Смертность

       Ему кажется, что с момента создания вселенной прошла целая вечность, но сколько же существовал Первородный разум до сотворения всего не знает даже он сам. Первородный разум, расколотый и изувеченный, ещё долго будет сохранять остатки былого величия всего лишь в одном воплощении, в котором осталась только малая доля от его настоящего могущества. Но даже эта часть, такая ничтожная для него самого, является такой большой для огромного множества существ, живущих в плане смертных.        Его когтистые, багровые руки так плавно движутся сквозь пространство, словно в танце. Между двумя длинными, гладкими пальцами вдруг возникает искра — дуга, разряд. Плазменное представление, столь красивое и хаотичное, словно стремится заворожить взгляд смотрящего. Рука быстро сжимается в кулаке, и от яркого свечения и едва ощутимого тепла дуги не остаётся совсем ничего. Ему не больно. Никогда. Боль ему незнакома. Он и сам не понимает, отчего его вполне настоящие ладони не способны осязать почти ничего. Его тело лишь иллюзия, и только руки так похожи на те, что сотворены из плоти и крови.       Осколки разбитой Безумной Луны, как и всегда, дрейфуют на орбите Земли, печально и тускло отражая свет на большую планету. Веками никем не тронутый камень, бывший тюрьмой для его близнецов, теперь точно так же, подобно легендам о Первородном разуме, остался лишь памятью об утерянной силе тюремщика. И сам тюремщик, переживающий глубокий кризис, пока только обдумывает дальнейший план действий. Его холодные ступни почти не касаются поверхности, и на песке оставляют за собой длинный, едва различимый треугольный след. Словно кошка, беззвучно и легко, он проходит к краю одного из осколков Луны — идеальный баланс в равновесии. Он не падает, стоя у самого края, удерживаясь только на кончиках пальцев. Не чувствует промерзшего камня под собой — ноги закованы в тяжелую броню. А есть ли у него вообще ноги — настоящие, твердые и теплые, с кошачьими подушечками и коготочками? Он уже и забыл. Броня так редко покидает его не совсем настоящее тело, что можно начать думать, что она и есть его часть.        Он смотрит на полную жизни, цветущую и зеленую Землю под ним. Как земные существа живут, совсем не задаваясь экзистенциальными вопросами? И как много их существует? Должно быть, достаточно всяких разных — летающих, плавающих, ползающих… Его последнее посещение планеты не было омрачено недовольством местных жителей. Из раза в раз его встречали только лишь камни с кустами, и мягкая трава, ходить по которой доставляет странные ощущения — словно ступни проваливаются в гнетущую пустоту, но сразу же земля под ногами возвращается обратно.        Недавно он собирался в Кримвол. Ему снова нужно больше приспешников, готовых помочь в уничтожении обоих древних. Пока что дела идут не очень — сколько бы он ни пытался подкупить героев, к миссии тюремщика соглашались примкнуть лишь единицы. Все те, кого он видел хотели денег, славы, возмездия, любви… Но никто не хотел свободы. И беспомощные существа, и герои, обладающие огромной силой — всех поработили либо Свет, либо Тьма, а они этого даже и не осознают. Они вынуждены постоянно сражаться в бесконечном цикле повторяющихся событий, без какой либо надежды на изменение ситуации и вызволение из этого цикла. Они начинают забывать их обычные жизни, забывать обычные привычки, забывать зачем живут… А не обладает ли он такой же силой? Способен ли он затуманивать и порабощать разумы смертных? Он и не стремился проверить это, даже несмотря на отсутствие чувств и эмпатии — ему было просто неинтересно.        У Зета свои приоритеты, и он озабочен только лишь своей целью.               Тяжёлые ступни, обрамленные в легонько звенящий металл неизвестной породы, что исполняет роль брони на длинных ногах стражника, опускаются на землю. На нем надет его тускло пурпурный балахон, и увидеть его голову в тени капюшона почти невозможно. И только мерцание его глаз слегка освещает кромки ткани. В глубокой ночи, несмотря на его первородную природу, Зет едва может разглядеть происходящее вокруг. Слишком резкая смена обстановки — от осколков Луны в холодном космосе до мягкой травы и тихого прохладного ветерка на Земле всего за пару секунд. Все же, есть и свои минусы в бытие первородного разума — адаптация к смене освещения все еще требует времени.        