chiama a tarda notte.

Мелкие капли дождя бьют по лобовому стеклу автомобиля, дворники стирают влагу, оставляя размытые следы. Водитель автомобиля делает музыку тише, всматривается в запотевшие окна. Он ожидает уже сорок минут. Откидывает голову на сидение, прикрывая свои уставшие после долгой тренировки глаза. — Привет, Жень! — щека горит от прикосновений губ девушки, сладкий голос вынуждает его улыбнуться. Он скучал. — Ты чего так долго, Алин? — приоткрывая глаза, спрашивает Евгений. Загитова замечает его усталые, серые глаза. При дневном свете они могут казаться зелёными, ещё когда он более бодрый. — Задержали, — отвечает девушка, протягивая руку в уложенные волосы фигуриста. — Ты когда подстрижёшь свои шторы? Они вместе смеются. Алина нежно поправляет так называемые «шторы». — Девушкам нравится. — Ещё бы, как такая мордашка может не нравиться? Женя улыбается, искренне, прищуривая глаза, и тихо спрашивает: — Едем к Алёне? — Я устала, — Алина возвращает руку на коленку, утыкается носом в плечо парня. Громко вздыхает. Евгений знает, что так звучит отчаяние. Сегодня он даже не будет спрашивать, что же такого случилось. Просто прижмёт к себе уставшую девушку. Невесомо коснётся губами лба Алины, прошепчет любимую и такую родную для Загитовой фразу: — Всё будет хорошо. Она всегда верит ему, зная, что этот человек не способен соврать. Сколько бы дерьма Алина не говорила парню, он молча слушал. Держал крепко за руки, успокаивал одним присутствием. Одна Женя разрушила вселенную — другой пытался её восстановить. — Сегодня три года, — шепчет Алина, поднимая взгляд. — Три года, как она меня бросила со всем этим дерьмом, — Евгений берёт её за руку, ласково гладит тыльную сторону ладони большим пальцем. Загитова замолкает на минуту, вглядываясь в глаза собеседника. — Что-то случилось? Семененко отрицательно трясёт головой. Алина видит, что парень что-то скрывает. Ей надо узнать, это может касаться важного для неё человека. Но Женя не скажет, даже под дулом пистолета. Он не посмеет сделать ей больно. Всю дорогу до квартиры Алины они молчали. На просьбу рассказать парень кривился. Он знает, что ей успеют рассказать подруги. Ему не нужно видеть слёз. И без этого паршиво. В квартире Женя замечает разбитую вазу, три фоторамки с фотографиями Медведевой. Он мысленно запоминает, что нужно купить для девушки. Алина много раз швыряла эти фотографии, разбивала стёкла рамок, но никогда не трогала фотографии с Евгенией. Не сжигала, не рвала. Мобильник в заднем кармане джинс Алины пугает своим громким звонком. Она нажимает на зелёную трубку, улыбаясь фото Щербаковой. — Вы где? — голос подруги слышно плохо из-за громкой музыки. — Мы не приедем, я устала. — Так не пойдёт, мы тут все ради тебя и собрались, — музыка резко выключается. На заднем фоне слышно громкое возмущение Косторной. — Отметить твоё повышение. … — Какого хуя? Алина смеётся с реакции Алёны. — Слушай, Алина, — телефон перехватывает, по голосу уже, прилично выпившая девушка. — Слушаю, Алёна. — Как ты смеешь так поступать с друзьями. Мы собрали всех с Хрустального, ну, кроме кучерявой и её свиты. Все ждут только тебя и Семененко. Мы празднуем сразу два праздника, — Алёна замолкает. Загитова слышит, как кто-то пытается отобрать у неё телефон. — Отъебись, Трусова. Два праздника: твоё повышение и возвращение Женька. У Алины мир перед глазами рухнул. Ноги дрожат, как будто теряют опору. Телефон летит на пол, как и тело девушки. Мобильник разбивается об кафельный тёмный пол, Загитова готова разлететься, как и стекло экрана — вдребезги. Но ей не позволят. Сильные руки подхватывают её за талию. Будто защищая от всего мира, он прижимает её к себе. Все плывёт. Алина моргает, пытаясь рассмотреть комнату. Безрезультатно. Закрывает