Love grows where my Rosemary goes

Никто не успел понять, как из капризного проказника Джинджера вырос взрослый, довольно смышлённый парень, и в какой именно момент его жизнь стала загадкой для близких ему людей. Том всё ломал голову, чем же живёт его племянник: он редко появлялся в гостях, ссылаясь на работу, а когда приезжал, дарил близнецам и Бринн что-то дорогое, словно откупаясь от времяпровождения с кузенами и, как-никак, семьёй. С родителями он давно связь оборвал, решив, что сможет добиться славы и без контроля за спиной, и в принципе у него это получилось: в деньгах юноша не нуждался, умел распределить своё время и ресурсы на работу, но всё же пропало что-то из Джинджера бесследно, но что именно никто не понимал. Да и сам рыжик не понимал, что происходит в его жизни. Он почти ни с кем не общался, сычовал и выходил только на работу и изредка за продуктами, ведь покупал всего много и сразу. Джинджер устал от социума и его можно было понять: всё детство провести на светских вечерах с кучей незнакомых, богатых и слегка пьяных от шампанского людей любого выбьет из колеии. Тем более, когда ты живёшь в тени своих родителей и за личность тебя никто не воспринимает. А потом этот порочный круг разорвал всего лишь один робкий стук в дверь. — Э-э… Ты потерялась, малышка? — Джинджер опускает голову вниз, смотря на дрожащую овечку, в одном платьице и с пробитым ухом. Жалость тут же вспыхнула в сердце кота и он присел на одно колено, чтобы быть с девочкой на одном уровне. — Что случилось? Белокурая лишь протянула парню листок, на котором была написана одна фраза: «я сбежала». Вот тогда его жизнь перевернулась. Джинджер быстро завёл малышку домой, оглядываясь и убеждаясь, что слежки нет. Пока он её кормил, поил и отогревал, девочка всё писала и рисовала на листках, которые передавала Харперу примерно каждые десять минут. Бедняжка была немой, а имени своего не помнила, назвала себя «Эксперимент 23» и нарисовала высокого барана в строгом костюме, которого подписала как «дедушка Вил». Пазл в голове Джинджера упрямо не хотел складываться, словно все кусочки были из разных наборов. Ещё час назад он жил в размеренном потоке и с ним ничего не происходило, а сейчас, когда время плавно близилось к полночи, он хлестал третью кружку кофе, которую держал дрожащими руками и смотрел, как белокурая безымянная овечка рассказывает свою историю посредством бумаги и карандаша. Ну и дела. — Хочешь быть моей дочерью? — неожиданно сам для себя спрашивает Джинджер довольно громко, но 23 даже головы не поднимает, потому что не слышит. — А, точно… — он аккуратно берёт карандаш и пишет тот же вопрос на листе, который потом передаёт сироте. Та молчит несколько секунд, а потом поднимает голову и активно кивает, нервно сжимая подол своего платья и слегка подрагивая. Он дал ей имя Агнес, потому что она не могла вспомнить своего сама. Она очень быстро привязалась к новоиспечённому отцу, да и сам Джинджер начал понимать, что с приходом овечки его жизнь заиграла новыми красками. Он не представлял себе своего ребёнка, и его, так сказать, первенцем, стала совершенно очаровательная мисс Агнес Харпер, что скрашивала серую скучную жизнь одной своей улыбкой и тёплым объятием. Но что-то всё равно было не так. Оставалась одна проблема. Одна последняя проблема.