После дождя

Из магазина я вышла, мягко говоря, в шоке. Хорошо себя показали местные жители. Классно! Трое придурков… Интересно, мы же наверняка из одной школы, не выглядят они очень уж взрослыми. Удивлюсь, если даже младше меня. Умеют уважать девушек, что говорить. Дорога до дома была не из легких — куча сумок, которые так и пытались перекинуть тело вбок. Ноги, утопавшие в снегу. Моментами я чуть не поскальзывалась, на припорошенном миллиметровым слоем снега льду. На входе в парк, из которого я уже выйду на лесную трописку, стоят лавочки с разными спинками. Я голой ладонью отряхиваю одну из них и ставлю пакеты. Руки красные и ужасно болят. Пальцы передавили шушгашие ручки пакетов. Разминаю их, и присаживаюсь рядом. Мысли о трех парнях, особенно о полном, как я подумала, предводителе, не покидали голову. Было страшно, что в лесу меня догонят, заставят извиняться за грубость, а, может, сделают и чего похуже.

***

Противно скрипя, входная дверь открылась. С виду казалось, что жилье очень уютное, однако с каждой секундой нахождения там чувство тревоги внутри нарастало все сильнее. Собрав портфель на завтра, я устало поплелась в ванную, попутно стягивая одежду. Ноги ныли, интересно, встану ли завтра я? Спасибо, что в расписании физра не числится. Кипяточная вода отдавала жаром. Зеркало запотело, а я погрузилась в воду, расслабленный стон таки вырвался наружу. Да сейчас я могу хоть кричать, срывая горло! Никто, не считая немногочисленных соседей, не услышит. И то, не факт, что кто-то вообще. Я прикрыла глаза. Хотелось просто свариться. Лопнувшая от волдырей кожа, синие губы и вода, давно вытекшая за пределы бортиков. В таком случае мне бы не пришлось адаптироваться в новой жизни. Не пришлось бы видеть этих конченых отморозков. Рука привычно потянулась к канцелярскому ножу, но на месте его не оказалось. Точно! Я же и не доставала его вовсе. Не помню, взяла ли вообще… Переступая через порог дома я дала себе обещание, начать жизнь с чистого листа. Пора начинать. Нужно уметь не подводить хотя бы саму себя.

***

Попытки заснуть оказались тщетными, казалось, что кто-то смотрит на меня из каждого угла небольшой комнаты. Стережет в окно. Еще один стук по стеклу. Я укуталась в одеяло, в надежде, что это станет защитным куполом от всех внешних раздражителей. Иногда я все же поглядывала в темное окно, от света луны которое защищал лишь кремовый тюль. На стене плясали кривые тени деревьев, где-то выла собака. В ванной капал кран, часы тикали и счётчики наматывали круги. На улице завывал ветер, гоняя снежный вихрь. Только я начала проваливаться в сон — раздался телефонный звонок. Сердце пропустило удар. Всё в этом месте было таким не родным, непривычным, что пугал абсолютно каждый шорох. Встаю, ноги ватные, спускаюсь на первый этаж, где, собственно говоря и находится домашний телефон. По пути включаю свет в каждой комнате, пришуриваясь. Это слепит. В глазах мелькают желтые расплывчатые круги. Поднимаю трубку, тишина. Страх сковывает всё тело, на том конце трубки раздаётся тихий рык, после которого я уже собиралась бросать трубку и пулей лететь наверх, лишь бы спрятаться от всего мира. — Алло, Лерочка? — доносится уставший голос. — Ты чего не позвонила? — Ах, мам, это ты! — облегченно выдыхаю. — Прости, совсем замоталась с разбором вещей, забыла. — В следующий раз, пожалуйста, найди время, чтобы набрать. У тебя все хорошо? — Да, все отлично. А почему ты, кстати, позвонила на домашний, а не на мой? — только сейчас я поняла всю абсурдность ситуации. — Солнышко, ты же знаешь, что отец проверяет мой телефон и его отношение к тебе, — повисло неловкое молчание. — Он, кстати, скоро придет, поэтому спокойной ночи, — мама сделала вид, что целует меня и на том конце сбросили трубку. Тихие гудки. Я снова одна.

