому рту и общему выражению лица которого было понятно, что ему очень даже было что ответить на такой выпад. — Пожалуйста, продолжайте, прокурор Чон. — Скажите, господин Ли, господин Чон прежде принимал допинг? — Не было при мне такого никогда! — категорично отрезал явно обиженный таким предположением Тэхен. — Наверное, в первый раз и попробовал сейчас, чтобы доказать мне, что он и без меня обойдется. — Пакетик с амфетамином, на котором были обнаружены ваши отпечатки, был найден в мусорном баке во дворе вашего спортивного центра. Это вы его туда выбросили? — Я, — без какого-либо промедления подтвердил Тэхен. — А кто ж еще? Нашел его у себя в сумке и сразу понял, что это за дрянь. Так что пошел и выбросил. А вы мне что предлагаете? Похранить у себя? Вдруг пригодится? Но это только если лет через десять еще. У меня, слава богу, проблем с дымлением шишкана пока не наблюдается. Хотя знаете… Поживешь немного с Чон Соен… Так и никаких травм не понадобится, чтобы ничего уже не вставало… — Господин Ли… — голос Чжиу зазвучал угрожающе. — Ну да-да. Я выкинул его. Конечно, стоило, наверное, как-то по-другому от него избавиться, — с явным сожалением добавил Тэхен, потирая переносицу. — Чтобы дети случайно не нашли. А то мало ли. Но я как-то не подумал в тот момент о таком. — Что ж, тогда… — Чонгук замолчал и бросил последний взгляд на список для этой части суда. — На этом у меня все, ваша честь. Вся последующая часть пары, как и обычно в последние несколько месяцев, прошла для Чонгука в тумане, даже несмотря на то, что он принимал в ней весьма активное участие, то и дело допрашивая бесконечно сменявших один другого свидетелей. Но, читая составленные им заранее вопросы со своих шпаргалок, Чонгук едва вслушивался в получаемые на них ответы, всецело сосредотачиваясь на мыслях о том, что же такого особенного знал Тэхен из своей легенды и чем не захотел поделиться с судом, когда у него была такая возможность, что при этом заставляло его не сомневаться в собственной победе. До сих пор все услышанное ими, казалось, говорило вовсе не в пользу Тэхена. Неблагонадежное поведение, пьянство, склонность к хамству и провокациям, попытки переложить ответственность на других, потрепанный внешний вид. Все это создавало далеко не самый приятный аудитории образ подсудимого. Да, был и смягчающий фактор: гибель жены и сына. Однако этого как будто не должно было стать достаточно, чтобы разжалобить всех так, чтобы можно было закрыть глаза на все прочие выходки Ли Минджуна. И Чонгук, за все время своей учебы просмотревший довольно значительное количество самых разных судебных процессов, был прекрасно осведомлен о том, насколько впечатление, которое производил обвиняемый, было важно для всего дела и какую порой решающую роль это могло сыграть при вынесении вердикта. Предположить, что Тэхен был не в курсе таких базовых вещей, было бы просто смехотворно. Тем не менее это никак не влияло на то, что даже просто сидя молча — правда, то и дело выкрикивая во время чьих-нибудь очередных показаний дельные комментарии вроде «Сам ты пьянь подзаборная!», «Себе посочувствуй, целибатник сорокалетний» и «Ты бы так за своей женой следил, как за мной, мудло рогатое» — Тэхен все равно не производил впечатление того, кто хоть немного был обеспокоен возможным поражением. И потому Чонгук без устали прокручивал снова и снова в голове весь сегодняшний процесс (точнее ту его часть, которую он успел уловить и осознать), но все равно никак не мог найти ту зацепку, которая направила бы его по верному следу. Надежды, однако, он в то же время все-таки не терял, полагая, что сейчас, вот-вот, ну вот сейчас уже точно он наконец обнаружит что-то, за что сможет ухватиться, чтобы обернуть дело в свою пользу. И думал он так до тех пор, пока не стало слишком поздно. Чонгуку показалось, будто его чем-то по затылку огрели. Смешки же в глазах Тэхена и его не слишком настойчивые попытки скрыть улыбку заодно еще и свидетельствовали о том, что он, очевидно, выглядел довольно глупо в тот момент, когда наконец всплыла дополнительная, крайне существенная информация. Но что-либо сделать с этим Чонгук уже не мог. С фактами спорить было бессмысленно. Даже если он все равно в самом конце зачитал именно ту речь, которую набросал заранее при подготовке к паре, сам он в нее уже в целом и не верил. Ему могло немного помочь то, что Чжиу однозначно тоже не была в восторге от того, что ей пришлось выслушать от Тэхена за этот день, хотя прежде, по наблюдениям Чонгука, она пребывала в таком же восхищении харизмой его хена, как и большинство их одногруппников. Но Чжиу, очевидно, была достаточно компетентна, чтобы не поддаться эмоциям. Поэтому, пусть и с крайне кислой миной, но в конечном итоге она все же вынесла оправдательный приговор, сняв с господина Ли Минджуна все обвинения. Ведь уже практически в самом конце заседания адвокат господина Ли при допросе госпожи Чон Соен внезапно указал на факт того, что перед вступлением в брак с господином Чон Реджуном, она также заключила с ним брачный договор. И сколько бы Чонгук ни пытался настаивать на том, что эта информация не имела никакого отношения к делу, ему пришлось замолчать и смириться, как только выяснилось следующее. Во-первых, в данном договоре содержался пункт о том, что в случае доказанной измены госпожи Чон Соен господин Чон Реджун должен был получить в собственность пятьдесят процентов ее бизнеса. А во-вторых, три опрошенные уборщицы, работавшие в одном комплексе с Ли Минжуном, показали, что действительно не раз видели госпожу Чон Соен в компании работавшего там же спортивного врача Мин Уена. Одна из них также подтвердила, что незадолго до убийства, прибираясь в соседней комнате, слышала, как убитый кричал что-то по телефону о том, что он будет требовать развод и все фотографии предоставит. Бывший работодатель Мин Уена подтвердил, что попросил его уйти из их фирмы по собственному желанию, так как он не мог подтвердить фактами его недобросовестность, но из-за целого ряда случаев был вполне убежден, что господин Мин нечист на руку и помогает за определенную плату избавляться от неугодных, но богатых родственников их наследникам. И, разумеется, будучи врачом, Мин Уен имел достаточно знаний и опыта для того, чтобы рассчитать смертельную дозу допинга, подмешать которую в злосчастную бутылку гранатового сока ему не составило никакого труда, так как из-за вечного похмелья господин Ли Минджун страдал от слабой концентрации внимания и не заметил никакого подвоха. Все эти сведения, подтвержденные некоторыми вещественными доказательствами, и убедили Чжиу в том, что обвиняемого необходимо было оправдать, а делу— дать дальнейший