chiama a tarda notte.

— Вот оно тебе нужно, Саш? — девушка обходит рыжеволосую, садясь в кресло напротив. Она достаёт пачку помятой жвачки из кармана. — Не нужно, но было бы заебись, согласись, — Саша улыбается, протягивая ладонь собеседнице в просьбе на угощение жвачкой. Аня закатывает глаза. Вкладывает в руку подруги пачку, отворачивается к окну. Она до сих пор не понимает, как она переносит Трусову. Её шарахается каждый второй человек. Сашка слишком энергичная, чересчур импульсивная, местами агрессивная, если её задеть, конечно. С ней в универе хорошо общаются только из-за Щербаковой. И ещё не выгнали её оттуда тоже только из-за Анечки. — Да ладно тебе, вот представь, — Саша поднимает руку вверх, медленно покачивает ей то вправо, то влево. — Мы с тобой, ну ещё можешь свою Косторную позвать, она вроде нормально на барабанах играет, — девушка подкидывает жвачку вверх, открывает рот, ловит её. Довольно улыбается своей удаче. — Я на гитаре, ты за микрофоном, и поём на этом вечере. Разносим к чертям универ. Ань, ты же так хорошо поёшь! Девушка молчит, рассматривая молящее лицо подруги. Саша ещё что-то говорит, но Аня её не слушает. — Ну пожалуйста, — Саша оказывается возле кареглазой, хватает её за руку, заглядывая в глаза. — Анечка. — Ладно, — на выдохе говорит Щербакова. Саша подскакивает от этого «ладно», начинает танцевать свой победный танец. Качая бёдрами в разные стороны, руками изображает волны. Аня не может не смеяться с этого. — Только с Женей будешь сама договориваться, — рыжеволосая от этих слов замерзает, её счастливое лицо резко меняется на шокированное. — Медведь меня нахер пошлёт, а тебя… — Саша играет бровями. — Тебя она уважает, — падает обратно в мягкое кресло. — Тем более, у тебя в унике связи. Захочешь – там все под тобой будут. — Саша! — Ну что? Саша, Саша, Саша. Я тебе такую идею подкинула, — девушка закидывает ногу на ногу, ухмыляясь. — Может, Медведь даже захочет прийти тебя послушать. А то как задротка сидит в своём кабинете, даёт указания всем. Она оттуда вообще выходит или чё, там и живёт? Аня молчит. Она и сама не знает, уходит из своего кабинета Евгения или нет. Саша что-то продолжает активно говорить, взмахивая мускулистыми руками. Трусова убегает через час. После пяти выпитых чашек чая и поедания всех вкусностей хозяйки дома. Обещает обязательно купить Щербаковой это печенье. Аня думает, лёжа на кровати. Слишком много думает. Саша. Конкурс. Женя. Женя. Или же Евгения. Саша с Аней перешли на второй курс, когда их познакомила Алёна, которая обожала всякие большие компании. В одной из них оказалась Женя, привлекающая своей харизмой. Медведева вместе с другими девушками, являющимися старшекурсницами, устраивали самые громкие тусовки, но попасть туда было крайне сложно. Но это не было для Косторной преградой. А дальше лето. Саша все каникулы каталась с отцом по миру, отправляя Щербаковой фотографии с красивых мест. Трусова несколько раз приглашала Анюту поехать вместе, но та отказывалась под предлогом работы. Алёна вместе с Женей вытаскивали вечерами погулять подругу. Так и пролетели два месяца. В первый день девушки узнали, что Медведеву назначили организовывать всякие мероприятия. Встречи стали редкими. Радовало это одного человека — Сашу. Женя практически не выходила из кабинета, помогая всем буквально во всём. Аня с нежностью вспоминает ночные прогулки с девушкой без Алёны, а сердце стучит как бешеное. Она знает, что крепко влипла. Телефон вибрирует несколько раз, вытаскивая девушку из мыслей. Алень: Гениальная идея Трусовой такая же гениальная, как моя каждую пятницу. Алень: Ты знаешь, я не против. НО, БЛЯТЬ, ВЫБОР ПЕСНИ, ЭТО ЖЕ УЖАС. КАКОЙ РОК? Анютий: Какой рок? Алень: Хуевый, Анют. Для твоего голоска точно не рок. Может, по классике пойдём? Анютий: Земфиру? Я только