Механизмы Ненависти

— Ты же моя умница, как хорош! — похвалил Том Павлика. У пацанёнка память была поразительная, даже устрашающая в своей способности выкидывать из головы абсолютно всё через пять секунд после запоминания. Поэтому в моменты просветления Том хвалил его с такой страстью, какой не проявлял ни разу даже дома. И дарил «крутые» наклейки в качестве вознаграждения. Родители оценили терпение и усердие Тома и стали платить побольше, и это было единственным, что удерживало его в этом доме с этим невыносимым Павлом и ещё более невыносимым Йозефом. Последний не оставлял попыток привлечь Тома к «культурному времяпрепровождению»: катанию на его машине, выпивке с его друзьями, ужинам в недешёвых ресторанах, но Том неизменно отказывался, и с каждым разом отказы его становились грубее и прямолинейнее. Ещё несколько предложений, и сдерживаться станет невозможно. Йозефу в лицо точно прилетит «пошёл нахуй». Том оделся со сверхзвуковой скоростью, крикнул «До свидания!» и попытался скрыться и аппарировать по-тихому, пока Йозеф его не догнал. Но у Тома ноги были короче. — Хей, — Йозеф развернул его за плечо уже на улице и мило улыбнулся. Тому захотелось умереть. Вместо этого он ответил незаинтересованным взглядом и поплёлся в сторону дома, а Йозеф зашагал рядом. — Как провёл праздники? — Ужасно. — Почему? — Я не хочу об этом говорить, — Том вытащил телефон и молниеносно написал Поттеру «забери меня от йозефа скорее», и спрятал устройство обратно в карман, пока парень не увидел. — Сочувствую, — Йозеф аккуратно дотронулся до его плеча, как бы утешая. — Может, хочешь сходить в кино? Сейчас показывают повтор «Талантливого мистера Рипли». Тебе точно понравится. — Я не могу. Мой опекун... ему очень-очень нужна моя помощь. Мне очень надо спешить. — С чем помочь? Давай я тоже помогу, освободишься побыстрее и сходим расслабимся. — Я... «Я в аврорате, не могу. Удачи» Чёрт бы побрал Поттера и его работу. Том не нашёл в себе сил договорить и остановился. Срочно нужно что-то придумать. Нет. Нужно срочно отшить его раз и навсегда. — Послушай, Йозеф... — Я навязываюсь, да? — грустно улыбнулся тот и склонился к нему чуть ближе, но всё ещё на уважительном расстоянии. — Прости, пожалуйста. Ты мне очень нравишься, правда. Ты не такой, как остальные. Я правда-правда долго думал и уверен, что фильм тебе понравится, это твоё. Я просто хочу, чтобы ты хоть раз улыбнулся. Том не растрогался, но определённо немного оттаял. Немного, но недостаточно. — Ты же знаешь, с моим... расстройством очень сложно находиться в толпе. Я не вынесу кинотеатр. Мне лучше вернуться домой и... — Я купил все места. Никого больше не будет. Если тебе не понравится, мы можем уйти в любой момент, я подвезу тебя до дома и буду молчать. Я готов молчать до конца дня, только позволь провести с тобой время. Том оттаял достаточно. Он честно не собирался давать Йозефу ложных надежд и хотел при любом исходе сказать, что фильм — полное дерьмо. В итоге фильм ему понравился. Даже очень. Тома тошнило от всей этой ситуации: он сам сидел весь сеанс с широко распахнутыми глазами, и сказать теперь, что ему не понравилось, было бы тупо. Йозеф, как и обещал, молчал весь сеанс и путь до дома. Когда он не открывал рот, терпеть его было намного проще. Поэтому Тому больше и не хотелось мучить этого бедолагу. — Я люблю другого, Йозеф, — выдохнул он спокойно, когда они подъехали к дому. — Фильм отличный, ты хороший, но нет. Ответом ему послужила тишина. Том потянулся к ручке, чтобы выйти из машины, но Йозеф схватил его за запястье. — Это твой отчим? — Что? — «Другой» — это твой опекун? Том встретился с ним взглядами и выгнул бровь. — С чего ты взял? — Я видел, как он поцеловал тебя в щёку. В машине. Это было не так давно. Тебе не пять лет, что это ещё может значить? — Может, я в его глазах навсегда останусь пятилетним, — немного взъелся Том, — такое бывает у родителей, знаешь. Дети для них вечно дети. — Ты врёшь, — Йозеф покачал головой и отпустил его запястье. — Он тебе мозги промыл. Это ненормально. — Ладно, — кивнул Том и попытался выйти ещё раз, но Йозеф схватил его опять. — Том, послушай меня, я не шучу, это называется растление несовершеннолетних. Он пользуется твоим расстройством. Том устало вздохнул. Дать немного правды? Наврать ещё больше? Перемешать ложь и истину? Закатить истерику? Нет, точно не истерика. Может, пару слёз пустить? Нет, точно нет. — Это страшный секрет, — начал Том, — пообещай, что он таковым и останется. — Обещаю. — Он не мой опекун вообще. У меня нет опекуна, я просто сирота, живу у него дома, и мы в отношениях. У Йозефа на лице со страшной скоростью сменяли друг друга эмоции: от неверия до ужаса. Том не попрощался и вышел из машины. — РИДДЛ! Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, но вовремя взял себя в руки. Это было бы ниже его достоинства. — Не кричи на меня, — бросил он Поттеру и стал снимать ботинки. — В чём проблема? — Ты не брал трубку. Что я должен думать? Просишь забрать тебя как можно скорее от Йозефа, а потом я прихожу домой, и тебя тут нет. Я даже не знаю, брал ли ты с собой палочку. Абонент недоступен. Вот так изнасилования и происходят! — Кажется, ты забыл, что я легилимент и умею аппарировать, — Том выпрямился и окинул Поттера снисходительным взглядом, — и меня бы не остановил Статут о Секретности, если бы стояла угроза моей безопасности. Я похож на человека, который выходит из дома без палочки? — Где ты был? — Не твоё дело. — Сто раз моё! Он затащил тебя в постель? Ты его убил? Что угодно могло произойти, и всё на моей совести, потому что я тебя не забрал вовремя. — Я его не убил. Глянь в окно, он всё ещё сидит в машине и тупит. — То есть, всё-таки постель? — Да какая тебе разница! — взорвался Том и крикнул Поттеру прямо в лицо: — Нет! Он взял меня в плен и отвёз в кино. Я вечный девственник. Оставь меня в покое! Поттер мгновенно сдулся. — Извини, — проронил он. — Просто я волнуюсь. Представь себя на моём месте. — Ага, кстати об этом, — вспомнил Том как ни в чём не бывало и прошагал к холодильнику, — я сказал, что мы с тобой в отношениях. Он отстал, вроде как. Если зайдёт речь, поддерживай легенду, пожалуйста. Поттер только рассеянно кивнул. Том оглядел пустой холодильник и спросил: — Ты ел? — Что? — Я что, заикаюсь? Ты ел? — Не хотел. И не хочу. — Ничего страшного, что не хочешь, всё равно поешь. Я сделаю рис. Гарри не хотел признавать, что ревновал Риддла к Йозефу, но стоять перед зеркалом и повторять «Я не ревную!» было бы уже слишком. Дни шли, осознание накрывало медленно и неизбежно, зимнее солнце показывалось всё чаще, и одним холодным вечером Риддл показал ему «Талантливого мистера Рипли» за кружкой кофе, тыча пальцем в Джуда Лоу со словами «а он похож на молодого Дамблдора» и размешивая сахар без единого позвякивания ложки о стенки чашки. Это было даже больше, чем Гарри мог позволить себе желать. Не то чтобы он действительно пылал ревностью, скорее не хотел (можно даже сказать боялся) Риддла делить с кем-то ещё: сколько бы времени ни прошло, сколько бы они ни разговаривали по душам, образ Волдеморта из головы уходить не хотел. Желание как можно дольше скрывать Риддла от мира, как постыдный секрет, тоже не уходило. Мальчишка определённо делал большие успехи, и Гарри нравилось думать, что это отчасти его заслуга, и представлять, каким статным молодым человеком тот вырастет. Когда поумнеет немного. Ну нравился ему Риддл, да и ладно. Сейчас эти исключительно нежные, немного собственнические, но больше дружеские чувства были меньшей из его проблем. Их можно было назвать отдушиной. Во всех газетах трубили о скандале: «Фаворитизм в Аврорате», «Взятничество в Аврорате», «Что-Угодно-В-Аврорате» — каким-то образом всплыл факт того, что Гарри замял дело, когда следы вели к Джинни. Общественной любви есть границы. Народ обозлился. Гарри сейчас приходилось носиться, давать интервью и убеждать всех, что Джинни была опрошена с применением Веритасерума, поэтому дело и пылилось на полках: доказательств нет, ни одна из сторон не врёт, подозрительных рыжих женщин проверили, и результатов никаких. Дома Гарри почти не ночевал. Детей на время отправили к бабушке Тедди, потому что Джинни тоже совершенно не справлялась. Тогда за дело взялась и Рита Скитер. «Брошеные дети Поттеров», «Карьера дороже семьи» и далее, далее, далее. Откопали даже историю, когда Тедди посреди ночи вышел из дома и приехала полиция. Всё рушилось. Когда Гарри подумал, что хуже быть уже не может, в дом посреди ночи нагрянула маггловская полиция, чтобы забрать незаконно здесь проживающего несовершеннолетнего Тома Риддла. — Это всё Йозеф, — прорычал Риддл, закрыв дверь за удалившимися стражами порядка. Без легилименции и Обливиэйтов не обошлось. — Всё-таки не удержал свой гнилой язык за зубами. Я уверен, он хочет, чтобы его семья оформила опеку надо мной. Я считаюсь совершеннолетним только в магическом мире. Ебать тебя в рот конём, Поттер, ты не мог оформить опеку надо мной в маггловском мире?! Неужели это так трудно — прийти, сказать «Легилименс» и уйти? Или ты хотел, чтобы я сам