Горячие поздравления

Обутый в крепкие и тяжёлые берцы мужчина с ярко демонстрируемой лёгкостью шагает по никем не кошенной траве. Луна полностью освещает бетонные развалины Подмосковья, под деревьями стрекочут сверчки. И только животное мычание, вырывающееся из груди испуганного человека с чёрным пакетом на голове, нарушает эту ночную идиллию. А ещё — шум огня. Переливающиеся языки пламени на самодельном факеле озорно играются, готовые выполнить своё предназначение. Перекинув горящую еловую лучину из одной руки в другую, мужчина прочно установил штатив и включил кнопку записи на смартфоне. Отойдя назад на несколько шагов, он поправил тканевую маску, скрывающую его лицо. Настало время. Пришёл тот час, когда он, наконец, сможет протранслировать свою ненависть в социальные сети; показать свою злобу всему миру; вызвать боль и довести до эмоционального изнеможения тех, кого лично хотел отправить в ад. Сегодня он сделает это с одним их них. Почувствовав интенсивную вибрацию на запястье, он понял, что зрителей становится всё больше. Тянуть больше некуда. — Добрый вечер, — модифицированный с помощью простейшей онлайн-программы голос звучал роботизированно, но от этого ещё более устрашающе. Приветственно взмахнув факелом, он дождался очередной вибрации от неискушённых такими представлениями зрителей и направился в сторону развалин. — Сегодня мы отмечаем большой праздник! — насмешку в его голосе не смогло скрыть даже сильное искажение программы. Берцы вдавили в землю несколько цветков прежде, чем он оказался рядом со своей конструкцией. Лёгкого касания ярко горящего факела было достаточно, чтобы деревянные балки, пропитанные бензином и стоящие по обе стороны от брыкающегося пленного, загорелись мощным пламенем. И только в момент, когда огонь охватил всю конструкцию, стало ясно, что деревянные балки трепетно выкладывались в символы «Х» и «V», что однозначно давало понять — вся эта преступная бравада значит намного больше, чем казалось на первый взгляд. — Федеральной Экспертной Службе исполняется пятнадцать лет, — он демонстративно плюнул на траву, всем видом показывая своё отвращение. — Я передаю самые наилучшие пожелания всему вашему ментовскому коллективу. Принимайте самые, — мужчина интонационно выделил это слово и сделал небольшую паузу, — горячие поздравления. На его фоне виднелись тщетные попытки связанного верёвкой и прикованного к колонне бывшего сотрудника ФЭС освободиться. Его возгласы едва были слышны, а оковы оказались такими прочными, что издалека все его старания казались совершенно бессмысленными. Вся его одежда, обувь, верёвка, которой он был связан, и даже чёрный пакет на голове были пропитаны бензином. Ткань мерзко липла к телу, которое совсем не слушалось настойчивых указаний мозга хотя бы попытаться вырваться из плена. Рывком стянув с лица пленного пакет, мужчина отошёл в сторону так, чтобы его наполненное страхом и болью лицо попало в камеру. Выждав ещё несколько секунд и с упоением наблюдая за попытками жертвы вызвать жалость, он бросил горящий факел к его ногам. Огонь вмиг охватил всё вокруг. Ужас и отчаяние на лице пленного — последнее, что было видно на записи. Истошные грудные вопли, прорывающиеся сквозь плавящуюся алюминиевую клейкую ленту — последнее, что было слышно. Дальше — хуже.

