Only Ones Who Know

В опустевшей только несколько минут назад аудитории стоит тишина. Мистер Кейн, как к нему обращались на работе, устало прикрывает глаза. В эти оставшиеся 25 минут перерыва перед последней, на сегодня, парой Майлзу надо очистить доску от меловых надписей, разложить свои записи и хоть немного уменьшить головную боль. Выполняя первое из своего списка, он заметил сиротский остаток белого мелка. Его точно не хватит, чтобы объяснить студентам разницу между динамической и статической антиквой. А так как его курс «Типографика для писателя» был чем-то вроде дополнительной дисциплины по выбору, то и ставили его нещадно поздно. К этому в здании университета не оставалось почти никого, даже завхоза, у которого этот мел можно было взять. Еще немного подумав и вспомнив расписание, Майлз нашел выход. Ну или ему хотелось так думать. Последняя пара у его коллеги мистера Тёрнера как раз сейчас закончилась. Так что если он поторопится в небольшой лекционный зал этажом ниже, то может успеть одолжить мел. И чего греха таить, просто еще раз встретиться с Тёрнером. Он не скрывал от себя, что коллега привлекал его, но Алекс Тёрнер был слишком застенчивым или просто не испытывал нужду в новых знакомствах, а может и все вместе, так как на импровизированные встречи преподавателей в барах он не присоединился. А заигрывать на глазах у десятков студентов было слишком даже для Майлза. Поэтому он и любил такие встречи «по важному делу».
 Встав из-за стола и одернув на себе пиджак, Майлз застремился в упомянутый лекционник. Остатки вечернего солнца наполняли коридор нежным персиковым цветом. Это заставляло Майлза любить вечернее время на работе чуть больше. На лестнице ему встретилась лишь небольшая группка студентов. Что только доказывало, что в здании оставалось совсем мало людей. Уже приближаясь к нужной двери, Майлз в голове начал придумывать, как сформулировать свою просьбу, чтобы продлить разговор дальше двух фраз в стиле «Мистер Тёрнер, можно ли у вас одолжить пару кусочков мела? Я занесу вам завтра» и конечно «Да, разумеется, мистер Кейн. Можете не заносить, что вы». Каждый раз Майлз пытался продлить их беседу, но никак не мог придумать достойный повод. Впрочем, он никогда не отличался трусостью, поэтому прибавил шаг. Уже подходя к двери, он услышал какое-то копошение в перемешку с фразой «Да ладно тебе, нам никто не помешает», она прервалась звуками влажных поцелуев. Майлз собирался развернуться и не мешать парочке, уединившейся в зале. Он не был ханжой, так что докладывать охранникам или кому-либо еще не собирался, но услышав следующее, все его планы уйти резко изменились. — Хватит ломаться, я же видел, что ты замечал мои взгляды с первого ряда. — П-пожалуйста, вы не так поняли. Отпустите меня, пожалуйста. — Нет уж, особенно, когда ты наконец в моих руках. Майлз резко ворвался в аудиторию, окинув взглядом развернувшуюся сцену. Первое, что заметил Майлз, был взгляд Алекса. Такой гаммы испуга, страха, отчаяния и наконец-то облегчения он бы никогда не хотел увидеть в этих карих глазах снова. Потом он увидел второго человека, это был студент, по внешнему виду смахивающий на игрока в американский футбол, случайно забредшего на филологический факультет. Тот был порядком выше Алекса, а мышцы на его плечах и спине распирали бомбер изнутри настолько, что казалось — ткань вот-вот лопнет. Алекса же практически невозможно было увидеть за ним. Алексова рубашка нежно-персикового цвета только добавляла беззащитности, так как сливалась по цвету с его кожей. Громила зажимал Алекса между собой и преподавательским столом, одной рукой обхватив за плечи, притягивая его спиной к себе. Второй же пытался расстегнуть ремень алексовых брюк. Но неожиданное вторжение заставило замереть. Встретившись с ним взглядом, Майлз увидел