После дождя

Я, как обычно, просыпаюсь от звонка будильника. На экране телефона появляются настолько надоевшие за 16 лет жизни цифры — 6:00. Лениво потираю глаза, поправляю смятую за ночь пижаму и медленно плетусь на кухню. Периодами передёргивает. Городской воздух и тот промерзлый. — Ну, что, готова к новой жизни? — мама стоит с натянутой улыбкой за плитой, вытирает мокрые руки о фартук и тянется меня поцеловать. В сковороде шипят гренки, масло плещется в разные стороны. Боюсь этого явления, а вот мама как родная их руками готова переворачивать. Иногда я по правде восхищаюсь ей, и не думаю, что смогу когда-нибудь так сама. — Угу, — наклоняюсь, пытаясь миновать липкого поцелуя, на маминых губах сверкает блеск. Усаживаюсь за стол. — Кто за мной заедет? — интересуюсь я, отламывая корочку хлеба и выглядывая свой завтрак. — Валерия, — она старается быть строгой, но я же ее знаю! — мы видимся последний раз за год, могла бы проявить немного больше нежности к своей матери, — она закатывает глаза, на что я тихо бубню себе под нос. — Водитель за тобой заедет, — мама треплет меня по волосам, тут я уже не успела увернуться, и щелкнув по носу, развернувшись, ставит передо мной тарелку с недавно кипевшими в масле гренками, помидорами черри и йогуртом. Любимый… С творожным послевкусием.

