Инсценированный Суд

Чечевица. Больше всего на свете в детстве Чонгук ненавидел чечевицу. Казалось, ее вполне себе адекватная консистенция не должна была вызывать у него, восприимчивого и временами излишне чувствительного ребенка, особенного негатива, но ярый энтузиазм его мамы, которая изо дня в день не уставала убеждать его в полезности данного продукта, сделал свое дело, так что годам к десяти он воспылал к этой крупе такой лютой ненавистью, что буквально чувствовал себя нехорошо, только глядя на нее; о том, чтобы есть ее и не бороться с рвотными позывами, и речи быть не могло. Но теперь, после стольких лет возглавления его личного топа самых ненавистных вещей в мире, у чечевицы появился вполне реальный шанс опуститься на второе место. И потеснить бессменного лидера его тетради смерти мог человек, имя которого до недавнего времени Чонгук даже и не знал: Джон Пик Найт. Человек, который изобрел светофор. Тот самый, за трехминутный красный свет которого Чонгук успел досконально изучить всю историю его создания, покрыть благим матом треклятого англичанина с его гениальной и используемой во всем мире идеей, а заодно и самого себя за то, что он, только и считавший минуты последние два с половиной дня до многообещающей встречи с Тэхеном, умудрился, как обычно, дотянуть до последнего, занимаясь какой-то ерундой, чтобы теперь безбожно опаздывать. И Чонгук злился на все эти факторы так сильно, что едва сдерживал себя, чтобы не пнуть ногой столб злосчастного светофора, пытаясь таким образом как-то уговорить его ускориться. От скорой расправы и избиения провинившийся регулятор спасало только то, что по итогам полуторачасовых сборов на встречу — Чонгук почему-то все никак не мог начать использовать слово «свидание», — он выбрал слишком узкие джинсы, чтобы теперь бездумно размахивать ногами, рискуя существенно увеличить и без того внушительные дизайнерские дырки на них. И да, все верно, он опаздывал потому, что снова потратил кучу времени на выбор самого сногсшибательного из всех возможных с учетом его гардероба прикида. Прикусывая губу и нервно похлопывая себя ладонью по бедру на финальных двадцати секундах горящего красным светофора, Чонгук старательно убеждал себя в том, что, может, не так уж глупо это было. И дело заключалось даже не в том, что он мог потратить этот час, например, на перечитывание конспектов по предыдущим двум судам, которые он одолжил у одногруппника, чтобы все-таки проанализировать всю ситуацию в целом, опираясь на фактические записи человека, которому не было никакого дела до их драмы с Тэхеном, и сделать выводы о том, что во всем рассматриваемом процессе вышло удачно, а что нет. Нет. То, что эти выходные не окажутся продуктивными в вопросе образования, стало понятно, как только Тэхен озвучил предложение сходить куда-нибудь. Если бы Чонгук и смог все же заставить себя думать о чем-либо, связанном с судами и юриспруденцией, так разве что только о том, что порно с адвокатом — и с прокурором само собой тоже — однозначно входило в его список любимых сюжетов. Но… На самом деле все его мысли крутились вокруг того, что Тэхен сказал ему в их самый первый раз. Тогда он тоже прокрутился перед зеркалом сто лет, чтобы выбрать самый соблазнительный наряд и чтобы в итоге услышать от Тэхена, что это было вовсе необязательно и что он может надевать что угодно, лишь бы ему было комфортно. В целом именно так во все их последующие встречи Чонгук и поступал: особенно не заморачивался больше насчет внешнего вида, сосредотачиваясь на самом процессе их времяпрепровождения. И, пожалуй, можно было бы и в этот раз пойти привычным путем, но Чонгуку, нетерпеливо закатившему глаза и наконец-то двинувшемуся вперед, когда загорелся зеленый, казалось, что это было как-то неправильно. Ведь теперь это больше не были лишь его какие-то ожидания того, что все между ними с Тэхеном должно стать иначе. Нет. Это больше не существовало только в его голове. Теперь все действительно было по-другому. А раз так, то ему казалось логичным, что прежние правила могли претерпеть некоторые изменения. Хотя… В целом Чонгук не особо представлял, чего ему стоило ждать от Тэхена теперь. Конечно, за эти месяцы он, так или иначе, многое узнал о нем, но во многих аспектах его хен все еще оставался для него полнейшей загадкой. Ведь до сих пор они вообще-то не встречались в полном смысле этого слова, и вдруг отношения, настоящие и полноценные, Тэхен воспринимал иначе, чем их еженедельные перепихи, и, соответственно, предъявлял к ним иные требования?.. Перебегая очередную дорогу на последние секунды светофора, не желая больше снова наступать на те же грабли с многовековым ожиданием, Чонгук думал, что на самом деле ничего подобного про своего хена он не думал. Он даже представить себе не мог, чтобы заботливый, чуткий и, как внезапно выяснилось, влюбленный в него Тэхен мог начать что-то требовать от него. Но это не значило, что ему не хотелось прокручивать в своей порой слишком беспокойной голове тысячу вариантов развития событий, от самых желанных, где он просто старался ради Тэхена и видел его теплую улыбку в ответ, до наиболее фантастичных, когда Тэхен предъявлял ему целый перечень новых стандартов, которым он должен был соответствовать, если хотел иметь рядом с собой самого шикарного парня во всем университете. И посмеиваясь с самим собой над тем, какие же временами совершенно идиотские идеи генерировал его мозг, в конечном итоге Чонгук испытывал только небывалые предвкушение и восторг от того, что буквально через три поворота он наконец увидит своего хена, сможет взять его за руку, чтобы напрочь позабыть обо всем, что его сейчас тревожило. Ни его внешний вид, ни трудности, которых он столько лет упорно избегал и с которыми он мог столкнуться в дальнейшем, пытаясь как-то совместить необходимость усердно учиться и тратить достаточно много времени на то, чтобы построить крепкие, здоровые отношения с человеком, который так сильно ему нравился. Чонгук нисколько не сомневался в том, что рядом с Тэхеном все эти его волнения померкнут за пару секунд. Потому что ничто из того непривычного, что он уже делал сейчас или мог сделать потом, отчего-то не воспринималось им как какая-то жертва. Делать что-то ради Тэхена… Это казалось чем-то естественным, само собой разумеющимся. Если он хотел провести целый день со своим парнем, сходить с ним куда-нибудь и должен был для этого отложить уроки на какой-нибудь другой день, что в этом было такого? Правда, куда они сегодня собирались, Чонгук не знал. Тэхен только скинул ему в пятницу вечером адрес, где они должны были встретиться, и предпочел этим ограничиться, не вдаваясь в какие-либо подробности на тему того, чем именно они