лишь вызов. Никогда Майлз не поддавался эмоциям сразу, желая иметь чуть больше преимуществ в виде просчитанных хотя бы на два шага вперед. Но сейчас же он только сжал кулаки и заставил себя остаться на месте. Вместо этого он прорычал: — Я сделаю тебе одолжение и сломаю тебе нос, только нос, если ты сейчас же не отпустишь его. — А что если — нет? Дальше все произошло буквально за долю секунды. Майлз подлетел, отцепил, отшвырнул, замахнулся для удара, но недоспорстмен в это же мгновение решил бежать, поэтому удар пришелся вскользь, разбив нос и губы. Кровь тут же окрасила нижнюю часть лица алым. С надменного выражение лица студента сменилось на растерянное и даже по-детски обиженное, что никак не вязалось с его внешность и тем более действиями. Но еще через секунду в малом лекционном остались только двое. Едва выдохнув, Майлз сразу подскочил к мистеру Тёрнеру. Он не не знал, что говорить и уж тем более, что делать. Хотя у него и промелькнула мысль догнать студента, он сразу отмел ее, так как состояние Алекса было для него важнее. Но он мог лишь смотреть, смотреть на все еще испуганные глаза, дрожащие губы и оставленные укусы на шее. Но разрушить этот момент все равно надо было, поэтому Майлз выдавил из себя: «Алекс, что я могу сделать?», это было абсурдно, ведь вряд ли сейчас он мог помочь. В ответ ему раздалось лишь тихое «Ох, Майлз», и теплые руки робко обвили его шею. Майлз щекой чувствовал нежную ткань рубашки, а руками, которыми он осторожно оглаживал спину, ощущал заметную дрожь. Он не знал, сколько они простояли так, постепенно успокаиваясь оба. Наверное уже подошло время начинать последнее занятие, но это волновало его в последнюю очередь. Тем более, что его группа нисколько не расстроится, увидев закрытую дверь класса. Совсем внезапно Майлз почувствовал влагу на своём плече, от осознания этого он начал совсем баюкать Алекса в своих объятиях, чуть слышно приговаривая «Алекс, Алекс, всё хорошо, ты в безопасности». Он казался Майлз таким маленьким и хрупким, что его хотелось навсегда оставить в своих объятиях и не давать этому внешнему миру, полному жестокости, даже веять на него без призмы защиты Майлза. — Майлз, прости, я … я, — прошелестел Алекс, тут же его голос дрогнул, а дыхание сбилось. Майлз лишь крепче прижал его к себе. — Спасибо тебе. — Господи, Алекс, лучше бы этого повода для благодарности не существовало вовсе, — на этих словах он стиснул объятия чуть крепче. — Не знаю, насколько уместен такой вопрос, но как ты? Я могу предложить тебе чаю в своей компании. Он чуть по лбу себя не хлопнул за такие идиотские фразы. Но что делать в таких ситуациях он точно не знал. Сейчас чуть отодвинувшись от Алекса, но мягко удерживая его за плечи, он внимательно разглядывал его лицо. Мечтая оказаться на таком интимном расстоянии, но точно не из-за такой ситуации, Майлз действительно не знал, что делать. — Как ты обычно добираешься до дома? За тобой есть кому приехать? Я подожду с тобой. — Я на машине, — голос Алекса был тихий и хриплый. И Майлз отчаянно желал, чтобы тому стало хоть чуть-чуть легче. — Могу я проводить тебя? Не хочу оставлять тебя одного. Но тут Алекс резко всполошился, открыв свои карие глаза ещё шире, и сам будто отойдя от оцепенения, заволновался, но уже оживленно, немного проглатывая окончания слов. Из полуобъятий, впрочем, вырваться не пытаясь. — Майлз, черт, у тебя же должно идти занятие, — сам Майлз не смог бы точно определить, от чего у него потеплело на сердце — из-за того, что Алексу вернулась живость или потому что он помнил его расписание. — А я тут сопли распускаю тебе в плечо. — И я совершенно этому не против, — он чуть сжал пальцы на чужих плечах. — А уж группа более чем рада осводившимся полутора часам. Тут Майлз тихо посмеялся, Алекс же ответил ему лишь чуть посветлевшим