за. Алень: Только этой ебанутой надо сказать. Надеюсь, она нормально отреагирует. До завтра, моё солнышко! Анютий: До завтра, милая! Девушка засыпает не сразу. Перед глазами всплывает фигура Жени, непокидающая её каждую ночь. *** Стоя в забитом автобусе, прижатая между двумя девушками, Аня рассматривает людей. Любимое занятие с детства. Они с Сашей делали так постоянно. Давали определённому человеку характеристику, пытались узнать его профессию. В конце всегда сдавалась Трусова, подходила к человеку и спрашивала, кем он работает. Если одна из них угадывала, вторая должна была исполнить её желание. Аня очень много раз проигрывала. Девушка выходит из автобуса, осматривает оставноку в поисках рыжеволосого демонёнка. Саша с сигаретой в зубах и улыбкой во все тридцать два переходит через дорогу и падает в объятия подруги. — Привет, я согласна на Земфиру. — Боже, — Аня смеётся. — Как Алёна тебя убедила? — А я мастер убеждений, — Алёна появляется сзади девушек, крепко обнимает подругу. — Ладно, ладно и ты иди сюда, — улыбаясь, девушка тянется обнимать и Сашку, стоящую с недовольным лицом. — Фломастер, а не мастер, — мычит Трусова, пытаясь выбраться из крепких объятий Косторной. — Отпусти уже, а. Они медленно идут к университету, Саша всю дорогу молчит. Алёна же, наоборот, болтает без остановки. — Тогда скажете мне, где будем репетировать? — Аня смотрит на наручные часы. — Я забегу, узнаю насчёт нас. Тогда увидимся на паре. — Давай, беги, — Алёна смотрит в спину уходящей подруге. Поворачивается к молчаливой Трусовой, прописывая по её рыжеволосой макушке щелбан. — Чего зависла? — А, да так, — Саша отмахивается рукой, трёт место удара. — Когда уже признаешься, додик? — В чём? Саша достаёт из кармана куртки пачку сигарет, а Алёна отбирает её, пряча в свой рюкзак. — В том, что ты трусиха. — С чего это? — С того, — Алёна протягивает свою ладонь с конфетой. Саша берёт конфету, закатывает глаза. — Сколько ты уже не можешь Анютию признаться? Пять лет? Шесть? — Пять, — тихо шепчет девушка, возвращая обёртку конфеты в ладонь Косторной. — Боишься её потерять? — Лучше быть с ней как подруга, оберегать её. Чем отвергнутой, да ещё и без неё. — Боже, какие мы умные. Думаешь, не видно, как ты её к Медведевой ревнуешь? Мне кажется, Аня давно это поняла и… — Давай без и, увидимся. Алёна цокает, плетётся рядом. — Вот и увиделись, — улыбается, моргая длинными ресничками. — Косторная, я тебя прибью. — Увидимся. Алёна разворачивается, убегая к знакомым, лишь бы не попасть под горячую руку. *** Аня: Я договорилась с Женей. Она записала нас под четвёртым номером. Чепушила: Выступаем через неделю? Трусова осматривает аудиторию в поисках девушек. Замечает сидящую Алёну рядом с Марком. Но найти Аню она не может. Аня: Да, Алён. Кстати, мы с Женей сейчас идём пить кофе. Если что, прикройте меня. Люблю. Алёна поворачивается к верхним рядам, замечая поникшую Трусову. — Вот же дерьмо, — шепчет Косторная, возвращая своё внимание преподавателю. — Что? — Марк отрывается от конспекта. — Пиши, я о своём. Чепушила: Всё нормально? Алекс: Да. Не отвлекайся от лекции. *** Подавлять чувства Саша научилась. Думает, что научилась. Её выворачивает наизнанку от Жени рядом с Аней. Когда старшая зарывается в шелковистые волосы её подруги, Саша закипает. Ей хочется крушить всё вокруг. Она полностью в отца — такая же собственница и до жути ревнивая. — Какого хуя? — Трусова кидает гитару на диван, подходит к Алёне. — Какого хуя тут делает Медведева? — Заткнись, идём, — девушка хватает подругу за руку и выводит из помещения. — Ты нормальная? Будешь ещё громче, может, орать? Хочешь конфликта с Аней? — Что она тут забыла? — руки Трусовой сжимаются в кулаки. Алёна пугается красных глаз девушки, делает шаг назад. Косторная должна сказать правду, если Саня