займутся. А Чонгук… Ему по большему счету было вообще все равно. Абсолютно без разницы. В целом он мог бы и просто на одном месте весь вечер простоять, если это означало, что в то же самое время у него будет возможность неотрывно смотреть на Тэхена и наслаждаться его обществом. Не имея фактически опыта серьезных отношений, Чонгук даже как-то особо и не представлял, чем вообще могли заниматься парочки на встречсвиданиях. Наверное, чем угодно. Ходить в кино, на концерт, на выставку или в парк аттракционов. И, пожалуй, много куда еще, куда можно было сходить и одному, или с друзьями. И именно поэтому этот выбор места или события для свидания казался Чонгуку немного странным. Может, все дело было в его неопытности в таких вопросах, но какое значение имело то, куда они пойдут, если важным для него было лишь то, что спустя ужасно мучительный месяц он наконец-то сможет поговорить с хеном, послушать его голос, вновь оказаться окруженным его аурой уверенности и спокойствия? Больше не нужно будет ни о чем переживать и можно будет только по-настоящему расслабиться, как и предлагал ему Тэхен во время того их судьбоносного столкновения в туалете университета. А на то, захочет ли при этом Тэхен разглядывать картины в галерее или прогуливаться по парку, Чонгуку было в общем параллельно. Лишь бы его хен был доволен, а еще лучше — счастлив (рядом с ним). Сворачивая наконец в последний раз на нужную улицу, Чонгук как раз плавно переходил к мыслям о том, сколькому ему вообще-то еще, наверное, придется научиться в отношении всех этих вроде как устоявшихся атрибутов отношений, если внезапно окажется, что для Тэхена такие вещи все-таки имели значение, но он, как и ожидал от себя, решил отложить эти размышления до каких-нибудь лучших времен, когда буквально метрах в пяти от себя увидел своего хена, который, слабо покачиваясь из стороны в сторону, уже ждал его. — Хен! — воскликнул Чонгук, привлекая к себе внимание слегка вздрогнувшего Тэхена, и торопливо подошел к нему, стараясь принять достаточно жалостливый вид. — Привет, Куки, — как-то уж слишком многозначительно, по мнению Чонгука, хмыкнул улыбнувшийся ему Тэхен, взгляд которого практически моментально оценивающе скользнул вниз по его фигуре. Чтобы еще через мгновение Чонгук услышал: — Честно говоря, я не понимаю, почему ты каждый раз предпочитаешь опаздывать ради того, чтобы выбрать самые узкие брюки в своем арсенале. Эти на тебе хоть застегиваются? — Я… — нахмурившийся от неожиданного выпада — хотя на самом деле от Тэхена стоило ожидать как раз чего-то такого, — Чонгук так и застыл на мгновение с приоткрытым ртом, пытаясь понять, что он должен был сделать в первую очередь: обидеться на намеки о том, что он намеренно носит одежду не совсем по размеру, или удивиться тому, что Тэхен в сто тысячный раз мгновенно угадал, чем именно он занимался незадолго до встречи с ним, по… Чонгук так и не мог понять, как Тэхен делал это каждый раз. Так что, кажется, ко второму просто стоило привыкнуть и начать уже считать милым то, что хен так хорошо понимал его, несмотря на все его попытки не быть уж слишком очевидным. Но он так и не успел выбрать наиболее предпочтительный вариант действий, когда явно довольный его замешательством Тэхен вдруг окончательно сократил расстояние между ними и, обхватив его одной рукой за талию, притянул к себе для не слишком глубокого приветственного поцелуя, который заставил Чонгука растеряться еще больше и как-то сдавленно выдохнуть прямо ему в рот. То есть… Ну да, все вроде как и происходило так, как должно было теперь. По-нормальному. Как у обычных парочек. Как они и договаривались. Но у Чонгука все равно уходила земля из-под ног, когда его так очевидно припечатывало осознание того, что все это было наяву, а не в его снах и фантазиях. Наверное, это было связано с тем, каким все еще нереальным временами казался ему сам Тэхен — буквальное воплощение его идеальной мечты. Хоть Чонгук и пытался не идеализировать Тэхена, отчасти потому что знал о нем какие-то вещи, которые уж точно нельзя было назвать совершенными, а отчасти потому что в принципе не был таким глупым, чтобы действительно верить в то, что идеал существует. Но порой здравый смысл все же совсем покидал его, и в такие минуты ему начинало казаться, что у Тэхена и в самом деле не было ни одного изъяна. И быть с таким человеком, нравиться ему, чувствовать его не поверхностную и мимолетную, а искреннюю симпатию… Чонгук все еще пытался как-то это переварить, заодно прощаясь с мифом о самом себе, в который он так свято верил многие годы и согласно которому он вовсе не робел и не таял, как зефир, от мыслей, что в него был влюблен парень, от которого он сам был без ума. Ведь прежде он действительно был железно уверен в том, что подобные чувства были ему чужды и что отношения с другими людьми ему требовались только для удовлетворения определенных базовых потребностей. Теперь это казалось чем-то в крайней степени смешным. — Носи, что хочешь и в чем тебе комфортно. Помнишь, детка? — немного хрипло напомнил ему Тэхен, наконец оторвавшись от него, но все еще не выпуская из кольца своих рук. И Чонгук млел от такого обращения с собой похлеще, чем от любых самых умелых ласк, которые ему дарили все его прошлые партнеры. То, как Тэхен подшучивал над ним, при этом прижимая поближе к себе, потому что тоже, совершенно очевидно, скучал по нему… Осознавать такое было пока довольно трудно. — Хен, я… — Чонгук снова что-то невнятно забормотал, пытаясь побороть смущение, когда Тэхен так открыто проявлял свои чувства, игнорируя то, что они все еще стояли в, пусть и не слишком, но все же людном месте. — Ты выглядишь шикарно сегодня, — облизнувшись и все еще не убирая рук с его талии, перебил его Тэхен. — И если тебе нравится так одеваться, то мне-то, конечно, очень повезло с видом, которым я смогу наслаждаться сегодня весь вечер, — Тэхен усмехнулся, когда Чонгук стеснительно отвел взгляд куда-то в землю. — Я просто хотел сказать, что ты не обязан делать это только ради меня, потому что думаешь, что я от тебя чего-то жду или типа того. Мне нравится проводить с тобой время, и мне не важно, будешь ты при этом в спортивках или в суперсексуальных джинсах, типа тех, что на тебе сейчас. Ты нравишься мне любым. Чонгуку казалось, что он вполне мог самовоспламениться и сгореть на месте. И даже если ничего из этого пока не произошло, его щеки зато уж точно горели так ярко, что видно, наверное, было и на другой стороне улицы. Потому что Тэхен был слишком откровенным с ним. Это было очень в духе его хена. И Чонгук был абсолютно уверен в том, что Тэхен говорил ему именно то, что думал, а не то, что ему было бы приятно услышать. Но это все равно было