ход для прояснения новых открывшихся фактов. Понуро складывая вещи в сумку и испытывая уже куда меньше воодушевления из-за предстоящего знакомства с Юнги, которое, по плану, должно было обернуться тотальным и безжалостным позором для Чимина, Чонгук не мог не думать о том, что на самом деле сейчас было бы намного лучше просто сбежать домой и побыть там какое-то время в тишине, чтобы настроиться на то, как сегодня вечером его и так настрадавшейся жопе достанется по первое число в очередной раз. Потому что предположить, что Тэхен решит проявить снисхождение и попросту забудет об их уговоре… Зачем бы он тогда в принципе придумывал все эти игры с наказанием? Тяжко вздыхая, Чонгук пытался примириться со своей участью. Как бы он ни любил эксперименты, которые выдумывал для них Тэхен, которые всегда заканчивались тем, что его с головой крыло от наслаждения, желание побеждать хена профессионально все еще не исчезло в нем. — Эй, Куки… Едва заслышав голос Тэхена среди общего шума толпившихся у выхода из аудитории студентов, Чонгук тут же обернулся на него, готовясь услышать пару остроумных колкостей и со стыдом и горящими щеками столкнуться нос к носу со своим поражением. Но вместо этого столкнулись только его губы с губами Тэхена, который по-свойски уложил ладонь на его талию, заставляя подойти к нему еще ближе. И хотя Тэхен, непонятно по каким соображениям — потому что уж точно не из уважения к окружающим — целовал его аккуратно и довольно прерывисто, Чонгук, все мысли которого о суде тут же выветрились из его головы, не мог не думать о том, что кончики его пальцев покалывало от таких ощущений все так же ярко, как и месяц назад, когда они начали официально встречаться. Острее этого, наверное, он чувствовал только невероятное смущение из-за того, как Тэхен демонстрировал свои чувства к нему. Будто он никак не мог поверить в то, что его ожидание на протяжении столького времени оказалось ненапрасным. — Я думал, она тебя посадит, — шмыгнув носом, проговорил Чонгук, усевшись на парту, когда Тэхен наконец отпустил его. Ближе к концу года у все большего числа студентов появлялись вопросы к преподавателю Чхве по поводу предстоящих экзаменов, так что у учительского стола, расположенного рядом с дверью кабинета, все еще стояла внушительная толпа и можно было никуда не торопиться. — Да брось, Куки, — Тэхен тихо рассмеялся и погладил его по щеке. — Чего ты снова так разволновался? Я же не съем тебя в конце концов. Ну… не прям целиком, — хищно облизнувшись и дернув бровью, уточнил Тэхен, пока взгляд Чонгука в то же время от накатившей паники все стекленел: похоже, сегодня ночью ему будет очень-очень хорошо и… очень-очень сложно. — А Чжиу да, она молодец. Ты же согласен с тем, что с учетом всех обстоятельств, это было единственно верное решение? — Ага, — отведя взгляд в сторону, нехотя согласился Чонгук. — Хотя… Знаешь, чего я не понимаю? — Чонгук дождался, чтобы Тэхен неопределенно дернул в ответ плечами, прежде чем продолжил. — Почему тебя никто до сих пор не побил как-нибудь после пар? На этот раз Тэхен рассмеялся куда громче, чем привлек к ним взгляды парочки стоявших ближе всех к ним однокурсников. — Потому что… Исключая то, что, очевидно, относится только к самой игре и не имеет к ним никакого отношения, так как они совершенно другие люди, а не те роли, что они исполняют, в глубине души они знают, что в остальное время я говорю им правду. Пусть и не слишком корректно. А на правду не обижаются, — пожал плечами Тэхен. — В конце концов Чжиу с первого же нашего курса все время ныла, как ей хочется начать уже заниматься в зале и как ей все не хватает для этого мотивации и силы воли. — Ага, конечно, — фыркнул Чонгук, в очередной раз убеждаясь, что Тэхену все сходило с рук исключительно благодаря тому, каким обаятельным он был. — Люди вообще-то не любят правду, хен. — Да? Ну. Мне казалось, тебе вроде нравится, когда я говорю, что ты у меня самый милый кролик на свете, даже когда пытаешься казаться грозным. Я могу прекратить, если хоч… — Хен… — накрыв рот Тэхена ладонью и заставив его замолчать, Чонгук, прищурившись, посмотрел ему прямо в глаза, выдавая самый убийственный взгляд из всего своего арсенала. — Не смей! Аккуратно отняв руку Чонгука от своего лица и опустив ее вниз, но так и не выпустив из собственной ладони, Тэхен, подавшись вперед, прижался к его губам своими и замер так на несколько секунд. — Пошли скорее, Куки, — убрав со лба Чонгука выбившуюся прядь волос, проговорил Тэхен, все так же крепко держа его за руку. — Не стоит заставлять Чимин-и ждать.

***

— Кстати, Юнги-хен! — воодушевленно воскликнул Чонгук, который за последние полтора часа, казалось, не умолкал ни на секунду. — Чимин-и не рассказывал тебе, как он однажды спалил всю нашу группу перед преподом, что мы списали все ответы на тест у другой группы? — Кажется, Мини мне вообще о многом не рассказывал, — заинтересованно хмыкнул Юнги, рука которого весь вечер неизменно покоилась на плече Чимина, который выглядел так, будто с удовольствием предпочел, чтобы его вкатал в асфальт бетоноукладчик, лишь бы не быть свидетелем бесконечного стендапа Чонгука на тему их студенческой жизни, которым тот развлекал обоих их хенов все то время, что они сидели вместе в небольшом кафе, славившемся лучшим чаджаменом на районе. — Ну, тебе повезло. Потому что для таких вещей у тебя теперь есть я. Обращайся в любое время, хен, — с улыбкой проговорил Чонгук. — Я все тебе расскажу. И даже если Чонгуку хотелось, чтобы в этих словах содержался скрытый подтекст в отношении того, как сильно ему нравилось позорить Чимина перед его новым классным парнем — с каждой новой поведанной Юнги историей Чонгук чувствовал, как наконец восстанавливалась вселенская справедливость, — вместе с тем он чувствовал, что говорил это Юнги действительно искренне. Как бы он ни был возмущен поведением Чимина, на самом деле он очень сильно волновался по поводу того, какие отношения у них сложатся с Юнги. Не то чтобы он должен был нравиться парню своего друга, как и наоборот. Но все то время, что Чимин встречался с Черен, его очень напрягало то, что они никуда не могли сходить вместе из-за их с Черен крайне напряженных отношений. В результате они постоянно должны были как бы делить Чимина, порой заставляя его выбирать, с кем он будет проводить очередные выходные. И Чонгук ненавидел воспоминания о каждом разе, когда лучший друг, не говоря ни слова, смотрел на него извиняющимся взглядом, потому что не мог из раза в раз обидеть свою девушку, которая потом вынесет ему мозг за то, что он отдал предпочтение не ей. Повторять такой опыт Чонгуку совершенно не хотелось. И потому он был ужасно