Одной июньской ночью

***

                    Дни летели теперь как обезумевшие птицы в ураган. Сокджин утопал в своей любви, в Намджуне, любившем его так же безумно. Каждые сутки были наполнены радостью и восторгом, каких Джин не испытывал за многие годы своего скрытного образа жизни.       Спартакиада прошла крайне удачно, "Суперы" обогнали другие отряды почти во всех мероприятиях, за исключением тех, где по какой-то причине участвовали младшие ребята. Джаён предложила уступить малышне победу, потому что и так понятно, кто будет победителем в этой неравной борьбе. Единогласно было принято решение поддаться, правда, Чонгук не сразу на это согласился. Он придерживался мнения, что детям нужно учиться бороться с обстоятельствами, но девочки переубедили его. Радость ребят после победы было не передать словами, а вожатые их отрядов угостили "Суперов" арбузом.       Последние вечера стояли на редкость теплые и красочные. Уходящее солнце красило голубое небо в ярко-оранжевые тона, от чего сквозь оконные рамы в комнаты проникал насыщенный персиковый свет. С улицы доносились голоса и смех, и на душе было так хорошо и уютно, будто в сказке, где наступил счастливый конец.       Сокджин лежал головой на животе Намджуна, читая одну из его книжек, пока тэгуки пропадали где-то на территории лагеря. Время близилось к ужину. Чужая теплая ладонь мягко перебирала пряди младшего Кима, пока ее хозяин задумчиво глядел в потолок.       - Сокджин-а? - тихо, разогнав по телу приятные мурашки, позвал Джун.       - Что такое? - попытался изобразить недовольство Сокджин, давая своему парню понять, что вообще-то был занят важным делом.       - Зачем тебе скетчбук? Никогда не видел, чтобы ты рисовал. - он перевел взгляд на изменившегося в лице в Джина.       - Я и не умею. Но писать в нем здорово. - попытался скрыть свое смущение, утыкаясь носом обратно в книгу. Он не привык говорить о своем увлечении с кем-то. Особенно если этот кто-то нравится до дрожи в коленках.       - Стихи, да? Как тот, что ты написал для меня. - расплывается в довольной улыбке Намджун, видя, как покраснели кончики чужих ушей. Он перемещает ладонь, трогая их.       - Ай, Джун-и, что ты делаешь? - ворчит Джин, но поднять взгляд не решается.       - Любуюсь твоим смущением. - хихикает тот. - И чего ты стесняешься? Красиво же вышло.       - Ты прав. Красивому мальчику красивые стихи. - Ким все же решается на ответный флирт и не ошибается. Щеки Намджуна слегка краснеют, а нижняя губа прикусывается в попытках сдержать глупую улыбку. Их взгляды пересекаются и Джин ловит слабую тоску во влюбленных карих глазах своего парня. - Что-то лучилось?       - Ничего от тебя не скроешь. - уже печальнее улыбается Джун. - Я завтра уезжаю.       - Что?! - от неожиданности Сокджин переворачивается. Сердце его глухо провалилось куда-то вниз, придавленное самыми тяжелыми гирями на свете. - Но как это? Смена же еще не кончилась...       - Билетов на позднее время не оказалось. Администрация и вожатые в курсе. - он не мог смотреть в растерянные и печальные глаза напротив, поэтому старательно буравил стену взглядом.       - И долго ты собирался молчать? - уже серьезнее выдает Джин, садясь на колени подле Джуна.       - Я не знал, как тебе сказать. Мне даже подумать об этом было грустно. - вздохнул он. - Мы будем переписываться и встречаться. Обещаю тебе. - притягивает Сокджина в свои объятия, но еще минуту не услышит от того и слова.       - Хорошо. Раз ты обещаешь, я тебе верю. - заключает юноша, закрывая глаза и кладя голову на чужую грудь. - Но как давно тебе это известно?       - Пару дней назад мама позвонила и сказала. - тяжело вздыхает Джун, зарываясь пальцами в мягкие, чуть кудрявые волосы, потому что Тэхену захотелось потренироваться на хёне. - Я и сам расстроен, солнце.       - Я знаю. - так же грустно выдыхают в грудь, затем будто стараясь зарыться в нее глубже, прижимаются, а бока старшего стискивают в объятиях. Здесь не нужно было слов, чтобы выразить друг другу всю печаль и боль юных влюбленных сердец от столь неприятной новости, как разлука.              