непривычно для него: принимать такие комплименты, видеть Тэхена таким особенно тактильным не просто ради перепиха, а просто, потому что ему, очевидно, это нравилось. Но вместе с тем, что пока это ощущалось довольно странно, так, что он не знал, куда деть себя от пронзительно смотрящих на него в упор шоколадных глаз Тэхена, вместе с этим, все происходящее ощущалось как один из лучших моментов за всю его жизнь. — Извини, что заставил тебя ждать, — наконец смог заговорить Чонгук, все же слегка подаваясь назад, чтобы посмотреть Тэхену в глаза и не слишком сильно рисковать при этом сосредоточить все свое внимание на его манящих губах. — Но если тебе вдруг интересно, то это все Чимин виноват! — А, ну, конечно, я так и подумал, — согласно закивал Тэхен. — Да! — воскликнул Чонгук, который в конце концов решил свести все в шутку, чтобы хотя бы попытаться не самоликвидироваться от переизбытка эмоций еще до того, как их столь долгожданное свидание с Тэхеном в принципе начнется. — Он все никак не мог выбрать, в каких штанах мой зад выглядит более упругим. В этих или в тех, которые я надел в наш первый раз. Ну ты помнишь. И вообще-то в прошлый раз он сказал, что в тех джинсах. Так что, пожалуй, надо быть аккуратнее в том, чтобы верить ему на слово. — Меня уже должно начать беспокоить то, что тебя так детально оценивает еще какой-то парень, а не только я? — прищурившись и едва сдерживая смех, уточнил Тэхен. — Не, — отмахнулся Чонгук. — Чимин-и, считай, как часть семьи уже, а значит, в таких вопросах он как бы не имеет личности и пола. Просто некто, кто выдает оценочное суждение по необходимости. — Какое интересное восприятие дружбы, — покачал головой Тэхен. — Но да, само собой я помню тот кошмарно узкий ужас, который мне потом пришлось полчаса стаскивать с тебя. Видимо, стоило еще тогда задуматься о том, что, возможно, ты меня в глубине души ненавидишь. — Подумаешь так, когда я заставлю тебя сделать это зубами. А так не о чем тут ныть вообще. Было не так уж и сложно, — фыркнул Чонгук, окончательно расслабляясь в руках Тэхена. Волнение и впрямь наконец отпустило его, так что он снова чувствовал себя невероятно свободно и комфортно, чтобы можно было говорить буквально все, что угодно. И это являлось одной из лучших вещей, которую дарил ему Тэхен: возможность быть самим собой. — Я теперь подумаю и, может, тоже напялю на себя нечто подобное, чтобы ты на опыте понял, каково это. О, кстати! У меня как раз есть латексные… Да хрен знает что. Лосины, наверное. — Я точно не хочу знать, откуда у тебя такое, — Чонгук выразительно скривился под грудной смех Тэхена, стараясь не представлять, насколько горячим будет выглядеть его хен, подтянутое тело которого будет плотно облегать подчеркивающий каждый изгиб материал. А если Тэхен при этом еще и будет сам возбужден… — Лучше скажи, куда мы идем сегодня. Или так и будем тут торчать? Попытаемся дождаться второго пришествия? — Пойдем с тобой в анти-кафе, — чмокнув Чонгука в приоткрытые губы напоследок, Тэхен все же наконец отпустил его, правда, для того чтобы тут же взять его за руку и повести за собой. — Поиграем в настолки. — Настолки? — с некоторым сомнением отозвался Чонгук, слегка удивленный выбором его хена: вроде как раньше тот никогда не говорил, что ему нравится так проводить время. Сам же Чонгук никогда не был таким уж фанатом настольных игр. Возможно, это в какой-то степени, очень крохотной и совершенно несущественной, было связано с тем, что ему просто тотально не везло в любых играх, за какие бы он ни взялся, так что он продувал с разгромным разрывом в очках буквально каждому человеку, с кем имел (не)удовольствие так провести время. Но сам Чонгук упорно настаивал на том, что на самом деле проблема заключалась в его неумении вовремя остановиться. Если он все же начинал во что-то играть, то уходил в это так глубоко с головой, что потом очень долго не мог все прекратить. В основном, разумеется, потому, что с каждым проигрышем в нем все яростнее разгоралось желание доказать, что ну в хоть какой-нибудь самой простенькой игре он все же тоже был хорош. Но также и потому, что ему действительно нравилось играть. Нравилось изучать правила, просчитывать ходы наперед и продумывать стратегию. Даже если он проваливался со своим планированием каждый гребаный раз, ему все еще нравился и процесс тоже. И именно поэтому Чонгук с годами все активнее предпочитал игнорировать существование такого вида деятельности. Как и компьютерные игры, от которых его тоже было крайне трудно отлепить, если уж он неосмотрительно умудрялся вляпаться в них. Но если Тэхену такое нравилось, то он не видел ничего плохого в том, чтобы снова попытать свою удачу. Почему-то в том, что оторваться от игр в этот раз не составит особого труда, он не сомневался: Тэхен после всего наверняка сможет предложить ему что-нибудь более интересное и интригующее. — Ага. Я подумал… — Тэхен вдруг осекся и умолк, заставляя Чонгука удивленно посмотреть на него. И то, что Чонгук увидел на лице Тэхена… Он в общем мог довольно быстро опознать эту эмоцию: смущение. Потому что сам слишком часто испытывал ее в последнее время. Но понимать, что и Тэхену это было не чуждо, казалось чем-то странным. Конечно, он видел Тэхена таким накануне, когда тот признавался ему в своих чувствах, что выглядело для Чонгука вполне логичным в тех обстоятельствах. Но сейчас они вроде как просто разговаривали о том, как могут провести время вместе, и Чонгук находил удивительным то, что Тэхен, как выяснялось, мог всерьез беспокоиться о чем-то подобным. А еще это казалось Чонгуку чем-то очень милым. То, что и Тэхен порой позволял себе демонстрировать свою неуверенность в определенных вопросах, потому что, несмотря на их многомесячный опыт определенного рода отношений, они теперь снова были в самом начале пути и только учились узнавать и открывать друг друга для себя в совершенно новом качестве. И Чонгуку безумно нравилось то, что Тэхен не прятался за временами наигранной бравадой, чтобы скрыть какие-то страхи и периодически возникающую между ними неловкость. Не то чтобы Тэхен не нравился бы ему самоуверенной звездой, никогда не сомневающейся и прущей напролом. Нравился бы. Но, наверное, в какой-то момент больше как тот, кем хочется восхищаться, чем как тот, с кем хочется быть рядом. Потому что кто-то такой наверняка заставлял бы Чонгука с каждой встречей все сильнее сомневаться в самом себе и в том, насколько он мог подходить кому-то, кто никогда не испытывал неловкость, потому что считал себя всегда правым. И вряд ли он бы вынес это. А вот с таким Тэхеном, открытым, тоже волнующимся, пусть и значительно реже, чем он, и не пытающимся скрывать это, быть рядом было просто