***

Галина Николаевна смотрела видеозапись практически не моргая. Оставаясь внешне совершенно сдержанной и спокойной, как и всегда, внутри она ощущала глубокую потерю. И не важно, что оперативник давно с ними не работал. Эту боль нельзя не ощутить. Это напряжение невозможно скрыть. — Это же… — несколько неловко начал Березин, пытаясь разбавить гнетущую тишину. — Капитан Гранин… Он, кажется, по состоянию здоровью ушёл со службы. — По семейным, четыре года назад, — быстро поправила его полковник, не отрывая взгляд от экрана. — Похоже, не осталось ни одного сетевого журнала, где бы не перепостили эту запись, — доложил Шустов, понимая, что скрыть это уже невозможно. — Меня смущает единица на его груди, как бы это не означало, что всего будет пятнадцать убитых, — Рогозина резко выдохнула, разумом понимая, что её предположение до тошноты логично и закономерно. — М-да, кажется, мы кому-то очень сильно хвост прищемили, — Роман впервые лично столкнулся с такой ненавистью к сотрудникам полиции. К тому же, Гранина по долгу службы он не знал, однако напряжение испытывал не меньшее. — А теперь, похоже, хотят прищемить нас, — констатировал Шустов, отрывая взгляд от своего планшета. Галина Николаевна сжала зубы, отчего на её лице выступили желваки, а губы непроизвольно поджались. Плакать не хотелось, но хотелось уничтожить того, кто это сделал. — Никто больше не должен умереть, ясно? — она обернулась лишь слегка, кинув на оперативников суровый, почти металлический взгляд. Но это ведь совсем не их вина. — Ясно, разрешите идти? — быстро среагировал Березин и ещё до того, как Рогозина молчаливо кивнула, покинул её кабинет вместе с Шустовым. Нужно работать. — Запись разместили вчера в девять вечера на странице в социальной сети, — Игорь продемонстрировал Роману профиль пользователя, который, судя по всему, и был убийцей. — Поздравлятор? — риторически спросил Березин, глядя на никнейм. — Так себе имечко, конечно. — Запись велась прямо в сеть, — проигнорировав комментарий коллеги, Шустов решил перейти сразу к делу. — Это как? — Видео сливается потоком на страницу. — М, удобно. — Самое главное — для нас удобно, данные сохраняются… Геолокация, модель и номер телефона. За разговором они сами не заметили, как добрались до лаборатории. Холодов сидел на своём рабочем месте, интенсивно стуча пальцами по клавиатуре. Его нога, кажется, жила совершенно отдельной жизнью и отстукивала по полу напряжённо-невротический ритм, в который очень удачно вписались синхронные тяжёлые шаги коллег. — Сим-карта зарегистрирована на паспорт с двумя сотнями таких же симок. А владелец этого паспорта уже два года как умер, — отчеканил Андрей, когда мужчины подошли ближе. — А страница этого… Поздравлятора? — Создана на том же телефоне, после убийства пропала из сети, — голос Холодова дал понять, что эта ниточка оборвалась. — Игорь, ты что-то про геолокацию говорил? — Березин, пытаясь ухватиться хоть за что-то, перевёл взгляд на Шустова. — Да, все координаты уже в навигаторе, поезжайте с Власовой, — сев за компьютер рядом с Андреем, он тоже принялся за работу. Путь до гаража у Ромы занял меньше минуты. Ехали они с Ритой молча: он смотрел на дорогу, она — непрерывно изучала видеозапись. Холод на её лице, как и всегда, скрывал все эмоции, но по чуть дрожащим пальцам Березин догадался, что даже её эта ужасная смерть коллеги поразила не меньше, чем остальных. Едва припарковавшись, Роман понял, что Власова выбралась из машины чуть ли не на ходу, агрессивным широким шагом направляясь к небольшой кучке журналистов, пытающихся выхватить самые яркие кадры с места преступления. — А эти-то как узнали о месте преступления? — едва догнав её, спросил Березин, пытаясь хоть как-то переключить внимание Риты, которая не моргала, как и Рогозина некоторое время назад. — Думаю, так же, как и мы, по данным из видео Поздравлятора. Разогнав журналистов одним взмахом волшебного удостоверения сотрудника Федеральной Экспертной Службы, Рита подошла ближе к сгоревшему телу давнего напарника. — Ты помнишь самые яркие дела, которые расследовал Паша? — тихо спросил Березин, встав рядом с ней. — Да много их было, все и не вспомнишь, — а в памяти тут же вылезли обрывки воспоминаний: от банального сбора улик до момента, когда Павел едва не убил её. — Хороший был опер. Власова бесшумно вздохнула, чётко давая понять, что эту личную тему лучше закрыть, даже не открывая. — Может, кто откинулся и решил отомстить? — Те, кого закрыли по тяжёлым, сидят до сих пор. Таких по УДО не выпускают, — отвергнув предположение напарника, Рита не знала, что предположить взамен. Ни один самый жестокий убийца не приходил на ум, потому что все они были заключены в тюрьмах пожизненного содержания.