рад тому, что, кажется, подружиться с Юнги у него вполне себе был шанс. Конечно, говорить что-то наперед пока было очень рано. И все же кажущийся немного отстраненным и холодным на первый взгляд Юнги все равно успел произвести на него приятное впечатление даже за те пару часов, что они провели вместе. Пусть Юнги и не был излишне эмоциональным и был похож на того, кто обычно наблюдает за всем со стороны, а не действует сам, но он все равно тихо смеялся над всеми дурацкими историями Чонгука о нем самом и Чимине и очень метко шутил о каждой из них, заставляя Чимина краснеть еще сильнее, а их с Тэхеном — заливисто смеяться на все кафе. А еще Чонгук не мог не замечать, что, даже поддерживая разговор с ним и Тэхеном, который тоже не мог обойтись без каких-нибудь комментариев, Юнги при этом очень внимательно следил за настроением Чимина, то и дело взглядом или жестами как бы спрашивая у него, все ли было в порядке. А еще Юнги, совершенно не отрываясь от беседы, неустанно подкидывал в тарелку Чимина кусочки салата или мяса, а, улыбаясь, каждый раз в первую очередь смотрел именно на него. И Чонгуку нравилось видеть это. Как бы ему ни хотелось от всей души поиздеваться над лучшим другом, в то же самое время он бы точно принялся отговаривать его от отношений с тем, кому было бы плевать на его чувства и кто бы не проявлял должного внимания к его состоянию. К счастью, Юнги каким-то образом умудрялся идеально сочетать умение вовремя пошутить и посмеяться с заботой о том, чтобы Чимину не становилось уж слишком неловко и некомфортно от того, что он был сегодняшней звездой вечера. И потому Чонгук совсем не понимал, чего Чимин так сильно беспокоился о статусе их с Юнги отношений: наверное, нужно было быть слепым, чтобы интерес и — огромная — симпатия Юнги к нему были неочевидными. — И что бы мы без тебя делали, Чонгук-и, — кисло промямлил Чимин, и Чонгук увидел, как пальцы Юнги на его плече сжались чуть крепче. — Ты бы точно не сдал без меня ни одного теста по психологии, — тут же откликнулся Чонгук. Даже если то, за чем он наблюдал все это время, казалось ему чем-то невероятно милым, это вовсе не значило, что желание слегка поунижать лучшего друга за все его выходки куда-то пропало. Если это не касалось Тэхена, Чонгук вовсе не собирался так легко забывать о чужих ошибках. — Потому что… — Чонгук потянулся к своему стакану с апельсиновым соком, чтобы промочить горло: он хотел быть абсолютно трезвым сегодня во время их с Тэхеном вечера. — А мне казалось, что Мини — неплохой психолог, — заполнил образовавшуюся паузу Юнги. — Во всяком случае я что-то как-то еще ни разу не смог ему отказать, даже если изначально вроде как и собирался. — Это, наверное, все потому, что ты слишком добрый, хен, — со знанием дела принялся разубеждать его Чонгук. — Навыки Чимин-и тут точно не при чем. Потому что… Как-то раз в конце первого курса нам влепили сразу просто целую кучу зачетов. Мы даже в деканат ходили тогда просить немного передвинуть расписание, потому что иначе двинуть могли только мы. Кони, — мрачно уточнил Чонгук. — Ага. Так и вижу, как наш секретарь пытается подстроить расписание преподов под студентов, которых она называет исключительно идиотами с кривыми руками и прямыми извилинами. Спасибо хоть, что за глаза, а не в лицо, — добавил Тэхен, пальцы которого выстукивали крайне затейливый ритм по колену Чонгука. — Ну да, это верно, — закивав, подтвердил Чонгук. — Так что, разумеется, никто ничего нам переносить не стал. Ну и чтобы все-таки прям совсем уж не подохнуть от нагрузки, мы договорились с параллельной группой обменяться шпорами. Мы должны были им записать ответы с экза по праву, а они нам — по психологии. Проще не бывает, правда? — воскликнув, Чонгук уставился на Юнги, явно дожидаясь какой-нибудь реакции с его стороны, получая в то же время сотый удар по ноге от Чимина под столом. — Мини, видимо, решил, что так просто быть не должно? — наконец усмехнулся Юнги, отставляя в сторону пустую бутылку с пивом, которую он только успел прикончить. — Ты же сам сказал, что у нас на той неделе была запара! — не выдержав, вспыхнул Чимин, слишком оскорбленный тем, с какой непробиваемостью Чонгук игнорировал все его намеки заткнуться к черту уже наконец! — Я тогда очень устал и перенервничал. Подумаешь! Как будто ты никогда не косячил. — Кажется, мои позоры ты уже успел наобсуждать вместе с моим парнем больше, чем следовало, так что, Чимин-и, помолчи, пожалуйста, — Чонгук выставил раскрытую ладонь вперед прямо перед лицом Чимина. — Но да, хен, ты прав. Именно так все и было. Наш Чимин-и побил все рекорды в тот день. Ведь никто бы не стал его осуждать, если бы препод просто спалил его на списывании. Ну… — Чонгук возвел глаза к потолку и покачал головой. — Ладно уж, — выдохнул он снисходительно. — С кем не бывает. — А у вас кто психологию вел? — сведя брови на переносице, спросил Тэхен. — Профессор Ли? — Ага, он, — потягивая сок, подтвердил Чонгук. — М-м, ну да, он-то вечно коршуном кружит над всеми. Даже на обычных парах. — Да, именно, — поддакнул Тэхену Чонгук. — Так что это мы бы смогли простить. Поэтому… — Чон Чонгук… — Наш Чимин-и выбрал более изощренный вариант, — Чонгук предпочел не обратить внимание на угрожающий шепот Чимина. — Он просто взял и написал все на одном листе. Шпору с одной стороны, а ответы на тест — с другой, — сжав губы в тонкую полоску, Чонгук принялся безостановочно кивать головой, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как вытягивалось от удивления лицо Юнги. — Мини… — Что?! — надувшись, Чимин скрестил руки на груди и даже попытался слегка дернуться в сторону, но цепкая хватка Юнги на его плече не позволила ему отодвинуться даже на миллиметр. — Ну да, было такое. Ну и что? Я спать хотел. И еще сдохнуть. И другого листка у меня не нашлось. Только один двойной из тетрадки. Так что написал тест, на чем было. — На самом деле, — с упоением продолжил Чонгук, — это было тупо настолько, что никто как-то даже всерьез на него тогда не разозлился. Все наши одногруппники, правда, договорились никогда больше с Чимин-и шпорами не делиться. Но если честно… Когда преподаватель Ли с каменной рожей сообщал нам, что мы все идем на пересдачу по новому варианту, потому что он точно знает, что мы все скатали, и когда он чуть позже сказал, как он это узнал, мы смеялись так громко, что как-то ну… После такого смеха до слез уже и не позлишься особенно. — Ты скажи Юнги-хену заодно, кто вам эти шпоры достал вообще-то, — закатив глаза, забубнил Чимин. — И кто потом их все время добывал тоже, потому что умел договариваться с другими, а не только над книжками чахнуть! И кто добыл тебе срочную справку, чтобы