волшебно. Потому что Чонгук прекрасно знал, какой суперзвездой Тэхен был в остальное время. И это сочетание яркой харизмы с проявлениями нежности и даже робости кружили голову Чонгуку сильнее любого самого крепкого алкоголя. — В общем я подумал, что хотел бы просто поболтать с тобой, — наконец договорил Тэхен. — Так что мне показалось, что настолки — хороший вариант. Если вдруг окажется, что ты не можешь делать два дела одновременно: соображать и говорить со мной, сможем хотя бы пособирать пазлы. Там думать надо немного меньше. — Эй! — оторвавшись от своих возвышенных умозаключений, Чонгук возмущенно ударил Тэхена по плечу и тут же услышал его вновь расслабленный смех. И Чонгук мог поклясться чем угодно, что это был самый лучший звук, который он когда-либо слышал. — Хочешь, можем попробовать «Запретную пустыню»? — аккуратно предложил Тэхен, который, видимо, действительно не ожидал, что неловкое и тихое вообще-то я плох во всяких играх Чонгука, брошенное им буквально за пару минут до того, как они начали раскладывать на столике поле первой настолки, на самом деле означало я кошмарен во всем этом, читаю правила вверх ногами, и другим игрокам кажется, что я вообще играю в другую игру. И поэтому теперь серьезно недооценивший уровень ужасности Чонгука во всем этом Тэхен был вынужден искать какие-нибудь более безопасные варианты. А Чонгук в то же время… Да не то чтобы он был так уж сильно расстроен. Конечно, четыре проигрыша подряд немного били по самооценке. Слегка так. Особенно в первые два раза, когда Тэхен еще позволял себе громко смеяться над его нелогичными ходами и случавшимся уже через секунду нытьем из-за очередной совершенной тупости. Но это Чонгук, зная о своей неспособности уделать хоть кого-то в бродилках, предназначенных для детей старше трех лет, вполне мог бы пережить. В конце концов другого он от себя и не ожидал. А вот то, что какой-то особенно непоседливый пацан лет семи через шесть столиков от них все время пристально таращился на него, очевидно, следя за его (не)успехами… Вот что было по-настоящему унизительно. Особенно с учетом того, что рядом с ним еще и стояла огромная радуга, которую ему вручил аниматор за победу в семи играх подряд. Злобно зыркая в ответ на потенциального первоклассника, Чонгук успокаивал себя тем, что благодаря контенту на YouTube он-то, в отличие от пацана, был в курсе, как можно было навсегда ликвидировать надоедливого конкурента: надавить на сонную артерию. — Если ты не перестанешь пялиться на того малыша, нас точно обвинят в педофилии и выставят отсюда, — Тэхен толкнул Чонгука ногой под столом, привлекая к себе его внимание. — Малыша? — не прекращая громко пыхтеть, Чонгук спустя пару мгновений, задержав долгий, выразительный взгляд на наверняка только прикидывающимся невинным ребенке, все же перевел его на Тэхена. — Да ты посмотри на него. Это гадкое исчадие ада. Ты вообще видел его улыбочку коварную? Хен, я тебе говорю, он точно следит и все записывает. Учет ведет. А потом гадко хихикает над тем, какой я лузер, со своей бандой приспешников. — Ну-ну, — скептически хмыкнул Тэхен, обернувшись через плечо, чтобы оценить уровень угрозы, исходящей от восьми детей, которые, на удивление, даже не особенно шумно себя вели, послушно выполняя все, что им говорил аниматор. — Прям местная ОПГ. — Вот именно! — запальчиво согласился с ним Чонгук, яростно кивая. — Тут-то и других детей больше нет. Хотя сегодня воскресенье. Так что почему бы не привести их сюда отдохнуть? — Ты, вероятно, знаешь почему? — наконец ответил Тэхен, когда осознал, что Чонгук задавал ему вопрос вполне серьезно. — Да потому что эти давно всех распугали! Заделались тут авторитетами и шугают всех посторонних, — заговорчески зашипел Чонгук, делясь с хеном страшной тайной. — Ты просто сидишь спиной и не видишь, как этот дон Корлеоне прожигает меня взглядом весь вечер. — Ага. А на самом деле малыш, наверное, еще даже считать не научился, — все же наконец не сдержав смеха, покачал головой Тэхен. — Или у него, бедняжки, вообще косоглазие, вот он и вынужден весь вечер на тебя смотреть, а не на друзей своих. Услышав озвученные предположения, Чонгук от неожиданности ненадолго замер, пытаясь переварить услышанное, и, допустив, что Тэхен мог и правда выдать логичную версию, даже успел немного посочувствовать ребенку. Но, услышав очередной взрыв хохота со стороны столика с детьми, тут же вернулся к своим подозрениям. — Ну так что там с «Пустыней»? — вновь поинтересовался Тэхен, пытаясь отвлечь Чонгука от попыток мысленного расчленения несовершеннолетних. — Она командная. Будем вместе пытаться одолеть песчаную бурю. — Да, давай, конечно, — согласился Чонгук и, смерив детеныша прощальным пристальным взглядом, сосредоточил все свое внимание на Тэхене, решив, что он как старший будет выше каких-то там мелочных разборок с первоклассником. Наблюдая за тем, как старательно Тэхен раскладывал карточки по игровому полю в соответствии с инструкцией, Чонгук думал о том, что, исключая встречу с опасной группировкой дошкольников, вечер проходил действительно замечательно. Даже несмотря на все его позорные поражения. Это было настолько неважно для него, что всерьез, а не наигранно, он не расстроился из-за этого ни на секунду, вопреки тому, что, наверное, надумывал себе выглядящий слегка обеспокоенно во время своей очередной победы Тэхен. И в целом Чонгук считал, что выбор Тэхена пойти в такое место оказался в крайней степени удачным. В анти-кафе было не слишком шумно, даже несмотря на присутствие детей, так что все последние три часа они, то играя, а то поедая заказанную пиццу, могли спокойно разговаривать друг с другом обо всем, что произошло за тот месяц, когда они почти не общались. А еще временами они ненадолго замолкали, пытаясь разобраться в правилах новой игры, и Чонгуку особенно нравилось то, как они случайно то и дело касались друг друга кончиками пальцев, пытаясь удобным образом разложить все свои карточки на игровом поле, и тихонько хихикали над этим. И то, как Тэхен кидал на него короткие, но внимательные взгляды в такие моменты… Довольно улыбаясь самому себе после каждого такого столкновения, Чонгук думал о том, что именно так он и хотел провести этот вечер. Тихо и уютно. В компании такого же смущающегося, как и он, Тэхена, который совершенно точно разделял его мнение насчет того, что все шло просто отлично. Пожалуй, раньше, паникуя и стрессуя, Чонгук побоялся бы заявить самому себе о своем хене что-то с такой уверенностью, но сейчас отчего-то у него не было никаких сомнений в своей правоте. Он видел это в сосредоточенных на нем одном глазах Тэхена и не мог как-то иначе трактовать его долгие, проникающие в самую душу взгляды. И ведь