это сделал? Гарри благоразумно промолчал. Ноги сами привели его на кухню, дрожащие руки нащупали таблетки на верхней полке, он насыпал в ладонь сразу шесть и проглотил, не запивая. — Что это? — нахмурился Риддл. — Таблетки. — От чего, блять, от горла? Я спрашиваю, что это за таблетки? Ты самоустраняешься прямо сейчас? — Нет, — Гарри полуистерически задёрнул все шторы на кухне и наложил несколько заклинаний на окна. Проверил, нет ли в доме анимагов или следилок. — Мне хана. Теперь и надеяться нельзя, что все журналисты не будут тут к утру под окнами. В полиции будет отчёт о посещении моего дома, кто-то точно пронюхает, у них везде связи есть, у магглов в том числе. И уже не важно, нашли у меня что-то незаконное или нет. — Что ты несёшь? Зачем журналистам сейчас срочно атаковать твой дом? Ты не такая уж знаменитость. Гарри знал, что Риддл газет не читает. — Сейчас все на ушах стоят, — поведал он тихо и начал обход по всему дому, чтобы наложить защиты и заглушки, и Риддл пошёл следом, — вокруг меня и Джинни скандал. Что я не справляюсь с работой, что замял дело, что детёнышам внимания не уделяю, что герой войны уже не тот и всё такое. Сейчас не хватало только ещё из ниоткуда взявшегося семнадцатилетки в моём доме. Меня просто растерзают. А если всплывёт, что я на антидепрессантах... Риддл схватил его за челюсть и развернул к себе — Гарри повиновался чисто от неожиданности. — Почему я не в курсе? — Не знаю, — Гарри стряхнул с себя чужую руку, — может, потому что газеты не читаешь. — Поттер, ты абсолютный дегроид, — почти ласково прошептал Риддл, но выражение лица голосу совершенно не соответствовало. — Если бы я знал, какой ты долбоёб, то просто переписал бы на себя всё твоё имущество, пока ты спишь, и распоряжался бы им сам. А потом вырвал бы твои тупые волосы и сделал оборотное. И ты бы вообще больше из дома не выходил никогда, я бы всё делал за тебя. — По-моему, ты слишком крутым себя почувствовал, — хмыкнул Гарри и продолжил зашторивать окна уже на втором этаже. — Безосновательно. — Безосновательно? Хорошо, — Риддл снова развернул его к себе, наколдовал одной рукой стакан воды и сунул Гарри под нос. — Ты будешь внимательно смотреть, как я разруливаю всё уже к концу недели, а потом будешь рыдать у меня на плече и говорить, какой я молодец. Договорились? Гарри фыркнул в стакан. — Не фыркай своим сопливым носом в воду, которую пьёшь. Иди спать. Я сам закончу. Не вздумай больше пить свои чёртовы таблетки, просто спи. — Конечно, мой Лорд, как скажете, — хихикнул Гарри, как будто его жизнь прямо сейчас не трещала по швам. — Спустись с небес на землю. Ты толком-то с людьми разговаривать не умеешь, а речи такие толкаешь, будто уже министр. — Ты совсем не ценишь, как хорошо я себя веду в этом времени, — цокнул Риддл. — Наверное, потому что не знаешь, как я жил в своём. Я же ничего не забыл, когда здесь оказался, всего лишь пересмотрел приоритеты. Думаю, тебе будет очень интересно узнать, что я мастер спорта в газлайтинге, умею плакать по команде и сопротивляться Сыворотке Правды. Доверься мне и иди спать. — «Доверься мне», — передразнил Гарри и расхохотался. Несколько миллионов его нервных клеток только что повесились. Риддлу всегда хотелось верить, когда он что-то затирал с таким серьёзным лицом, но Гарри знал, чем чревато вестись на красивое личико. — Знаешь, как сложно тебе доверять? Думаю, не знаешь, даже представить себе не можешь. — А ты постарайся, — Риддл впился пристальным взглядом глаза в глаза, положил ладонь ему на лоб, и Гарри хотел отбросить её и сказать, что он не ребёнок и не надо его температуру проверять, но пол неожиданно заскользил прочь из-под ног, пальцы стали, как неприготовленные хот-доги, его неуверенно подхватили чужие не слишком-то сильные руки, и всё исчезло. — Сколько тебе лет, солнышко? — ласково-сахарно начала допрос Скитер. — Семнадцать, — тогда Том заметил перо, которое само записывало его слова, — это что? Можно это убрать? Оно меня отвлекает. — Но тогда мне самой придётся записывать, малыш, так выйдет дольше. Зря она не отказала твёрдо и сразу. Теперь Том решил усираться до конца. — Но оно меня отвлекает. Можете сами записывать, пожалуйста, если не трудно? — Оно не доставит проблем. — Но оно отвлекает меня очень. — Солнышко, ты привыкнешь. Прытко пишущее перо — это моё оборудование для работы. — Но оно меня нервирует. — Это ненадолго. — Я так не могу. Скитер натянуто улыбнулась и всё-таки сдалась, достала собственное обычное перо и наколдовала пергамент. — Ты проживаешь в доме Гарри