ты получил автомат по физре и мог спокойно готовиться к остальным зачетам? — Чжухон-хен написал тогда, что у меня растяжение паховых связок! — запыхтел Чонгук, думая о том, что нужно было как-нибудь очень постараться и не забыть потом о раздавшемся предательском смешке Тэхена. — И что? — пожал плечами Чимин. — Это же сработало. Лучше бы спасибо сказал! — Обязательно скажу сразу после того, как на тебя тоже посмотрит шестидесятилетний физрук в ответ на такое не то с сочувствием, не то с завистью. — Не ценишь ты то, что имеешь, Чон Чонгук, — покачал головой Чимин. — И, видимо, когда тебя имеют, тоже. А хен вообще-то просто как лучше хотел. Чтоб наверняка! — Мини… — прервал его Юнги, и в этот момент, даже взбудораженный спором, Чонгук понял, что был готов начать постепенно доверять ему. Потому что он безошибочно узнал этот взгляд, с которым Юнги смотрел на Чимина. Точно так же на него самого всегда смотрел Тэхен. Так, как будто во всем этом огромном мире он был самым особенным для него. — Ты прелесть, — хмыкнув, Юнги улыбнулся ему, и Чимин, тут же позабыв обо всем остальном, посмотрел на него в ответ с приоткрытым от удивления ртом. — Я пойду дозакажу еще пива и гренок. Мини, а ты постарайся, пожалуйста, не прикончить Чонгук-и, пока меня нет. У него, наверное, еще очень много ценной информации о тебе, которая мне пригодится. — О, я с тобой! — Тэхен тоже тут же подорвался со своего места, стоило Юнги встать из-за стола. — Хочу еще раз посмотреть их меню. Может, стоит еще что-нибудь взять. На пару мгновений Чонгук даже успел задуматься о том, что, возможно, ему тоже стоило пойти с хенами, чтобы уберечь себя от явно разгневанного Чимина, хоть он и чувствовал, что правда сегодня была на его стороне. Но он так и не успел ничего предпринять, глядя только в спину удаляющегося Тэхена, когда услышал тихий шепот Чимина: — Я тебя убью. Чон Чонгук, так и знай. Я прикончу тебя самым изощренным способом. — Я получу сразу две фигурки Funko Pop на следующий день рождения вместо одной? — скорее всего небезосновательно полагая, что о его скорой кончине Тэхен предпочтет позаботиться лично и уже сегодня вечером, Чонгук чувствовал себя особенно бессмертным. — На твоем месте я бы не был таким беспечным, — Чимин угрожающе прищурился. — Можешь прожить спокойно сегодняшний день. Потом завтра. И послезавтра тоже. Но однажды, когда ты расслабишься и обо всем забудешь, потому что у тебя огромная дырка в башке и ты вечно все забываешь, я приду за тобой. — Давай лучше обсудим что-нибудь более насущное, — отмахнулся от него Чонгук и пристально посмотрел на него. — Что?! — не выдержав, Чимин скривился, стараясь все же возмущаться не слишком шумно, чтобы не привлекать стоявшего не так уж далеко от них Юнги. — Мини? — Чонгук выразительно выгнул бровь. — Юнги-хену так больше нравится, — пожал плечами Чимин, видимо, решивший, что это был один из наиболее безобидных вопросов, которые могли бы прийти в голову Чонгуку. — По-моему, мило. — Когда я тебя так назвал один раз, ты мне чуть голову не откусил, — возмутился Чонгук. — Ну ты не сравнивай сам-знаешь-что с пальцем, — закатил глаза Чимин. — Но, Чонгук-а… — он вдруг вмиг стал серьезным, чем заставил Чонгука немного напрячься. — Думаешь, я и правда нравлюсь ему? Как он тебе вообще? — Ты думаешь, я стал бы рассказывать о тебе все самое неприкольное, если бы не был уверен, что он все равно не сбежит от тебя после такого? — ответил вопросом на вопрос Чонгук и расплылся в широкой улыбке, когда понял по выражению лица Чимина, что его это действительно успокоило. — И знаешь что? — увидев, вновь приближающегося к столику Юнги, Чонгук затараторил едва внятно, так, что нахмурившемуся Чимину пришлось податься вперед, чтобы услышать его. — Не волнуйся об этом, Чимин-и. То, как он смотрит на тебя… Никаких других доказательств не нужно. — Тэ сейчас придет. Он вышел на улицу кому-то позвонить, — сообщил им вернувшийся за столик Юнги. — Что там у тебя дальше по списку стыдных историй про Мини? — спросил он, возвращая руку на плечо теперь куда более расслабленного Чимина. — Он тебе не рассказывал, как на втором курсе в первом семестре его назначили ответственным за пары по английскому? — потирая руки, улыбнулся Чонгук. У него этих историй было еще вечеров на миллион. — Мини предпочел поберечь мою психику, очевидно. — Да. Очевидно, — подтвердил Чонгук, посмеиваясь. — В целом, конечно, ничего такого тоже. Просто мы тогда делились внутри на своей группы еще на две для более эффективного изучения языка в мини-группах. И староста оказалась в другой подгруппе, поэтому в нашей ответственным препод назначил Чимин-и. Так что как-то раз мы всей своей мини-подгруппой ответственно явились к первой паре, а препода нет. И удивительно, но Чимин-и тоже не было. Потому что он тогда проспал и не пришел. И мы тогда все утро ворчали на деканат, что вообще-то могли бы и предупредить, чтобы мы не вставали в шесть утра ради вот этого вот. А потом в обед я узнал, что препод вообще-то нас предупредил. Написал нашему ответственному. Который это сообщение пропустил и никому ни о чем не сказал. И который единственный, как и нужно было, не явился, потому что тупо блаженно все продрых. — А я-то думал, что еще больше ты мне понравиться уже не сможешь, Мини, — мимоходом бросил Юнги, занятый открыванием бутылок с пивом, которые им принес официант. — Ага. Он потом еще полгода шифровался, чтобы не получить люлей, и все парился, что когда-нибудь наши одногруппники все же решат припомнить это преподу, а тот его случайно сдаст своим рассказом о том, как все было на самом деле, — засмеялся Чонгук, заодно ужасно довольный тем, какими алыми от смущения сейчас были щеки Чимина, которому теперь уже точно было совершенно наплевать, что там про него говорил его лучший друг. А заметив, как помахал ему от входной двери возвращавшийся к ним Тэхен, Чонгук, все еще улыбаясь, подумал о том, как невероятно счастлив он был бы повторить подобный вечер так скоро, как только выдастся возможность. Наверное, правда, уже после сессии, когда они все разберутся со своими делами. Например, на выпускном у Тэхена, который тоже вряд ли будет против пригласить Юнги, раз уж он согласился позвать с ними Чимина. Или… Прикусив губу, Чонгук невольно предался мыслям о том, что на самом деле он бы не хотел ждать еще почти два месяца до этого момента. Это было слишком долго. И… Еще в начале учебного года он ни за что бы не предположил, что они с Чимином смогут оказаться вместе в таком моменте. Но теперь все казалось таким правильным, как будто иначе и быть не могло. И в таком случае, может, ему больше не стоило откладывать в дальний ящик свою жизнь?..