Тэхен сам признал, что для него его симпатия не была чем-то непродолжительным и несущественным. Так что Чонгук не находил повода усомниться в его словах, позволяя себе растворяться в чужих чарующих глазах. И он сидел и только все сильнее размякал рядом со своим хеном, не беспокоясь ни о чем и только наслаждаясь каждой секундой проведенного с ним времени. — Ты будешь против, если я приду на твою защиту? — спросил Чонгук, когда Тэхен наконец-то закончил все приготовления и они приступили к самой игре. — А ты хочешь прийти? — удивленно переспросил Тэхен. — Ну да, — пожал плечами Чонгук. — Я же тебя потом еще долго не увижу. — Это почему? — еще с большим недоумением в голосе уточнил Тэхен, на мгновение застревая с занесенной над игровым полем фигуркой. — Ну как почему? У вас же потом выпускной наверняка будет. И у тебя же были какие-то планы на лето. Наверное… — заметно тише договорил Чонгук, так и не заметив на лице Тэхена понимания сути его вопросов. — Вообще-то я не собирался идти на выпускной, — убирая с поля две карточки, сказал Тэхен. — А так что, можно? — Можно, если не питаешь особо теплых чувств к одногруппникам, — усмехнулся Тэхен. — Не в смысле, что я там как-то плохо к ним отношусь. Мне просто не особо хочется с ними тусить весь день. На парах, конечно, было прикольно, но тратить на них время и еще заодно деньги… Нет уж, спасибо, обойдусь. Так что я подумал, что мы могли бы отметить это с тобой. Покажешь мне какие-нибудь особенно злачные места. А то я-то не особо в курсе, что вообще в городе есть из такого. — А по тебе и не скажешь… — не успев прикусить язык, ляпнул искренне удивленный Чонгук, чем вызвал у Тэхена только новый приступ тихого смеха. — Ну это, конечно, если ты не против, — продолжил как ни в чем не бывало Тэхен, пока Чонгук в то же время все еще пребывал в некоторой прострации по поводу того, что и он мог чему-то научить своего, казалось, всезнающего хена. — Так-то ко мне еще родители приедут. Но говорить всем потом, что я провел выпускной с мамой… — задумавшись, Тэхен на мгновение замолчал. — Да вообще-то не вижу ничего отстойного в том, чтобы говорить так, если у меня действительно классные предки. — Да, это верно, — согласился Чонгук, немного, правда, испугавшийся того, что Тэхену вдруг могло взбрести в голову познакомить его со своими родителями… Тяжело сглатывая, Чонгук предпочитал пока о таком не думать. — Но раз ты так хочешь, то я с радостью что-нибудь придумаю. И, хен, — Чонгук тоже запнулся на звучавшем так сладко слове. Он давно называл Тэхена хеном, но сейчас, когда они так запросто обсуждали совместные планы на будущее, это казалось ему чем-то еще более особенно теплым. — Ты будешь против, если я позову с нами Чимин-и? — Думаешь, мы сами не справимся и нам понадобится его помощь во время моего выпускного секса? — заинтересованно выгнул бровь Тэхен, явно наслаждаясь бурным недоумением Чонгука, мгновенно отразившимся на его лице. Чонгук же в то же время активно боролся со своими горящими ушами. Головой он, конечно, понимал, что особенно после всего, что между ними происходило за эти месяцы, говорить о таких вещах вслух было совершенно естественно. Но он все равно не мог не вспыхивать от смущения всякий раз и уж тем более тогда, когда ловил на себе такие выразительные взгляды Тэхена, в которых так и читалась целая тонна всяких непристойных намеков. А еще… Чонгук изо всех сил кусал щеку, чтобы не начать по-идиотски улыбаться тому, как сильно его радовало то, что Тэхен, похоже, и правда считал его существенной частью своей жизни. — Ну это только, если тебе захочется разнообразия. Возможно, я не буду сильно против вуайеризма, если ты хорошо попросишь, — наконец выдавил из себя Чонгук, надеясь, что его попытки соответствовать шуточкам Тэхена не выглядели слишком жалко. — Я подумаю над этим, — кивнул Тэхен и, будто ненарочно промахнувшись, погладил Чонгука большим пальцем по руке вместо того, чтобы сдвинуть карточки на поле, как он вроде как собирался изначально. — Но вообще Чимин-и просто тоже знает довольно много мест, где можно хорошо посидеть и при этом не подохнуть от запаха перегара каких-нибудь странных тел за соседним столиком, так что мне просто кажется, что с ним будет веселее, — озвучил свои аргументы Чонгук, которому на самом деле очень хотелось, чтобы Тэхен согласился на его предложение: он точно долетел бы до седьмого неба от счастья, если бы его лучший друг и его парень начали общаться друг с другом. — Это же все-таки выпускной. Нам точно нужно будет напоить тебя. — Меня начинает пугать твой энтузиазм, — продолжая играть за них обоих, отозвался с поддельным сомнением Тэхен. — Что? — Чонгук невинно захлопал глазами. — Никогда не видел тебя пьяным. — Ты знаешь, что это вредно? — Ага. Но я хочу посмотреть, как ты будешь виснуть на мне и постоянно прижиматься поближе. Уверен, ты становишься особенно тактильным, когда выпьешь, — Чонгук не знал, с чего вдруг он так бодро начал озвучивать подобные предположения. Больше было похоже на то, что он так ловко выдавал желаемое за действительное. — Могу показать тебе прямо сейчас, — Тэхен вдруг крепко стиснул его ладонь, которую до этого только все легонько поглаживал, и, привстав, потянулся к нему через стол с игрой, сбивая часть фишек. — Я сегодня выпил достаточно много. Апельсинового сока. Оторопевший от такого резкого перепада в настроении своего хена Чонгук, как и буквально в каждой подобной ситуации, не успел сообразить ничего достойного в ответ, когда Тэхен, цепко схватив его за ворот рубашки, подтянул его на себя, чтобы осыпать его лицо короткими, влажными поцелуями, между которыми он не забывал ехидно улыбаться, потираясь кончиком носа о его щеки. — Хен… — зашипел Чонгук, пытаясь вырваться из рук Тэхена, но вместо этого рискуя лишь организовать себе дырку на рубашке от чрезмерного рвения. — Вокруг же дети, хен. Прекрати! — судорожно шептал Чонгук, стараясь отцепить от себя Тэхена, хотя со стороны это выглядело так, будто он, напротив, крайне неумело пытался ухватиться за него покрепче. И в глубине души Чонгук даже не смог бы со стопроцентной уверенностью опровергнуть такое утверждение: ему было очень неловко от такого открытого проявления чувств на публике, но в то же время до мурчания приятно, когда он думал о том, что Тэхен ничего и никого не стеснялся и просто позволял себе поступать так, как он чувствовал в каждый отдельный момент. — Тут из детей только твоя атаманская банда, — хмыкнул Тэхен, но, чмокнув его напоследок в нос, все же отпустил его и плюхнулся обратно на свое место. — Но судя по тому, что ты говорил о них раньше, они давно в курсе куда более страшных вещей, чем обычные поцелуи. Неужели детку это так сильно