Джеймса Поттера, верно? — Да. — Какие отношения вас связывают? Не бойся, здесь он тебя не найдёт, можешь сказать мне правду. Том приподнял брови. — Я не боюсь, что он придёт. Более того, когда это кончится, я вернусь домой. Я не пленник какой-то, у меня есть любимая работа, хобби, много братьев и сестёр. У меня идеальная жизнь. — Ты можешь так думать, малыш. Он взрослый человек, хитрый и беспринципный. Никто не винит тебя. Я знаю, что ты не посещал школу волшебства Хогвартс, и у тебя не было возможности узнать, какова жизнь вне этой тюрьмы. — Я не знаю, откуда вы всё это взяли. Но я догадывался, что что-то не так, — Том достал из кармана бумажки, взмахнул палочкой, чтобы они увеличились, и передал их Скитер, — поэтому взял все документы. Я официально и законно там проживаю, я посещаю психотерапевта, Гарри — мой опекун официально. В школу ходить мне не рекомендуется, я учусь дома. Я не очень люблю людей. Расстройство такое. У меня есть один друг из другой страны, мы общаемся через сквозное зеркало — дальний родственник Малфоев, кстати, никто мне не запрещает с ним общаться. И один друг маггл. Он почти наш сосед. Я помогаю его младшему брату с уроками. Я хочу просто спокойно жить, а вся эта суета меня жутко нервирует. Я надеюсь, что вы поможете мне пролить свет правды и справедливости. — Конечно, малыш, я помогу тебе, — пробубнила Скитер, пробегаясь глазами по бумагам. Видно, содержимое ей не особо понравилось. Давай, сожри их, стерва, дома ещё две копии. — А можешь рассказать поподробнее о своём расстройстве? Как оно влияет на твою жизнь? — В основном положительно, — Том как бы задумался и согнулся чуть вбок. — Мне так кажется. Я лучше концентрируюсь и обрабатываю информацию. У меня больше интересных идей, чем у человека в среднем, и я более аккуратный и чистоплотный, чем в среднем. Единственное, некоторые материалы одежды абсолютно не переношу. Мимика у меня малоподвижная. А, и осанка. Мой психотерапевт сказал, что моё расстройство влияет на осанку, но я не особо понимаю как. Скитер ещё больше погрустнела. А что ты ждала, жаба? «Я иногда перестаю воспринимать реальность, надо мной издеваются дома, но я теряю память, потому что я психбольной»? Скитер заговорщически продолжила: — Возможно, оно как-то влияет на твою память? На восприятие? — она реально этого ждала? — Бывает ли, что Гарри Поттер делал что-то, что тебе непонятно? — Я осведомлён, что такое сексуальное насилие, спасибо. Если вы не знали, я живу там уже несколько лет, и мне, естественно, объяснили, что будет, если ходить за незнакомыми дядьками, предлагающими конфеты, или излишне напиваться на вечеринках. Не то чтобы я хожу на вечеринки, но всё же. Меня глубоко печалит, — признался Том уже чуть ли не со слезами на глазах, — что люди что-то себе надумали и клевещут на хорошего человека. Гарри мне как отец, как мать, как бабушка, он мне всех заменил. Мне страшно представить между нами «что-то такое». Я буквально жил на улице, он меня мало того, что подобрал, так ещё и усыновил, по врачам водил, родителей моих пытался найти, поил тёплым молоком. Я хорошо общаюсь со всеми его детьми, с Тедди Люпином тоже. Они тоже его безумно любят. Единственный его грех — домой иногда поздно приходит. Еда, вода, развлечения у нас есть, конечно, но скучаем же. Джинни приезжает обычно, чтобы за совсем мелкими смотреть, но мне тоже несложно. Время на себя у меня имеется. И не только, кстати... Вы поможете мне? Я пишу книгу, если честно. Только не говорите никому. Это секрет. Но я уверен, люди заинтересуются, — началось самое сложное: прямо сказать про подкуп, но выглядеть так, будто не знаешь даже о существовании слова «подкуп». — Думаю, мне есть и будет, что вам дать взамен, это было бы честно. Ещё я заметил некоторые недочёты в работе нашего правительства, что можно было бы назвать виной некоторых конкретных личностей. Я всего лишь безымянный сирота, меня никто слушать не станет. Но вас... Так что я очень рад, что мы так встретились... — Конечно, сладкий. С твоими развёрнутыми ответами приятно иметь дело, — по-доброму покивала Скитер. — Остальных журналистов не слушай, лучше вовсе с ними не связывайся. Им до правды дела нет — лишь бы сенсацию заполучить. Совсем уже забыла, про что изначально спрашивала. А Поттер небось до сих пор спит. Проснулся Гарри у себя в кровати. На тумбочке обнаружились аспирин, стакан воды, две невысокие стопки бумаг и круассан под чарами стазиса. Из Риддла получилась бы отличная жена. Вот прикол. Гарри взял с тумбочки палочку, призвал часы и