взглядом, которому он был безумно рад. Хотя им пришлось отпустить друг друга, чтобы это не переросло в неловкую ситуацию, ему все еще не хотелось оставлять Алекса без защиты. Он отчаянно пытался придумать, что делать дальше, но ничего путного в голову не приходило. Поэтому Майлз озвучил свою идею: — Давай ты оденешься, мы дойдем до моего кабинета, я возьму свои вещи и провожу тебя до хотя бы машины, — тут он замялся, но поспешил добавить. — Если ты не против, конечно. — Ты водить умеешь? Я, наверное, попрошу тебя сесть за руль, — Алекс выглядел немного отстранённым и нервным жестом пригладил волосы. — Конечно, что пожелаешь. Майлз подождал, пока Алекс надевал серый тонкий пиджак, собирал свои блокноты и записи в свой портфель из коричневой кожи. Ему так это все шло, что создавался полный образ. Майлз предсказуемо не мог оторвать взгляд от суетящегося в свой среде Алекса. А то, что Алекс согласился, чтобы его проводили и вовсе заставляла его сердце трепетать, как у школьника, которому позволили донести учебники своей возлюбленной. Коридоры университета стали еще более пустынными, эхо их шагов раздавалось особенно громко. Солнце окончательно зашло за горизонт, и теперь все погрузилось в серый цвет сумерек. Когда они дошли до кабинета Майлза, он наконец-то задумался, что делать с тем учеником. Нужно обратиться в полицию, черт возьми. Если тот уже не написал заявление по поводу удара Майлза. В любом случае, ему совершенно плевать на возможный иск, ведь он не поступил бы иначе. Это стоило безопасности Алекса. Но как заговорить об этом, не вороша боль и переживания в душе Алекса, он не имел не малейшего понятия, поэтому отложил этот разговор на подольше. Майлз никогда не собирался с работы так быстро. Ему также было приятно, как Алекс наблюдал на за ним, ожидая в дверях аудитории. Он все ещё был очарователен, а желание защитить его только подгоняло Майлза сгрести свои записи и отключить рабочий компьютер так быстро, как это позволяла уже давно устаревшая рабочая техника. Наконец выйдя на парковку, Майлз порадовался, что под пиджаком у него была темная водолазка. А вот Алекс заметно вздрогнул и чуть ускорил шаг. — Ого, — выдохнул Майлз, когда увидел шестисотый Мерседес 70-х годов. — Знаешь, я иногда гадал, чей он, но должен был догадаться. Но Алекс снова погрузился в свои мысли, Майлз лишь надеялся, что они не о том, что произошло, хотя и понимал, что наверняка об этом. Алекс осторожно положил ключи ему в руку, задевая ледяными пальцами. Майлз поймал себя на желании согреть эти пальцы в своих ладонях. Несмотря на большие габариты и сборку полувековой давности, мерс оказалось вести довольно легко. Сложнее оказалось не отвлекаться на предмет своей влюбленности. Алекс сидел тихо, задумчиво глядя в окно на улицы, уже освещенные фонарями. Майлз хорошо ориентировался в родном Ливерпуле, поэтому до указанного адреса смог быстро проложить в голове маршрут. Через несколько минут поездки в тишине (никто из них не включил радио) он услышал тихий вопрос «У тебя закурить не будет?». Майлз достал пачку с вложенной внутрь зажигалкой и протянул. Алекс достал сигарету, чиркнул зажигалкой, глубоко затянулся, параллельно чуть опуская стекло, и выдохнул струйку дыма, смешивая его с потоками холодного вечернего воздуха. — Алекс, — тихо позвал Майлз. — Может нам стоит поехать в полицию? — Я… нет, не думаю, не уверен, что до конца понимаю, что произошло, — он говорил так тихо, почти шептал. — Но докладная на этого подонка, без упоминания твоего имени, если пожелаешь, подписанная мной, будет лежать на столе ректора уже завтра, — Майлз сжал руль сильнее. — Спасибо, что делаешь это, — он выкинул дотлевшую сигарету, взглядом спросил разрешение взять еще одну, прикурил. — Все время прокручиваю хронометраж того, что произошло, может