***

Стою с парой чемоданов около дверей машины, слеза непроизвольно катится по щеке, но оказывается быстро стёрта бледной рукой. — Доедешь — обязательно позвони! — рыдая, мама пытается крепче меня обнять. Отец даже не соизволил попрощаться. Не велика потеря. Не увидела его сейчас, не увижу и потом… К черту! — Хорошо, сильно не скучай, — сухо целую ее в щеку и сажусь в подготовленный автомобиль. Скоро уже не будет завтраков по утрам и маминых ужинов по вечерам. В ближайшее время я не увижу как она перебирает книги на своих полках, протирая там пыль. Как она переворачивает блины руками, и как иногда, думая, что я сплю, тихо наблюдает за мной. Мы больше не будем обсуждать картины, в которых я, вообще-то, ничего не смыслю… Но мама видит в них прекрасное. Кажется, она любит все больше, чем меня. Меня бросили. Сплавили куда подальше, лишь бы не видеть нелюбимого ребёнка, однако мама прикрывала это словами: «это для твоего блага, так будет лучше», доказывала, что отец ввязался в какое-то дело и для моей же безопасности мне надо «пропасть с радаров» на неопределённый срок, но я знала, что это просто отмазки и осознание било по сердцу как раскалённый кнут. Переживу. Я теперь предоставлена сама себе. Спасибо им за этот шанс. Момент наступил. Достаю наушники, блокирую и сразу удаляю номера всех знакомых на ходу — зачем лишние воспоминания о месте, где я всегда чувствовала себя «не в своей тарелке»? Обеспеченная семья, дорогой дом, лучшая школа города — может ли дать это хоть какую-то радость? Нет, точно не мне. Если хотя бы в одном аспекте жизни тебе не повезло, мало из того, что окружает, будет радовать. Особенно если эта проблема не маленького масштаба… Машина останавливается у ворот небольшого домика — белый фасад, два этажа, в целом выглядит неплохо и современно. Когда-то в этом доме жила мама, а после ее отъезда тут хозяйствовала бабушка. Внутри уютно, справа, на первом этаже, кухня совмещённая со столовой, слева — небольшая гостиная, на втором этаже спальня, ванная комната и кладовка. «Ничего больше для жизни и надо» — проносится мысль в голове. На самом деле, я даже уверена, что буду жить лучше некоторых. Ехала я добрых 7 часов, циферблат показывает 17:14. Первая мысль — морально подготовиться к первому дню в новой школе и пройтись прогуляться по окрестности, взглянуть, что вообще есть рядом. Найти бы на все силы! Конечности затекли, руку свело легкой судорогой. Я постаралась ее размять, усугубляя все еще больше. Быстро скольжу по выложенному паркетом полу, заодно проверяя чистоту поверхностей. Ужасная пыль. Сколько тут не убирали? Стоит ли мне пожаловаться на это маме… Смотрю в запачканное отпечатками зеркало. Отражение двоится, я наклоняю голову в бок. Засматриваюсь назад, на пустую стену из темного дерева. Пробивает озноб. — Тут более жутко… — размышляла я в слух, отходя от зеркала, не поворачиваясь к отражению спиной. Потом я, пересилив себя, отогнала все пугающие мысли и побежала на второй этаж, перелетая ступеньки. Последний раз бросила мимолетный взгляд на полные чемоданы, которые решила разобрать по возможности. Все необходимое в верхнем отсеке. Удобно. Натягиваю куртку, затягиваю шарф потуже, надеваю шапку и проверяю карманы, надеясь найти пачку сигарет. И нахожу ее. Чувствуется некое облегчение. Кажется, без этого я не могла бы так полно дышать. Хотя это, скорее, глупое противоречие. Метафора. Выхожу на улицу — холодно. Достаю сигарету. Пальцы заледенели. Хотя бы можно не прятаться по углам, в попытке покурить так, чтобы никто не увидел. Пар изо рта поднимается прямо к небу — синей глади без просветов. Может быть, будет снегопад. Я нахожу дорожку в лесу, ведущую к «центру» деревни. Было бы неплохо вспомнить, где же таки находятся магазины. Конечно, я живу не в самой глуши, но все же местность тут странная. Все окольцованно лесом, и кажется, пару неверных шагов и ты заблудишься. Тайга все-таки, выйти из нее, не зная путей, будет непросто. Я решила никуда не сворачивать, хотела просто побыстрее купить что-то к ужину и вернуться домой. Теперь уже в мой дом… В плеере играет любимая песня, снег падает на лицо и сразу же тает. Как я и думала, невесомые хлопья начали парить в танце через совсем немногое время после моего выхода. Не самые приятные ощущения, все влажное. С ресниц капают уже растаявшие кристаллы, становится больно дышать носом. Кроме морозной свежести, обжигающей носовые пути, я больше ничего не чувствую. Даже едкий дым, к которому уже успела привыкнуть, ощущаю только по теплу, расползающимуся по лицу, после каждого тяжёлого выдоха. Докуриваю сигарету, бросаю бычок в снег и наступаю на тлеющий окурок, чтобы наверняка потух. Захожу в магазин, без особого интереса осматриваю полки. Ассортимент не радует… Наверное, я еще не раз буду это делать, но сравнивать деревню с городом будет плохой идеей. Все же этот контраст убивает. — Да, прикинь, и тут я ему ввалил! — мальчишеский смех доносился из-за соседнего стенда. — Ну, а ты, Бабурин, расскажи ему, как ты того пятиклашку припугнул, — голос становится ближе. «Идиотизм…» — мысленно вздыхаю и иду к кассе. Продуктов много, пакеты, наверное, будут тяжёлыми. Без минусов никуда. На выходе сталкиваюсь с тремя высокими парнями. Спереди идёт мальчик, мягко говоря, с лишним весом, за ним плетётся бурят, который обнимает своего друга. — Ооо, ну привет, красотка, — полный парень подходит вплотную настолько, что я чувствую запах его гнилых зубов. — прогуляемся? Как он меня назвал? Захотелось плюнуть ему прямо в лицо. Что он себе позволяет?! Эту близость можно было бы назвать интимной, но в этом случае такое мне сказать слишком омерзительно. Как таким людям вообще живётся? — Тебе бы зубы научиться чистить, прежде чем к девушкам подкатывать, — цокаю и вылетаю из супермаркета, слыша сзади громкое «шлюха!».