узнает от других, будет виноват только один человек. И она говорит так быстро, что эмоции Трусовой с каждым словом меняются. — Они встречаются, — Саша отрицательно качает головой. — Всё с лета началось, — Алёна пальцы заламывает. Рыжеволосая лишь смеётся. — Пожалуйста, успокойся. Кивает. Но внутри всё как будто обрывается. Саша должна быть рада за свою подругу, но как же ей плохо. Она как будто себя потеряла в один момент. Девушка не чувствует стекающих с щёк слёз, которые видит Алёна. Подруга что-то говорит, но Трусова не слышит. Смотрит сквозь Алёну. Чёрт, как же дерьмово. Руки трясутся так сильно, что играть девушка точно не сможет. Не сегодня. Надо напиться, срочно. Алёна возвращается одна к мило беседующим девушкам. Голова Жени лежит на плече у Щербаковой. Глаза Ани горят как никогда раньше. Алёна придумывает находу историю про Сашу, просит всё равно провести репетицию. Женя помогает им. Она берёт гитару и играет. Саша сидит, прижавшись спиной к холодной стене, слушая родной голос Анечки. Она поёт невыносимо красиво. Её хочется слушать вечно, ставить и ставить на повтор. Трусова знает, для кого сейчас поёт её подруга. После второй сигареты девушка встаёт и уходит. *** Алёна наблюдает поцелуи, нежные касания девушек каждый день. Меньше видит улыбку на лице у Сашки. Она устала от всего этого, как и сама Трусова. — Ну вот и всё, — Аня хлопает ладонями, падает в объятия к подругам. — Генеральная репетиция закончилась. Теперь до завтра. Аня убегает. Саша с Алёной знают, что на улице её ждёт Евгения. — Хочешь сходить в бар? — тихо спрашивает Косторная. — Мне надо подготовиться к учёбе, давай в другой раз. — Завтра выходной. — Помочь отцу. — Он же в командировке. Александра прикусывает нижнюю губу, думая, как отказаться от похода в бар с Алёной. — Ладно, — сдаётся, закидывая рюкзак на левое плечо. — Только ко мне. У меня свой бар. Алёна победно поднимает руки и следует за Трусовой. Они не помнят, что было после второй бутылки виски. На первой они обсуждали учёбу, пытаясь не затрагивать тему с Аней. На второй без Щербаковой не обошлось. Саша рассказывала, как поняла и долго принимала свои чувства к Щербаковой. Размышляла о необходимости признаться. — Так что в одном ты права, Чепушила, — мысли путаются, но девушка пытается говорить здраво. — Я трусиха. — Дааа, любовь — дерьмо. — Ага, как говорит один мой друг: «дружба — это ценность. А отношения… Параша». Наутро плохо будет всем. В чьё число будет входить и Аня. *** Громкий звонок телефона заставляет Трусову открыть глаза в его поисках. Мобильный валяется на полу, разбитый экран высвечивает имя человека, разбудившего девушку. — Да, Ань. — Саша, они… — всхлип Щербаковой окончательно пробуждает девушку. — Она отменила наше выступление… Женя. — Что случилось? Ты в порядке? — Да, но… Боже, Женя сказала, что мы не можем выступать. Всё отменилось. — Чего ты так пугаешь меня? — с облегчением вздыхает Трусова, падая обратно на кровать. — И хуй с ним. На другом конце провода слышится мычание. — Ань? Мне приехать? — Нет, не надо. Женя тут. — Хорошего дня. Алёна как мертвец заходит в комнату. Ложится рядом с Трусовой, лениво моргает, пытаясь проснуться. — Всё норм? — Ага. Они спят весь выходной день. Пока Аня с Женей в первый раз ругаются. *** Спустя год отношений Ани с Женей меняется вся жизнь Косторной вместе с Александрой. Если Щербакова становится домашней девочкой, то эти два демона посещают каждый бар в Москве. Напиваются и занимаются сексом с разными партнёрами. Заполняют пустоту от своей неудачной любви. Они заканчивают универ. Саша так и не признается в своей любви. Они практически не общаются, ведь Женя против такой плохой компании для Анны. Их пути расходятся слишком быстро. — Вы готовы? — спрашивает организатор мероприятия, рассматривая группу