смущает? — Мы разве не договаривались вести себя нормально? — попытался возразить взъерепенившийся Чонгук, едва перебарывая в себе желание посильнее треснуть Тэхена хоть куда-нибудь, чтобы стереть с его лица эту до жути смущающую — и возбуждающую — ухмылку. Ему мог сколько угодно нравиться нежный и мягкий с ним одним Тэхен, но этот игривый блеск в его озорных глазах, однозначно не предвещавший ничего пристойного, сводил его с ума всякий раз за считанные мгновения. — Что ненормального в поцелуях, Куки? — все еще посмеиваясь, спросил Тэхен, наклонив голову в сторону, и с такого ракурса Чонгуку его взгляд казался еще более прожигающим все его внутренности. Если бы прямо сейчас кто-то вызвался провести его вскрытие, этот доброволец, Чонгук нисколько не сомневался в этом, наверняка обнаружил бы внутри него одни только угольки. — И вообще… Кажется, Чимин говорил мне как-то что-то о том, что ты до встречи со мной был активным любителем, так сказать, тесных телесных отношений в публичных местах. — Чимин сказал тебе что?.. — решивший глотнуть немного сока, чтобы хоть чуть-чуть освежиться, Чонгук тут же выплюнул его на стол, едва не подавившись и радуясь тому, что он так удачно умудрился попасть на пустое место, а не на игровое поле, по которому теперь туда-сюда катались всякие фигурки, бесцеремонно сбитые Тэхеном. — Что слышал, — все так же улыбаясь, пожал плечами Тэхен, будто они обсуждали что-то будничное, а не то, как его уже, вполне возможно, нелучший друг разболтал о его не самых достойных похождениях парню, от которого он был без ума и на которого хотел производить только самое лучшее впечатление. И не то чтобы он сам как-то так вскользь не рассказывал Тэхену о том, что опыта серьезных отношений у него никогда не было и все его взаимодействия с другими людьми ограничивались максимум несколькими ночами. Но! Он сам мог рассказывать Тэхену о чем угодно, а вот Чимин… Чонгук не знал, как именно он это сделает, но был твердо убежден в том, что самая ужасная и жестокая месть не заставит себя долго ждать! — Когда он успел вообще?! Мы же только в четверг с тобой обо всем нормально поговорили! — все еще покашливая, продолжил задавать вопросы Чонгук, будучи не в силах осознать, когда Тэхен успел сговориться за его спиной с Чимином. И ведь… Он ведь говорил с Чимином буквально сегодня днем, но тот, злостный, бессовестный и хитрожопый предатель, вообще не счел нужным хоть как-то предупредить его, что Тэхен теперь был в курсе его прошлых увлечений. Как его (бывший!) лучший друг и его (нынешний, самый офигенный и потрясающий) парень вообще могли дойти до обсуждения чего-то подобного?.. Чонгук совершенно точно не хотел это знать. — Да не знаю, — скривился Тэхен. — Оно просто как-то само собой всплыло, когда я… — и еще секунду назад выглядевший более чем уверенным в себе Тэхен вдруг резко умолк и отвел взгляд в сторону. — Когда ты что? — мигом насторожился прищурившийся Чонгук. — Ничего, — отмахнулся от него Тэхен, вновь сосредотачивая внимание на фишках, которые он чудовищным образом разбросал так, что вернуть их в нужное положение вряд ли представлялось возможным. — Хен… — Чонгук все так же неотрывно смотрел на Тэхена, наблюдая за его внезапно неуклюжими движениями. — Скажи мне. Ты только что выдал, что мой… Чимин то есть. Потому что над его статусом в моей жизни я теперь еще сначала хорошенько подумаю. Так вот ты только что заявил, что Чимин-и просто взял и выболтал тебе все о моих некоторых пристрастиях, и не хочешь сказать мне, какого черта вы вообще обсуждали это с ним?.. — М-м, да, все именно так, — кивнув, нагло подтвердил его правоту Тэхен. — Ну нет уж, так не пойдет, — Чонгук крепко сжал лежавшую на столе ладонь Тэхена. — Скажи мне. Хен… — слегка дезориентированный из-за всей ситуации Чонгук сперва планировал твердо стоять на своем до конца, но, заметив, что Тэхен, похоже, тоже немного нервничал из-за происходящего, хоть и старался не подавать виду, решил смягчиться. В конце концов быть чересчур резким с его хеном уж точно не являлось тем, чего он когда-либо хотел. — Пожалуйста, хен. Просто скажи мне. — Ну, может, он рассказал об этом, когда я немного консультировался с ним по поводу того, что тебе нравится, — Тэхен, в свою очередь, тоже сдался, наконец как-то излишне тихо выдав ему ответ. — И что он сказал? — осторожно поинтересовался Чонгук, боясь того, что он мог услышать. Ему было вполне достаточно и того, что Чимин сам, мерзко хихикая, стабильно на все праздники задаривал его идиотскими игрушками Funko Pop, которые он терпеть не мог. Не хватало еще, чтобы стараниями Чимина и Тэхен начал совершать ради него какие-нибудь крайне сомнительные действия. — Ничего путного на самом деле, — Тэхен неопределенно дернул плечами. — В смысле… все, что он сказал, я и так уже знал от тебя. Или еще могу узнать потом. А от него мне нужно было, чтобы он сказал, куда ты любишь ходить на свидания или типа того. Как любишь проводить с кем-то время и все такое. Но ничего полезного я так и не услышал. — Ну… По факту это потому, что Чимин-и в целом сказал правду и потому что я обычно не ходил на свидания, — вынужденно признался Чонгук, начиная понемногу считать, что, возможно, у Чимина были некоторые смягчающие его вину обстоятельства. В конце концов, что еще мог рассказать о нем его все еще, возможно, лучший друг, если именно в этом и заключалась истина. — И… хен. Если вдруг тебя это волнует. Мне все равно, чем мы будем заниматься с тобой. Я просто рад проводить с тобой время. И сегодня было очень здорово, — он неосознанно принялся поглаживать Тэхена по тыльной стороне ладони: не то чтобы его хен выглядел так, будто нуждался в том, чтобы его утешили; но Чонгук просто чувствовал, что хотел чего-то такого. Может, он и не был пока готов в открытую лезть к Тэхену с поцелуями на глазах у всех, но это вовсе не значило, что ему не хотелось по-своему проявлять привязанность к хену. — Хорошо… — Тэхен наконец улыбнулся ему куда более довольно и спокойно, но Чонгук все равно не мог игнорировать ощущение того, что его хен, похоже, тоже действительно переживал насчет того, как стоило вести себя, чтобы не накосячить и не разрушить их только зарождающиеся отношений. И это казалось Чонгуку чем-то в крайней степени трогательным: то, как Тэхен волновался из-за него и относился ко всему серьезно, несмотря на все его шуточки и ухмылки, которые должны были скрыть его волнение. — Но раз уж тебе не важно, чем заниматься со мной… — Тэхен, очевидно, решивший вернуть контроль над ситуацией в свои руки, снова потянулся к нему за еще одним и явно куда более настойчивым поцелуем, но на этот раз, к своему собственному удивлению, Чонгук успел сориентироваться и впихнуть