Странно, но почему в городе, где все должно быть выложено хотя бы брусчаткой, вдруг появилась трава, а огней уличного освещения, которые так любят земные жители, нигде не видно? Может быть, это и не город вовсе?        Он протягивает свою когтистую ладонь вперед в попытках нащупать то, что находится вокруг. Сложная задачка — руки почти не чувствуют ничего, кроме обычного положения вещей в пространстве, и теперь он не может понять, во что упирается плоскостью ладони. Рука слегка отведена назад, а между пальцами снова зажигается дуга. Она горит так ярко, и теперь ему наконец-то видно куда он попал. Критическая ошибка — вокруг находятся только одни кусты, камни, и высокие деревья…       — Самость не могла так ошибиться, — электрические глаза все шире, и на иллюзорном лице Зета явно можно считать простое человеческое удивление.        Сзади слышится шуршание, и он резко оборачивается, но не видит ничего кроме кусочка хвоста, мгновенно исчезнувшего в кустах справа. Поворот, еще один, и еще — тот зверек, что прячется в кустах точно издевается над ним, кружа вокруг всевышнего!       — Р-р-гх! Не смей прятаться от Самости! — Зет склоняется на землю, и в кустах появляется слегка заметный призрак из иного мира. — Теперь не будешь так резок.       Он внимательно наблюдает, какое существо попадется в его ловушку. С десяток секунд, шуршание в кустах останавливается, и с той стороны раздаётся едва слышимое ворчание.       — Чертов аквариум! — высокий, звонкий, женский голосок теперь уже сильно ругается где-то в кустах.       — Попался! — туповатое лязганье брони и звуки ткани, цепляющейся за корешки и листочки. Зет быстро пробирается к растениям, откуда доносится голос.        Длинные руки раздвигают ветви кустов, и… Маленькая белочка. В ее предплечье плотно вцепился электрический призрак, который освещал светом искр ее очертания, а сама она, поникнув на землю и поджав лапы, смотрела то на странное существо со светящимися глазами, что таращилось на неё из кустов, то на призрака, отчаянно кусавшего ее сквозь шерсть. Она испугана, и даже не может защитить себя, ведь ее арбалет, которому падение со спины белочки нанесло критический урон слегка ослабив и надорвав тетиву, теперь лежит рядом с ней и полностью нефункционален.       — Кто ты такой?! Т-ты меня убьешь? — широко открытые глаза белки бегают из стороны в сторону, ища подмоги со стороны. Но на помощь ей никто не придёт — в лесу не живут другие разумные существа, кроме нее одной. — Так и знала, не стоило мне лезть… Черт.       — У Самости… Не было цели сильно навредить, — Зет, отозвав электрического призрака, с осторожностью и теперь уже вслепую протягивает руку раненой. — Точно так же, теперь и ты не навредишь Самости.       — Кто ты такой? — она с недоверием соглашается на любую помощь, и протягивает руку в ответ. С помощью первородного существа, она встает на лапы и одной рукой подбирает свое оружие с земли, а потом кое-как подвязывает его к лямке. — Ты должен мне новый арбалет!       Она ругается, уже без тени сомнения — драться с неизвестным ей существом бесполезно и тяжело, ведь одна из ее лап ранена.       «Если бы он хотел, я бы уже была мертва!» — проносится в ее голове.       Зет спокойно отводит глаза в сторону, и уже потом смотря прямо на белочку, хоть и на самом деле едва видя ее, соглашается с ней.       — Самость может даровать тебе небывалую силу, — из-за размеров незнакомки, он слегка наклоняется в ту сторону, где слышно шуршание ее капюшона об уши от дуновений ветерка. — И починить настолько примитивную вещь, конечно.       Вокруг его руки снова начинает мерцать слабый электрический разряд, и теперь они четко видят друг друга. Широкие уши белочки навостряются, а глаза таращатся на невиданную прежде магию, когда она слышит легкое потрескивание маленьких молний и то, как они ловко и без вреда создателю, огибают багровые пальцы, наполовину укрытые балахоном.       — Хмпф, — надув щеки, она бросает мимолетный взгляд обиды на странного посетителя леса. — Самость — это ты?        