***

— Детка, не капризничай, — как-то уж слишком ловко и умело, по мнению Чонгука, связывая его руки у него над головой, шикнул на него Тэхен и тут же хлопнул его по бедру, чтобы он перестал ерзать. — Я уверен, ты способен на большее, — полностью раздетый и теперь еще и частично обездвиженный Чонгук был принципиально с этим не согласен. Особенно, когда сам Тэхен был не то что одет, а вообще выглядел так, будто был готов куда-нибудь уйти, оставив его одного. И самым ужасным было то, что такое положение дел заставляло его чувствовать, как низ живота постепенно скручивало все нарастающим желанием. Весь этот день он провел как на иголках, и ему не терпелось наконец узнать, что именно выбрал для них на вечер Тэхен. — Так не очень туго? Чонгук ненадолго пришел в себя, когда Тэхен с весьма обеспокоенным выражением лица навис над ним. — Нормально, — несколько раз дернув руками, ответил Чонгук. — Что сегодня в программе? — он старался говорить как можно меланхоличнее, делая вид, что не так уж интересно ему было это знать, заодно заставляя себя не представлять те варианты, которые он на свою голову сам же собирался озвучить. — Попробуем ту новую пробку, которая пришла на прошлой неделе? Или по старинке снова кольцо? А ноги будешь связывать? О! А еще… Я тут видел у тебя форму для льда в морозилке. Почему мы никогда не использовали лед? Вроде многие говорят, что на контрасте это чувствуется охуенно. — Сегодня ты просто немного полежишь и потерпишь, детка, — чмокнув нахмурившегося в недоумении Чонгука, прервал его поток сознания довольно улыбающийся Тэхен. — Чего?.. — Чонгук задергал связанными руками активнее. Его слегка уже поплывший мозг пока отказывался принимать слова Тэхена за чистую монету. Но если Тэхен и правда собирался сделать с ним то, что только что озвучил ему, то он точно хотел бы как следует врезать хену. — Того, детка, — пожал плечами Тэхен и, коротко поцеловав его в нос, поднялся с кровати и направился к письменному столу. — Только не говори, что считаешь такое незаслуженным за то, как ты вел себя сегодня на суде. Весь процесс сегодня говорил со мной так, будто я пустое место. Ну да, выпивает человек, нехорошо, конечно. Но это что же, сразу ставить крест на нем?! — Хен… — Нельзя, конечно, винить в этом тебя одного. Общество так устроено. И отчасти это можно понять, — продолжал бубнить Тэхен, раскладывая на столе толстые исписанные тетради, кипу распечаток и пару книг по… Со своего места Чонгук никак не мог увидеть, что же там было написано на обложках. — Но знаешь, как мне было обидно сидеть там и видеть, с каким безразличием, а иногда и презрением, и уж точно с каким явным недоверием ты смотрел на меня? — Хен… Ты обозвал меня глухонемым до того, как я вообще успел задать тебе хоть один вопрос, — закатил глаза Чонгук на этот мини-спектакль. — Это была защитная реакция! — тут же оправдался Тэхен, обвинительно ткнув в него указательным пальцем. — И нечего было так тормозить. А еще… Ты видел, как на меня смотрела Джинэ? Конечно, мне хотелось поскорее сбежать обратно в свой угол, чтобы она меня своим взглядом не буравила. Таким суровым и пронзительным. Я думал, она мне когтями глаза выцарапает. — Ты же говорил, что с ее навыками ей можно доверить играть на суде только дерево! — запротестовал Чонгук против такой очевидно наглой лжи и тут же зашипел, когда слишком резко дернул руками, так, что веревки слишком плотно проехались по его коже, оставляя на ней красноватый след. — Ну… Признаю, я недооценил ее, — согласился Тэхен. — Но не в этом суть, детка. Как бы там ни было, меня полностью оправдали. А ты со своими надуманными и совершенно оскорбительными обвинениями… Посиди немного тихо, и тогда я подумаю над тем, чтобы простить тебя, — закончил Тэхен, и сунув в зубы ручку, склонился над каким-то конспектом, весьма однозначно давая понять, что диалог на этом был завершен. Чонгук с тихим рыком откинулся обратно на подушки и уставился в потолок. Не так он представлял себе завершение этого вечера. На самом деле за время их отношений с Тэхеном еще с самого начала этого года он в целом успел привыкнуть к тому, что хен обычно не соответствовал его ожиданиям и всегда чем-то удивлял его. Но это… Все те четыре часа, что они провели с Чимином и Юнги, за время которых Тэхен практически ни на секунду не переставал поглаживать его по колену, иногда переходя кончиками пальцев на внутреннюю сторону бедра, как будто бы намекали на то, что ему стоило готовиться к чему-то более интригующему, чем просто молча лежать на диване, будучи лишенным возможности шевелиться. С другой стороны… Раздраженно ерзая спиной по неприятно липнувшей к коже жаркой простыне, Чонгук не мог не чувствовать, как, несмотря на все его внутреннее негодование, его член, между тем, проявлял интерес к происходящему, постепенно, неторопливо и оттого более изнуряюще наливаясь тянущей тяжестью. Он упрямо молчал, раз уж Тэхен за свою честную победу потребовал такой награды, хотя для этого ему приходилось то и дело прикусывать нижнюю губу, чтобы не позволить яростному возмущению вырваться из его рта. Но вместе с тем он чувствовал, как его бедра все с меньшими промежутками сводило легкой судорогой, а яйца неспешно поджимались к верху мошонки. То, как он непроизвольно дергал руками, забывая о своей беспомощности в яростном желании хотя бы уже самому себе подрочить, лишь усугубляло его положение. Настолько, что в какой-то момент, все-таки не выдержав, он начал тихо поскуливать. И даже не для того, чтобы привлечь внимание бессердечного Тэхена, который все что-то выстукивал по клавиатуре своего лэптопа, то и дело заглядывая в конспекты, а чтобы хоть как-то выплеснуть охватившее его так скоро возбуждение. Довершали картину его абсолютного бессилия его ярко пылающие от стыда щеки. Такого с ним еще не бывало. Чтобы он так быстро и так сильно возбудился от того, что его никто не трогал и с ним вообще ничего не сделали?.. Чонгук не думал никогда прежде, что такое в целом было возможно. Конечно, он уже однажды успел кончить без рук вместе с Тэхеном, хоть до тех пор ему всегда требовалось ощущение тесно сомкнутой ладони вокруг его члена, чтобы подвести себя к грани. Но это было другое. Тогда Тэхен был внутри него, касался его, говорил с ним, шепча ему на ухо всякие горячие пошлости. Так что не было ничего удивительного в том, что заметавшись в этой лавине окружавших его раздражителей он в какой-то момент просто взорвался от переизбытка стимуляции, бьющей по всем его органам чувств. Теперь же Тэхен полностью игнорировал его. Он всецело был занят какими-то своими делами, очевидно, по учебе, и вообще не отрывал головы от стола, совершенно не интересуясь тем, что происходило с другими присутствующими в комнате. Шумно шмыгнув носом, Чонгук сжал руки в кулаки, глубоко впиваясь ногтями в кожу. Теперь к пульсирующему члену наконец решили присоединиться и твердеющие соски. И сколько бы Чонгуку ни хотелось обманывать себя тем, что так было из-за довольно прохладного воздуха в комнате, в действительности он, пропитывая своим потом наверняка не только простынь, но и обивку дивана, был вынужден признавать, что то, что творилось с ним прямо сейчас, пожалуй, было действительно самым изощренным и одновременно с тем самым возбуждающим наказанием, которое только мог придумать для него Тэхен. В конце концов сами по себе новые сексуальные практики, даже если Тэхен заказывал для