я… — Нет, Алекс, — резко вклинился Майлз. — Я должен тебя здесь перебить, чтобы навсегда прояснить этот момент. Нет значит нет. Именно это ты и сказал, остальное — уже насилие, за которое он должен понести наказание. — Наверное, ты прав. Остаток пути они проехали в тишине, Алекс выкурил еще несколько сигарет. Майлз, однако, курить совершенно не хотел, на волне своей злости он составлял текст того, что напишет в обращении к ректору. И не мог не думать, что Алекс может встретится с ним на лекциях или просто в коридорах вечером, но как устранить эту угрозу он не представлял. Подъехав к нужному подъезду, он аккуратно припарковал автомобиль, наконец-то разворачиваясь к Алексу лицом. — Ты предлагал выпить чаю с тобой, у меня дома есть, может зайдешь? — Алекс так сильно нервничал, что совсем измял картонную пачку, которую до сих пор вертел в руках. — Если твоя вторая половинка не против, — Алекс чуть нахмуренного посмотрел на него, словно не понимая, к чему было сказано последнее, что Майлз поспешил добавить. — Ты никогда не соглашался пойти с нами в бар и не ответил на пару попыток флирта со стороны молодых преподавательниц, что как-то все сложилось в картину того, что ты занят. — О, — тут уже он по-настоящему удивился. — Нет — нет, мне просто неловко в общении с новыми людьми, а в больших компаниях я совсем теряюсь. Про неуклюжее общение ты уже понял, наверняка. «Ты очарователен» — вот что понял, но сказать этого не решился — не то время и место. Но на предложение выпить чаю он согласился, понимая, что так хоть немного отвлечет Алекса от своих тяжелых мыслей. И конечно просто побудет с ним чуть дольше, даже несмотря на то, что добираться ему почти всю обратную дорогу до университета, так как жил он в пятнадцати минутах ходьбы от университетского городка. Квартира Алекса находилась на последнем этаже здания и полностью соответствовала ему. Она была совсем небольшой, но очень уютной. Основную часть комнаты занимал огромный книжный шкаф, заполненный книгами от пола до потолка, большой серый диван был уставлен подушками и небрежно накрыт пледами. В углу разместилась внушительная коллекция винила. Алекс пригласил его войти, как спешно проскальзывая в кухню и позвякивая там посудой. Присев на диван, Майлз заметил музыкальный синтезатор у окна и кусочек светлой кухни с суетящимся там его теперь ведь уже другом? Алекс принес две чашки большие чашки горячего напитка, поставил их на журнальный столик и неловко сел рядом. «Ты же переехал из другого города, верно?» — так начал разговор Майлз, продлившийся до самого утра. Прерывался он только на еще одну чашку чая и вопросы от Алекса «А как ты доберёшься домой, может уже останешься? У меня и кресло раскладывается», и вопросы эти не содержали в себе никаких намеков и двойных смыслов, просто как сам Алекс признался, его присутствие отвлекало от крутившихся в голове мыслей про случившееся. А поближе узнать Майлза он хотел еще год назад, когда только начинал проходить практику в их университете, но природная застенчивость так и отложила этот момент. Для Майлза это была самая ужасная и одна из самых лучших ночей. Они наконец-то познакомились ближе и оказалось, что у них так много общих тем для разговора, что можно проговорить всю ночь. Он обрёл нового друга, влюблённость в которого никуда не делась, а скорее крепла с каждым новым узнанным фактом, высказанной точкой зрения и просто взглядами на те или иные предметы. Но то, что привело их этому — Майлз ненавидел всей душой и готов был пожертвовать всей этой установившейся связью, только бы с Алексом не случилось подобного. Прошлого уже не изменишь, но вот за настоящее отвечаем мы сами, так рассудил Майлз, твердо намеренный никогда больше не давать Алекса в обиду и принимаясь за обсуждение лучшего альбома The Beatles.