***

Утро. Опять ненавистная трель будильника. Верно, сейчас я ненавижу ее еще больше, чем прежде. Она значила лишь то, что пора просыпаться. Уже через пару часов я увижу новых одноклассников. В животе скрутило. Медленно встаю, пытаясь удержать равновесие. Голова кружиться, я сажусь, уравниваю давление, а потом с опаской встаю. Опять банальные утренние занятия — душ, завтрак. Всё-таки, в первый школьный день, наверное, стоит выглядеть более презентабельно. Как это обычно делается? Не будет же все как в фильмах… А было бы так здорово! Собираю черные волосы по лопатки в аккуратную гульку, подкрашиваю ресницы, наношу блеск на пухлые губы, надеваю любимое платье с колготками и полусапожки на небольшом каблуке, накидываю на плечи портфель и достаю сигарету — надо же хоть как-то скрасить прогулку до учебного заведения. Никогда еще мысли о школе меня так не напрягали. На улице еще темно, в пальто прохладно, но не это не особо волнует. Из-за быстрого шага и сильного северного ветра, дующего в лицо, пальто развивалось словно невесомая мантия. До этого его полы лишь путались в ногах. «Вдруг, и тут меня не примут…?» — сердце покалывающе сжимается. В старой школе, как и в семье, меня не жаловали. Слишком наивная, слишком странная, слишком не такая.

***

Кажется, когда я была тут впервые, время было около обеда, вторая смена толпилась у главного входа. Во время первой же стояло лишь парочку небольших компаний, что-то громко обсуждающих. Они не обратили на меня никакого внимания, хотя меня все не отпускало чувство тревоги. Будто кто-то взглядом прожигает спину. Из-за этого было сложно уверенно шагать, и я старалась изо всех сил, чтобы позорно не споткнуться на лестнице. Оставляю верхнюю одежду в гардеробе, неуверенно шагаю на второй этаж. Деревня маленькая, поэтому на новые лица все смотрят как стервятники на падаль. Отлично, дверь в кабинет еще закрыта, значит придется находиться под осуждающими взглядами еще какое-то время. Ясно, что этого было не миновать, но надежда умирает последней. Наконец-то раздался звонок на урок. Всех потихоньку всасывает только открытая дверь класса. — Добрый день, Лилия Павловна, я новенькая, — подхожу к учительнице, параллельно осматривая одноклассников. Надеюсь, я ни с чем не ошиблась. Краснощекие ребята смотрят на меня, бесстыдно перешептываясь. Стараюсь соблюдать гордый вид. — Здравствуй, скажи, пожалуйста, своё имя? — занятая женщина по-доброму поднимает глаза. — Валерия Тимофеева, — бросаю взгляд на девочку со светлыми волосами, которая уже хихикая, перешептывается со своими подружками. Острым ноготком она показывает на меня, косо глядя. — Рада тебя видеть, Валерия. Присаживайся за любую свободную парту, — Лилия Павловна возвращает мой взгляд на себя. Я благодарю ее и киваю. Медленно подхожу к последней парте во втором ряду, за спиной, да и по всему классу, тянется неодобрительное «у-у-у…» — Тишина в классе! — голос учительницы звучит строже. — Ей-Богу, десятиклассники, а ведете себя хуже маленьких детей. Белобрысая девчонка с идеальными косичками резко поворачивается ко мне посреди урока. — Меня Катя зовут, — она натянула улыбку. Какое лицемерие. — Лера, — лениво отмахиваюсь, продолжая записывать что-то в тетрадь — Слу-у-ушай, Лерочка, — притворно добрая интонация, режущая слух, заставляет скривиться. — а Тимофеева, это именно та Тимофеева, у которой папа криминальный авторитет, которого несколько раз судили? — видимо, она пыталась как-то задеть меня. — Не твоего ума дела, — отвечаю на автомате, после чего Катя, потеряв ко мне всякий интерес, отворачивается, чтобы обсудить это со своими подружками. Крысятник какой-то. Я в недоумении вскидываю брови, разочарованно вздыхая. Впереди сидящая одноклассница еще пару раз поворачивалась на меня, но так же стремительно возвращалась назад. Удивляло, что учительнице было плевать. Ни одного замечания в ее сторону! Ее поднятая рука то и дело мельтешила перед глазами. Я даже думала, хорошо было бы ударить в локоть, чтобы вывернуть сустав в обратную сторону, закусывая ручку. Урок все же закончился. Напряжение не спадало, и только после оглушительного трезвона я смогла выдохнуть. Расслабила напряжённый живот, перестала сжимать кулаки до такой степени, что ногти оставляли характерные полумесяцы на коже. — Куколка, а ты хули тут забыла? — не поднимая глаз понимаю, кто стоит передо мной. Неужто я села за его парту…