ужаснулся: проспал шестнадцать часов. Что ж, торопиться и так уже некуда, если уж помирать в глазах общественности, то с музыкой. Первым делом круассан. Тогда он снова обратил внимание на бумаги. Брови медленно поползли вверх. Выписки от психиатра, датированные этим годом, прошлым, позапрошлым и позапозапрошлым, подтверждающие, что Том Риддл регулярно посещал врача и делал успехи в социализации, хотя прилагалась рекомендация не посещать очные школьные занятия; документы об оформлении опеки над Томом Риддлом четырьмя годами ранее; разрешение работать с трупами (якобы никакой травмы это Тому не нанесёт как минимум потому, что он не понимает, что в трупах такого страшного и травмирующего). У изножья кровати также оказался выпуск Ежедневного Пророка. Может, сова принесла. Людям реально нечем себя занять, кроме как тупорылыми сплетнями: движущееся фото Тома, опасливо и неловко выглядывающего из-за двери, поместили на первую полосу. «ЧТО ЕЩЁ СКРЫВАЕТ ГАРРИ ПОТТЕР?» Большого скандала всё равно не получится: Тому семнадцать, и он имеет право жить где и с кем захочет. А почему скрывали его от мира? Это легко придумать, тот сам уже должен был сочинить легенду. Да и не особо его прятали: все друзья Гарри и их дети про Тома знают, несколько людей из Аврората — тоже. Том с картинки продолжал обводить репортёров глазами, словно олень при виде фар. Потом он делал осторожный шаг им навстречу, и фото-видео начиналось заново. — Ты видела, что он сказал газете? — И? — Что «и»? Никаких «нежностей» не предвидится, я ему как отец. — Дорогой мой, ты идиот? Он так сказал, просто чтобы от него отстали. Напои его ещё раз и спроси снова. — На пьяную голову я тоже могу много на кого глаз положить, — фыркнул Гарри. — Как знаешь, — махнула на него рукой Джинни. Она приехала, когда увидела первый выпуск газеты, где Тома засняли робко выходящим из дома. К моменту, когда они уверились, что Риддл наговорил ужасов про всю их семью и скоро грянет отряд авроров, и решили начать собирать вещи и детей, пришёл второй выпуск, где всё было намного более радужно, чем у них в головах. — Я не понимаю, почему тебя это вообще волнует. Во-первых, это меньшая из проблем сейчас, во-вторых, он до сих пор не вернулся, волноваться надо об этом. Скитер могла его опоить чем-нибудь. Джинни закатила глаза: — Он бы не стал ничего брать у неё из рук, он не придурочный. Он же знает про её анимагическую форму? — Только ленивый о ней не знает. — Хорошо, — она вдруг стукнула по столу. — Хватит себя накручивать. Всё будет нормально. — Да конечно, — Гарри сжал переносицу пальцами, — ты всегда так говоришь. — И всегда всё в итоге нормально! Из коридора донёсся шум. — Поттер, если ты до сих пор спишь, я не знаю, что с тобой сделаю! Гарри подорвался с места. Джинни фыркнула. Мерлин, наконец-то. Том в коридоре разувался с полным отвращения лицом, потом расшвырял ботинки по всей прихожей и сразу пошёл к холодильнику, Гарри и слова сказать не успел. Джинни, устроившаяся за кухонным столом, провожала их обоих глазами. — «Кто оклеветал Гарри Поттера, героя Второй Магической войны и любящего отца?» А, как вам? Я такого ей наплёл, признаться страшно, — нарушил тишину Риддл, оглядывая немногочисленные запасы еды, — мне нужно, чтобы вы выбрали пару министерских уродов. Выбирайте того, кто и так достаточно коррумпированный мудак, чтобы ему потом никто не верил, если вдруг разразится скандал. — Что ты ей наговорил? — округлил глаза Гарри. — Ничего особенного, — Риддл открыл пакет сока и принюхался. — Фу, Поттер, мерзость. На, выкинь. Ага. — Ну? — поторопила Джинни. — Я сказал, что пишу книгу и часть гонорара плюс соавторство отдам ей, если она поможет «восстановить справедливость». Дебилоидом прикинулся. Она теперь на моей стороне. И пообещал ей пару скандалов опять же во имя справедливости, это её немного отвлечёт от Поттеров. Если ничего достойного не найдётся и не придумается, мне придётся с кем-нибудь из министерства переспать, наверное. И устроить скандал с изнасилованием. — Нет! — в один голос крикнули Гарри и Джинни. — Это ненормально. — Ладно. — Но что делать с книгой? — простонал Гарри. — Зачем столько вранья? Как ты из этого выпутываться будешь? — Книга уже почти готова, — Риддл пожал плечами. — Не знаю, о чём ты думал, когда заходил и видел, как я сижу над пустыми листами. Тогда у меня просто был творческий кризис. — О чём пишешь? — прищурилась Джинни. — Привет, кстати. — Да, привет. Книга ну так, о том о сём. Мне вообще только на полпути пришло в голову её приплести. — Нечисто