***

             - Как это ты уезжаешь завтра?! - громко удивляется Чонгук, даже привстав со стула. Его слова проносятся по столовой, привлекая пару ненужных глаз. Джун жестом просит его сесть и быть тише.       - Почему ты никому не сказал? - огорченно выдает Тэхен, ковыряя палочками пресный рис.       - Мне самому только недавно сказали. - вздыхает Ким. - Простите, что так поздно говорю.       - И что же нам делать? - бегает взглядом по остальным Хаюн.       - Давайте устроим сегодня королевскую ночь? - втянулась в разговор Джаён. - Я думала предложить в последнюю ночь смены, но раз так выходит, то медлить нельзя.       - Отличная идея. - улыбнулась Чонхи, отодвигая от себя тарелку с недоеденным ужином.       - А вожатые одобрят? - недоверчиво хмурится Хёчжин.       - Попросим Джису разок нас прикрыть. - пожал плечами Тэхен, однако заинтересованности к продолжившемуся диалогу не испытывал. Частично Сокджин его понимал.       - А что это? - спросил Джин, смотря на Джаён.       - Королевская ночь? Это самая длинная ночь смены. - улыбнулась девушка.       - Да, - подхватила ее Чонхи. - потому что в нее принято не ложиться спать, а проводить время всем вместе.       - И шутить! - продолжила Хаюн. - А для уснувших есть наказание. - устрашающим голосом добавила она. - Кто уснет, тому усы пастой нарисуют и что-нибудь испачкают!       - Жестоко.. - заметил средний из Кимов.       - Ну, мы не будем ничего пачкать, но вот усы нарисовать считаю обязательным.       - И что, готовить сборник анекдотов? - присоединился к беседе Намджун.       - Ты чтот? Страшилки рассказывать, конечно! Анекдоты для слабаков! - все не могла угомониться Хаюн.       - Тебе что, пять лет? - засмеялась Джаён, от чего получила легкий щелчок по носу.       - Я посмотрю, как ты будешь смеяться этой ночью. - показала язык подруга, от чего теперь хихикали все.       - Думаю, начнем со страшилок, а дальше посмотрим. - сказал Намджун. Остальные согласно кивнули, а Хаюн едва ли не плясала от радости.              

***

                    Солнце зашло за горизонт, и ночь вступила в свои права. Черное небо усыпали миллиарды далеких звезд, а на смену дневному теплу пришла легкая приятная прохлада.       Джису хоть и не сразу, но согласилась помочь ребятам и разрешила обосноваться в комнате девочек.       - Но если вы будете шуметь, - тут же добавила она строже. - я сделаю вид, будто ни о чем не знала. И тогда пеняйте на себя.       Ее запугивания не сильно повлияли на ребят и уж тем более не поубавили их пыла. Как только весь лагерь погрузился в сон, парни перебежали в женский корпус. Пусть их от мужского и разделяла одна дорожка, но сердца их бились как бешеные, ведь если хоть кто-то заметит, все пойдет крахом, да еще и выговор получат.       Нет смысла описывать эту ночь, дабы сердца читателей не застыли от ужаса рассказанных при свете фонаря историй о жутких убийцах и маньяках, что до сих пор могут гулять по округе. Как знать, быть может, один из них прошел мимо вас разок, а может, даже является вашим соседом или лучшим другом?       Благодаря подобным рассказам сонливость удалось оттянуть. Самой чувствительной к такого рода историям оказалась сама Хаюн. Почти все время она жалась к Чонхи и дрожала. Бывало, приходилась даже прикрывать ей рот, потому что она то и дело могла вскрикнуть в самый напряженный момент.       Не обошлось и без того, кто оказался совершенно равнодушен к убийствам и расчлененкам. Чонгук и Хёчжин вырубились ближе к двум часам, за что поплатились забавными усами. Гуку нарисовали в стиле фу манчу, похожие на подкову и опустили их прямо до подбородка, а вот Хёчжин пощадили. На ее милом личике вполне к месту смотрелись завитые кончиками вверх тоненькие усики.       Ребята едва сдерживались от смеха, успев даже пофоткаться со спящими. Весь процесс мазюканья их лиц так же был заснят на телефон Тэхена и сразу разослан по блютузу остальным в отряде вместе с фотографиями.       Светать начало уже в четвертом-пятом часу. Именно с сизыми сумерками Джин вдруг вспомнил, что для них с Намджуном означает этот новый день. Невольно он повернул голову к своему парню и тут же наткнулся на отражение своих печальных глаз в темных омутах старшего. Охваченный чувствами, Сокджин прижался к нему, пряча лицо в изгибе шеи. Ему жутко хотелось плакать. И если бы это помогло удержать его первую любовь рядом, он бы непременно это сделал на глазах у всех, лишь бы никогда не выпускать ладонь Намджуна из своей.              

