My Universe

Вам когда нибудь приходилось оценивать работу другого человека? Да так, чтобы учесть все нюансы, найти лучшие и худшие стороны? А если этот человек еще и личность творческая? Ведь они такие ранимые и чувствительные к чужой критике! Особенно девушки! А вот Киму Намджуну приходится. Он молодой, подающий большие надежды критик, к чьему мнению прислушиваются даже матерые волки. В отличии от большинства своих коллег по цеху, Намджун старается максимально тактично указать на недостатки. Именно за это его так любят молодые художники и скульпторы. И Намджун их тоже любит, особенно некоторых из них. — За что мне все это? — лохматит отросшие темные волосы Ким, широко шагая по своему кабинету. — Я не смогу! Не смогу оценить эти работы беспристрастно, ты же понимаешь! — обращается он к телефонному собеседнику. Слушает какое-то время его аргументы, а затем тяжело вздыхает. — Неужели во всей Корее не нашлось другого критика, кто мог бы оценить эту выставку? — с надеждой в голосе интересуется он. — Пусть пойдет господин Сон, у него огромный опыт. Тем более он так любит современное искусство. Пожалуйста! — в голосе появляются умоляющие нотки. Но собеседник непреклонен, заявляя о том, что всеми уважаемый господин Сон присутствует на другой выставке в Нью-Йорке. Собеседник подбадривает Кима, заверяя, что тот справится, и отключается как только слышит тяжелый вздох Намджуна. — Ну и что прикажете делать? — спрашивает Джун у двух забавных цветочных горшков с глазами и носами, которых он приобрел на предыдущей выставке молодого таланта. — Как мне критиковать человека, в котором я не вижу ни одного недостатка? — повышает голос. Он уже готов закричать погромче, чтобы выплеснуть бушующие в груди волнение, когда слышит вибрирующий телефон. С надеждой в глазах он бросается к аппарату, думая о том, что нашёлся доброволец на его нелегкую работу, но разочарованно стонет, когда видит на экране имя кузины. — Привет! — раздается в ухе Кима, как только он берет трубку. — Можно тебя попросить сходить со мной на выставку? — без прелюдии начинает сестричка. — Пожалуйста, мне очень надо! Намджун размышляет несколько секунд. А почему бы и нет? Так он будет чувствовать себя ну хоть немного увереннее и спокойнее. Он даже улыбается своей идее, но вдруг резко одергивает себя. — С чего бы вдруг? — задает он вопрос. Его младшая двоюродная сестра никогда не интересовалась такими мероприятиями, предпочитая спорт искусству. И вдруг такие перемены! — Хочу разносторонне развиваться, — уклончиво отвечает девушка. — И как зовут это разностороннее развитие? — напрягается Ким, понимая, что без мужчины тут не обошлось. Ну не возможно изменить человека, особенно его маленькую упрямицу, за такой короткий срок. Еще несколько дней назад они говорили о выставке, и сестра наотрез отказалась пойти вместе с братом. — С чего ты взял? — юлит младшая. — С того, что люди не меняются кардинально за несколько дней, особенно ты, — честно отвечает брат. — Блин, ну почему ты такой умный! — возмущается сестрица. — Ладно, его зовут Ли Джихёк, он скульптор и будет выставлять свои работы на завтрашней выставке. Так ты пойдешь со мной? — напирает кузина. — Я иду туда в качестве критика, — вздыхает Джун, вспоминая свою участь. — Так что послушаешь мнение о работе своего любимого скульптора от профессионала своего дела. — Ну пока что он не любимый, а только нравится… — ляпает сестра, но тут же замолкает. — Стой, ведь там же будет… О, нет! Ты согласился? Джун? — зовет брата, настораживаясь тишине с его стороны. — Мне не предоставили выбора, — бормочет брат. — А ты справишься? — интересуется девушка. — Не уверен, — честно признается Ким. — Ну тогда я точно пойду с тобой. Должен же хоть кто-то откачивать тебя после обморока, — посмеивается младшая. А вот Джуну совсем не до смеха. *** — Не нервничай ты так, — толкает в бок Кима кузина, — у тебя руки дрожат. — Не только руки, — бубнит Намджун, чувствуя как все внутренности готовы выскочит наружу от волнения. Сейчас он увидит объект своего восхищения. Но не это напрягает молодого критика, он боится стать причиной потери вдохновения. Почему-то Ким уверен, что он обязательно ляпнет что-то не то. — Соберись! — командует сестра, словно готовит его к спортивному состязании. — Ты опытный, умный и здравомыслящий человек. Ты талантливый критик. Ты справишься! Файтинг! — поднимает кулачки