всё это. — Ой, да, я забыл самое главное. Я ей тоже наплёл, что я аутист. Не знаю, почему она об этом не написала. Наверное, хочет чистой репутации для своего будущего протеже. Она уверена, что я одержим справедливостью и вдобавок каким-то образом всё про всех знаю, но не мог найти того, кто поможет мне всё обнародовать. Могло бы не сработать, но в ином случае скандал бы всё равно получился так себе: я совершеннолетний, могу жить где и как хочу, хоть у главы Аврората. Получился бы только скандал о том, что Гарри Поттер любит мальчиков, да ещё и помладше. Теперь главное её не расстраивать, и она будет на нашей стороне. А ещё я голодный, злой и уже больше двух суток на ногах, поэтому приглашаю сходить в магазин, поесть и дать мне поспать. — Поттер, — резко и твёрдо огласил Риддл из-под одеяла, и Гарри почти выронил и кофе, и бутерброд. — Господи. Ты не спал что ли? — Проснулся. — Я разбудил? — По-видимому. — Извини, — Гарри шагнул вперёд и почти положил бутерброд на тумбочку, но риддловская рука схватила его за запястье, и кофе опять чуть не расплескался во все стороны. — Чего? — Тарелку подложи. Или хотя бы бумажку, — успокоился Риддл, потёр глаза и вздохнул. — Ты не хочешь знать, что было на этой тумбочке. — Не хочу, — кивнул Гарри и подложил какой-то листок со стола под бутерброд. — Я хотел сказать спасибо. Ты же правда со всем более-менее разобрался. Вот тебе завтрак. Риддл ещё раз вздохнул и вылез из-под одеяла. — Я пошутил, не надо плакать от благодарности у меня на плече. Всё нормально. Я это всё делал и ради себя тоже. — В любом случае, — Гарри завалился на стул и продолжил смотреть на Риддла. — Главное больше не заминай никакие дела, ещё один такой скандал твоя персона не вынесет. Гарри пространно кивнул, а потом кое-что заметил: — Постой-ка. Это та самая? «Я люблю пиво»? Ты в ней спишь? — Она из стопроцентного хлопка. Гарри хрюкнул. — Замолчи свой глупый рот, — злобно выдохнул Риддл и уткнулся носом в кофе. — Скандалов ещё не придумали? Я не думаю, что Скитер готова долго ждать. Она нам нужна. — Парочку придумали. Двое пойдут по классической коррупции, доказательств нет, но журналисты, думаю, найдут. Я-то знаю, что эти уроды на деньги государства себе заказывают шляпы с функцией лечения алопеции. Один у нас пойдёт по более интересной статье. Больше не придумали. Риддл пилил его выжидающим взглядом. — В общем, я был как-то в клубе, и в туалете увидел нашего дражайшего замминистра, обдолбанного по самое улюлю с какими-то проститутками, а они на вид явно ещё из школы даже не выпустились. Гермиона его держит на месте, просто потому что не знает. Да и замену найти трудно, так что и я ничего не говорил. Даже после скандалов я не хочу, чтобы она знала, что это я суету навёл. — Лишать нас замминистра тоже не предел мечтаний. Кто по-твоему сможет его всё-таки заменить? — Без понятия, я только своих хорошо знаю. Вот эти все умники с их сложными словами типа «социально-экономическая эскалация» и вечно с документами в руках... Мы как-то не сходимся. — А Джинни что думает? — Могу спросить. Она всё ещё здесь. И... Рон и Гермиона тоже. Я забыл сказать. Риддл замер на мгновение. — Они же не заходили посмотреть, как я сплю? — Нет, — Гарри выгнул бровь, — с чего бы? Тот пожал плечами. Том заклинанием сделал копию своей рукописи и отдал Гермионе, пока никто не видел. Уверен в себе он был достаточно, никаких вопросов и предложений от неё принимать не хотел, но учиться на ошибках надо: вдруг там действительно что-нибудь идиотское затесалось? Вдруг он что-то написал на пьяную голову и забыл? А перечитывать всё целиком было выше его сил. Гермиона приняла книгу с энтузиазмом, но не от интереса, а от подозрительности; у Тома уже перед глазами стояла сцена, как та с лупой вчитывается в каждое слово, надеясь выловить там что-то похожее на план по захвату мира. — Ты серьёзно? «Как управлять людьми без Империо»? — Гарри возвёл глаза к потолку. — Хочу напомнить, что твоя Грейнджер официально дала мне разрешение это опубликовать. Не суди книгу по названию, — Том нравоучительно потряс пальцем у него перед лицом. — Это только провокационные слова, чтобы горе-манипуляторы и мамкины кукловоды принесли мне денег. И вообще, чего ты ожидал? Что я напишу книгу «Сто способов приготовить картошку для чайников»? — Я просто не ожидал, что будет именно это! Что за управление людьми, что ты вообще можешь в этом понимать? Том приподнял бровь. — Чего уставился? — усмехнулся над ним Гарри. — По-моему, единственный горе-кукловод тут это ты. — Да что