Love grows where my Rosemary goes

Ларри до последнего отрицал очевидное, пока не услышал от Джины фразу «да брось, все знают, что Ларри и Пьер влюблены, кроме них самих…», которую она прошептала Лиле. Тогда парень притворился, что не заметил их разговора, но всю ночь он провёл в раздумиях. Да быть такого не может! Он? В Пьера? В этого бестолкового раздолбая? Увольте! И всё-таки им овладевало странное чувство, когда зелёная макушка начинала мелькать на горизонте: сердце начинало стучать быстрей, а ладони становились скользкими от пота. Пьер был высоким, худощавым парнем, с крашеными зелёными волосами, в которые Ларри хотелось залезть руками. Он одевался в то, что попадёт под руку, обычно джинсы и просторную футболку с косухой или джинсовкой. Его привычкой было носить браслеты на руках и ходить в разных носках. Он так же проколол себе уши после того, как их выперли из «Говорящих друзей». Да они все изменились. Ларри, хоть в росте и не прибавил, да и имидж особо не сменил, стал заниматься любимым делом: играть классическую музыку. И как же он бесился, когда Пьер с издевающейся ухмылкой включал рок на колонках. Они жили всем старым составом вместе и Пьер бесил всех, в особенности светловолосого. Но Ларри уже и не представлял, как будет без его рук, как будет без его музыки, как будет без него. Пьер был очень любвеобильным. Он часто лез ко всем с объятиями, ещё много лет назад, там, на сьёмках. Странно, что Ларри начал вспоминать те времена всё чаще и чаще, но вот, он как вчера помнит, как Пьер щёлкает малыша Джинджера по носу и тепло улыбается. «Любим тебя, мелкий!», — сладко вздыхает он, смотря на веснусчатого мальчишку, который тащит игрушечную машинку в рот. У Ларри в животе завязывается странный узел и глаза начинает неприятно щипать: он совершенно точно хочет вернуть то беззаботное (почти) время. — Я скучаю по ним… По Джинджеру особенно. Интересно, как он сейчас выглядит? — грустно улыбнулась Джина за обедом, произнеся это не желая кого-то расстроить, но она определённо это сделала. — Да, было бы славно их всех увидеть, — хихикнула Лила, ковыряясь в своей тарелке. Светловолосый сжал вилку в руке сильнее. — Спорим, Бен такой же зануда?! — Пьер подскочил на месте, упирая руки в стол и изобразил Бена. Ларри кинул вилку в тарелку, — она ударилась с неприятным, режущим ухо звоном, и быстро засеменил наверх. Все, наконец, замолчали.

***

Раздался стук в дверь и Ларри был уверен, что это была Джина, поэтому не ответил: она бы сама ушла, решив оставить его одного на какое-то время. Но не через минуту, не через пять настырный стук не прекратился, и Ларри, со всей свой злобой, резко открыл дверь. — Что?! — воскликнул он, и не столкнувшись взглядом с печальными глазами Джины, а увидев острые ключицы, поднял голову. Пьер поджал губы и сделал шаг назад. Он совсем не ожидал увидеть Ларри таким: голубые глаза распухли от слёз, руки дрожали, а губы были искусаны. — Уходи. — Нет, не уйду, — Пьер прошёл вперёд, потому что Ларри в любом случае не смог бы ему помешать, и уселся на кровать. Ларри закрыл спиной дверь и отвёл взгляд, иногда шмыгая носом и тихо всхлипывая. — Что такое, милый? Иногда Ларри обманывался этим, но тут же вспоминал, что Пьер так зовёт всех без разбора, и его сердце разбивалось снова. «Легче уж отрицать свои чувства, чем тешить себя несбыточными мечтами», — думал он. Так сказала когда-то Анджела. — Почему мы про них вспоминаем? — хриплым от слёз голосом спросил Ларри. — Я думал, что если мы будем жить этим составом, всё будет хорошо, но нет, всё не хорошо, Пьер! — Я не думал, что ты не хочешь о них вспоминать. Прости, солнце, я… — Не зови меня так, — Ларри чувствовал, как его уши горят, а ногти больно упираются в ладони. -…что? — Пьер поднимается с места и медленно идёт к нему, протягивает руку, но Ларри отбивает её своей. — Хватит уже давать мне надежды, ясно?! Я думал, что я тебе хоть немного дорог, но ты такими словами направо и налево разбрасываешься! А я?! Ты обо мне и не подумал, а мы, вроде, друзьями были! — Ларри задыхался от крика и слёз, смотря на обескураженного Пьера. — Ты мне, блять, нравишься! Давно! И если бы ты хоть чуточку обратил на меня внимания, я…- Ларри не успел договорить: Пьер резко подался вперёд и примкнул к его губам с поцелуем, а костлявые руки обняли его и прижали к тёплой груди. Ларри разрыдался уже в поцелуй под тихие извинения Пьера и его шёпот. Синеглазый начал успокаиваться. — Прости… — прошептал Ларри, поднимая голову и смотря на зеленоволосого. Тот лишь поджал губы в неуверенной улыбке и радостно чмокнул его в нос. — Ты мне тоже нравишься, — Пьер улыбнулся. Ларри заметил привычную щербинку между зубов у него. — Я просто, аха-х… Я думал, что ты такой, ну… Правильный весь… Типо… Я не твой типаж или… — Ой, да помолчи, — недовольно буркнул Ларри и уткнулся смеющемуся Пьеру в грудь виском. — Не получается у тебя глубокие мысли выражать… Но, в общем, эм… Будешь моим парнем? — Буду, а ты моим? — улыбнулся Пьер. — Буду… — расплылся в тёплой улыбке Ларри.

***

— Только давай не включать свой безумный рок на моих репетициях, — Пьер лежал у Ларри на коленях теперь в их общей комнате. Светловолосый выглядел серьёзно, а Пьер прыснул смехом. — Да ну! Я вон, ради тебя, готов Моцарта сутками слушать! — передразнил Пьер, ёрзая на коленях парня. — Как же, — закатил глаза Ларри. — Ты даже сейчас свою сатанинскую попсу слушаешь… — Ирреален сказ радужных начал, даже рядом не стоял этот светлый идеал… — тихо начал Пьер, но Ларри закатил глаза снова и громко цыкнул. — Ну ладно, ладно, молчу! Они пребывали в недолгом молчании и совершенном умиротворении: Ларри наконец-то смог зарыться рукой в волосы Пьера, а сам он распылся в тёплой улыбке. И никто им не был нужен.