свою ладонь между их губами, чтобы спустя секунду услышать разочарованный вздох его хена. — Поехали домой, хен. Пожалуйста, — почти прошептал Чонгук, глядя Тэхену прямо в глаза. Он не мог сказать точно, что именно заставило его окончательно размякнуть, но ему вдруг чертовски сильно захотелось остаться с Тэхеном наедине, чтобы получить возможность дать волю эмоциям, которых внезапно стало слишком много. — Чимин-и все верно сказал. Я и правда раньше предпочитал просто спать с кем-то в каких-нибудь людных местах. Чтобы просто расслабиться и чтобы это вообще ничего не значило. Но ты… — Чонгук прикусил губу и с удовольствием отметил, что на лице Тэхена не было и тени усмешки: хен слушал его сосредоточенно и внимательно, давая ему силы побороть стеснение. — Ты значишь для меня очень, очень многое. И именно поэтому с тобой не должно быть ничего такого, что было с ними. Ну или… — Чонгук вдруг нахмурился, атакованный внезапно нахлынувшими воспоминаниями. — Может, потом когда-нибудь… Потому что… Ты только забудь об этом потом, пожалуйста, ладно? Но в тот раз спонтанно в библиотеке было, конечно, охуенно, — Тэхен как-то уж слишком понимающе хмыкнул в ответ на такое признание. — Но это было другое… А сейчас я… — Эй, Куки, я все понял. Не нужно объяснять, детка, — Чонгук думал, что никогда в жизни не научится нормально реагировать на это прозвище, которое из уст Тэхена всегда выходило каким-то по-особенному проникновенным и разбивающим вдребезги. — Нужно было, конечно, самому догадаться… — Нет, не нужно было! — вдруг резко прервал его Чонгук, ни в коем случае не желавший, чтобы Тэхен испытал нечто хотя бы отдаленно похожее на чувство вины. — Ты не должен уметь читать мои мысли и что-то там угадывать. Мы разве уже не выяснили, что оба превращаемся в клоунов, когда дело доходит до таких вещей? — Тэхен согласно рассмеялся. — Так что, хен… Просто спрашивай у меня обо всем, хорошо? — Можно я снова поцелую тебя перед тем, как мы уйдем отсюда? То, как Тэхен подловил его, было, конечно, очень по-детски, но горящие ярким пламенем щеки Чонгука вполне однозначно свидетельствовали о том, что он был более чем счастлив получить такое предложение. Вопреки всем ожиданиям Чонгука, несмотря на задушевные откровения в антикафе с вполне очевидными намеками на определенное продолжение в спальне, домой к Тэхену они, наконец вернув работникам кафе все игры в полной комплектации, направились далеко не сразу: Тэхену внезапно приспичило прогуляться по набережной, потому что «детка, не будь озабоченным занудой; весна же, надо наслаждаться хорошей погодой». Разумеется, против такого железного аргумента Чонгуку было возразить совершенно нечего. К тому же в целом он и не был особенно против идти просто так куда глаза глядят, если при этом Тэхен крепко держал его за руку, не выпуская его ладонь из своей ни на мгновение. Тэхен снова вел себя с ним непринужденно и почти безостановочно о чем-то рассказывал, пока Чонгук с удовольствием его внимательно слушал, все равно не находясь в состоянии от накатившего на него еще в кафе желания говорить что-то связное и содержательное. Тэхен, казалось, вовсе не был огорчен таким раскладом и радостно переходил от одной истории к другой, разбавляя каждую из них своим грудным смехом, как он это делал и прежде, так что могло показаться, будто ничего особенного между ними не происходило. Но Чонгук все равно продолжал все стремительнее пропитываться ощущением того, что на самом деле Тэхен вел себя теперь с ним иначе. Если раньше он просто замечал в Тэхене то, каким теплым, несмотря на весь его внешний пафос, человеком тот являлся, и чувствовал это на себе только во время секса, который вроде как ничего не должен был значить. То теперь он чувствовал, как вся эта солнечная энергия его хена была направлена на него одного буквально каждую секунду. По тому, как ставший куда более тактильным благодаря новому статусу их отношений Тэхен то сильнее стискивал его руку, то предпочитал переплести их пальцы для более тесного контакта, как то и дело поглядывал на него, проверяя, точно ли ему было интересно и не устал ли он, как поправлял его шарф, чтобы он не замерз и не заболел на по-весеннему свежем ветру, как временами притягивал его поближе к себе, чтобы его случайно не задели шедшие им навстречу прохожие. И по тому, как Тэхен, совершенно естественно и непринужденно, делал много чего еще. Того, что казалось незначительным и было временами едва уловимо, но что так ярко ударяло в самое сердце окрыленного новыми эмоциями Чонгука. И все это могло и дальше быть так мило и невинно. Так, что Чонгук на свежем воздухе, пожалуй, даже смог бы забыть о внезапно накатившем на него в окружении семилеток немного постыдном возбуждении. Если бы Тэхен, который и правда вел себя так очаровательно, что от него невозможно было отвести восхищенного взгляда, не прерывал бы сам себя через каждые пройденные пятьдесят метров ради того, чтобы практически засасывать его на глазах у всех. Начиналось все, конечно, немного робко, со взглядом из-под полуопущенных ресниц и аккуратных, неспешных поглаживаний по плечам. Но много времени на то, чтобы вернуться в привычное русло и творить то, что ему хотелось, Тэхену не потребовалось. Наверное, это было напрямую связано с тем, что Чонгук, даже при всей систематичности происходящего каждый раз не ожидавший накатывавшего на его хена очередного приступа нежности, все равно не оказывал никакого сопротивления, даже если смущался того, что подумают случайные люди вокруг них, и с готовностью отвечал на любые инициативы Тэхена, втягивая поглубже в легкие его аромат, чтобы отключиться от всей прочей реальности. И именно поэтому, по исключительной вине одного бессовестного Тэхена, к тому моменту, когда они все же добрались до его дома, Чонгук, преступно долго лишенный возможности лежать с ним в одной постели, был почти готов самостоятельно стянуть с себя брюки вместе с боксерами и, опустившись на колени, представить хену весьма интересный вид, едва переступив порог его квартиры. Сказывалось, разумеется, и то, что после многих месяцев регулярного секса, у него внезапно случилось достаточно длительное воздержание, подкрепленное нестабильным психологическим состоянием, так что теперь Чонгук чувствовал себя максимально на взводе после всех этих прикосновений Тэхена, якобы ни на что не намекавших, потому что они были на улице, среди людей, но вместе с тем пробуждавших в них обоих самые утробные желания. Настолько, что он с радостью кончил бы только от первого же прикосновения мягкой ладони Тэхена к его члену. Или, может, Тэхен мог бы сначала жарко выдохнуть ему на головку, заставив ствол тут же отзывчиво дернуться… Чонгук совсем тихонечко