них что-то, что они еще не пробовали раньше, не являлись необычными в глобальном смысле. Потому что в общем и целом он все же успел привыкнуть к тому, что Тэхен любил экспериментировать и делал это всегда с присущей ему богатой фантазией. Но вот чтобы Тэхен, пообещав ему накануне с многозначительной ухмылкой нечто грандиозное, просто оставил его разбираться самостоятельно с взбудораженными нервами… Такое в их совместном опыте происходило впервые. У Чонгука все в голове замыкало от непонимания того, как это так могло быть. Но в то же самое время, когда Тэхен не трогал его, хотя бы едва ощутимо, не обдавал его кожу своим жарким дыханием и даже не смотрел на него, поглощенный совершенно другими вещами, он хотел своего хена так сильно, как еще никогда прежде. Он хотел быть единственным, кому Тэхен уделял бы все свое внимание безраздельно. Хотел слышать от него, что он выглядел особенно красивым, когда его руки были стянуты вместе над головой крепким узлом. Что он был самым лучшим для него. Самым нужным и желанным. Хотел, чтобы Тэхен, блять, наконец уже обхватил его член, по которому уже побежали липкие дорожки смазки, своей крупной ладонью и провел по нему хотя бы пару раз с нажимом от основания до самой головки, которую бы обязательно сдавил потуже, выдоив из нее новую порцию предэякулята. Подавившись вздохом, Чонгук широко распахнул глаза, которые он и не заметил, как вообще успел так плотно, почти до боли, зажмурить, когда почувствовал чужие влажные губы на своих. Тэхен нетерпеливо, что совсем не вязалось с тем, каким он был еще несколько минут назад, сминал его губы, крепко сжимая обеими ладонями его бока, словно он так сильно оголодал за этот день, что не смог бы утолить этот бесконечный голод, сколько бы ни вгрызался в его рот с требовательными поцелуями. И Чонгук мог только неуклюже пытаться подстраиваться под рваный темп его хена, пока по большей части был все-таки занят попытками не умереть от нехватки воздуха, потому что футболка Тэхена слишком безжалостно проезжалась по его чувствительным соскам, которые теперь болезненно ныли и заставляли его, напрягая все тело, приподниматься чуть выше в погоне за дополнительной стимуляцией. — Детка, прости, — тяжело дыша, прошептал Тэхен, прижавшись ко лбу Чонгука своим. — Я вообще-то не это планировал на сегодня. Твое наказание… Куки… — он слегка приподнялся, чтобы посмотреть прямо в подернутые дымкой возбуждения глаза Чонгука. — Ты же понимаешь, что я никогда не собираюсь говорить о таком всерьез? — Тэхен смог снова заговорить лишь после того, как получил от Чонгука слегка заторможенный утвердительный кивок. — Я думал, мы сегодня, возможно, зонд достанем. Или типа того. Ну и… — прикусив губу, Тэхен немного замялся, пока Чонгук отчаянно хмурил брови, испытывая искреннюю благодарность к хену за то, что тот во время своего внезапного душеизлияния хотя бы пока не притирался к его мокрому от смазки члену, и с такой же искренностью не понимая, почему хен вообще заставлял его ждать еще дольше и выбрал о чем-то там поговорить вместо того, чтобы, проявив милосердие, плотно стиснуть в кулаке его пачкающий живот предэякулятом стояк. — Просто, когда мы в кафе были, позвонил мой научрук. Ну и как всегда. Завтра к вечеру вторая глава должна быть уже у него. Бла-бла-бла. Так что пришлось сейчас срочно дописывать для нее фрагмент, чтобы отправить завтра на проверку. На следующей неделе уже нужно будет прям совсем финальный вариант к предзащите подготовить. Так что… И вообще-то я думал, что ты просто посидишь немного рядом, пока я не закончу. Но… Потом я подумал, что если увижу тебя связанным и таким разложенным специально для меня… Прости, Куки. Это было слишком горячо, чтобы я мог отказаться от такого, — продолжая виновато жевать губу, Тэхен отвел взгляд в сторону. — Ты же вообще на меня не смотрел, — все же наконец сипло пробормотал Чонгук, которого, по его собственным ощущением, признание Тэхена оглушило еще сильнее. Ким Тэхену стало неловко за свои выходки?.. Сколько бы он ни получал доказательств того, что хен тоже был без ума от него и постоянно хотел его, ему все равно всегда было этого мало. — Поверь мне, детка, я смотрел. То, как, расширившись, потемнели зрачки Тэхена… Стоило Чонгуку сглотнуть, как все его сомнения в правдивости слов его хена тут же улетучились. — Все в порядке, хен, — Чонгуку пришлось откашляться, чтобы прозвучать достаточно внятно. — Просто… Блять, трахни меня уже наконец, а потом поговорим, ладно? А то я сейчас лопну! Рассмеявшись, Тэхен, опустившись ниже и теперь все-таки наконец задев своими джинсам истекающий стояк Чонгука, который тут же шумно втянул воздух в легкие, прижался к его губам, мягко посасывая их по очереди, и потянулся руками к изголовью дивана. — Давай развяжем тебя, детка? — прошептал Тэхен, не слишком успешно борясь с собственным узлом и потираясь кончиком носа о щеку разомлевшего Чонгука, который до сих пор и не замечал, что на самом деле от долгого неестественного положения запястья на самом деле начало довольно ощутимо тянуть. В конце концов Тэхену пришлось встать с дивана, чтобы суметь разобраться с веревками. Когда он наконец в спешке избавился от всей одежды, Чонгук, неотрывно наблюдавший за каждым его действием, снова гулко сглотнул: Тэхен действительно был полностью возбужден. То есть… Его невероятный хен, в которого он был влюблен настолько, что радуга лезла у него из ушей, все это время анализировал случаи постпенитенциарных рецидивов с каменным стояком в штанах, просто потому что изредка кидал на него, (почти) смирно лежащего на диване, беглые взгляды? Зажмурившись, Чонгук коротко простонал. Он слышал, как Тэхен возился у одной из своих тумб в поисках смазки и презервативов, но не мог себя заставить смотреть на хена и дальше. Это было слишком. Было слишком продолжать сталкиваться с осознанием того, как Тэхен, очевидно, совершенно по-особенному относился к нему. Слегка очнулся Чонгук только тогда, когда Тэхен снова навис над ним и, теряя выдержку под воздействием растущего в геометрической прогрессии желания, не слишком аккуратно раздвинул его ноги в стороны, открывая себе доступ к колечку мышц, немного влажному от стекавшего с члена предэякулята. Тэхен несколько раз хлопнул по его пульсирующей дырочке тремя пальцами, выбив из Чонгука очередную порцию жалобных поскуливаний, и тут же принялся щедро поливать ее лубрикантом из бутылочки. Пытаясь намекнуть хену, что было бы неплохо уделить немного внимания и его изнывающему без прикосновений пунцовому члену, Чонгук нервно елозил по простыне, комкая ее под собой, но Тэхен бессовестно игнорировал все его намеки, педантично растягивая его своими длинными, так глубоко проникающими пальцами. За последние недели спонтанный секс стал для них довольно регулярным явлением, но Тэхен все равно каждый раз тратил достаточно много времени на то, чтобы подготовить его. Даже тогда, когда сам Чонгук — вот как и сейчас — был готов лягнуть хена посильнее, чтобы тот перестал валять дурака и уже вошел в него наконец, Тэхен только предупреждающе стукал его по бедру, призывая к спокойствию. Но как можно было оставаться спокойным, когда его член непроизвольно дергался, делая тяжесть в паху почти невыносимой, когда пальцы Тэхена невесомо порхали над ним, но не удосуживались подарить облегчающее прикосновение даже призывно набухшей головке, беспрестанно выталкивающей новые нити