вверх, надеясь приободоить брата, но… — Я сейчас либо умру от разрыва сердца, либо потеряю сознание, — шепчет Намджун. — Омо! Ну как можно быть таким серьезным, брутальный мужчиной с снаружи и такой нежной принцессой внутри! — возмущается младшая. — Соберись! Ты нужен мне живым, чтобы оценить моего скульптора! А то вдруг он шарлатан, а я в него влюблюсь! — кидает аргумент, который всегда приводит братца в чувства. — Я тебе влюблюсь! — отзывается Джун. — Сначала узнай человека поближе, может вы вообще из разных миров. Хотя почему может? Так оно и есть! Спортсмены и художники далеки друг от друга. — А вот тут я сама разберусь, — подталкивает ко входу в галерею Джуна сестра. — Заходим. Большое светлое помещение пестрит разнообразием картин и скульптур, которые размещены на стенах и рядом с ними. Подсветка позволяет оценить работы еще лучше, а отсутствие толпы — насладиться шедеврами в тишине и без суеты. Намджун делает первый шаг вправо и останавливается, оценивая работы уже знакомого ему художника. Все как всегда ярко, резко и экспрессивно. Джун то приближается, то удаляется от картин, рассматривая все нюансы, а затем переходит к следующему автору. Вот они скульптуры, о которых говорила сестра. Намджун застывает с открытым ртом, когда замечает знакомые черты в одной из мраморных фигур. Он подходит ближе, всматриваясь в лицо и убеждаясь, что не ошибся. Сестрица, как живая, предстает перед ним в своем неизменном кимоно и кубком победителя. Джун оборачивается с вопросом во взгляде. — Что? — наигранно удивляется сестра. — Я тут ни причём. Это он сам. Я не позировала. Он просто прислал мне фото готовой работы и попросил оценить в живую, — тараторит девушка. — Оценила? — усмехается Намджун. — Ну, не знаю. Вроде бы похожа, — пожимает плечами девушка. — Джиён, ты безнадежна! — закатывает глаза Ким. — Работа замечательная, учитывая то, что она сделана не с натурщицы, а с фотографии. Вот же не повезло парню! Других девчонок что ли не мог выбрать в качестве музы? Угораздило же его выбрать тебя! — усмехается Ким, переходя дальше к очередному живописцу. — Эй, — догоняет брата Джиён. — Чем я хуже? — Ты не можешь оценить его старания, — поясняет Ким. — Я же сказала, что похожа. Что еще нужно? — не понимает девушка. — Художники люди ранимые, болезненно реагирующие на чужую критику. Им нужна поддержка. А ты? «Вроде бы похожа», — передразнивает Джун. — Представь, ты будешь стараться, из кожи вон лезть, чтобы победить в соревнованиях, а человек который тебе нравится скажет: «Вроде бы хорошо». Понравится? — Нет, конечно, — хмурится Джиён. — Джун~и, — берет брата под руку, — научи меня своим умным словам, которыми ты оцениваешь работы. Пожалуйста! — Сначала познакомься и узнай человека поближе, — напоминает брат. — Ну, а как я узнаю его поближе, если я не знаю, о чем с ним говорить? — парирует сестра. Намджун усмехается. Джиён сама прямолинейность. — Научишь? — сделав щенят глазки, заглядывает в лицо брата Джиён. Намджун смеется, но кивает в ответ. Работы еще пары молодых художников предстают перед его глазами прежде чем он добирается до самого волнительного для себя момента. Вот они, картины, при виде которых сердечный ритм критика Кима Намджуна сбивается, превращаясь в предсмертные трепыхания бабочки в паутине. Он чувствует как его сковывает эта самая паутина и втягивает в самый центр, туда, откуда уже невозможно выбраться. Да честно говоря, Намджун и не старается. Он водит взглядом по пейзажам, натюрмортам и не может оценить здраво. А подойдя к последней картине и вовсе теряет и дар речи, и разум, и вообще себя теряет. На осенней улице, на блестящей от дождя брусчатке, стоит человек под большим черным зонтом. Он задумчиво смотрит в посеревшее небе, размышляя о чем-то своем. То ли ожидая хорошей погоды, то ли решая сверх важную задачу, сложно понять. Намджун всматривается в фигуру и чувствует легкую щекотку в области солнечного сплетения. — О, не одну меня тут запечатлели, — раздается звонкий голос позади. — Это же ты! — тычет пальцем в картину на стене Джиён и смеется над покрасневшим лицом брата. — А что не похож? Мне кажется даже очень похож. Эй, ты куда? — ее звонкий голос отражается от стен большой картинной галереи. Но кузен ее уже не слышит. Он направляется в помещение для персонала, чтобы узнать, здесь ли автор работы. Свернув за угол Джун сталкивается с организатором выставки, который