Ее интерес к магии существа и его внешнему виду затуманивает ее сознание, и вкупе с собственными мыслями о намерениях, ей уже не так страшно. Она, придерживая здоровой лапой раненое предплечье, с явным любопытством разглядывает божественное создание. Впрочем, она могла его видеть и до появления внятного источника света, но не слишком четко — только… Скафандр на голове, и слабое свечение из-под подола мантии. У него странное лицо, как будто заключенное в аквариум, а внутри плавает темно-синяя космическая материя. К тому же, у него нет рта, и только лишь фиолетовые глаза освещают очертания капюшона и его металлического воротника.        Он вдруг отвлекает ее ответом: — Зет есть ни что иное как Самость, лишь частица былой мощи Первородного Разума, что был до всего, и будет после всего, — он заводит руки за спину и выпрямляется в полный рост. Танцующие молнии только начинают распространяться за ним.       «Ну и громила.» — снова проносится в голове белочки.       — У Самости лишь одна цель — остановить войну других ее осколков, обревших самосознание.       — То есть, ты… Типа как хранитель? — она немного подрагивает от раздражающей боли, и протягивает ладонь новому знакомому, снова надеясь на небольшую помощь с его стороны.       — Верно будет сказать и так, — ответ не заставляет себя ждать, и Зет придерживает ее за спину, вместо того чтобы взять за руку. — Возможно, тебе будет удобнее, если Самость донесет тебя до дома?       «Что… Творится?» — Зет немного вздрагивает, а искрение у его метафорических глаз усиливается. Первородный разум начинают посещать странные мысли.       — То есть ты сначала хотел убить меня, а теперь предлагаешь помочь вот так? — белочка, нахмурившись, смотрит прямо в его глаза и замечает что то неладное. — Все в порядке?       …       Зет некоторое время молча смотрит в пустоту, игнорируя ее слова. Кажется, что это снова один из его обыденных ступоров, в которых он видит множество других своих осколков и разные ветки событий.       «У Самости не может быть чувств. С чего такое желание помочь незнакомому существу? Самости трудно даются даже базовые правила поведения смертных.»       — Эй! Все хорошо? — она, как может, кружит вокруг него пытаясь привлечь внимание. — Ну прости если обидела, дружище, сделай как ты хочешь!       К нему снова приходит осознание этой, настоящей реальности. Он моргает, и смотрит на наворачивающую вокруг него круги белку.       — Ничего. Это бывает, — Зет второй рукой поправляет немного подсползший капюшон. — Садись.       — Но как ты донесешь меня до дома, если в одной руке у тебя твои… Молнии? — белочка снова обходит его по кругу, и удивлённо смотрит на незнакомую ей магию. — А другой ты меня не удержишь?       Её ведомости собственными мыслями можно позавидовать. Обычно она так не делает — в любой другой ситуации она, наверное, уже убежала бы от страшного чужеземца, даже несмотря на раны. А этот внушал ей некоторое спокойствие и доверие. Ей кажется, что странный светящийся инопланетянин с аквариумом на голове ей не навредит. По крайней мере, она встречала существ милее, которые совсем не внушали ей доверия с первой минуты знакомства. Ох, чертова рыжая драконолягушка!       — Не проблема для Самости, — Зет ухмыляется и смеется про себя. — Наблюдай.       Гром и молния, звук высокой тональности, как будто что-то разбивается, земля немного вибрирует, яркая вспышка и… Рядом появляется точная копия Зета. Только, почему-то, она вся темно синяя и матовая, даже балахон, а ее глаза ярко-ярко горят малиновым.       — ВАУ! — она слегка пружинит на своих лапках от удивления, а потом тянет здоровую руку к пушистым щечкам, явно выражая восторг. — Ты и так умеешь?! А это ты, или у нее свое сознание?       — Нет того, что было бы неподконтрольно Первородному разуму, — и Зет, и копия наклоняются к белочке — копия протягивает ей обе руки, предварительно сложив их в форме корзинки. — Вот.       Перед тем как запрыгнуть на руки к идеально выточенной копии инопланетянина, она не могла не потрогать ее. Она словно бархатная, но немного колется. Белка ловко запрыгивает в корзинку из когтистых темно синих лап и укутывает себя своим большим хвостом — осенними ночами в лесу прохладно, просто до этого ее эмоции не позволяли ей промерзнуть, а теперь холодный ветер начал обращать на себя ее внимание.       — Двойник электрический, — про себя снова ухмыляется Зет, и ровно в этот момент шерстка белочки по всему ее телу немного привстает и тянется к копии. — Покажи, где твой дом.       