***

Всей душой надеясь на то, что вся эта история со сжиганием бывшего оперативника — фикция, Галина остановилась у входа в морг. Рука тяжёлым движением легла на холодный металл, и Рогозина поняла, что ничего хорошего от давней подруги точно не услышит. Напряжённо выдохнув и дёрнув бровями в попытке отогнать дурные мысли, она всё же собралась с духом и толкнула дверь вперёд. Антонова стояла спиной ко входу, бесцельно глядя то ли на экран с фирменным логотипом, то ли пялясь в кафель, который видит вот уже пятнадцать лет. Визит начальницы не оказался незамеченным, и Валентина тут же обернулась, проследив, как Галя берет в руки халат, мирно висящий на вешалке. А после, шумно вздохнув от печали и тоски, отворачивается. — У меня две новости, Галь, — сразу к делу, не глядя в глаза. — Плохая и очень плохая. — Начинай с любой, — получив невольное подтверждение своим опасениям, Рогозина надела халат и подошла ближе к обуглившемуся телу. — Молекулярно-генетический анализ показал, что это действительно Гранин, — Валя развернулась и, не имея сил даже краем глаза смотреть на труп, уставилась на Рогозину в попытке найти в её нахмурившемся от боли лице хоть какую-то поддержку. Галя лишь молча опустила взгляд, давая понять, что ей самой опереться в этой ситуации не на кого. — Посыпь ещё соль на раны. Сарказм совершенно неуместен, но и она, и Валя понимают, что, когда не за что держаться, остаётся только это. Неловко переступив с ноги на ногу и несколько раз нерешительно вздохнув прежде, чем начать говорить, Антонова всеми силами пыталась сдержать слезы. Не получалось. — В его легких… сажа. Его сожгли заживо.

***

Тщательное изучение квартиры и машины Гранина не дало практически ничего. Появилась слабенькая ниточка, ведущая к похищению и возвращению ребёнка разводящихся родителей, но та оборвалась, когда у всех подозреваемых появилось прочное алиби. Как слепые котята, ФЭСовцы тыкались во все стороны, но везде упирались в стены, отделяющие их от хотя бы потенциальных подозреваемых. Рабочие часы шли неумолимо, трудовой день закончился уже несколько часов как, но никто даже не думал о том, чтобы покинуть здание. Сейчас каждый пытался сделать всё возможное, чтобы найти и покарать виновных. Но безрезультатно. Едва минутная стрелка пересекла цифру девять, сотрудники лаборатории, отслеживающие чуть ли не всю активность в интернете, получили уведомление о начале новой трансляции. Как по волшебству, Холодов оказался в переговорной, включая видеозапись, а помещение вмиг заполнилось сотрудниками. — Добрый вечер, — этот модифицированный и устрашающий голос узнать было очень легко. Неизвестный мужчина стоял в той же одежде, что полностью скрывала его тело, но уже в совершенно другом месте. Шустов отправил координаты оперативникам, хотя даже не надеялся, что они успеют. — Неужели вы подумали, что я ограничусь скудным однократным поздравлением? — он отошёл подальше от объектива камеры, и каждый, кто смотрел запись, увидел нового брыкающегося пленного, на одежде которого красной краской была нарисована римская цифра два. — Уважаемые менты! — он во весь голос рассмеялся, пытаясь нагнать больше страху. — От всего нашего, преступно-уголовного мира, с которым вы ведёте вечную войну, поздравляю вас с юбилеем, — подняв огненную лучину вверх, словно бокал с вином, он подошёл ко второй жертве и свободной рукой сдёрнул пакет с его головы. — Да здравствует Федеральная Экспертная Служба! Кинув горящий факел к чужим ногам, как и в первый раз, мужчина отошёл в сторону, явно наслаждаясь происходящим. В этот раз скотч оплавился быстрее — и каждый сотрудник ФЭС услышал крик отчаянной надежды. Крик уже второго бывшего коллеги. — Костя, — прошептала Валя, тут же закрыв рот ладонью. Рогозина смотрела на экран даже после завершения трансляции, не веря своим глазам. Терять даже бывших сотрудников оказалось невыносимо, что же она будет испытывать, если, не дай бог, этот мерзавец доберётся до тех, кто сейчас стоит в нескольких шагах от неё? Обернувшись, она посмотрела сначала на Валю, плачущую в грудь Шустова. За все эти годы, кажется, только её одну служба не смогла очерствить. Терять всегда больно. Дальше — хуже.