тут же начинает петь хвалебные тирады и благодарить Кима за посещение выставки. — Где она? — прерывает организатора Ким. Чхвэ Сана, где она? — голос напряжен до предела и Джун чувствует, что сейчас перейдет на рык. — Все авторы здесь, — указывает на небольшое помещение организатор. — Они так переживают, так переживают, — кудахчет мужчина, семеня перед Кимом. Но Намджун в два огромных шага обгоняет его и первым открывает дверь, врываясь в помещение. Несколько молодых людей сидят на диванах, что-то бурно обсуждая, и лишь одинокая женская фигура стоит лицом к окну. Солнечные лучи создают вокруг нее своеобразный ореол, играя светом и тенью. Намджун сам готов схватиться за кисть и краски и запечатлеть этот момент. — Здравствуйте, господин Ким, — приветствуют по очереди молодые таланты, и лишь она стоит не оборачиваясь. Ким кивает в ответ на приветствия, не сводя глаз с женской фигуры. — Предлагаю выпить кофе, — оживляется тот самый скульптор, который понравился Джиён, замечая направленный на коллегу взгляд Кима. Он буквально выталкивает остальных, в том числе и организатора, осторожно закрывая за собой дверь. — Пришли раскритиковать нас в пух и прах? — усмехается девушка, пытаясь скрыть свое волнение. Но даётся ей это с большим трудом. Намджун сразу замечает нервно бегающие по подоконнику женские пальчики. Он делает пару шагов вперёд, однако говорить не начинает. — Все так плохо, что невозможно подобрать слов? — продолжает подначивать художница. — Я так и думала. Не стоило вообще ничего выставлять. Пусть и дальше бы пылились на чердаке. И зачем я послушала отца? — бормочет себе под нос. — Твои работы… — сразу переходи на неформальную речь, потому что по по-другому высказаться не сможет. — Нет, не так, — трясётся головой, чтобы сформулировать предложение. — Ты очень талантливая девушка… — не успевает договориться, как собеседница оборачивается и перебивает его. — Но? Ведь дальше именно это слово должно идти, — подсказывает ему Сана. Но к ее удивлению Ким отрицательно трясет головой и делает еще пару шагов, оставляя между ними полметра. Он скалой нависает над невысокой хрупкой девушкой, внимательно всматриваясь в ее лицо. — Я не могу дать беспристрастную характеристику твоим работам, — произносит Намджун, наблюдая как брови собеседницы поднимаются вверх. — Сложно критиковать человека, в котором ты не видишь изъянов, — не отводит глаз, хотя смущение буквально накрывает его с головой. Он даже чувствует, как горят кончики ушей. Хорошо, что волосы отрасли и скрывают его позор. — Что? — растерянно переспрашивает Сана, сбросив маску сарказма. Ее глаза увеличиваются, а розовые губы прикрываются от изумления. А Намджун в очередной раз жалеет, что не может запечатлеть этот момент на холсте. — Ты мне нравишься, Чхвэ Сана, — признается Ким. — Давно. Еще когда впервые увидел тебя на выставке твоего отца пять лет назад. И судя по твоей работе, я тебе тоже. Я прав? — приподнимает за подбородок смущенное личико девушки. Сана кивает в ответ, но через пару секунд уверенность возвращается к ней. — Почему не признался сразу? — задает она вопрос, которого Ким ну никак не ожидал. — Ну, — мямлит он, — просто ты была ребенком. — Пять лет назад мне было восемнадцать, — перебивает его Чхвэ. — Может я и сейчас для тебе еще ребенок? — хмурится девушка. — Ты для меня всегда будешь милой малышкой, — примирительно улыбается Джун демонстрируя свои ямочки на щеках, которые тут же привлекают девичьи взгляд, — даже когда тебе будет девяносто. Потому, что я уже давно от тебя без ума, Чхвэ Сана, — вижидающе наблюдает за ее реакцией. Уверенность на ее милом личике вновь сменяется растерянностью, а в глазах загораются искорки надежды. — Ты самое удивительное и очаровательное создание во вселенной, — решается на более эпичное признание Ким. — Ты и есть целая вселенная для меня, — нежно улыбается и, подмечая смущение собеседницы, осторожно притягивает ее к себе, обнимая и оставляя легкий поцелуй на макушке. — Если бы ты сказал мне раньше, — бормочет девушка где-то в недрах объемного пальто Кима, — я бы не страдала от неразделённой любви. Но тогда… — замолкает на пару секунд, — тогда я бы вряд ли написала этот портрет, — признается Чхвэ. — Всему свое время, — зарывается носом в шелковые волосы Ким. — И все, что не делается, к лучшему, — прижимает покрепче, не веря своему счастью. Вот и сходил на выставку!