прозрачной смазки? К счастью, сегодня у Чонгука было куда меньше, чем обычно, времени на то, чтобы всерьез порассуждать об этом, успеть похныкать над своей горькой судьбой и безуспешно попытаться побить хена за то, каким внимательным и заботливым тот был. Видимо, действительно перевозбудившийся Тэхен на этот раз решил не доводить растяжку до четырех пальцев и, удовлетворившись тем, как достаточно свободно со смущающими мокрыми хлюпами ходили в Чонгуке три его пальца, подтянулся повыше и приставил головку члена, обтянутую в тонкий латекс, к раскрытой для него дырке. Чонгук выдохнул. Как же он любил этот момент. Когда Тэхен на пару мгновений замирал, любуясь представленным перед ним зрелищем, прежде чем наконец делал первый толчок, сливая их в единое целое. Но еще больше Чонгук любил тот момент, когда Тэхен, полностью погрузившись в него, утыкался лбом ему в плечо и какое-то время просто немного, прерывисто дышал. Это было ни с чем не сравнимое ощущение: чувствовать в себе того, кто так сильно дорог тебе, и чувствовать, как этот человек переживает несколько секунд самого острого и в то же время самого уязвимого блаженства. Чонгуку сносило от этого крышу напрочь буквально каждый раз. И отчего-то он даже не предполагал, что хоть когда-нибудь однажды это может стать чем-то обыденным для него. То, как Тэхен открывался ему каждый раз в этот момент, даже если это он был тем, кто находился снизу… Чонгук мог только цепляться покрепче за его плечи и посильнее прижимать к себе, не замечая болезненность прикосновений к его налившемуся члену: он слишком сильно любил этот момент их единения, когда все остальное переставало существовать. И, возможно, он бы действительно предпочел завершить этот вечер немного иначе. Пожалуй, он вообще-то тоже был бы не против того, чтобы наконец отважиться на проникновение зонда в уретру. Такого никогда прежде он еще не пробовал, так что это немного пугало его. Но присутствие Тэхена, который уж точно проследил бы за тем, чтобы он не испытал никакого дискомфорта, послужило бы для него достаточной поддержкой, чтобы он мог не бояться нового опыта. К тому же… После того, как он весь день накручивал себя, воображая, что именно Тэхен предпочтет выбрать для них, он вполне подготовился к тому, чтобы столкнуться именно с чем-то таким волнующим и неизведанным. Так что, чтобы оправдать собственные же ожидания, он бы точно согласился на очередное предложение Тэхена, не замешкавшись ни на секунду. И все же… Отзывчиво постанывая и притираясь липкой головкой к животу неритмично и быстро вбивавшегося в него Тэхена, он понимал, что теперь их отношения, настоящие и серьезные, больше не смогут оставаться ровными. Всегда будут возникать какие-то дополнительные обстоятельства, с которыми придется мириться им обоим. И Чонгук, довольно варварски цеплявшийся за многострадальную простынь ногтями, стараясь не сорвать голос рвущимися из горла надрывными стонами, когда пульсирующая головка Тэхена так точно попадала прямо по его простате, буквально выжимая из него оргазм, от которого тут же свело все тело, Чонгук чувствовал, что был готов к этому. Потому что направленного на него одного теплого взгляда Тэхена, который кончил одновременно с ним и навалился сверху на него, неспособный больше удерживать себя на руках, ему было достаточно, чтобы знать, что все усилия и все возможные жертвы без каких-либо сомнений будут стоить того. — Ты уже думал, чем займешься летом, хен? — лежа на груди Тэхена и слушая постепенно выравнивающийся стук его сердца, Чонгук выводил пальцем на его животе какие-то замысловатые узоры, стараясь не слишком зацикливаться на собственном вопросе. В течение года их отношения с Тэхеном отчасти развивались как бы сами собой под воздействием внешних обстоятельств, на которые они не могли повлиять. А лето… Лето было совершенно другим делом. Ведь то, как они проведут его, зависело только от них двоих. И Чонгуку было немного страшно узнавать, что думал по этому поводу Тэхен, потому как он и сам не до конца определился со своим мнением на этот счет и боялся смутиться еще сильнее, узнав мысли хена об этом всем. Конечно, больше всего на свете ему хотелось забить на все, что когда-либо представлялось ему важным, перестать загоняться и тратить драгоценные каникулы на уроки, план занятий для которых он всегда так скрупулезно продумывал обычно где-то в конце мая, перед сессией, чтобы слегка отвлечься от подготовки к экзаменам (Чимину от такого варианта смены деятельности всегда становилось плохо!). Но в то же самое время он прекрасно помнил — благодаря учебному электронному атласу, — что все эти его эмоциональные горки из-за неопределенности в отношениях с Тэхеном во втором семестре привели к тому, что он перестал быть лучшим студентом согласно рейтингу всего их потока. И это… Разумеется, это не было важнее его чувств к Тэхену, но, когда в их отношениях все наконец утряслось и у него появилось время вновь начать думать и о других вещах, все же стало немного обидно, что его многолетние труды и вечные недосыпы как будто бы начали немного оборачиваться крахом. — Я пока еще точно ничего не планировал, — смачно зевнув, ответил Тэхен. — Мне нужно будет ближе к августу начать готовиться к поступлению в магу. — Я думал, ты уже и так все знаешь, — улыбнувшись, Чонгук ущипнул Тэхена за бок. — Мне нужно получить как можно больше баллов, если я хочу иметь возможность выбирать направление, по которому продолжу обучение. А не так, чтобы попасть просто куда получится, — вздохнув, пояснил Тэхен. — Но вообще-то еще осенью я думал о том, что было бы неплохо на пару недель свалить из Сеула и немного покататься по городам. Например, по прибрежным. Или составить маршрут по достопримечательностям всяким. Я на самом деле не планировал пока всерьез, так как пока ничего и не решил. — Звучит круто, — шмыгнув носом, почти прошептал Чонгук, не до конца понимая, собирался ли Тэхен позвать его с собой, или он хотел отдохнуть один, чтобы отвлечься вообще от всего, что связывало его с Сеулом. — Ага. Но… Это я так думал раньше. Я же сказал, еще осенью. Но с тех пор-то все немного изменилось, — хмыкнув и слегка приподнявшись над диваном, Тэхен чмокнул Чонгука в самую макушку. — Если ты не захочешь никуда ехать, я в общем не против остаться в Сеуле. Просто… Я думал, что было бы здорово немного отвлечься и разгрузить голову перед тем, как начинать что-то еще. — Ну… Да, это логично, конечно, но… Я не знаю, хен… Мне, наверное, нужно будет готовиться к четвертому курсу?.. Типа… Начитать литру для диплома, чтобы потом не совмещать это с основной учебой. Мы уже немного обсудили с преподавателем Ли список книг по итогам моего курсача. Так что мне в общем уже сейчас есть чем заняться. Там каждая книга — целый талмуд… — вспоминая разговор с его научным руководителем о грядущих перспективах на будущий год, Чонгук помрачнел и снова вернулся к своей дилемме в отношении каникул. Наверное… он должен был быть благоразумным?.. — Эй, детка, посмотри на меня, — неловко извернувшись, Чонгук задрал голову вверх. — Скорее всего мои слова ничего не изменят, и ты все равно продолжишь параноить, — облизнувшись, Тэхен щелкнул Чонгука по носу, на что тот тут же недовольно прищурился. — Но я все равно скажу, что тебе стоит меньше волноваться об этом. Потому что ты и так заставляешь меня волноваться о тебе своей периодически маниакальной одержимостью