глаза, прислушиваясь к звукам. Сердце стучит быстро. Алина касается ладонью левой груди, считает до десяти, медленно выдхая воздух. До неё доходят отрывки разговора. — Ты в своём уме?.. Господи, Алёна… Ты, блять, мать Тереза или что? Его голос резко пропадает. Зрение подводит, Алина не видит даже фигуры Евгения. Запах. Алина вдыхает аромат имбиря с резким мандарином — Женя. Загитова не видит его. Трясущегося от страха за девушку. Ухо обкатывает горячее дыхание. — Всё хорошо, я рядом. Она успокаивается под утро. Лёжа на диване в гостиной комнате, взгляд прикован к потолку. Евгений сидит на полу, прижимает одной рукой к себе ноги. Другой крепко держит ладонь Алины. Слёзы так и льются, обжигая холодные щёки. Пара капель падает на руку парня, он вздрагивает от неожиданности. Алина засыпает, а Женя тихо покидает квартиру. *** — Ты как? — Аня касается плеча Семененко. — Нормально, — он быстро шнурует коньки. — Как вчера посидели? Щербакова молчит. Ей стыдно за слова Алёны в адрес парня. Стыдно, что не смогла забрать мобильник у пьяной подруги. «— Ты лишь временная замена Медведевой, она вернулась, ты больше не нужен, Жень». — Милый, — на лице у Анны нет и грамма намёка на улыбку. Серьёзна как перед стартом. — Не слушай Алёну, ладно? Ты нужен ей как никто другой. Ты же знаешь причину их расставания, знаешь Алину. Как бы она не любила ту Женю Медведеву, эту она уже не знает. А ты… — Просто друг, непланирующий заходить за эти рамки, — ответ Евгения получается слишком грубым. Без объяснений он выходит на лёд, собираясь откатать свою программу как никогда чисто. Аня наблюдает за ним, медленно кивая головой. *** — Погода радует, да? Знакомый голос вынуждает Алину замереть. Она не готова была услышать её так быстро. Солнечные лучи обжигают кожу. На улице нет ни одного намёка на то, что вчера был ливень. Не оставивший после себя сухого места. Натягивать на себя маску безразличия — привычное дело. Алина разворачивается к девушке, улыбаясь во все тридцать два. — Только март, а кажется, что уже июль. Медведева улыбается, делая шаг навстречу. Голос внутри Алины так и кричит: — Не подпускай, не надо! Пожалеешь. Но Загитова игнорирует. — Привет, Аль. — Привет, Жень. Глаза друг напротив друга. Как будто сканируют или пытаются понять, что изменилось в них за эти три года. — Ты всё такая же… — Женя вздыхает, на лице появляется сожалеющая улыбка. — Какая? — Прекрасная? Алина издаёт смешок. — Прекрасная? — переспрашивает Загитова. — Ага. «Ты бросила меня, сейчас стоишь рядом со мной и молчишь. Что тебе надо, Медведева»? Алина задаёт вопрос сама себе, улыбаясь молчаливой девушке. — Могу я? — Женя раскрывает руки для объятий. Короткий кивок. Тело Алины прижимается к Медведевой. Мимо проходят люди, не обращая внимания на двух обнимающихся девушек. Гудящие машины, бесконечная болтовня — всё это заглушает биение сердца Алины. Она чувствует влагу на своих щеках и шее, в которую утыкается Медведева. — Прости меня, ладно? — Женя смахивает слёзы с уголков глаз. Ладони касаются щёк Алины. — Прости за то, что уехала и бросила тебя одну. Что ты одна разгребала ненависть общества. Слушала оскорбления в свой адрес, прости. Алина внимательно слушает, смотрит на девушку, не моргая. Женя прикасается губами сначала носа Алины, затем лба и наконец самих губ. Поцелуй отчаяния. Нежный, сладкий. Алина бы сравнила его с их первым поцелуем. Загитова первая отстраняется. Вытирает мокрые от слёз щёки. — Нет, я не могу, — всё, что говорит Алина, уходя от такой же разбитой, как и она, Евгении. Девушка не знает, что минуту назад их поцелуй видел поддерживающий её человек. Три человека с разбитыми сердцами. Одна потеряла сама, вторую бросили, а третий и не думал, что ему будет так больно. Алина: Забери меня. Евгений: Еду.