ты в этом понимаешь! Боже, просто посмотри на название глав, на, — Том вытащил свою рукопись и ткнул в первую же главу. — Это вообще не то, о чём ты думаешь, осёл. Гарри скептически оглядел его: — «Ненасильственное общение»? — Во-первых, тренера не играют, — Том пожал плечами и глотнул кофе. — Во-вторых, с тобой невозможно общаться без насилия. — Я расспрошу Гермиону поподробнее. Может, она нетрезвая разрешила тебе это публиковать. — Мне не нужно её разрешение, я просто хотел тебя успокоить. Их напряжённые гляделки прервал звонок в дверь. После пары секунд молчаливого спора, кто же пойдёт её открывать, Том поднялся из-за обеденного стола. За дверью оказался Йозеф. — Привет? — больше спросил, чем поприветствовал Том. — Ты ушёл от нас, — сразу заявил тот. — Это из-за меня? — Стоп-стоп. Я не ушёл от вас, я уволился. Появился вариант пассивного дохода. Я всё обговорил и с Павликом, и с твоими родителями. — Откуда бы так резко вариант пассивного дохода? Тебе, блять, семнадцать! Просто скажи, что это из-за меня, что я тебя достал! — Ладно, это из-за тебя, ты меня достал! — Том мгновенно завёлся. Сколько ещё народу сегодня в нём засомневается? От Гарри он хотя бы мог это потерпеть. — Ты пришёл ко мне домой на меня поорать? Тогда катись отсюда! Йозеф медленно вздохнул. — Я пришёл, потому что брата жалко. Вернись, пожалуйста. Ты мне всё высказал, я с тех пор тебя не доставал. И впредь доставать не буду. — Я бы поверил, — ощетинился Том, — если бы ты буквально месяц назад не вызвал на нас ментов! Йозеф нахмурился. — Я никого не вызывал. — Как же. Приехали и вынюхивали, живёт ли тут некий несовершеннолетний Том. И, о, какое совпадение: почти сразу после нашего с тобой разговора, — Том стал закрывать дверь прямо перед чужим носом. — Заливать будешь кому-нибудь другому. — Стой, — Йозеф просунул пальцы в проём и чудом их не лишился, — я серьёзно никого не вызывал. Мы поговорили, я поехал к другу, напился и уснул. Я никому не звонил, ничего не рассказывал и уважаю твой выбор. Том завис на мгновение и пропустил, как Гарри появился у него за спиной. Молчание теперь стало максимально неловким, и не чувствовал этого как всегда только один человек: — О, Йозеф, давно тебя не видел. Хочешь, проходи, чай налью тебе. — Нет-нет, спасибо. Я уже ухожу. — Пока, Йозеф. — До свидания. Дверь всё-таки закрылась. Том повернулся к своему спасителю в помятой всратой футболке. — Это не он вызывал на нас ментов, — заключил Том. — Но кто тогда?.. Кстати, мне очень стыдно. Он думает, что мы пара, а ты похож на мешок с говном. Хоть бы притворился благочестивым мужем. — Благочестивый значит верный, — изрёк Гарри и развернулся, чтобы снова удалиться в кухню. — Если я похож на мешок с говном, то у тебя вообще нет повода беспокоиться, никто не захочет меня отобрать. Том почему-то ощутил что-то странное в груди. Будто бы комара в сердце. — Ладно, ты не похож на мешок с говном. Объективно, — Том последовал за ним. — Почему бы тебе не найти себе жену? — Они на дороге валяются по-твоему? — Ты глава Аврората, мне казалось, хотя бы очередь на свадьбу с тобой должна быть. — Если она и есть, я об этом не в курсе, — Гарри заглянул ему в глаза и вздохнул. — Давай не будем об этом, а лучше подумаем, кто вызвал полицию, если не Йозеф. — Это мог быть кто угодно. Давай лучше проясним, — прищурился Том, — если соберёшься привести кого-то, сразу сообщай мне, и я уеду как можно дальше, я твоих проституток терпеть не буду. — Ок, буду приводить проститутов. Том уже собрался огрызнуться, но Гарри продолжил: — Успокойся. Во-первых, умерь свой авторитарный режим, это всё ещё мой дом. Во-вторых, никого я приводить не буду. — Почему? — Тебе не угодить. Так приводить или не надо? Том глухо зарычал на него, как животное. — Ладно-ладно. Давай остановимся на том, что моё сердце занято, но ситуация безнадёжна. Я не буду никого приводить, можешь спать спокойно. — Кем занято? — сразу встрепенулся Том, и Гарри демонстративно поморщился. — Не твоё дело. — Мне просто интересно. — Я не хочу говорить об этом с тобой. — Пожалуйста? — попытался Том ещё раз. Какое-то гнилое чувство жгло ему рёбра. — Хоть триста раз «пожалуйста», — усмехнулся Гарри и развернулся, чтобы уйти. — Это моё дело, не надо мне в душу лезть. Я же к тебе не лезу. — Можешь лезть, — Том схватил его за руку, чтобы не ушёл, — я скажу тебе, а ты — мне. По рукам? — Хочешь сказать, — нахмурился Гарри и посмотрел на него так, будто впервые увидел, — у тебя тоже, так сказать, сердце занято? У Тома вдруг голова закружилась от