Ее лапка указывает направление движения, и оба существа, как одно, начинают идти в ту сторону. Некоторое время между ними царила тишина. Белка иногда отвлекалась на разглядывание магической копии и ее владельца — светятся и потрескивают они оба, а вот говорит — только настоящий, и легкое лязганье брони под балахоном слышно от него же. Копия только и делает, что моргает и молчит. Даже не оборачивается на звуки леса, как это иногда делает владелец.       «Какой он странный.»       Она прерывает давящую тишину: — Ты мне так и не сказал. У нее свое сознание? — она смотрит в мерцающие лиловые глаза, в попытке считать хоть что-то, что могло бы рассказать ей больше, по отсутствующему лицу.       — Нет, — Зет точно так же смотрит на нее в ответ, и в этих лиловых глазах можно увидеть проявление какой-то эмоции. Вернее, он смеется — снова про себя. Забавно и одновременно удручающе видеть как живое существо искренне удивляется лишь крупице его настоящей силы.       — То есть, ты как бы ей управляешь? — не видя какой либо реакции, она натягивает рукой свой капюшон на голову и поджимает ушки.       — Полностью, — теперь он не так многословен. В мыслях появляется все больше сомнений. У Всевышнего не должно быть чувств — не должно быть сострадания, желания помочь, спасти, узнать лучше. На то он и Всевышний, что вершить судьбу чего угодно — можно сказать, его работа.       — Кстати, меня Прохвостка зовут, — бурчит она из-под капюшона, все еще продолжая интуитивно вести копию с ее владельцем к своему домику.       Сидя на руках у большой и теплой электрической копии, она опять думает о том как бы не попасться тем другим существам, живущим в лесу. Она слишком мала, чтобы эти твари причинили ей вред, но ей не хотелось бы видеть ее единственный уголок спокойствия раскуроченным.       — Теперь Самости будет к кому заглянуть в следующий раз, — Зет слегка наклоняется при ходьбе и смотрит на нее. На его иллюзорном лице снова читается только понятный ему смех.       Они оба на пару секунд останавливаются. Где-то далеко ухает маленький совух, а в траве с кустами копошатся самые крошечные обитатели леса. Белочка и ее чуткие ушки слышат это каждый день, но ее напрягает не это, а звуки большого существа. Нет, это точно не ноги инопланетянина и его копии — они оба почти не гремят, а лишь бесшумно ступают по земле. Это явно что-то больше, и этих 'больше' — много.       — Беги, — она возвращает свой капюшон на место и теперь испуганно оглядывается, как может. — Еще немного прямо и налево.       — Для чего? — встречный вопрос. Он смотрит по сторонам, и не может разглядеть ничего, кроме елок, камней и кустиков. Что могло так потревожить маленькую белочку?       — Без вопросов, просто беги! — она даже не старается быть тише, и просто кричит, показывая и своему новому знакомому, и тем, кто уже охотится на него, свои острые клыки.       — Да, — смиренно отвечает ей Зет с небольшим вздохом, и тут же и сам Первородный Разум, и его копия исчезают, оставляя за собой только частички пепла и тех электрических призраков, что ранили Прохвостку.       Смертным нужен могущественный артефакт для такой магии, но раз уж ему подвластно все, и пространство со временем не исключение, он имеет полное право воспользоваться своим даром в той манере, в которой считает нужной.       Теперь она может отчётливо слышать и видеть тяжёлые ноги в броне, которые все равно издают громкий глухой звук при каждом шаге, но при этом словно едва касаются земли. Они такие длинные, что каждый из шагов равняется полутора метрам. И тоже светятся. К сожалению, никак скрыться в темноте не может даже Первородное существо — все в лесу могут видеть стекляшки на его голове, свет голубо-лиловых ног, в которых искрятся молнии, маленькие разряды, окутавшие его спину, и яркие малиновые глаза Двойника.       Еще один раз, и еще, и еще — снова злоупотребляет перемещением, а по его следам остаются только лишь духи из иного мира. И вот, слева виднеется небольшой холмик, укрытый камнями и желто-багровыми листьями. Рядом с ним полукругом удачно склонилась одна из елочек.        — Стой! — Прохвостка на ходу выпрыгивает с рук Двойника и быстро прячется в этих камнях и шелухе листочков. Ее шерстка идеально сливается с ними, и она почти незаметна. Видеть можно только то, как она что-то копает и ищет в земле — вход в ее домик хитро припрятан самой природой. — Больно…       — …       Молчание.       