учебой. Серьезно… Еще немного, и я начну ревновать тебя к Уильяму Холлу. А ему сколько вообще там лет? — Сто восемьдесят восемь, — глухо ответил Чонгук, стараясь кривиться не слишком очевидно: Уильям Холл был автором учебника по международному праву, с которым в последние недели две он практически спал в обнимку. — Круть, — усмехнулся Тэхен. — Но… Так вот если ты еще и каникулы захочешь провести в компании тех, кому за сто пятьдесят, вместо меня, то… Я даже не знаю, Куки. Это точно будет очень пугающе. — Хен, вообще-то учеба — это важно, — строго отчитал его Чонгук, в глубине души соглашаясь с тем, что его методы достижения цели, пожалуй, переставали вписываться в рамки адекватности и начинали вредить ему. Он и раньше в общем-то это отчасти признавал, но, только начав встречаться с Тэхеном и увидев, как многое прежде он упускал — и это еще стоило сказать спасибо Чимину за то, что вытаскивал его периодически хоть куда-нибудь, — только тогда он наконец осознал, что, пожалуй, ему действительно стоило попытаться пересмотреть свои приоритеты. Но сделать это, конечно, было далеко не так просто, как подумать об этом. — Для меня ты важнее. Тэхен непринужденно пожал плечами и, прежде чем Чонгук успел проанализировать услышанное, приподнял его голову за подбородок еще сильнее, чтобы прижаться к его губам своими в мягком, неторопливом поцелуе, призванном отогнать любые сомнения и переживания. И… Чонгук, тихо урчащий от удовольствия Тэхену в рот, сказал бы, что хен справился с задачей на миллиард процентов. Никакие занятия, никакой диплом, никакое первое место в рейтинге, ничто из этого не было важно, когда Тэхен постепенно втягивал его во все более жадный поцелуй, не оставляя ни секунды на столь необходимый им обоим короткий вдох. И… Нахмурившись, Чонгук недовольно замычал, когда Тэхен вдруг оторвался от него, услышав, как завибрировал его телефон. Половина второго ночи… Кому его хен мог понадобиться в такое время?! — Люди что, не в курсе, что ночью надо спать, — разочарованно бухтел Чонгук под тихий смех Тэхена, который был занят тем, что пытался поудобнее взять телефон и разблокировать его. — Это наша староста. И она… — Тэхен умолк на несколько мгновений, вчитываясь в полученное сообщение, пока Чонгук все еще вредно что-то там бубнил себе под нос, демонстративно елозя по дивану и хмурясь только сильнее оттого, что Тэхен не обращал на него никакого внимания. — Куки… Посмотри сюда… На самом деле Чонгук планировал какое-то время в отместку тоже поигнорировать Тэхена, но тот так настойчиво тыкал ему в лицо своим телефоном, что у Чонгука не осталось выбора, кроме как подчиниться ему (как и обычно). А спустя еще мгновение Чонгук замер с вытянувшимся от удивления лицом.

Мин Чеен пришло расписание экзов из деканата по результатам судов тебе не нужно сдавать дисциплину профессора Чхве и можешь выбрать еще два которые сдавать не будешь профессор Чхве со всеми договорится и кстати парню своему скажи что у него тоже автомат 01:27

— Хен… — часто моргая, Чонгук все никак не мог оторвать взгляд от дисплея, снова и снова перечитывать несколько строчек. — Хен, это… — Поздравляю, Куки! — наконец вернув телефон обратно на тумбочку, Тэхен потрепал все еще крайне ошарашенного Чонгука по макушке. — Я горжусь тобой! Ты умница, — получая очередную порцию россыпи поцелуев по всему лицу, Чонгук зажмурился, пытаясь переварить полученную информацию, что было не так уж и просто, когда Тэхен практически навалился всем своим весом на него и теперь бесконечно тискал его в своих горячих руках, обволакивая его своим низким грудным смехом. — Самый умный, самый способный, самый ответственный, самый последовательный, самый трудолюбивый, самый-самый… Мой, — выдохнувшись, Тэхен наконец остановился, глядя прямо в глаза Чонгуку, который, пережив сладостную атаку, еле заставил себя разлепить веки. — Хен, давай обязательно заедем в Инчхон в твоем мини-туре, а? Всегда хотел там побывать, — выпалил Чонгук, старательно игнорирую расползающийся по щекам румянец. Тэхен был прав: он теперь всецело принадлежал своему хену. И осознание этого слишком смущало его, чтобы он мог и дальше тонуть в глазах Тэхена, из пучины которых для него уже совершенно точно не существовало обратного пути. — Все, как ты захочешь, Куки, — улыбнувшись, Тэхен кивнул ему и окончательно улегся на него, вовлекая в очередной влажный поцелуй, который вполне недвусмысленно намекал на жаркое продолжение этой ночи. А Чонгук… Моментально отзываясь на малейшее движение Тэхена, он мог думать лишь о том, что они с хеном заслужили немного отдыха. А еще о том, что наконец-то спустя очень долгое время он чувствовал себя абсолютно счастливым. Несмотря на то, что его жизнь теперь определенно во многом шла вразрез с его первоначальным планом на этот год, именно сейчас он понимал, что все наконец происходило так, как и должно было. Потому что теперь наконец-то его жизнь будто бы из мелких кусочков собралась в единое целое. Теперь у него была цель. Были планы на будущее. Были выработанные им за годы целеустремленность и настойчивость, чтобы добиваться намеченного. Был лучший друг, ужасно вредный, но все еще самый любимый. Был парень лучшего друга, не до конца пока понятный ему, но в целом вызывающий большую симпатию. И был его собственный парень, болтливый, эксцентричный и яркий до звездочек перед глазами, но в то же время заботливый, романтичный и чуткий. Такой, с каким больше ничего не было страшно и которому — он твердо знал это — можно было безоговорочно доверять абсолютно во всем. Да, он теперь не делал временами домашние задания по некоторым предметам. А еще иногда ему приходилось прогуливать физкультуру, хотя на третьем курсе эта дисциплина вообще-то шла в последний раз, так что ее ни в коем случае нельзя было завалить. И все это привело к тому, что он теперь немного уступал по баллам гадкому, бесячему, до невозможности занудному зубриле Ли Чонсоку из параллельной группы. Но зато он умудрился отхватить себе потрясающего Ким Тэхена, и какие-то там пятерки никогда не смогли бы сравниться с этим фактом. Правда… Прикрывая глаза и запрокидывая голову, чтобы открыть Тэхену доступ к своей уже и без того искусанной шее, Чонгук все же самым краешком сознания немного думал и о том, как теперь проходили их вечера с Тэхеном. Теперь он все чаще оставался с ночевкой у хена, постепенно перетаскивая к нему какие-то пожитки. Часто они просто сидели молча на одном диване, занимаясь каждый своими делами, но обязательно соприкасаясь какими-нибудь частями тела, чтобы поддерживать постоянный контакт. А потом Тэхен, замечая, как он начинал по сто раз паникерски повторять одно и то же, и отбрасывая в сторону собственные конспекты, стаскивал с него штаны, игнорируя все его неловкие протесты, и бесцеремонно брал его в рот, глубоко и быстро, так, что пальцы на ногах сводило судорогой моментально. Или хватал его за руку и тащил куда-нибудь, чтобы немного развеяться, обязательно отпаивая заодно его любимым большим капучино с шоколадным сиропом. И после всего этого Чонгуку, надсадно стонавшему под умелыми касаниями изящных пальцев, казалось вполне резонным задуматься о том, что было бы, наверное, неплохо через какое-то время, например, после лета, попробовать предложить Тэхену съехаться, чтобы у него все же было побольше времени на учебные задания (или чтобы приятных вечеров стало еще больше). Разве это не было логично?..