Худшее лекарство от бессонницы

— Если ты сейчас скажешь, что со мной тебе хуже, чем одному, я оставлю тебя в покое. Если без меня ты счастливее и здоровее. Глаза Марка вспыхнули. Он несильно ударил Ивана ладонью в грудь и отвернулся вполоборота. Что это значило? Он не хотел оставаться наедине с этим выбором? Но Иван не мог заставить, не мог принудить. Отношения так не работали. Он себя-то не смог принудить к браку, что говорить о другом человеке. — Я очень хочу сказать тебе это, — слова давались Марку тяжело. — Скажи, но только если это правда. Марк глубоко вздохнул. И столько муки было в этом вздохе, что Иван почти решился сам уйти. Он не мог причинять любимому человеку подобную боль. Ему и самому было невыносимо больно. — Нет, — сказал наконец Марк. — Нет, это неправда. Иван думал, что Марк заплачет, но он сдержался и просто обмяк в объятиях, как тряпичная кукла. Они лежали в обнимку до глубокой ночи не в силах отлипнуть друг от друга и почти не разговаривали. Иван всё думал о том, как они сидели на этом диване впервые, какой Марк был подавленный и несчастный, отстранённый, чужой и каким тёплым и родным он казался теперь. Так за ними пришёл новый день.