Теневая копия наконец-то изжила себя. Ее бархатное тело беззвучно упало на землю, а сразу следом растворилось с голубым свечением. Белочку это удивило, но не меньше, чем то, что звуки тех кто за ними гнался перестали быть различимы. Похоже, они так же напоролись на призраков из загробного плана.       — Зачем ты привела Самость именно сюда? — Зет оглядывается, в поисках тех кто напугал маленькое существо, но не видит ничего. — Не туда, где такого малыша не смогут найти?       Раз он Всевышний, что мешает ему вершить судьбу беззащитной белочки? В этот раз он решил пощадить смертного. Мучает странный интерес — какие чувства испытывает кто-то настолько своеобразный? Она не убежала при виде страшного двухметрового инопланетянина, как все остальные, нет. Доверилась его словам. Возможно, он был прав о существовании у него, как у третьего древнего, дурманящих способностей? Она была очарована Первородной магией, словно в астрале.       — Чтобы они не раскурочили мое местечко быстрее, чем я об этом узнаю! И тебя заодно, — Прохвостка откидывает небольшую дверцу, которая ведёт в вертикальный проход, и исчезает в темноте внутри. Глухое эхо. — Залезай теперь ты.       Высокая фигура в багровом балахоне медленно приближается ко входу в домик белки и присаживается рядом с ним. Насколько эта ямка глубокая? Два, два с половиной метра вниз? Да, спуститься проблемы не представляет — раскол одарил Древнего достаточно длинными ногами, что кажется, ему бы даже прыгать туда не пришлось.       А в ширину? Сомнения. Хочешь, не хочешь — но придётся. Несмотря на все плюсы бытия Всевышнего, просто так попасть в Кримвол ему будет сложновато, ведь потребуется чья-то помощь. И вот, пока что единственный разумный местный житель этой округи, заставляет его лезть в норку…       — Г-гх…- немного повозмущавшись, он тоже исчезает в темноте входа, не забыв учтиво прикрыть за собой дверцу.       Под землей сыровато. Это чувствуется даже несмотря на отсутствие осязания у всех его конечностей. Сыровато, склизко и противно, как наступить в полную грязи лужу, будучи электрическим — неприятные ощущения.       Там, где поверхность суше, проход сужается. И теперь ему ничего не остается, кроме как встать на все четыре лапы и идти так. Не самая лучшая поза. Он считает ее слишком схожей с низшими Земными существами, что совсем не красит настолько важное создание. Утешает самолюбие Древнего только то, что в конце виден тусклый свет лампы.       Наконец-то добравшись до конца (лишь немного) запутанного входа в домик белочки, он видит все такую же маленькую и тесную норку. Придется смириться — очевидно, она не особо ждала гостя, который в полтора раза выше ее самой. В ней все еще достаточно места чтобы комфортно разместиться, но мало, чтобы встать так, как ему привычно. Всего то, проблема в размерах.       Вырытое в земле помещение выстлано сухим сеном и листьями, которые Прохвостка, похоже, натащила сюда случайно на своем пушистом хвостике за все время проживания здесь. В дальнем углу лежат незаконченные обточенные кусочки дерева вместе с ножом, на импровизированной стене вбит небольшой колышек для зелёного бумеранга и ремня с арбалетом, а рядом со входом около одиноко стоящего у стенки стола с тускло горящей лампой на нем валяется гораздо больше сена, чем где либо еще. Выглядит мягко. У нее даже есть чайник и большая деревянная бочка воды! Что она там заваривает?       — Ты же умеешь пить? — радостно интересуется белка, залезая на свою лежанку у входа и потягиваясь.       — Нет, — Зет придвигается ближе к стене напротив того места, где лежит Прохвостка. Теперь он может расслабить ноги, поджав их к груди, и наконец-то дать ей разглядеть их полностью.        Странная анатомия тела инопланетянина интересует ее даже больше чем то, что у него на голове аквариум с космической материей. Ступни ужасно длинные, а пальцы, прикрытые броней, длиной в их половину — позволяет ходить на самых кончиках ног и быстро бегать.       — Жаль, дружище, — она переводит взгляд с его ног на ладони с длинными когтями, что лежат на коленях. Но моментально передумывает, и теперь белочка смотрит прямо в иллюзорные электрические глаза собеседника. — Сейчас ты расскажешь мне все, о том, что забыл в моем лесу.