***

                    Поезд покидал городок в одиннадцать часов двадцать три минуты. Не спать всю ночь было тяжело, но это не шло ни в какое сравнение с щемящей болью в груди, предвкушавшей скорую разлуку.       И никак, ни при каких условиях нельзя было проводить Намджуна на самый поезд. От мысли, что еще пару минут они могли бы быть вместе, еще несколько секунд смотреть друг на друга, удручали Сокджина только сильнее. Все время, что старший Ким собирался, его парень сидел молча на кровати. Тэгуки учтиво оставили их одних.       - Выше нос, солнце. - постарался бодро сказать Джун, но не посмел оборачиваться, иначе его голос бы тут же дрогнул от того, как смиренно сидит на кровати его иногда язвительная булочка, опустив голову словно узник. - Это же ненадолго. Плюс, мы будем постоянно поддерживать общение.              - Я знаю, Джун. - вздыхает уже в который раз Ким, переводя взгляд на суетливую фигуру, но почти сразу возвращая его на свои колени. Глаза предательски защипало. Осталось каких-то полтора часа до отправки поезда, а это означало, что у них осталось где-то тридцать минут и к воротам лагеря подъедет такси с мамой Намджуна.       Как бы тяжело ни было, но старший находит в себе силы повернуться и присесть около чужих ног, оставляя на коленках легкий поцелуй, чем сразу смущает их хозяина.       - Ты же знаешь, что ты мой самый любимый мальчик на свете? - чуть дернув уголками губ, произносит он и поднимает взгляд на румяное лицо.       - Я не многим тебя младше, Ким Намджун! - возражает тут же Джин, легонько щипая его за нос.       - Это ничего не меняет, Джин-а. - хихикает Джун, поднимаясь и уже садясь рядом, чтобы затем крепко обнять юношу. В плечо рвано вздыхают, что свидетельствует о все же собирающихся слезах. - Ну, солнышко, не плачь.. - совсем тихо произносит он, чувствуя, как цепляются чужие ладони за его футболку.       - Сходи.. попрощайся со всеми.. - сдавленно от комка в горле говорит Сокджин, отстраняясь и вытирая влагу с глаз. - Мне нужна пара минут, чтобы успокоиться. - он натянул улыбку. - И я тут же выйду к вам.       - Хорошо, раз ты так просишь. - Джун оставляет на его лбу последний на сегодня поцелуй.              Больше шанса уже не будет. И словно осознав это, Джин успевает схватить поднявшегося за запястье, подскочить следом и жадно впиться в губы. Поцелуй их был недолгим, но чувственным, слегка смазанным и не самым удачным, но точно передающим всю любовь и переживания обоих влюбленных сердец. Намджун прижал его к себе за талию, а он в свою очередь сжал в ладонях чужие плечи.       - Я люблю тебя. - тихо шепчет Джин, когда они слегка отстраняются и касаются лбами друг друга, так и не открывая глаз. - Не хотел, чтобы ты уезжал без этих слов.       - Я тоже тебя люблю. - чуть улыбаются в ответ, перемещая одну ладонь на щеку младшего.       - Сильно?       - Бесконечно. - уверенно звучит от Намджуна, а затем в подтверждение слов губ Сокджина касаются легким поцелуем.       - Ну, бесконечность еще не предел. - находит в себе силы на шутку Джин, все же окончательно выпуская парня из своих рук. - Теперь иди. Времени осталось немного.       Как только спина Кима скрывается за дверью, оставшийся в одиночестве Джин падает на кровать, закрывая лицо руками и жалко всхлипывает. Ему слишком страшно. Он не знает, что будет дальше, как долго ждать следующей встречи и вообще будет ли она? Что, если их чувства не так сильны, как они считают? Что если Намджун найдет кого-то в своем родном городе?       Но увы, никто не мог ни подтвердить его мыслей, ни опровергнуть их и убедить в совершенно обратном. А потому еще пару минут он боролся со своими слезами, как взгляд его случайно упал на лежавший на тумбе скетчбук. Он едва не забыл о своем подарке. Спохватившись, Ким начал перелистывать страницы в поисках чего-то, но этого не оказалось ни в блокноте, ни рядом с ним.              