Трусовой. — Конечно, красотка, — отвечает Алёна, подкидывая барабанные палочки. На Косторной великолепный розовый костюм. Саша улыбается. Сегодня их первый большой концерт. Спустя два года они пришли к дикой популярности. — Первый стадион, — говорит Саша, поправляя свой белый пиджак. — И не последний, милая. Алёна дарит поцелуй в щёку подруге. У неё есть подарок, но она не скажет какой. Тогда Трусова даже на сцену не выйдет. Они стоят за сценой, Косторная нервно топает ногой. Толпа кричит имена участников группы. Свет резко выключается, на экране появляются фотографии участников. Александра подходит к микрофону, ожидая включения освещения. Фанаты визжат, как только видят музыкантов. Алёна смеётся, разглядывая разные плакаты. — Всем привет, — Саша откашливается. Руки дрожат от волнения. Каждый раз как первый. Они проехали половину России с концертами. Два крутых альбома. И вот мечта Саши — полный стадион. Она не видит Алёну и других участников, без которых не было бы такого результата. Но чувствует их поддержку. — Трус — это тот, кто будет молчать до последнего, — говорит девушка, поворачиваясь к Косторной. — Альбом написан мной и Алёной. — А написан он был по таким диалогам, — продолжает Косторная, подбегая к микрофону. Обнимает Сашу, прижимаясь к ней со спины. Александра улыбается как никогда раньше. Этот альбом содержит столько боли, ненависти к себе, принятия и, в конце концов, дружбы. Но одна песня — прямой посыл к любящей всей душой девушке. Признание спустя ещё пять лет? Лучше поздно, чем никогда. Алёна смотрит на сияющую подругу, обходит её. — Саш, если эту историю написал какой-то писатель, и нас не существует? — Хуевый писатель, получается. После этих слов первый темп задаёт электрогитара. Алёна убегает за барабаны. Шоу ждёт не только фанатов, но и девушку, сидящую в ВИП-зоне с большущими от адреналина глазами. *** — И ты молчала? Этот голос снится Трусовой каждую чёртову ночь. Сегодня был трезвый концерт, откуда галлюцинации? Девушка улыбается, делая вид, что не слышала. Делает шаг вперёд, смотря на спину уходящего организатора. — Трусова, блять. Аня? Рыжеволосая закрывает глаза, пытается спокойно дышать. Как давно они не виделись? Вечность? Для Александры больше, чем вечность. Руки трясутся слишком сильно. Нет, она не будет оборачиватся. Идти, надо идти, Сань. Шаг. Её хватают за плечо. Блять. Глаза бегают по тусклому помещению. Второй шаг. К её спине прижимается хрупкое тело. Сердце бьётся быстрее обычного. — Привет? — голос дрожит. — Почему ты молчала? — Аня шепчет в плечо, руки обхватывают Сашу, крепко держа. — Были планы: купить кольцо и приехать к тебе на свадьбу. — Я их разрушила? — В крах. Они молчат. Осознание приходит к Трусовой на секунду. — Что ты тут делаешь? — Алёна пригласила, — Саша знает, что девушка улыбается. — Сказала, что у вас пиздатый концерт намечается. Он оказался в сто раз круче. Рыжеволосая издаёт смешок. — Понравился? — Нет. Теперь Саша улыбается. Обернуться всё же приходится. Аня стала ещё красивее. Глаза, в которых Александра тонула, смотрят на неё с такой нежностью. Ладонь подруги касается щеки зеленоглазой. — Это всё не наяву? — тихо задаёт вопрос рыжеволосая, прикладывая лоб ко лбу Щербаковой. Анна улыбается. Вместо слов она целует. Так чувствительно, жарко. Саша отвечает настойчивее. Она ждала этого поцелуя десять лет. Даже если он последний, она возьмёт от него всё. Руки бегают по спине Щербаковой. Они отрываются на минуту, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Саша ласково улыбается, целует Анечку в нос. — Я люблю тебя, — говорит Аня, поправляя прядь огненных волос девушки. — Давно поняла? — Слишком, — признаётся девушка. — Ну, не десять же лет назад? Тогда мы будем самыми банальными влюблёнными. — Ты ужасная, Трусова. — А ты прекрасная, Щербакова.