заскулил. И хуже всего было то, что ему даже не было стыдно за все свои бурные фантазии. Давать Тэхену вот настолько явно понять, насколько сильно он скучал по нему и насколько сильно он хотел его, вовсе не казалось чем-то унизительным. Скорее даже правильным. Первым шагом к по-настоящему серьезным отношениям, выстроенным на абсолютном доверии. — Детка, все в порядке? — запыхавшись, внезапно спросил Тэхен, который, стоило ему закрыть за собой дверь на замок и спешно скинуть куда-то в сторону кроссовки, придавил всем своим телом Чонгука к стене прямо в коридоре и принялся с жадностью исследовать его рот своим языком. — Мы точно собираемся продолжить? За секунды разомлевший под яростным напором своего хена Чонгук, который в последние минут двадцать их прогулки только о чем-то таком и мог думать, пропуская мимо ушей часть того, о чем увлеченно рассказывал ему Тэхен, несколько раз заторможенно моргнул, прежде чем наконец уловил суть того, о чем его спрашивали. — Хен, ты это серьезно? — едва ворочая языком, уточнил Чонгук, все отказываясь верить в то, что Тэхен решил прерваться ради чего-то подобного. Такая забота, конечно, была чудесной и замечательной. Но! Только не тогда, когда Тэхен уж точно должен был чувствовать своим бедром упирающийся в него крепкий стояк, чтобы не задавать глупых вопросов. — Мы ведь договорились в этот раз все сделать по-другому, — выдохнув, явно заведенный не меньше него Тэхен уперся лбом в стену рядом с его щекой, так что его дыхание теперь опаляло шею Чонгука, заставляя его покрываться мурашками. — Переспать на первом же свидании… Ну, наверное, стоит подождать немного… Прервав это неловкое бормотание, Чонгук, у которого стоял так, что почти хотелось плакать, когда тесные джинсы железными тисками сковывали его рвано пульсирующую плоть, резко потянул Тэхена на себя, чтобы вовлечь его в короткий, но достаточно мокрый поцелуй, который должен был предельно ясно дать понять, как он относился ко всему происходящему. — Блять... Хочу тебя, хен, — прошептал Чонгук в самое ухо Тэхена, прижимая его поближе к себе, чтобы потереться об него стояком еще более основательно. — Так что, если ты не хочешь, чтобы я стал первым случаем в практике какого-нибудь фельдшера скорой помощи, позорно умерев от спермотоксикоза на первом же свидании, пожалуйста, давай сделаем это. Прямо сейчас. Я не хочу ничего ждать. Я хочу тебя. — Ну, по справедливости, что-то сделать должен ты, Куки, — отозвался Тэхен, теперь слегка покачиваясь в руках Чонгука и таким образом притираясь к его паху своим. — Почему? — долбанные тесные брюки так сильно пережимали ноющий стояк Чонгука, что думать о чем-то, кроме как о том, чтобы поскорее стянуть дурацкие джинсы, которые после этого вечера точно полетят на мусорку, он вообще не мог. Так что о выстраивании логических цепочек и речи быть не могло. — Ты же выиграл в прошлый раз, — терпеливо объяснил Тэхен, не прекращая своих движений ни на мгновение. — На суде. А по уговору… — Нахер уговор, — тут же перебил его Чонгук, начинавший постепенно закипать от перенапряжения. — Просто возьми меня. И лучше до того, как я разревусь, что произойдет очень скоро, если ты не снимешь с меня наконец эти блядские штаны. — А нечего было такие узкие выбирать, — бессердечно хмыкнув, Тэхен, тем не менее, наконец слегка отодвинулся от Чонгука, позволяя ему сделать пару вдохов поглубже. — Ты знаешь, это не то чтобы полезно для мужского здоровья. — Ну. Ты уже сказал сегодня, что я нравлюсь тебе любым, — пожал плечами Чонгук. — Будем считать, что и импотентом тоже. Уже в следующую секунду Чонгук почти взвизгнул, когда Тэхен резким движением сдернул с него джинсы, оставив заметные красные полосы на его коже от слишком плотного трения. И когда хен успел расправиться с пряжкой его ремня?.. Рвано и шумно выдыхая, Чонгук не мог отыскать в своей памяти ответ на этот вопрос. — Давай оставим это на лет через сорок, детка. Пока ты мне нужен здоровым. Чонгук, все еще пребывавший в прострации и способный, пожалуй, только считать капли смазки, которые пока довольно лениво, но все же стекали одна за другой по его зудящему члену, так и не успел ничего сказать, когда Тэхен, которого, очевидно, крайне забавляла его беспомощность, чмокнув его в щеку, вдруг пропал из его поля зрения. Спустя еще мгновение Чонгук, все же сообразивший, что было бы неплохо все-таки не настолько быстро потерять связь с реальностью, попытался помотать головой и хоть немного взбодриться, но тут же почти подавился воздухом, отчего его горло неприятно засаднило: Тэхен одним плавным движением заглотил его почти до основания. Если бы Чонгук был сейчас в состоянии хотя бы минимально осознавать действительность, он бы, наверное, немного нервно и очень смущенно посмеялся над самим собой. Не потому что было что-то смешное в том, как Тэхен не щадил свои колени, упираясь ими в жесткий ламинат, и наверняка до синяков сжимал его ягодицы, сохраняя контакт максимально тесным. А потому что находясь именно в таком положении, со спущенными до лодыжек штанами, которые сковывали движения, с пунцовым членом глубоко в глотке Тэхена и с неприятно липшей к телу от пота рубашкой, он чувствовал, что все наконец-то становилось на свои места. Разговор по душам с Тэхеном, бесконечные держания с ним за ручку и томные поцелуй в любой момент, когда этого только хотелось, конечно, были очень будоражащим и неизведанным последствием их новых отношений, которое открывало так много интересных перспектив, что Чонгук, прежде вечно страдавший от недостатка сна в его жизни, теперь с легкостью предпочел бы не спать вообще никогда, чтобы только как можно скорее и как можно дольше наслаждаться каждой минутой, проведенной в компании его парня. Но все эти вещи, милые, новые для него и столь желанные им, так или иначе были связаны с тем, что ему еще предстояло прожить и испытать. То, что они делали прямо сейчас… То, как он захлебывался срывающимися стонами и то и дело бился затылком о стену, в то же время стискивая все крепче пальцы в волосах Тэхена и все жестче управляя его движениями, не давая остановиться ни на секунду, именно это было тем, что позволяло Чонгуку понять, что вот теперь все между ними становилось. как прежде, в том самом лучшем проявлении их отношений, которое уже было у них даже при отсутствии тогда еще каких-либо планов на совместное будущее: абсолютный комфорт и открытость друг с другом. И с нетерпением предвкушая дальнейшую часть ночи, Чонгук чувствовал, обильно изливаясь Тэхену на лицо и щедро пачкая в сперме его губы и щеки, как в то же время в его груди разливалось тепло от ускользающего от него, но все же довольно четкого осознания, что теперь все наконец-то было в порядке.