***

Марк сделал вид, что удивился, когда узнал, что Иван ни разу не был на балете. «Это ужасающее упущение, которое мы срочно должны исправить». План был приведён в действие на следующий же день. Иван чувствовал некоторую нервозность. Мероприятие в его понимание было чем-то ответственным. И да, он с Ингой не раз ходил в театры, однажды даже на оперу, но тогда у него было время, чтобы морально подготовиться и заранее смириться со своим общественным фиаско. Теперь же его кинули в воду сразу же, как не умеющего плавать ребёнка. Но все сомнения развеялись, когда Иван увидел своего спутника на этот вечер (и на всю оставшуюся жизнь, он надеялся). Костюм у Марка оказался на удивление строгим, зато в аксессуарах он себе не отказывал. От уха к воротничку шло золотое украшение, сетчатые перчатки тоже отдавали блеском. Ну и глаза были подведены совершенно так же, как в день их первой встречи в июле этого года. Марк сиял. Иначе не сказать. От него исходили дурманящие волны абсолютного счастья. Даже у Ивана начинала кружиться голова. Сам балет показался Ивану довольно скучным времяпрепровождением, но это не мешало ему хорошо проводить время в собственных мыслях. Он смотрел на Марка, в тысячный раз изучал знакомые наизусть черты и думал о том, что чувствует себя на седьмом небе от счастья, просто сидя рядом. Думал ли он в девятом классе?.. Самое грустное, что да, думал. Хотя почему самое грустное? Он получил то, о чём так сладко и горько мечталось. В буфете довольный Марк взял два бокала коньяка и два бутерброда с икрой. — Ты же не любишь коньяк, — напомнил Иван. — А я вообще не пью. — Я и бутерброды с красной икрой не люблю, но раз уж мы в театре, надо впитать все традиции. А что может быть более традиционным, чем коньячок с бутербродом в антракте. — Допустим, — нехотя согласился Иван. Он-то красную икру любил, но из-за спортивной диеты почти никогда ее не ел, особенно с белым хлебом. Они поели и выпили. Это почему-то действительно оказалось невероятно атмосферным. Потом немного погуляли по театру, поглазев по сторонам, и вернулись на места. Как только прозвенел третий звонок, Марк наклонился к его уху и жарко прошептал: — После поедем к тебе или ко мне? Иван вспыхнул мгновенно. Уже спустя пару секунд он почувствовал, что начинает возбуждаться. Пришлось позорно прикрыться программкой, чтобы почтенная старушка рядом с ним не ушла с балета с неожиданными впечатлениями. Марк отвернулся, и выглядел он при этом как сама невинность. Весь второй акт Иван только и думал об актах совсем иного характера. Он отчаянно надеялся, что его мозг не завяжет возбуждение на мужчинах в лосинах и ему не придется всю оставшуюся жизнь дрочить на «Лебединое озеро». Проблема заключалась в том, что у них до сей поры не было секса. Они много целовались, много обнимались и, естественно, много возбуждались, но Иван не стремился перевести всё в более интимную плоскость. За прошедшие месяцы он стал куда смелее и решительнее, но всему был предел. И вот где пролегал его — где-то в области первого гомосексуального опыта. Он не знал, что сделать и как сказать. А главное — не знал, что делать после высказанного намерения. То есть технически он прекрасно понимал, но отсутствие практики давило на него. Особенно учитывая, что у Марка практики имелось предостаточно. Вдруг он поймёт, что всё настолько плохо, что ему в целом и не надо? Ивана эта мысль приводила в ужас. Конец балета наступил как-то подозрительно быстро, но одновременно с этим не наступал мучительно долго. — Ну так что? — спросил Марк, замерев над приложением для вызова такси. — К тебе или ко мне? У Ивана сжало горло. — Ты готов поехать в мою однушку? — Ладно, подловил, не готов. — Марк рассмеялся. — У тебя кран течёт, а я хочу нормально принять душ. Принять душ. Всё становилось ещё серьёзнее. Марк говорил так, как будто уже всё решено. Какое счастье, что кто-то из них умел быть решительным. Ивану попутно стало стыдно. У него действительно немного тёк кран. Он искал новые варианты жилья и всё забывал починить сантехнику. — Ты что, паришься из-за крана? — Марк снова расхохотался. — Боже, Ваня, ну ты и дурачок. Он действительно ощущал себя дураком, пока ехал в такси и смотрел на свои подрагивающие ладони. Почти тридцатилетний мужчина, которого до усрачки пугает перспектива секса с любимым человеком. Довольно жалкое зрелище. Но Марк отчего-то смотрел на него с нежностью. Странно, как раньше эти глаза могли казаться холодными и безразличными? Они целовались прямо под камерой в коридоре. И это были совсем иные поцелуи, Иван всем телом их чувствовал, хотя непосредственно участвовали только его губы, язык и немного шея. Это было обещание, предвкушение. В них был весь огонь, который не решался загореться на протяжении долгих месяцев. Костёр вспыхнул, как будто в него ливанули бензина из канистры. — Сразу в душ, — сказал Марк, как только они закрыли дверь квартиры и ещё не успели снять обувь с верхней одеждой. — Я не… Думаю, это не самое удобное… — Ваня, не мямли, я не собираюсь насиловать тебя в душе, хочу просто немного расслабить. — А, о! Да, хорошо. — Господи, пожалуйста, не слови сердечный приступ. Я не настолько хорош. — Настолько, — усмехнулся Иван. — Повторишь через часок, если так долго продержишься, конечно. — Ах ты язва! Марк запечатал его губы поцелуем, чтобы он не продолжил. Что ж, Ивана полностью устраивало молчание при таком раскладе. Он обожал молчать. Молчать — его любимое занятие. В