***

                    - Намджун! - кричит запыхавшаяся от бега Джису. - Там такси уже подъехало!       - Что? Уже? - растерянно переспрашивает он, глядя на время. И впрямь, уже пора было ехать, а Джина еще не было. Ребята взволнованно переводили взгляды то на вожатую, то на своего капитана.       - Иди же скорее! - подталкивает его Чонхи, а Гук подобрал часть вещей.       - А как же Джин.. - все так же спрашивает Намджун, оборачиваясь к корпусу и упираясь.       - Я позову его. - Тэхен тут же подрывается, убегая. - Идите, мы догоним!       Он влетает в комнату и застает заплаканного Сокджина среди вороха вещей.       - Джин-хён, там.. - но замечая состояние друга, он подлетает, ладонями начиная вытирать чужие слезы и прежде, чем успевает что-либо спросить, видит в каком затуманенном состоянии на него смотрят в ответ.       - Я потерял..       - Что? Что ты потерял? - с легким волнением говорит Тэ, мысленно ругаясь, что это все жутко не вовремя.       - Стихотворение.. я.. - задыхаясь от подкатывающей истерики. - Я дописал его.. Ч-чтобы отдать.. Нам-намджуну...       - Напишешь в сообщении потом! - уже раздраженнее выдает он. - Нам надо идти! Такси уже приехало.       - Что? Как? - тут же подскакивает Сокджин. - Еще десять минут же...       - Ну вот так! Давай, все уже ушли! - торопит его Тэхен, уже кусая губы. Понимая, что Джин не двигается особо, он силком тянет его на себя, заставляя сделать пару шагов, как взгляд старшего цепляется за что-то, и тот резко бросается в сторону, поднимая из-под вещей кофту Тэхена, а из ее кармана извлекая небольшой самодельный конвертик.       Наконец-то красные и опухшие от слез глаза Джина проясняются. Он сам теперь хватает младшего Кима за руку и с бодрым "бежим" выволакивает его из комнаты.       Они догоняют всех уже у машины, в которой почти скрылся Джун, кое-как усаживаемый друзьями. Ему еще предстояло доехать до города. И только-только он опустился на сиденье, как краем глаза заметил мчавшие к нему две фигуры. Не раздумывая и секунды, он тут же вылезает, но не успевает и выпрямиться толком, а на нем уже виснут Тэхен и Джин, последний что-то вкладывает в его ладонь и шепчет.       - Потом откроешь. - а затем оба отлипают от него, здороваясь с растроганной мамой Джуна, которая даже положила ладонь на грудь и еле сдерживала слезы.       Больнее всего оказалось смотреть, как парень, показавший Сокджину, что такое любовь, сейчас садился в салон автомобиля и уезжал из лагеря в неизвестность. Пока была возможность Намджун смотрел на своих друзей и махал им, не зная, видят они это или нет.       - У тебя очень хорошие друзья, Намджун-а. - ласково мурлычет мама, глядя на сына в зеркало заднего вида. - Ну, рассказывай, как твои дела?       А говорить ему совершенно не хотелось. Ровно как и оборачиваться к женщине. Все его мысли были о парне, что остался там, будто прошлое. Но он качнул головой, гоня прочь печальные мысли. Сокджин никогда не будет его прошлым. Он есть и будет его настоящим и будущим, во что бы то ни стало. Никто другой не сможет его заменить или затмить.       Все еще игнорируя вопросы матери, Джун вспомнил о конверте в своей руке, раскрыл его и обнаружил небольшой аккуратный клочок бумаги, на котором уже родным почерком было написано:

"Повстречаешься ты мне..."

      Джун широко улыбнулся, аккуратно сворачивая бумажку подальше от любопытных глаз матери, которая уже готовилась закидывать его скучными вопросами, но на которые он будет отвечать с большим энтузиазмом, вспоминая своих друзей.       И все же задней мыслью всегда будет думать о том единственном, кто вновь тронул его сердце кусочком стихотворения и судя по многоточию все еще не последним.