злости на себя. — Нет, забудь, что я сказал. Храни на здоровье свои секреты, — быстро отбрехался он и скрылся у себя в комнате, где долго и мучительно прокручивал в голове свой позор. Кто это? Кто это? Ктоэтоктоэтоктоэто? КТОЭТОКТОЭТО Его одержимость Гарри Поттером стремительно набирала пугающие обороты, а осознание настигло только недавно. Том завёл разговор про жену чисто от скуки и чтобы дать понять Гарри, что на самом деле не считает его похожим на мешок с говном, но как только на самом деле, по-настоящему, серьёзно представил рядом с тем какую-нибудь женщину (или мужчину, что хуже), здравомыслие его покинуло и всё перед глазами почернело. Ему нравилась поттеровская сила, его влияние и непреклонность, нравились его тупорылые привычки и странные убеждения, нравились его нелепые телодвижения, сильные руки и мощная челюсть, нравилось его подкалывать, нравилось смотреть, как он злится, как смеётся, как качает пресс и отжимается на своём идиотском коврике для йоги, нравилось до зубного скрежета, когда Гарри до него случайно дотрагивался дрожащими от перенапряжения пальцами, когда Гарри писал ему во время работы смски с жалобами, что его окружают одни идиоты, нравилось тратить его деньги на себя и тратить свои деньги на него, нравилось думать, что по возвращении домой его встретят и расскажут что-нибудь интересное и что он сам мог встретить того с работы, что-нибудь приготовив, и рассказать, как прошёл его день. Том хотел это всё себе. Не хотел, чтобы какая-то другая мразь даже просто заглядывалась на это всё. К Джинни он уже привык и угрозы от неё не чувствовал, но тут вдруг выясняется, что у Гарри «сердце занято». И как это понимать? Кто это? Если у них были такие отношения сейчас, на стадии «вынужденные соседи», то что же могло быть, окажись они на стадии «любовники»? Тому должно принадлежать это знание, а не какому-нибудь олуху-коллеге из Аврората. Он привык, что Гарри одинок. Привык делить его внимание с Альбусом, Лили, Джеймсом, Тедди, даже с Роном, Джинни и Гермионой. Но он абсолютно точно не собирался добавлять в этот список кого-то ещё. Что вообще Гарри нравилось? Нежные девочки? Сильные мальчики? Сильные девочки и нежные мальчики? Покладистые, строптивые? Том понятия не имел и хотел выяснить как можно скорее, как минимум чтобы выследить объект его обожания и... сделать что-нибудь. Либо с объектом, либо с самим Гарри. Если понадобится... Том должен будет стать сильнее. Нет — он в любом случае должен стать сильнее, образованнее, могущественнее: так будет легче Гарри впечатлить и склонить к себе. Если не получится, то с помощью легилименции ему эту приязнь внушить. И так далее, пока не... Его бушующий поток мыслей прервало неприятное горячее ощущение в кармане: Абраксас вызывал его через Сквозное зеркало. — Что? — не особо приветливо спросил Том сразу же, как увидел знакомую морду. — У НАС ПОЛУЧИЛОСЬ! — оглушили его сразу несколько голосов. Вперёд всех полез Розье, но вдруг замолк, увидев Тома. — Ты... Вы очень... изменился. Изменились. — Что за лепет, Розье? С чего ты вообще взял, что я хочу тебя видеть после того, что ты сделал? — Мы нашли способ, — Эйвери буквально схватил Розье за голову и отпихнул от зеркала. — Не стопроцентный, но попробовать стоит. — Мы никогда не переставали искать, — чуть не плача вставил Розье. — Пришлось посоветоваться с Дамблдором, к сожалению, — встрял Нотт, — но оно того стоило. Придётся немного попотеть и нам, и тебе, но мы свою часть подготовки уже выполнили. Мы нашли способ вернуть тебя домой. Том застыл. Он слышал с кухни приглушённые голоса поттеровских детёнышей и самого Гарри. Кто-то визжал и смеялся. Его Рыцари возились, пытаясь растолкать друг друга и оказаться ближе всех к зеркалу. Как малые дети. Судя по периодическим отчётам и рассказам Абраксаса, они давно уже были серьёзными, взрослыми мужчинами, уверенно идущими к своим целям. И не отчаивались, несмотря на отсутствие изначального лидера, который связал их всех вместе. В груди у Тома почему-то защемило. — Я... не могу. Абраксас, оказавшийся в этот момент ближе всех к зеркалу, комично округлил глаза. Повисла тишина, и Том продолжил: — У меня остались ещё неоконченные дела здесь. Он очень не привык чувствовать себя неуверенным в своих решениях. — Но как же... наши дела? — Вы хорошо справляетесь, — сухо похвалил Том, хотя внутренне боролся с удушьем, — и сможете справляться ещё какое-то время. Я вами горжусь. — Ты не вернёшься? Абраксас, сучара, как всегда зрит в корень. Том вздохнул: — По крайней мере не сейчас.