ванной, где душевая кабинка уже потела под напором горячей воды, Марк быстро, но элегантно снял с себя одежду. Несмотря на нелюбовь к спорту, у него было прекрасное тело — изящное, в меру крепкое. Не иначе как хорошая генетика. Иван засмотрелся на бледную грудь с парой родинок, на впалый живот, на бедренные косточки. И вот он уже заглядывался ниже — на полувставший член, окруженный только нежной кожей. Иван рефлекторно прикрылся. — Прости, — снова промямлил он. — Я не успел… Марк серьёзно посмотрел на него, а потом по-доброму поразился: — Нет, ну ты даёшь. Первый раз передо мной кто-то извиняется за отсутствие эпиляции. Обещаю, когда решу тебе отсосать, обязательно предупрежу заранее. От этого обещания член Ивана неизбежно дёрнулся. Марк потянул его за руку в сторону кабинки, по запотевшим стенкам которой стекали капли. В душе Марк намыливал его, обмывал водой, дразнил, подныривал руками то с одной, то с другой стороны. В конце концов, Иван осмелел и стал трогать Марка в ответ. Его касания были неуверенные, скованные, но они были. И судя по реакции, Марку всё нравилось. — Мы можем сегодня ничего больше не делать, ограничиться этим, — сказал Марк сквозь шум воды. — Я хочу всего, чего хочешь ты, — неловко сформулировал Иван. — Ох, Ваня, я хочу тебя всего. И это было самое возбуждающее, что Иван когда-либо слышал в своей жизни. Казалось, что прежде он никогда и не был по-настоящему возбуждён, всё было каким-то суррогатом. А вот теперь он познал, что значит желать кого-то в полной мере. — Значит, ты получишь меня всего, — ответил Иван и слизнул стекающую по плечу Марка каплю воды. Марк вздрогнул и прижался спиной к торсу, притираясь ягодицами к члену Ивана. Иван обнял его двумя руками поперёк груди, и некоторое время они, возбуждённые, просто стояли под льющейся водой, сгорая в собственном нереализованном желании. — Пошли, я уже не могу, — наконец сказал Марк. Голос его немного дрожал. Невероятно. Марк рухнул на кровать первым, утягивая Ивана за собой. Как только он лёг, Марк опустил голову и игриво лизнул его головку. Ивана прошибло током. Нет, он не сможет ничего, он кончит сразу же. — Подожди, ты же обещал. — Ла-адно, — протянул Марк и сел на него сверху, опускаясь за поцелуем. На этот раз в губы. С его волос капли спрыгивали Ивану на грудь. Скользя языком в его рту, Марк пропихнул руку между их телами и принялся медленно, размеренно надрачивать оба члена. Иван уже не думал ни о чём большем, ему и этого было вполне достаточно. Но Марк оторвался от него и полез за смазкой и презервативами в кармашек сбоку кровати. Он кинул блестящий квадратик. — Справишься? — Я вообще-то не девственник, — буркнул Иван и принялся открывать и раскатывать презерватив. — Ну не обижайся, ты же видишь, что мне нравится дразнить тебя. — Меня больше радует, когда ты делаешь это руками, а не языком, — сказал Иван, совершенно уже не следя за речью. — Ванечка, языком я ещё даже не начинал. Поверь, тебя это так порадует. Иван вспыхнул. Марк подготавливал себя с таким достоинством, как будто не трахаться собирался, а идти на деловую встречу. У Ивана в голове мутилось от этой картинки: Марк на коленях, длинные пальцы скользят в заднице, лицо одухотворенное в высшей степени, мокрые тёмные волосы завиваются в упругие локоны. Капнув на член Ивана смазкой, Марк пристроился сверху и почти сразу немного опустился. Рот его приоткрылся. Иван испугался, что ему больно, но Марк тут же улыбнулся и опустился ещё чуть ниже. Через пару движений он уже настроился на определённый ритм и ловко двигался вверх-вниз. Ивану одновременно хотелось закрыть глаза и забыться в этом ощущении, запомнить его, эту узость и теплоту, закристаллизовать в памяти, но при этом он не мог не смотреть на то, как раскрасневшийся, идеальный Марк скачет на его члене. Он хотел, чтобы это длилось вечно, он хотел кончить сей же миг. Он не выдержал и легонько сжал бёдра Марка, толкаясь вверх. Марк двинулся в такт так, что раздался шлепок. Это было так стыдно, но так прекрасно. Пара таких движений, и Иван не смог больше держаться, тело предало — он кончил, подбросив бёдра вверх. Марк остановился и вообще не шевелился несколько секунд. Казалось, его парализовал чужой оргазм, заставил позабыть о себе. Иван сел на кровати, приходя в себя. Невероятно. С ним только что произошло нечто совершенно запредельное, раздвигающее границы сознания. Он хотел закуклиться и уснуть на пару дней, чтобы пережить это всё внутри себя. Но Марк всё ещё был возбуждён. Иван сгрёб его в охапку одной рукой, а другой принялся дрочить. Он не знал, как нравилось Марку, но делал это так, как обычно ласкал самого себя. Похоже, что это прекрасно работало. Очень быстро Марк кончил со всхлипом, откидывая голову назад, ему на плечо, изливаясь в готовую для этого ладонь. Ткнувшись лбом в висок, Иван поцеловал Марка в щеку. — И вот теперь я повторюсь, ты настолько хорош, чтобы словить из-за этого сердечный приступ. Марк рассмеялся, и его смех был лучшим звуком во вселенной.

***

Его разбудил резкий возглас, практически вопль: — Просыпайся! У Инги сторис с яхты! Иван не сразу смог открыть глаза. Тем временем Марк буквально скакал вокруг него по кровати. — Боже, обожаю чужие свадьбы! Я подготовлю такой подарок, все охренеют! Иван улыбнулся сквозь сон. Иногда, сбросив все свои свои маски, всемогущий маг Маркеллус вёл себя так непосредственно, совсем как ребёнок. Оставалось надеяться, что свою свадьбу он тоже однажды полюбит.